Жизнь после смерти

Вечер. Раскалённый воздух уже не обжигает лёгкие. Энни наконец-то соглашается посетить Старый город. Они приходят на смотровую площадку, откуда открывается чудесный вид: золотой Купол Скалы в лучах закатного солнца и Стена Плача как на ладони. Энни присаживается на скамейку, закидывает ногу на ногу, Эяль прогуливается где-то рядом. Неожиданно для себя Энни замечает, что вид на Стену Плача ее завораживает, успокаивает, умиротворяет. Возможно, она могла бы смотреть на неё часами. — Можем сходить к ней, когда будет поменьше народа, — воодушевлённо предлагает Эяль, он счастлив быть ее личным гидом. — Не думаю, что это хорошая идея. Я давно не молилась. Я даже не знаю, верю ли я в бога. На несколько мгновений Эяль погружается в себя, а потом присаживается рядом, касаясь ее коленом и плечом. — Знаешь, neshama, Земле не важно, веришь ты в то, что она крутится или нет. Столь неожиданное сравнение заставляет Энни взглянуть на Эяля, а он продолжает: — Ты можешь просто оставить записку с желанием. В лучшем случае оно исполнится, в худшем ты ничего не потеряешь. Энни смотрит на него с удивлением. Эяль говорит так, будто сам верит во всё это. Однако в его словах есть доля правды. Она устремляет свой взгляд к Стене, а потом спрашивает: — А твое желание исполнилось? Но не получив скорого ответа, она поворачивается и сталкивается со взглядом Эяля. Он давно и пристально смотрит на неё. — Я надеюсь, что сбудется, — отвечает он. Они смотрят друг на друга ещё несколько секунд, и Энни пытается найти в его глазах ответ. Ей странно, что Эяль, взрослый умный рассудительный мужчина, всерьёз говорит о подобной ерунде. Решив, что это очередная его уловка, чтобы поднять ей настроение и уговорить сходить к Стене, Энни улыбается, качает головой и отводит глаза первой. На следующий день они приходят снова, и снова садятся на ту же скамейку. — Отсюда мы можем видеть знаменитую Стену Плача, — где-то за спиной вещает гид группе туристов. — Это место обладает огромной энергетикой. Это своеобразный «портал» в «небесную канцелярию», где наши мольбы и желания обязательно будут услышаны… — Это глупо… — вдруг задумчиво произносит Энни, и Эяль обращает все своё внимание на неё. — Но Стена — это моя последняя надежда. Энни будто забывает, что совсем недавно удивлялась тому, что Эяль цитировал Талмуд, и ещё вчера сама не верила в сказки об исполняющихся желаниях. На этот раз удивляется Эяль. Он дёргает бровями, стискивает зубы и отводит раздражённый взгляд в другую сторону. Не для этого он уговаривал ее прийти сюда, не для этого. Приготовив заранее записку, Энни уходит на женскую половину. Эяль остаётся снаружи, поглядывая на неё из-за ограждения. Людей у Стены на редкость немного, и подойти к ней не составляет большого труда. Энни останавливается в нескольких шагах от неё и долго смотрит, собирается с мыслями. В этом месте действительно присутствует нечто особенное. Она действительно ощущает особую энергетику, о которой говорил гид. Она ощущает, как здесь, в этом священном месте все проблемы вдруг становятся ничтожными, всё мирское теряет значение, а душу наполняет небывалая лёгкость и уверенность в светлом будущем. Энни закрывает глаза и глубоко вдыхает здешний воздух, стараясь каждым атомом впитать, запомнить каждый миг. Кажется, что в этом древнем месте не существует такого понятия, как время. Эяль держит Энни в поле зрения, но его кто-то толкает: седобородый старик в широкополой чёрной шляпе с пейсами уронил трость. Бросив взгляд на Энни, Эяль помогает ему обрести равновесие, и, приняв благодарность, вновь устремляет взгляд к Энни. Она уже подошла к Стене и, приложив ладонь, склонила голову. Подняв голову и открыв глаза, Энни чувствует, как внутри будто что-то изменилось. Обновилось. Очистилось. Успокоилось. Просветлело. Её глаза словно прозрели и видят мир как-то иначе. Она вдруг вспоминает, что пришла сюда с Эялем, и спешит найти его глазами. Он смотрит на неё с доброй, согревающей улыбкой, в которой читаются гордость и одобрение, и Энни улыбается в ответ. Взглянув на Стену еще раз и с благодарностью попрощавшись с ней, она отходит к выходу. Сдав платок, который Энни брала напрокат, они не спеша прогуливаются по еврейскому кварталу. — Вы с гидом были правы, — улыбается Энни, все ещё неся в себе свет пребывания у великой святыни. — Там у Стены ощущаешь себя по-особенному. — Что ты почувствовала? — глаза Эяля горят любопытством, его буквально распирает от нетерпения услышать впечатления. — Очень необычные ощущения. Это странно, трудно объяснить. Понимаешь, в голове абсолютная пустота, как вакуум, ни одной мысли. Будто попадаешь в иное измерение, где прошлое, настоящее и будущее соединяются воедино, будто существуют одновременно… Вдруг, не договорив, Энни останавливается. Улыбка сползает, лицо приобретает оттенок паники. Она хватается за сумку и начинает в ней что-то искать, пока не извлекает… записку. Ту самую. Эяль с озадаченным выражением лица вынимает из ее пальцев листок и пробегает глазами по строчкам. — Ты не оставила ее? Ты ведь подходила к Стене. — Да, я подходила, но… — Энни в недоумении. Она совершенно не понимает, как такое могло произойти. — Я… напрочь забыла про записку… Я… забыла, зачем пришла туда… — … Здесь объединяется сила желаний миллионов паломников, которые оставляют в Стене Плача записки со своими просьбами… От проблемы их отвлекает голос гида с приближающейся группой туристов. В нескольких метрах от них гид останавливается и даёт своим слушателям знак, чтобы те встали вокруг него, а затем продолжает свой занимательный рассказ. — У Стены Плача человек начинает явственно осознавать, чего хочет его душа на самом деле. Со многими происходит очень интересная метаморфоза: то, с чем человек пришёл сюда, вдруг может показаться совершенно неважным. И приходит осознание того, что представляет истинную ценность… Услышав это, Энни и Эяль невольно встречаются взглядами. Эяль многозначительно дёргает бровями, мол, именно это с тобой и произошло. Энни скептически хмурится и качает головой. — Мистика какая-то… — злится она. — У меня проблемы с сердцем, а не с памятью. Пребывая в полной растерянности и отказываясь верить в сверхъестественное, она раздраженно кладёт записку обратно в сумку, и они продолжают свой путь. Поздно вечером, сидя на кровати, Энни достаёт записку и вертит её в руках. Вся эта ситуация с запиской никак не отпускает. Энни практически посекундно воспроизводит в памяти произошедшее у Стены и не находит случившемуся рационального объяснения. От абсурдности ситуации в душе вновь начинает подниматься волна раздражения. Она решает, что у неё ещё будет возможность оказаться у Стены, и тогда она оставит там записку, а пока она снова прячет ее в сумку, в маленький кармашек с молнией.