Монтекки и Капулетти

POV Гермиона Гермиона улыбнулась. По крайней мере, Гарри не говорила ей, чтобы она отвалила, что для нее было и всегда будет возможным. А вот и самое сложное. Ей удалось заставить Гарри подумать о возможности вернуться, использовать маховик времени, оставленный ей Лили и Джеймсом, достаточно, чтобы хотя бы начать спорить о том, какие затраты могут быть, всё, что Гермионе нужно было сделать сейчас, это убедить Гарри, что да, ей следует вернуться, чтобы хоть раз выдвинуть вперед себя и свои желания, чтобы проклясть последствия. «Мы волшебники, Гарри. У нас долгая и насыщенная жизнь. Сто лет — это средний возраст для таких, как мы. Может быть, только если, есть более старые, мудрые Гермиона и Гарриетта, ожидающие в сторонке, чтобы мы вернулись. Ждут возможности выйти поиграть». Гарри подняла глаза и встретилась с ними, высоко приподняв одну имперскую бровь. — Мы и мы, Гермиона? Путешествие во времени было, пожалуй, самым многогранным и взаимосвязанным действием, которое кто-либо когда-либо мог совершить. Петли. Циклы. Парадоксы. Заблокированные временные рамки. Параллельные вселенные. Все теоретические возможности. Кто сказал, что они еще не вернулись, где-то здесь, может быть, действительно были еще Гермиона и Гарри, постарше, ожидающие, пока их младшие версии прыгнут, и, не сделав этого, они на самом деле все испортили. Временная шкала? Кто мог что-то сказать, когда речь шла о путешествии во времени? И все же Гарри совершенно не беспокоила эта сложность. Нет, она была сосредоточена на использовании Гермионой множественного числа. Хоть раз, хоть раз Гермионе хотелось, чтобы ее подруга просто не заметила одну вещь, одну чертову вещь. Правда заключалась в том, как бы печально и жалко это ни было, без Гарри у Гермионы здесь бы ничего не осталось. Ничего. Рон пошел своим путем. Ее родители умерли. Амбиции, которые она в молодости лелеяла, чтобы стать профессором или сотрудником министерства, умерли медленной и мучительной смертью, когда Гермиона прошла через войну и впервые увидела вещи без своих розовых очков. Здесь не осталось ничего, кроме призраков и пепла. Так что да, возможно, она снова поступила эгоистично, но если Гарри вернется, она тоже. Она не собиралась терять одного из немногих важных людей, оставшихся в ее жизни. Они обе были по-своему сломлены, но вместе это не казалось таким сокрушительным. Улыбка Гермионы стала дерзкойой. - Ты правда думаешь, что я позволю тебе вернуться одной? Мерлин, всемогущий! Однажды я открою книгу по истории и увижу на ней твое лицо. Ты была бы английской версией Че Гевары. Можешь себе это представить? Магглы носятся с твоим лицом на рубашках и кричат ​​«Виви Ла Гарриетта!» Гарри от души рассмеялась, весь смехбыл обернут мягчайшим бархатом, когда она упала обратно в кресло, смех сменился хриплым смешком, когда она проницательно оглядела Гермиону сверху вниз. «Нарушать временные законы, вмешиваться в историю… Когда ты начала давать такие советы? Я думала, это моя работа? Оказывать плохое влияние.» Гермиона подмигнула ей. «Более того, я уверена, что если кто-то и сможет нарушить закон времени, то это будешь ты. Если бы ты действительно этого хотела, Гарри, ты бы нашла путь назад. Ты победила Смерть, сразилась с самым могущественным темным волшебником мира. В наше время возглавляла армию, небольшое путешествие во времени — ничто по сравнению с этим». Взглянув на фотографию, которую она держала в руках в последний раз, Гарри сунула ее в карман, неприкосновенность ее кожаной куртки. — Но это не просто путешествие во времени, не так ли? Я бы…… Мы бы оставили все, что знали. Хогвартс, Уизли, я знаю, что у вас с Роном трудный период, но это не значит, что я никогда не хочу этого. Увидеть его снова». Гермиона пожала плечами. «Что осталось? Рон идет на обучение мракоборцев. Ты начинала свое обучение на ведьму-медика. Я подавала заявление на стажировку в служении. Когда в последний раз кто-нибудь из нас, все мы, действительно садились и говорили, ели, пили? Месяцы. Мы уже некоторое время дрейфуем, Гарри. Ты знала, что Рон помолвлен? Да, уже несколько недель с Пэнси Паркинсон. Хотя я сомневаюсь, что это продлится долго. Это его третья помолвка в этом году. Я прочитала об этом в газете. Вот как низко мы упали. Мы растем, отдаляемся от людей, это происходит вместе с этим. Но это нормально. Это часть жизни». Гермиона увидела, как в глазах Гарри промелькнуло удивление, прежде чем оно снова оказалось под контролем. Ага. Она тоже это понимала. Ее задело отсутствие общения с Роном, особенно в таком важном вопросе, как брак, но золотое трио действительно раскололось. Тем не менее, как всегда, Гарри так и не закончила сражаться. Покачав головой, Гарри отправила словесный мяч обратно на площадку Гермионы. «Это не значит, что мы должны вернуться почти на сто лет назад. Я почти уверена, что для большинства жизнь идет совсем не так». Ладно, если бы она хотела вести себя грубо, они бы сыграли грубо и пресекли бы всю эту чушь. Расправив плечи, Гермиона скрестила руки на груди и приняла образ разочарованного профессора, как его называла Гарри. «Я знаю тебя, Гарри, лучше, чем ты бы хотела, и я знаю, что ты делаешь. Зачем все оправдания? Почему ты пытаешься отговорить себя, если это так? Я знаю тебя. Семья была краеугольным камнем твоей жизни. "Это было все, чего мы когда-либо хотели. Любой может это увидеть, когда ты видишь семьи, проходящие мимо по улице, когда ты идëшь на обеды к Уизли, когда ты видишь детей, играющих в парке возле Гриммолд-плейс. Почему ты отказываешь себе в шансе получить это, настоящее, для себя?" Почему Гарриэтта так упорно с этим боролась? У нее был шанс уйти, уйти от войны, крови и преследующих голосов мертвых, или она хотела остаться? Неужели она так привыкла к тому, что жизнь отбирает у нее еë желания, что даже не собираеться больше пытаться осознать свои желания? Нет. Гермиона не могла в это поверить. Она просто не могла. Если кто-то, вроде Гарри, с ее пылающей душой и настойчивыми амбициями, была настолько подавлена всем этим, что сдалась, то у остальных не было бы шансов. Гермиона не хотела этого принимать. Еще нет. Гарри вернулась к своему напитку, одним махом выпила обжигающую жидкость, прежде чем швырнуть стакан обратно на стол. Злая. Гарри злилась. Гермиона знала, как справиться с разгневанной Гарриэттой, а не со сломленной и побежденной. «Ты когда-нибудь думала, что, может быть, просто может быть, я не заслуживаю счастливого конца? Я убивала людей, Гермиона. Я убивала. У меня на руках кровь, и это дерьмо не так просто смыть. Оно пачкает всё, к чему я прикасаюсь. И знаешь что? Мне не жаль. Я ни о чем не жалею. Я счастлива, что они умерли. Я счастлива, что это было моими руками. Я мечтаю об этом, и нет, это не кошмары. Не совсем. Я вижу сны и просыпаюсь с улыбкой на лице, и моя первая мысль - умолять себя снова заснуть, мечтать снова. Я чувствую себя чертовской победительницей. Что это говорит обо мне?" " Гермиона поморщилась. Конечно, это была правда. Через несколько месяцев, сразу после финальной битвы, было место, где Гарри, похоже, пропала. Министерство умалчивало обо всем этом, заявляя, что Гарри исцеляется в тайном месте, но когда тела начали возвращаться, когда пропавших Пожирателей Смерти начали вычеркивать из списка нежелательных, у Гермионы возникли подозрения. Однако, когда Алекто Кэрроу, последнего сбежавшего Пожирателя Смерти, привезли обратно в морг Святого Мунго, представив собой не что иное, как расчлененный комок культей и сломанных костей, Гарри появилась снова в тот же день, веселая и оживленная. В то время, она была просто рада снова увидеть свою подругу, но все сомнения и страхи были отодвинуты на задний план. Гермиона не хотела видеть то, что было прямо перед ней. Теперь Гермиона была лишь в ярости. Не на Гарри. Нет. На них. Министерство. Без сомнения, это гребанное министерство, пришло к Гарри с предложением еще до того, как всё успело уладиться. Когда она умерла, увидела войну, изгнала крестраж Волан-де-Морта, едва еще оставаясь связной, только что потеряв Ремуса, Тонкс и многих других, они пришли к ней, чтобы снова использовать ее как оружие. Возможно, Гарри хотела отомстить. Возможно, она просто слишком привыкла к войне, чтобы так скоро отказаться от нее. Возможно, Гарри хотела посмеяться последней. Но кто она такая, чтобы судить? Мерлин знал, что ее руки тоже не были чистыми. «И ты не думаешь, что у остальных из нас руки в крови? Это было выживание, Гарри. Война. Никто из нас не ушел чистым. Ты убила Волан-де-морта и Пожирателей смерти, которые бежали, но ты была не единственным человеком на войне. Посмотрите, что я сделала с Амбридж? Кентавры не любят людей и ведьм на своей земле, я это знала. Я очень хорошо знала, что они с ней сделают, и когда они вернут ее тело. В прошлом году, какой же это был беспорядок. Я даже ничего тебе ни сказала,по этому поводу. Разве я не заслуживаю счастья?» Гарри усмехнулась. "Конечно, ты делаешь-" «Как и мы! Были мы и были они. И мы победили. Это была война. Ужасная, громкая война, но мы выжили. Не знаю, как ты, но я не пережила то, на что мне приходится жить, застряло в тени войны, которую мы не начинали… Гарри, Лили и Джеймс не просто так положили этот маховик времени в коробку. Думаю, мы обе знаем, что они хотели, чтобы ты хотя бы подумала о возвращении». Сейчас, больше, чем когда-либо, Гарри нужно было выбраться из этого, уйти. Ей нужна была семья. Ей нужна была стабильность. Ей нужен покой, и волшебный мир никогда не позволит ей этого, никогда не перестанет напоминать ей о ее грехах и потерях. Они никогда не перестанут теребить,те оставшиеся кусочки души Гарри. «Что, если они мертвы? Британия 1920-х годов была не самым безопасным местом. Что, если они не захотят меня видеть? Что, если они уедут, родят больше детей, разлучятся, переедут через всю страну? Тогда что я сделаю?Открою гребаную пекарню? Дело в том, что, поскольку Гарриэтте исполнилось шестнадцать лет, им придется вернуться, на шестнадцать лет назад после ее рождения. Англия 1922 года не была ни гостеприимной, ни благосклонной. Кроме того, взрослого подростка, заявившего, что он ребенок, которого забрали всего несколько месяцев назад, выгнали или, что еще хуже, поместили в лечебницу. Итак, если бы они вернулись, им нужно было бы попасть в правильный год. Шестнадцать лет, ну, Гермиона знала, что это очень много времени, чтобы многое произошло. Учитывая время, война, болезни, бедность, преступность — всё это может привести к гибели. Не будет ли это ударом под дых? Убедить Гарри вернуться и обнаружить, что ее родители уже похоронены на глубине шести футов? Однако надежда была, а там, где была надежда, был выход. Гарри научила этому Гермиону. «Что, если они все еще ждут? Что, если у них будут еще дети? У тебя могли бы быть брат или сестра». Гермиона видела, как эта идея физически поразила Гарри. Она моргнула, сморщила нос и отвела глаза в сторону, наслаждаясь этой возможностью. «Брат… У меня мог бы быть брат? Я никогда… Братья и сестры. У меня могли бы быть братья и сестры». Гарри была так занята обсуждением стоимости, что она забыла по-настоящему задуматься о том, что она получит. Возможно, немного тщеславно, Гермиона на мгновение обрадовалась. Нечасто ей удавалось победить Гарри, и когда ей это удавалось, они были достаточно близки, чтобы позволить Гермионе мимолетное удовольствие, не вызывая серьезного напряжения между ними. Тем не менее, теперь, когда она держала Гарри в своих руках, было лучше держать ее там, прежде чем она сможет отступить и нокаутировать Гермиону. «Тети и дяди, двоюродные братья и сестры, так много всего. Единственный способ узнать это — вернуться. Если все не так, как кажется, или они мертвы или ушли, мы найдем путь назад сюда. Я знаю, что когда у тебя есть магия, мало что выходит за рамки возможного». Вокруг них решительно воцарилась тишина. Удушающая. Гарри долго смотрела на ее янтарный напиток. Наконец она допила напиток, вытащила немного денег, положила их на стойку и встала. Гермиона повторила ее движения, когда Гарриэтта начала идти через бар к выходу. "Куда ты идешь?" Гарри одарила ее улыбкой, от которой померкло бы солнце. «Мы собираемся пойти и собрать вещи. Если мы перенесëмся, я не пойду с пустыми руками».