Свитерная погода

      Лето, как и положено лету, пролетело как миг, не успели жители городка и глазом моргнуть. Отгремел сезон отпусков, сошел загар и зажили облезлые плечи, наступил сезон дождей и пирогов с яблоками. Гермиона даже снизошла до долгого и удручающего путешествия к родителям в Австралию. Она мало что успокаивающего нашла для себя в этой поездке на край света.       Моника и Венделл знать не знали никакой Гермионы Грейнджер. Так же была им неведома некая Джин Уилкинс, потерянная дочь, ищущая своих родителей. Заклинание памяти по-прежнему было неотвратимо, как бы не хотела Грейнджер доказать им и себе самой обратное. За грехи прошлого нужно было платить, и цена была слишком велика. К тому же...       Гермиона размазывала досадливые слезы, ежась от дождя на какой-то Мерлином забытой остановке, а в ушах звучал веселый смех девчушки трех лет с точно такими же кудрявыми волосами, как у нее самой. Джули... Джульетта. Что ж, ее мать так и не избавилась от своей страсти к Шекспировским именам, а у нее появилась сестра, которая о ней знать не знала.       Три международных портключа спустя, превозмогая дикий приступ тошноты и красные вспышки перед глазами, Гермиона поскреблась в дверь Малфоя и практически рухнула у него на пороге. Драко много не разговаривал, на Слизерине, как за два года жизни с лучшими его представителями успела понять Гермиона, вообще не принято было разбрасываться словами направо и налево. Он пригласил ее внутрь, налил в тарелку горячего супу, сделал огромную чашку чая с травами, и усадил ее в кресло. Сам сел рядом и не успокоился, пока она все не съела, после чего снизошел до комментария.        - Я злился на родителей со всей страстью, на которую только был способен бестолковый семнадцатилетний мальчишка. Я ненавидел весь мир за то, что тот не сумел меня защитить. Я презирал мать за то, что она посмела принять помощь крестного после смерти отца. Я готов был лично заавадить крестного за то, что он спасал мать и как-то совсем неожиданно для меня закрутил с ней роман. Я злился на отца за то, что он посмел умереть и оставить меня одного. А потом понял, знаешь...понял такую дурацкую истину, что мир не крутится вокруг меня, и уехал к черту на другой конец света. И стал коллекционировать открытки от родителей, которые они неизменно присылают мне на Рождество и День рождения. Я же стал жить свою жизнь без оглядки на прошлое. Что касается тебя...        - Я хотела спасти родителей любой ценой, можешь поздравить меня - у меня это получилось, - прошептала Гермиона, размазывая очередную порцию слез по щекам. - Только почему так больно?       Малфой долго не размышлял и слов не подбирал. - Ты бы хотела, чтобы они тебя вспомнили, покаялись, зашлись в рыданиях и приползли к тебе просить прощения за свои родительские ошибки, за то, что из-за твоей магии между вами пролегла пропасть и они забросили все попытки что-либо исправить, что еще? Скорее всего, еще то, что у тебя так и не появилась возможность поплакаться маме, или в твоем случае, папе, как тяжело тебе было зимовать в лесу Дина, как страшно было выискивать Хоркруксы и как болит порой на погоду тот самый шрам. И в Америке все любят ходить в группы поддержки и ты бы тоже пошла, но что ты им скажешь? Там вряд ли поймут ведьму, которая мечтала в силу статуса крови быть лучше всех и спасти весь мир, а вот себя так и не смогла.       Гермиона долго смотрела в одну точку, а потом нахально переползла на диван и запросилась к Малфою в объятья. Она клубком свернулась у него на коленях, подтянула к подбородку одеяло и закрыла глаза.        - Но в конечном итоге я их все же спасла, хоть и не такой ценой, которую была готова заплатить...Но ты прав, хотя я сейчас ненавижу твою прямолинейность. Как они посмели вообще жить там счастливую жизнь, когда я здесь все так же зализываю раны? Еще и дочку завели?       Малфой поцеловал ее в макушку и согласно хмыкнул. - Жизнь - та еще сучка, Грейнджер, но в ней нет ничего такого, чего бы мы еще не видели.        - Мы и в аду себе успели завести друзей, но все равно болит, знаешь?        - Знаю. Потому ты и рыдаешь сейчас в меня. Потому что я знаю.        - Что у тебя с рукой?        - Повредил, когда кололся героином, пытаясь либо заглушить боль, либо свести счеты с жизнью. Меня нашел крестный, спас и вправил мне мозги, но восстановить полную чувствительность руке так и не удалось. Потому, знаешь, стать тренером местной бейсбольной команды, как я втайне мечтал, вряд ли выйдет...       Но Грейнджер его уже не слышала. Она спала, вцепившись в него как лиана. И он ей позволил.