Жизнь после смерти

Они часто выбираются в город. Прогуливаются по залитым солнцем древним улочкам Старого Иерусалима. Проходят Виа Долороса и другие знаковые места, отмеченные в любом туристическом путеводителе. Они бывают на всех смотровых площадках, но чаще всего возвращаются на ту, с которой открывается вид на Стену Плача, на которую Эяль приводил Энни в первый раз. На ней Энни всегда задерживается дольше. Эяль никогда не торопит ее и позволяет вдоволь насладиться видом и особой атмосферой. Несмотря на оживленность и обилие туристов, это место всегда успокаивает ее и располагает к неспешным размышлениям. Именно здесь к ней постепенно приходит осознание, что внутри у неё что-то безвозвратно сломалось. Приходит понимание, что она устала жить так, как жила. Всегда на бегу. Во лжи. Вся ее жизнь — сплошная ложь, иллюзия, очередная легенда, бесконечная гонка. Только здесь, в Иерусалиме рядом с Эялем она может снять все маски и быть настоящей. Не отыгрывать легенду, не притворяться. Поступать так, как велит сердце, а не начальство. Здесь она дышит полной грудью и ощущает свободу. Этот город успокаивает. Как и беседы с Эялем. Иногда он цитирует Талмуд. Поначалу Энни усмехается и не верит ушам: где Эяль и где Талмуд? Потом привыкает. — Знаешь, за всё время работы в ЦРУ я впервые задумываюсь о том, что получила взамен, — признаётся она Эялю, когда они возвращаются домой и присаживаются за столик во внутреннем дворе. — Я отдавала всю себя, работала без отпусков. А когда Джоан принудительно отправляла в отпуск, то на следующий день мне все равно давали задание. Я была не против, я любила свою работу, я чувствовала себя нужной, полезной своей стране. Мне часто выдавали премии. Но в итоге такая жизнь не дала мне ничего, кроме того, что я потеряла всё. Эяль видит существенные изменения в мировоззрении Энни, но праздновать победу не спешит. Он понимает ее как никто. Понимает, как ей тяжело. Они расходятся на ночь по своим комнатам, но в окне Энни еще долго не гаснет свет ночника. Ее мысли занимает мужчина, который вот уже два месяца так трепетно оберегает ее. Он знает все ее шрамы, потому что у самого такие же. Он такой же, как она, с таким же разбитым сердцем. Разбитым несколько раз. Но он не утратил способность чувствовать и желание жить. У неё же вместо сердца выжженный камень. Эяль знает ее сильные и слабые места. Он видит ее насквозь. Он знает ее лучше, чем родная сестра. Он видел ее в самом неприглядном виде после русской тюрьмы и вернул с того света после «смерти». Он всегда оказывался рядом, когда надеяться было не на кого. Защищал, более сложную и опасную часть работы всегда брал на себя. Он всегда готов подставить плечо, руку и вообще помочь чем угодно, не требуя ничего взамен. Он единственный человек в мире, кто знает ее тайну. Он уже давно не пытается флиртовать и ухаживать, за что Энни ему… благодарна? Он просто всегда рядом. Он всецело принимает ее. Он дарит ей бесценную возможность разобраться в себе, переосмыслить свою жизнь. Собрать себя по кусочкам. Сможет ли она когда-нибудь расплатиться за его доброту? Дружба с Эялем, — пожалуй, единственное и поистине ценное, что подарила ей работа в ЦРУ. Понимая, что время позднее, она выключает лампу и устраивается поудобнее в мягкой постели. Уже в темноте, подложив ладонь под щеку, она подводит итог своим размышлениям: с ней произошел тот случай, когда жизнь делится на «до» и «после». Прежней она уже не будет. И как прежде тоже уже ничего не будет. Но если раньше мысли об этом вгоняли в депрессию, то сейчас Энни почти уже свыклась с этим и уже почти принимает это как данность. Она понимает, что нужно учиться жить заново. Насколько возможно без оглядки на прошлую жизнь. С этими мыслями Энни закрывает глаза и засыпает.

***

Прохаживаясь по дому, она приходит на кухню и, сложив руки на груди, прислоняется плечом к холодильнику. Эяль готовит. Она наблюдает за уверенными и чёткими действиями мужчины, как ловко он управляется большим острым ножом с мясом и овощами, а затем раскладывает кусочки на широкий противень — талантливый человек талантлив во всем. Энни ловит себя на том, что безотрывно смотрит на его пальцы. Она находит их красивыми. Длинные, тонкие, с аккуратными ухоженными ногтями. Умелые, чуткие. С такими пальцами из Эяля получился бы отличный хирург. Да и профессиональные пианисты могли бы позавидовать. Засмотревшись, она не замечает, как Эяль бросает на неё пару цепких взглядов и замечает ее заинтересованность. Ее внимание переходит на правое запястье с чёрным кожаным ремешком наручных часов — неотъемлемым атрибутом шпиона даже дома. Хорошие часы всегда добавляют мужчине привлекательности, особенно когда… рукава подвернуты до локтя. Энни впервые думает о том, что чёрные волосы на его предплечьях и черный ремешок красиво подчёркивают смуглую кожу. На третий раз она перехватывает его взгляд. Эяль понимает, куда она смотрела до этого. Он слегка улыбается и спрашивает: — О чем задумалась? И продолжает раскладывать овощи слоями. Энни перемещает взгляд вслед за его руками. — В мире есть хоть что-нибудь, чего ты не умеешь делать? Эяль на секунду останавливается и, подняв глаза к верху, изображает напряженный мыслительный процесс. Энни отчего-то особенно внимательно следит за его мимикой. — Мне никогда не приходилось спасать человечество от зомби, — сообщает он и начинает натирать сыр. — Но если придётся, думаю, справлюсь и с этим. Энни не остаётся ничего другого, как ухмыльнуться. Он никогда не унывает и не упускает возможности развеселить ее. Тем временем Эяль щедро сдабривает блюдо соусом. Энни сама не замечает, как с ложки ее взгляд перемещается на его сосредоточенный четкий профиль. И даже когда ее глаза на пару мгновений встречаются с его темно-карими, она не сразу понимает, что задержала на нём взгляд чуть дольше, чем следовало бы.

***

Если раньше Энни не задумывалась об этом, то теперь она могла бы сказать, что ей нравится жить в доме Эяля. У Эяля. С Эялем. Их отношения немного странные. Они не пара, но больше, чем просто друзья. Он ничего от неё не требует, лишь окружает заботой и вниманием. Никто никого ни в чем не ограничивает, не принуждает, они полностью вольны делать то, что посчитают нужным. Бывает, что за день они могут встретиться лишь за едой, а могут провести вместе целый день. Могут провести целый день в городе, а могут пробыть дома. Они могут разговаривать часами, а могут молчать — тишина не тяготит их. Обоим очевидно, что им вполне комфортно сосуществовать в одном пространстве. Между ними определено существует некая тонкая невидимая связь, благодаря которой они буквально чувствуют и понимают друг друга без слов. Каждый в меру возможностей, они заботятся друг о друге. — Тебе почистить апельсин? — спрашивает Энни, когда собирается чистить себе. Они знают привычки и вкусы друг друга настолько хорошо, что их можно было бы принять за идеальную супружескую пару, прожившую вместе душа в душу много лет. Их завтраки, обеды и ужины нередко перетекают в обсуждения самых разных тем. Душевные беседы перемежаются с философскими. Они могут спорить, подшучивать друг над другом, смеяться, закатывать глаза. Порой даже проскальзывают нотки флирта, но такие моменты, конечно же, не имеют продолжения. Эяль видит, как Энни начинает постепенно оживать. Она все чаще улыбается, смеётся над его шутками и шутит в ответ. Однажды она затевает генеральную уборку в гостиной. На это уходит весь день, и к вечеру в комнате не остается ни одного квадратного сантиметра, которого не коснулась бы влажная тряпка. Как бонус — свежие занавески на окнах и перестановка мебели. Потом делает в своей спальне. Потом на кухне. Потом и в остальных местах общего пользования. Она объясняет это тем, что процесс наведения чистоты отлично избавляет ум от негативных мыслей, к тому же, в чистом пространстве и дышится легче. Позже она делает уборку самостоятельно и регулярно. Энни начинает помогать Эялю на кухне и под его чутким руководством осваивает сложную науку под названием «кулинария». Во время одного такого совместного времяпрепровождения она заканчивает выполнять свою часть работы, складывает руки на груди и прислоняется к холодильнику. Она пристально смотрит на Эяля, изучает его лицо. Взгляд ползёт вниз на шею, опускается ниже между краешками воротника и останавливается на так некстати застёгнутой второй пуговице, которая заставляет Энни гадать, есть ли под рубашкой майка. Эяль замечает ее интерес и тоже поглядывает на неё. А когда их взгляды соприкасаются, Энни, смутившись, отводит взгляд в сторону и хмурится, пытаясь понять, с каких пор ее стало волновать нижнее бельё Эяля? Эяль замечает на себе ее взгляды, но не акцентирует на этом внимания и ведет себя естественно, как ни в чем не бывало. Он знает, что для Энни их отношения — только дружба, и он давно перестал надеяться на большее. Но как бы он ни относился к Энни сам, и как бы Энни ни называла их отношения, он слишком дорожит ими. Он ценит то, что Энни доверяет ему. Доверяет больше, чем кому-либо. Лишь когда он остается один, он вспоминает ее долгие изучающие взгляды, и в сердце оживает робкий огонек надежды, что Энни все же тоже что-то чувствует к нему. Эяль рад проводить время с Энни, но приходится отлучаться по работе. Если его нет больше трех дней, Энни начинает волноваться, но никогда не звонит и не пишет смс — не хочет отвлекать. Потому что вдруг сейчас слежка, вдруг погоня, вдруг он сейчас… с женщиной? Энни морщится: почему ей так неприятно думать об этом? Эяль свободный мужчина. Да и вообще, она ему не жена, чтобы названивать. Его возвращение всегда неожиданно и всегда — повод открыть домашний мини-бар. Здесь, в Иерусалиме, Энни много читает. В очередное отсутствие Эяля она исследует домашнюю библиотеку. Большинство книг на иврите, но есть и на английском. Энни забирает несколько к себе в комнату. Когда Эяля нет шесть дней, Энни вся изводится и не находит себе места. Она долго сжимает в руке телефон, колеблется, но всё же откладывает его, обнимает колени и молит бога, чтобы с Эялем все было в порядке. Видимо, город трех религий так влияет на нее. Буквально через минуту в замке раздаётся поворот ключа. Здесь и молитвы так быстро достигают небес? Энни со всех ног кидается ему на шею и душит в объятиях. Лишь потом замечает ссадину под глазом и ещё несколько на руках. Эяль видит, как меняется ее лицо в этот момент, как с него сходит радость. Но она не задаёт вопросов, а вновь натягивает улыбку и говорит: — Иди в душ. Я разогрею ужин. Повар из неё по-прежнему так себе, но она всегда старается, чтобы к возвращению Эяля в холодильнике что-то было.

***

Они снова приходят на смотровую. Снова Купол Скалы сияет в закатном солнце. Снова площадь перед Стеной Плача кишит паломниками и издалека напоминает муравейник. Энни усаживается на любимую скамейку. В отличие от туристов ей спешить некуда. Эяль, как обычно, прогуливается где-то поблизости и наверняка часто оглядывается на нее. А ее мысли вновь и вновь возвращаются к нему. В последнее время она стала часто думать о нем. Спрятав глаза за солнцезащитными очками, она может не бояться, что они выдадут ее, когда она вновь случайно задержит взгляд на Эяле. Будто читая ее мысли, Эяль останавливается у ограждения чуть левее от скамейки, на которой сидит Энни. Делая вид, что смотрит прямо перед собой, Энни украдкой разглядывает его. На фоне неба отчетливо виден его резкий профиль, и мило торчит непослушный вихор на макушке. Как-то Энни сказала ему, что короткая стрижка ему идёт больше, и на следующий день у Эяля была короткая стрижка. Не в силах сдержать улыбку, она прячет ее, опустив голову. Она переводит взгляд на Стену и пытается думать о чем-то отстраненном. У нее это даже получается. Но вскоре она вновь скользит взглядом по широким плечам и спине Эяля и думает о том, что время, проведённое с ним, для неё всегда как глоток чистого воздуха. Он умён, оригинален, у него отличное чувство юмора. Рядом с ним она отдыхает душой и отвлекается от проблем. Несмотря на все различия, они на одной волне. С ним надёжно и безопасно. С ним ничего не страшно. Он словно спасательный круг, который удерживает ее на плаву во время любого шторма. Он как нечто нерушимое, что всегда дает опору. Он словно ангел-хранитель в человеческом обличии. Кажется, что Эяль может всё, и для него нет ничего невозможного. Она знает, что если они вместе, у них обязательно все получится. Если это ее лимб при жизни, то Эяль — как константа ее жизни. Он словно связующий мост между прошлым и будущим. Он единственный, кто помогает сохранить ориентиры и не даёт потеряться в безвременье. Ночью, когда Энни ложится спать, ей кажется, что этот день что-то изменил в ее душе, что она ощущает себя несколько иначе. Но она засыпает раньше, чем успевает понять, в чем именно это выражается.