на крыше холодной новостройки.
В конце района, там где никто не ходит, холодными глыбами возвышаются новостройки. Четыре многоэтажки выстроились в одну коробку и смотрели на мелкие по своим меркам пятиэтажки с высока, в прямом и переносном смысле. Непреступные стены домов манили. Кто Кроули такой чтоб им сопротивляться?
Быстрый взгляд метнулся на новую картину представляя вниманию Кроули ухоженный двор, хрущевки бы зависть хватила, даже после облагорожения ни один двор, ни одной пятиэтажки не сравнился бы с этим. Но одно бросалось в глаза. Ужасная пустота. Даже во дворе Кроули были следы жизни. Студенты пьющие алкоголь в беседках, хнычущие дети и горящие высказывания во время драк, организатором, которых и сам Кроули становился не раз. Да, двор Кроули тоже был из тех в которые приходят сделать что-то без лишних глаз, но это не мешало быть двору живым. Здесь же сплошь пустота, сюда даже от жизни прятаться не ходят. Ничего хорошего, ничего плохого, пустота.
Статично курящие люди, мигающие вывески магазинов, чей свет не придаёт жизни всей это картине. Хотя возможно, так даже лучше. Должны же быть дворы-одиночки, в которых можно спрятаться от всего сущего?
В любом случае сегодня был один из таких дней, когда такой двор должен был стать укрытием Кроули. Да, конечно, он мог пойти к Азирафелю, но не сегодня. Просто не сегодня, не тот день, не то настроение. И музыка в наушниках не та. Вместо привычных «queen», «system of down», «arctic monkeys», «mother mother», играли оставленные на задворках плейлиста песни «молчат дома». Кроули обещал себя, что вся эта русская тоска, впитанная вместе с грудным молоком, к черту, ему не нужна. Сегодня что-то пошло не так. Сегодня эта таска липла к коже не желая слушать сопративления Кроули. Сегодня и сил сопротивляться не было.
Открытый подъезд, не важно чей, не важно зачем он ныряет туда забывая про всякие нормы морали. Не Кроули про них думать. Тяжелые тучи возвышаются над балконами. Грозные или грязные они нависают прямо над крышей дома, чей номер Кроули не потрудился запомнить, и под затянутым небом себя чувствуешь защищеннее, чем под любыми навесами и крышами. Кажется даже если бы сейчас шел дождь из вражеских снарядов Кроули бы все еще стоял на этой крыше чувствуя себя в самой безопасности. Воздух легчает. Музыку, пусть и не самую любимую, прерывает нервирующий звонок. Неужели кто-то из них опомнился? Ох... даже разочаровывающе видеть вызов от Зиры.
– Что-то случилось? – спокойно, даже слишком спокойно для себя спрашивает Кроули. – Ты случился, – Азирафель слишком быстро осознает, как глупо это звучит и даже не даёт насладиться этим момент. Редко застаёшь человека учёного, человека учителя за глупой оплошностью и глупым словом, а как удаётся застать всегда эйфория накрывает, – Я не об этом... сейчас же ливень ужасный будет! А ты снова непонятно где! – беспокойство. Кроули вздыхает, Азирафель всегда беспокоиться обо всех кроме себя, – Заболеешь же, – чуть погодя добавляет он, теплее, но Кроули ужасно сложно привыкать к теплу, к беспокойству за себя. Равное «я буду в порядке» и тринадцать секунд молчания в трубку.Кроули будет в порядке. Кроули всегда в порядке. Всю его тоску смоет дождь.
