Семь мучений Сары Фредерики Кланкарти

      Я вскочил. Джеймса рядом не было: похоже, он заснул внизу на диване около кухни. Мы сразу разошлись после того, как вошли в дом. Купидончик был голоден в отличие от меня. Помню, как смотрел на него из коридора, наблюдал за его отрешённым лицом, поглощавшим собранный в спешке сэндвич - я вроде и хотел подойти, обнять, сказать что-то, но понимал, как бы тупо это выглядело.       Я вообще не знал, что говорить в таких ситуациях, не понимал, что нужно чувствовать в такие моменты. Ведь, если верить всем вокруг, сейчас меня должна была захлестнуть вечная тоска или же, говоря заумными словами - апатия. Но я ничего не чувствовал - у меня не получалось. Сам не знаю, почему так. Я видел всё отчаяние Джеймса, удивительно для себя хотел, чтобы он отдал мне часть этого страдания - желал, чтобы мы разделили это, чувствовали одно и то же. Но пока видел только его внешнее опустошение, понимал смешанное с тоской и страхом отчаяние, душившее его мысли, движения - всё, что было внутри. А я же... никак не мог помочь. Внутри меня и снаружи не было ничего. Потому и не сумел подойти. Именно тогда, на кухне, мне пришлось оставить Купидончика наедине со своим горем.       Чтобы успокоиться - сердце почему-то забилось также быстро, будто я вновь бежал по тому переулку - опустил голову на руки, растёр виски согревшимися пальцами. Я как-то дошёл до спальни. Не знаю, насколько долго я плёлся сюда, учитывая боль в ноге, но был уверен, что Джеймс никак не помогал.       - Мне не понравилось с первым встречным... - прошептали над ухом. - У того парня слишком скверные параметры.       Я оцепенел. Медленно повернул голову направо - туда, где обычно спал Купидончик. Да, это снова была Сара - та же пустая и безумная одновременно.       - Признаться, у Джеймса в этом деле было даже слишком хорошо. Да и ты неплохо работал, когда он уехал в Париж после вашей ссоры. - она театрально вздохнула. - Я бы с радостью повторила всё с вами обоими. А то все эти незнакомцы... там по пальцам одной руки можно пересчитать кого-то сносного.       Я не понимал, что ей отвечать. Не представлял, нужно ли вообще как-то говорить с ней. Тогда, в темноте, она кричала, истерично смеялась и это прекрасно дополняло её выражение лица.       Но сейчас, говоря такие вещи с тем же мёртвым, искажённым смертью взглядом, но при том холодным, спокойным голосом... она пугала меня.       - Я не хочу говорить тебе о туфлях. Ты уже наслышался тогда.       Одеяло мялось в тисках моих пальцев.       -На самом деле, я думаю, что это ты меня убил.       - Че... - совершенно неожиданно       вырвалось из меня. - Чего?       Мне показалось, что я неверно услышал.       - Я говорю, ты убил меня.       Такие же спокойные губы, те же нездоровые, непредсказуемые глаза.       - Ты заколол меня на глазах у Джеймса. Ещё и посмеялся над этим.       - Да чё ты несёшь-то?!       А она продолжала, словно не слыша.       - Не думала, что ты опустишься до такого. Я ведь ничего плохого не сделала. Просто хотела... Ах, точно - не говорю о туфлях. - она улыбнулась. - Но это неважно. Ты так из-за моего желания переспать с вами обоими? Всего один раз.       - Чё за нахуй...       Я начинал путаться в её словах - не мог даже разобраться: чувствовал, как моя голова перестаёт работать, как таяли остатки моего ума - она высасывала их, мешала мне всё понимать.       - Когда я предложила секс втроём Джеймсу, он просто бросил меня. Я думала: он просто закомплексованный придурок. Но ты тогда кто, раз накинулся на меня с ножом за такую просьбу?..       - Да не накидывался я, блять!       - Я не такая мразь, как ты думаешь. Я ведь не заслуживаю смерти за простое желание. Мне просто хотелось разнообразия в сексе. - Сара вдруг поднялась с кровати. Лучи луны, прорезавшиеся сквозь штору, осветили нож в её груди, заблестели в корочках засохших кровавых ручейков. - Никто не заслуживает смерти за желание секса. Подумай об этом.       Я не смог ответить: она растворилась в свете луны сразу после этой фразы.       Теперь я вскочил по-настоящему.       Очередной глюк с участием Сары. Второй за всё это время. Третья странная дичь, произошедшая со мной за одну ночь.       Сейчас, стараясь отдышаться от этого недо-кошмара, я искал какое-то объяснение всем этим "приступам". Но то, что нормально объяснить всё не выходило, напрягало ещё сильнее.       Раньше я не замечал такого за собой.       Неужели, вся кутерьма с Сарой так сильно ударила по моим мозгам? Настолько, что теперь я стал конченным шизиком. Если бы это была правда, я предпочёл бы подохнуть ещё тогда - в аварии на теперь опустевшей улице, до встречи с Сарой - чтоб врезался я не в неё, а в ближайший забор, и желательно на огромной скорости. Всяко лучше, чем теперь страдать от какой-то нездоровой херни.       Сомнения; нервы; поток страхов, тянувшийся от нашего приезда на безлюдную улицу до сих пор; бесполезность для Джеймса; бесчувствие... Меня это всё так завалило. Хоть подыхай прямо здесь, вслед за Сарой. Но ведь...       - Я чё, дебил о таком думать?! - выпалил я сам себе и ударил по щеке, чтобы прийти в чувства.       Я ведь не хотел умирать сейчас, после всего пережитого за эту, не побоюсь сказать именно так - страшную ночь. Во время припадка я был уверен, что задохнусь; в погоне за фонариком Джеймса - что упаду и больше не встану; при первом разговоре с Сарой (говорю так, будто это норма) - что остановится сердце или из-за чего там ещё можно внезапно умереть?!       Тогда какого хуя сейчас, когда в моей помощи возможно нуждался Купидончик, я лежал здесь и размышлял о том, как можно было бы разбиться в прошлом? Почему сейчас - в настоящем я теребил что-то ушедшее?       Вот оно... наконец-то проснулась хоть какая-то моя положительная черта - иногда (подчёркиваю) в самой конченной ситуации меня могло внезапно захлёстнуть отрезвление, "вдохновение", "мотивация" - не знаю как сказать (с этим лучше к Джеймсу). Суть в том, что если вокруг творился полный пиздец, была вероятность, что я приду в себя на какое-то время. За годы своей жизни я научился понимать, когда вхожу в это вдохновлённое состояние. И теперь, когда я осознал, что в ближайшие 15 минут буду готов разносить всё, что мешает мне на пути исполнения желания; не буду думать ни о чём, кроме выбранной цели - нужно было что-то предпринять. Пока я не начал жалеть о последствиях. Пока не пришёл в себя и не вспомнил обо всех проблемах.       - Пиздец я философ, конечно... - тупой каламбур, но я уже выявил, что люблю шутить как идиот, когда волнуюсь.       "Несёшь полную несуразицу" - так ведь сказал Купидончик.       Да, несу. И хочу, чтобы ты давал мне силы нести её дальше.       На деле, всё время своего внезапного окрыления я потратил на то, чтобы спуститься с лестницы. Теперь, смотря на свернувшегося на диване Джеймса, я не чувствовал себя настолько уверенно, чтобы подойти и выкинуть что-то такое, что могло бы починить его за раз.       Но задумался я об этом, когда остановился в метре от него.       Я вдруг заметил, каким было его лицо в этот момент. Чуть опухшим, болезненным и уставшим. Почти мёртвым, но при том слишком прекрасным, чтобы быть по-настоящему мёртвым. И это лицо внезапно испугало меня. Вот так человек выглядит после смерти близкого - вот, что для меня теперь было страшнее действительно мёртвого лица Сары. Я боялся увидеть смерть в живом лице своего Купидончика. И, возможно, поэтому я не понимал своих чувств, когда мы вернулись? Я просто думал о нём. Не принимал, что меня эта... смерть (мурашки впервые за всё это время пробежали по коже) тоже касалась.       Сара и вправду... умерла?              Джеймс вздрогнул, перевернулся на спину, подложил одну руку под голову, причмокнул бледными губами. Он пытался отдохнуть, вернуть силы, но постоянно ворочался - Купидончик не давал себе отдыхать. Я видел это слишком точно. Мне хотелось сделать что-то, но я вновь почувствовал, что не знаю, что именно.       А пугаться этого незнания уж точно не хотелось. Я устал бесконечно стоять в стороне, когда Джеймс тонет в своих мыслях. Мне ведь самому потом херово от того, что я ничего не сделал. Как сегодня утром, когда будильник отобрал его у меня, как перед сном, когда он ел сэндвич в одиночестве. Достало, больше не хочу.       И сейчас, эту херню мы всё таки должны были пройти вдвоём.       Звучало это желание просто потрясно. Только вот я до сих пор не придумал, что именно мне сделать. Всё же, решил, что нужно просто побыть рядом - он сам потом скажет, чего именно хочет. Мне уж точно не нужно было наседать.       "Он парень умный. Сам всё знает."       Рука Джеймса, вытянутая вдоль тела, выглядела такой тонкой. Даже не получалось прикинуть, что ей он держал меня во время приступа. Держал также сильно, как я тогда сжимал его запястье.       Посмотрев выше, на вторую руку, я увидел синяк. Большой, почти полностью обогнувший запястье тёмным обручем. Следы моих сильных пальцев - безумных в тот момент.       Оно наверняка болело. И не слабо.       Я придвинулся к его руке, нежно дотронулся до пальцев...       Купидончик почти вырвался из сна. Меня же словно ударило током - это было то самое прикосновение, которого я так желал, когда мы возвращались. Недоступное, не совсем правильное... ведь он спал, не мог уйти, вряд ли чувствовал мои пальцы, медленно переплетавшиеся с его пальцами... неправильное, но наконец полученное.       Я был аккуратен, спокоен. Ещё никогда его ладонь не казалась мне такой тяжёлой. Я всеми силами старался не дотрагиваться до самого синяка - не хотел делать ещё больнее, итак уже натворил делов.       Нежность, невинность этого сплетения рук пыталась спасти нас обоих от случившегося. Но спасти не так, как мы пытались - не спрятать, а наоборот, сплотить.       Всё же, я перестарался. Ресницы Джеймса дрогнули несколько раз, прежде чем он с трудом разлепил веки.       Да, он чувствовал всё - с самого начала.       - Извини... - шептал я, легко прикасаясь губами к синяку.       Его затуманенные глаза встретились с моими. Он вдруг неровно вздохнул и заплакал. Искренне. Так, как мог только здесь, только со мной.       Мы так и заснули. Джеймс - как ангел, настоящий Купидончик на спине; я - согнувшись над диваном, неудобно сидя в коленях, зато головой около его руки.       Утро всё таки наступило.       Первая ночь после следствия, первое осознание произошедшего - всё смешалось в совершенную неясность.       Вроде я и начал чувствовать что-то похожее на печальное опустошение, но это всё равно не то, чего я ждал. Скорее, мы с Джеймсом думали одинаково - либо ничего не случилось, либо это было так давно, что мы успели забыть.       Смерть будто ушла на время. Мы сами глушили её обычными разговорами.       - Я сегодня никуда не иду. Лекции не будет.       Мы завтракали. Также, как и вчера.       Джеймс проснулся раньше и очень аккуратно встал с дивана, чтобы не разбудить меня. Также, как и вчера.       Он спросил меня о той самой книге, от которой я успел прочесть только титульник, в чём честно признался. Также, как и вчера.       Пиздец сбежал с лестницы с оглушительным лаем. Также, как и вчера.       И Сара быстро спустилась за ним. Точно также, как и вчера.