Немного жизни и тому подоьное

Малфой понял, что все его садистские желания помучить Грейнджер сбылись, когда она с разъярённым криком сказала, что Драко ее насилует морально и пытает физически. Затем были злобные бормотания, и девушка широким злым шагом удалилась подальше от «поля пыток», как отныне Гермиона прозвала стадион для квиддича. Малфой наконец-то смог оторваться от надоедливых и весьма отвратительных мыслей, злобно захохотав над гневными тирадами гриффиндорки. – Это было так удовлетворяюще, – мечтательно произнес слизеринец, садясь на траву и проматывая в мыслях, как колодграфии, воспоминания сегодняшней двухчасовой тренировки. Вот Грейнджер бежит второй круг вокруг поля. Ее щеки раскраснелись, одышку слышно в самом Хогвартсе, но гриффиндорка, во что бы то ни стало, продолжает бежать, чтобы стереть с лица Малфоя эту злобную ухмылочку. Вот Грейнджер приседает и валится задницей прямо в грязь, и начинает стремительно краснеть, недоумевая почему сейчас Драко не смеется, а наоборот, отвернулся. И это воспоминание возвращает отвратительные мысли. Сегодня Драко Люциус Малфой впервые засмотрелся на задницу грязнокровки. Это было настолько ошеломительным открытием, что Малфою пришлось отвернуться. Момент вообще произошел абсолютно неожиданно. Вот он показал Грейнджер, как правильно приседать, параллельно отпуская ехидные комментарии, что: «Книжная полка не способна приседать, и Грейнджер нужно с этим смириться». А она со злобой, шалящими нервами, но начинает делать упражнение, да так напряженно и идеально правильно, что Малфой невольно засмотрелся. И, о Мерлин, он пожалел, что вообще туда посмотрел. У Грейнджер были ноги. Красивые и стройные. У Грейнджер была задница! Возможно, немного расхлябанная и нетренированная, но она была. Малфой впал в шок. Сознание складывало логические цепочки, подмечая детали тела гриффиндорки. Черт, да она же девчонка! Не то чтобы Драко этого не знал. В теории, Грейнджер всегда была девочкой. Но только в теории. Для него на деле она была бесполым существом, которое питалось только гранитом науки и говорило лишь противные и раздражающие фразы. И неожиданные открытия были совсем не на руку слизеринцу. Встав с земли, парень отряхнул дорогие спортивные штаны и направился на ужин в Большой зал, даже не переодевшись. Почему-то он был уверен, что теперь ему будет сложнее общаться с гриффиндоркой. Но он, клялся Мерлином, 23/200 что постарается вести себя с ней как всегда, если не жестче. Пройдя за стол своего факультета, Драко совершенно не грациозно увалился на место рядом с Паркинсон и Ноттом, прямо напротив Забини. Малфой начал быстро накладывать себе салат в тарелку, пропуская гримасу отвращения Панси от запаха грязного и потного тела, пропуская заговорческие взгляды Тео и Блейза. Только когда Тео кашлянул и сказал что-то два раза, Драко удосужился обратить свое аристократическое внимание на друга. – Что? – раздраженно спросил Малфой. Он был совершенно не в духе и очень голодный. Тео еще раз посмотрел на Блейза, ища поддержки, и сказал: – Мы думали, что ты шутил, когда говорил, что будешь заниматься с Грейнджер сегодня. Аппетит на мгновение пропал, а затем вернулся с удвоенной силой. – Ты не подумал, что это была бы очень хреновая шутка? – он устало налил себе тыквенный сок и залпом выпил его. Паркинсон возмущенно фыркнула и ответила: – Почему ты вообще должен учить эту грязнокровку хоть чему-то?! Драко невозмутимо пожал плечами и уткнулся взглядом в затылок Невилла Долгопупса за столом напротив. Медленно пережевывал салат и думал. А действительно, зачем? Хотели бы подготовить Грейнджер к факультативам, сказали бы ей раньше. Теперь он даже не может спокойно поесть, не думая о том, что та – девушка, и что он вообще-то живет с этой самой девушкой. Они делят вместе ванную комнату, она моется в том же душе, в котором и он. Она спит в кровати за стеной его спальни. Если раньше такое соседство вызывало раздражение, то теперь это был неописуемый ужас, к которому примешался интерес. А интерес чего? Чего ты на этот раз захотел, Малфой? *** Вечер четверга был приятным для Гермионы. Хоть она изрядно попозорилась два часа на поле для квиддича, хоть и выслушала гневные тирады от Гарри и Рона, что: «Мы тебя лучше научим, чем этот сраный хорек!», но тем не менее сейчас она сидела в гостиной своего факультета, в своем самом любимом на свете кресле и наслаждалась компанией своих лучших друзей. Гарри, сидя на полу совсем недалеко от ног подруги, о чем-то мило ворковал с Джинни, то и дело получая легкий поцелуй или тычок под ребра. Рон же сидел на диване у кресла и методично списывал работу Гермионы по трансфигурации. Это был приятный и во всех смыслах уютный вечер для всех. Однако что-то не давало девушке совсем отдаться расслабленности, а червячком шевелилось в душе. 24/200 Осознание. Они с ним провели два часа вдвоем. Совсем одни. Малфой тренировал ее, бегал рядом и показывал упражнения. Он был высокомерным и самодовольным, но он действительно чему-то учил. Слизеринец отпускал ехидные комментарии, но, тем не менее, выполнял все упражнения по несколько раз, чтобы она уловила все тонкости задания. Будто давал такие уроки много раз прежде. Малфой казался умудренным опытом и намного старше самой Грейнджер. Он был достаточно терпелив и искренен с ней. Они что, сблизились? Гермиона не удержалась и рассмеялась под удивленные взгляды друзей. – Что смешного, – спросил Рон, на секунду отрываясь от пергаментов. – Ничего, – она махнула рукой и еще раз улыбнулась. Уизли недоуменно улыбнулся в ответ и вернулся к домашке. Да, это был приятный и очень веселый вечер. *** – Драко, – шептал голос. Малфой, облаченный во все черное, шагал по мало освещенному бальному залу Лестрейндж–мэнора, наблюдая за новобранцами. Сын и дочка Розье, стали в позиции для старта дуэли. Остальные столпились у дальней стены, давая Драко дорогу к подопечным. – Драко, – повторил голос. Слизеринец обошел стул матери и отца, возле старших Пожирателей. Они о чем- то переговаривались, а Нарцисса Малфой то и дело грустно поглядывала на сына. Рядом с ней от нервного возбуждения подскакивала на своем стуле тетя Бэлла, а ее муж, лорд Лестрейндж, скучающе обсуждал происходящее с Люциусом. – Такое проводится впервые, – Драко услышал тихий шепот Лестрейнджа за спиной. – И весьма удивлен, что мой дорогой племянник руководит этим. Малфой почти почувствовал кивок отца. – Мой сын более, чем достоин, быть воспитателем юных слуг нашего Лорда. Он с детства был обучен азам, и благодаря милости нашего хозяина, он познал все тонкости идеального бойца. От гордости отца Драко немного тошнило. – Поэтому и неудивительно, что Лорд выбрал именно его. Малфой краем сознания замечал, как некоторые опытные Пожиратели расступаются перед ним, а дети и вовсе чуть ли не разбегаются с криками. Но это было далеко и неважно. Важным был голос в его голове. 25/200 – Драко, начни их дуэль, – сказал тихий голос. – Заставь их драться до первой крови. Малфой холодным голосом попросил тишины и внимания. Гости расселись по местам, а новобранцы сели на бархатную зеленую скамейку у стены, дожидаясь своей очереди. Он подал команду: – En guarde.* Дети взмахнули ведущими руками и стали в боевую позу. – Allez!** Искры озарили темный зал. Драко следил от одного заклятия к другому, думал, что дети все-таки чему-то научились за предыдущий месяц и экзамен они не провалят. Розье были его любимчиками. Двойняшки, которые ни слова не понимали на английском, но для Малфоя это не было большой проблемой, ведь он прекрасно говорит на французском языке благодаря древним корням своего рода и ежегодном отдыхе на юге Франции. Заклятья летали быстро и бодро, однако они были безобидными. Голос же в голове требовал крови и мяса. Для Драко было очевидно, что Жан Розье сильнее Николь, ведь он видел их тренировки еженедельно. То же самое было очевидным и для голоса. – Останови их бой, первая кровь уже пошла. И правда. В порыве гнева и боязни проигрыша, Николь бросила в брата режущим. О, что это, Малфой, разочарование? – Заставь мальчика убить девочку, – прошептал голос, – она не умеет достойно проигрывать. Такие слуги нам не нужны. Драко в ужасе завертел головой. Он не будет этого говорить. Но он должен, ведь этого хочет голос, ведь именно этого желает Хозяин? Почему я должен это говорить? Ведь я не хочу. – Ты слушаешься меня и должен следовать моим приказам, тебе же так проще. Тебе не нужно думать, Драко. Так ведь легче, – успокаивал голос. Возможно... Лёгкость и не нужно принимать решения. Но внутренний стержень противился, давно забытый истинный Драко Малфой орал о том, что он не хочет убивать ребенка, которому и десяти еще нет. Голос в голове говорил все громче и громче, настаивая: – Ты будешь наказан! Ты ведь осознаешь это, тебе будет больно, а ребенка все равно убьют! Я не буду этого делать, я не хочу! Ты засел в моей голове, ты решил, что можешь командовать и управлять, но это неправда. Я не позволю делать что-то против моей воли. Ты ничего не сделаешь, ты никому не причинишь вред... 26/200 Голос в голове кричал о неповиновении. На задворках сознания был слышен реальный крик: – Отправьте его в темницу и обновите Империус! Возглас тети Бэллы перемешался с криками матери и паникой пожирателей, превращая мысли и мир в сплошной апокалипсис. Он чувствовал, как его оглушили чем-то, как его тело левитируется по темным коридорам. Глаза закрылись, а голос в голове и свой собственный смешались в едином крике, который пыталась перебить одна настойчивая фраза: – Малфой, проснись! Мерлин тебя задери! 27/200 Глава 6. Суровая реальность Малфоя Гарри Поттеру уже неделю было интересно, как выглядит гостиная его подруги, поэтому на просьбу Гермионы вечером четверга отнести стопку книг ей в башню, Гарри отреагировал положительно. Он спокойно прошелся по коридорам, замечая на себе восхищенные взгляды. За лето парень научился не реагировать на них. Первое время был неловко, но когда Гермиона прочитала ему лекцию про то что: «Ты вошел в историю и при всем желании оттуда не вылезешь, так что привыкай», Гарри смирился, и жить стало легче. Теперь же, после того, как Поттер задумчиво произнес пароль от башни старост, он с интересом прошел через недолгий темный туннель, который вывел его в небольшую уютную гостиную. Темно-коричневые стены были завешаны гобеленами всех четырех факультетов, на полу был темный паркет и простой, немного светлее, чем пол, пушистый ковер. Огромный мягкий диван цвета темного шоколада с кучей подушек темно- зеленого и бордового цветов, по бокам два кресла и напротив — камин. Гарри направился к письменному столу совсем рядом с большим окном, из которого открывался вид на Запретный лес. А возле стола было два стула и огромный шкаф для книг, который был уже наполовину забит. «Гермиона, такая Гермиона», — снисходительно, словно о ребенке подумал Гарри. И положил пять новых томиков на стол. Но Поттер же не знал, что половину из книг в шкафу принес Малфой. Гарри еще раз осмотрелся и взглянул на одну узкую лестницу, которая, наверное, вела в спальни старост и их ванную комнату. Он попытался представить, как Гермиона уживается здесь со змеёнышем, однако не смог. По ее словам, они заключили перемирие, и оно будто бы работает, но Малфой всегда был и остается скотиной. Рано или поздно, он сорвется. Поттер уже направился к выходу из башни, как услышал стук и вскрик. Парень напрягся и застыл, мгновенно нащупывая палочку. Слух обострился. — Нет, пожалуйста! — он услышал четкие слова, которые кричал знакомый голос. Это, что, Малфой? Гермиона была у МакГонагалл и никого другого в башне в этот поздний час быть не должно. Наверху закричали так сильно, что Гарри, не задумываясь, рванул от входа к лестнице, а затем к комнате, где был рисунок змеи на дверях. Распахнув двери, Гарри в темноте увидел лишь силуэт на белых простынях. Слизеринец не дергался, а застыл в напряженной позе посередине кровати. Подойдя ближе к парню, Гарри увидел, что Малфой сжал в кулаки простыни, а его футболка намокла. Поттер, как никто другой, знал, каково это, когда тебе снится Волдеморт. Гарри был уверен, что именно Темный Лорд так напугал во сне хорька. 28/200 «Надо его разбудить». Дожили, Гарри Поттер пытается разбудить Драко Малфоя. — Малфой. Гарри стоял в двух шагах от кровати и ему было ужасно неудобно. Кому расскажешь — не поверят. Но слизеринец не проснулся. Он напрягся еще сильнее, а затем: — Я не хочу убивать ребенка! — эти слова были сказаны с такой громкостью и отчаянием, что Поттер вздрогнул и его тело покрылось мурашками. Он не хочет убивать ребенка? Это то, что заставлял Волдеморт делать хорька под Империусом? Сочувствие волной окатило гриффиндорца, и сознание еще раз обрадовалось, что недаром Поттер давал показания в пользу Драко Малфоя. И в этот момент, когда хорек начал всхлипывать, ворочаясь на кровати, Гарри захотел ему помочь. Он подошел совсем близко к кровати и задел ногой прикроватную тумбочку. Поттер дернул со всей силой плечо слизеринца и громко, пытаясь перебить вскрики, сказал: — Малфой, проснись! — но хорек не отзывался, Гарри встряхнул его сильнее. — Мерлин тебя задери! А дальше все произошло слишком быстро. Малфой резко открыл глаза, в ту же секунду перехватил руку гриффиндорца возле своего плеча, выворачивая запястье. Не успел Гарри вообще что-то понять или почувствовать, как Драко ударил Поттера пяткой сбоку колена. Оглушительная боль заставила зажмуриться, а затем холодные руки схватили гриффиндорца сзади за плечи и с размаху приложили лопатками об твердый паркет. Гарри понимал, что это делает хорек, но зачем?! Так больно Поттеру было только тогда, когда на тренировке он свалился с метлы, и падение с трех метров не успели замедлить. Голая ступня легла на кадык, а хриплый голос прорычал: — Люмос максима. Свет озарил просторную изумрудную спальню и упорно светил Гарри в лицо. — Малфой, какого хрена?! — сиплый из-за боли и давления на горло голос Поттера нарушил тишину. Палочка взметнулась от лица наверх, и Гарри смог рассмотреть выражение искреннего удивления на лице слизеринца. — Поттер? — недоверчивый голос. 29/200 — Мерлин, — язвительный ответ. Малфой отстранил свою ногу от горла гриффиндорца и отошел на два шага, палочкой зажигая свечи возле маленькой печки, напоминающей камин. — На Мерлина ты пока не тянешь, Поттер, — саркастично ответил Драко, но на лице все еще оставалось перепуганное выражение, а дорожки слез только начали высыхать. Гарри аккуратно сел на полу, проверяя, не сломал ли ему чего-нибудь Малфой. Это была одна из самых неожиданных вещей, которые тот вытворял в присутствии гриффиндорца. — Что это было только что? — спросил Поттер, потирая кисть руки, которую Драко только чудом не сломал. Малфой зло посмотрел на него, а потом опять начал сверлить взглядом стену. — Ничего не было, Поттер. Я не буду спрашивать, что ты забыл у меня в башне и, тем более, у меня в комнате, но ты сейчас же свалишь отсюда. На хрен. Но Гарри был настолько поражен, что не собирался без ответов даже вставать с пола. — Как ты сделал это? — он ошеломленно моргал и смотрел на Драко, будто впервые в жизни. — Сделал что?! — раздраженный голос и злобный взгляд. Еще чуть-чуть и Малфой отлевитирует сраного Поттера в окно. — Я спрашиваю, как ты сделал это спросонья? Ты повалил меня на пол без палочки! Драко нетерпеливо встал и открыл двери своей спальни в красноречивом жесте «Проваливай». — Ты спрашивал у Грейнджер постоянно, чему я могу вас научить. — Гарри нахмурился, а Малфой вспоминал все те разы, когда слышал эти разговоры в Большом зале, в коридорах и на парах. Это всегда раздражало. — Вот именно этому я буду учить вас, Поттер, — он выплюнул фамилию, как непростительное. Гарри пораженно молчал. — Меня воспитывали так, чтобы я и с спросонья мог убить голыми руками, поэтому повторяю. Пошел отсюда на хрен, Поттер! Гриффиндорец никогда никого не слушал и не делал так, как ему приказывали. Но сейчас он был в полнейшем шоке и просто быстро покинул спальню, а затем и башню старост. Идя по темным коридорам, он потирал то горло, то запястье, и в голове роились самые разные мысли. Но преобладала одна. Теперь предстоящие уроки Малфоя не казались такими бесцельными и априори глупыми. *** 30/200 Малфой, переодевшись в чистую пижаму, спустился вниз к камину и надеялся расслабиться. Он изрядно перенервничал сегодня, ведь такие сны его беспокоили крайне редко, но они были. Драко не знал от чего зависело их появление или полное отсутствие, но всегда за ними следовала бессонная ночь в окружении книг и разговоров самого с собой. — Наверное, это от длительного Империуса, — размышлял он вслух, обращаясь к изданию «История Хогвартста», которая еще с первого курса была одной из самых любимых книг слизеринца. — Или от того, что я слишком долго просидел в Азкабане. В общем, Драко еще минут двадцать строил теории, разговаривая с книгой и наслаждаясь мыслью, что он завалил Поттера голыми руками и делился с книгой впечатлениями от проделанного удара об паркет, когда почтовая сова постучала в окно гостиной. Серьезно, Малфой начинал ненавидеть сов. Открыв окно и достав письмо, Драко развернул конверт, адресованный Драко Люциусу Малфою от редакции Ежедневного пророка. — Неожиданно, — пробормотал слизеринец. Но может это и имела в виду МакГонагал, когда говорила, что факультативы Малфоя произведут резонанс в прессе? Письмо было коротким и гласило: «Мистер Малфой, По просьбе директора Хогвартса мы обращаемся к вам за разрешением взять интервью для Ежедневного пророка по поводу ваших занятий в Хогвартсе. Пришлите ответ с нашей совой. С уважением, Каз Дактейл» Разрешение? Его в кои-то веки о чем-то спрашивают? Первым порывом было отказаться, но Драко вспомнил, сколько выпусков Пророка было со скандальными статьями про Малфоев. Пора сделать хоть что- то, чтобы начать строить новую и чистую репутацию. Поэтому поискав в столе перо, чернильницу и пергамент, слизеринец вывел на бумаге следующее: «Мистер Дактейл, Вы получаете мое разрешение на интервью. Лорд Драко Малфой» Пора заявить магической Британии, что такого Малфоя в истории еще не было. Примечание к части 31/200 Новый Год и новый Малфой! С наступающим, увидимся в 2018! 32/200 Глава 7. Первое занятие Наступила пятница. Драко Малфой не был готов к этому. Точнее был, но не совсем. С самого утра парень был как на иголках, а взгляды прожигали мантию, затылок, сознание. Все из-за факультативов министерства. Сегодня была пятница, а значит и первый урок Защиты от Пожирателей. Серьезно, никто не мог придумать название поинтереснее? Вечером четверга, после отправленного в «Пророк» письма, Малфой, сидя в гостиной башни, спокойно ожидал Грейнджер. Он мог бы и не предупреждать, какая тема будет завтра, что именно будет говорить Малфой, но он собирался предупредить. И Драко почти пожалел о таком сердобольном решении, когда начал объяснять девушке все детали. Она практически не затыкалась. — А я должна буду говорить? — Нет. — А что мне нужно надеть? — Хоть голой приходи, это только порадует. — Что? — Что? — Ты сказал «Это только порадует». — Тебе показалось, Грейнджер. Та фраза слетела случайно, и, конечно же, голая Грейнджер никак бы не порадовала Драко Малфоя, а вот других учеников — запросто. — И что же я, по-твоему, должна буду делать?! Просто стоять? — она злобно выгнула бровь. — Да, и не мешать мне. — Малфой, это глупо! Министерство писало, что я обязана помочь! — Будешь помогать молча и не двигаясь, — он заметил нарастающее возмущение и яростный румянец на щеках. — Ладно. Первое занятие будет вводным, а потом я буду говорить, что надо делать. Расслабься, карлик. — Перестань меня так называть, я нормального роста. Так они и разошлись, посидев в пижамах в гостиной старост. Черт, да это было почти уютно и без напряжения. Они переругивались, отпускали ехидные комментарии, но не было упреков и измывательств. Даже без серьезных ссор. 33/200 Если это называется «перемирием», то Драко Малфой молча аплодировал себе в голове за предложенный договор. Но тем не менее, когда наступило утро, Малфою было не до аплодисментов. Он решительно был настроен говорить с седьмым курсом, как с теми пятью детьми, коих воспитывал в Лестрейндж-мэноре. То есть на первом занятии все будет по его правилам, как и на всех последующих. Почему-то даже знание того, что на занятии будут присутствовать авроры, МакГонагалл и какой-то журналист, не так смущало Малфоя, сколько тот факт, что он будет преподавать ровесникам. «Ты умнее их, ты мудрее в этом плане и намного более опытен» — писала Нарцисса, успокаивая сына. Действительно, это те же самые дети, и плюс ко всему возле него будет какая- никакая хилая поддержка в лице героини войны Грейнджер. *** Дуэльный зал казался еще больше, чем на втором курсе. Возможно, это было заклятие расширения или что-то в таком роде, но целый седьмой курс гордо поместился в зале, разбившись на четыре нестройные толпы. Каждая излучала свою атмосферу: Слизерин — внимательное уважение перед своим принцем, Гриффиндор — недоверие, дурость (впрочем, как и всегда) и нехилую преданность перед своей принцессой Грейнджер, Когтевран — молчаливую заинтересованность, а Пуффендуй — жажду зрелища. О, они его сегодня получат сполна. Авроры министерства, два громилы в серых сюртуках, стояли возле стены, застыв в позе каменных рыцарей, а Минерва МакГонагалл вместе с журналистом из «Ежедневного Пророка» гордо восседали на лавочке недалеко от министерских служащих. Но никому не было до них дела, ведь все до единого взгляды были прикованы к парню на дуэльном помост. Черные узкие брюки, черный свитер крупной вязки. Ноги в дорогущих оксфордах от Мадам Малкин были расставлены на ширине плеч, а руки, удерживающие идеально-гладкую палочку, были заведены за спину. Волосы в полнейшем порядке и непокорными волнами зачесаны на бок. Если бы слово «строгость» было человеком, то оно было бы Драко Малфоем. Холодные стальные глаза спокойно осматривали разномастную толпу, то и дело внушая страх и трепет перед своим учителем. Драко особенно гордился таким навыком вселения уважения перед кем-то после почти года занятий с детьми чистокровных. Чуть поодаль, сбоку от волшебника, стояла не менее известная персона. Они вдвоем, будто сговорившись, оделись, как подобает учителям чистокровных. Строгость, элегантность, сила и знание — вот, что заставляло учеников в зале трепетать. — Добрый вечер, — голос эхом раздался по тихому залу. — Меня зовут Драко Малфой, но вы и так это все знаете. 34/200 Слизеринцы усмехнулись. — Это Гермиона Грейнджер, — он вяло кивнул в сторону девушки, — ее вы знаете еще лучше. Теперь усмехнулись гриффиндорцы. — Поспешу вас всех заверить, что сегодня практических занятий не будет, поэтому вы спокойно можете занять скамейки. Минутное оживление и скамейки были придвинуты ближе к дуэльному помосту, а ученики расселись. Теперь начинается самая сложная для Малфоя часть — представить занятие. Серьёзней, Драко, ты же хочешь быть юристом — будь добр, перестань трусить перед толпой недоумков. — Моя задача — объяснить и показать на примере, что значит быть Пожирателем. — Не стоит так возмущаться, ребята. Лучший способ победить врага — стать им, — громко сказала Грейнджер. Малфой пораженно посмотрел на смущенную гриффиндорку. — Верно, — сказал он, возвращая лицу строгость и надменность. — Для того, чтобы понять Пожирателя, нужно сначала узнать, кто это... Симус Финниган усмехнулся и прокричал: — Это слишком просто, Пожиратели — приспешники Волдеморта, гнусные никчемные собаки. Драко раздраженно вздохнул. — Слишком примитивно, Финниган. Пожиратели Смерти в первую очередь — элитный отряд бойцов. Да они приспешники Волдеморта, но у них есть одна особенность. Пожиратели в основном — это чистокровные волшебники, которые прошли усиленную школу физической подготовки, совершенствуя навыки убийства даже голыми руками. Главная их цель — выполнить приказ, во что бы то ни стало. Также, помимо физической подготовки шел курс темной магии. И, поверьте, простой Патронус, Петрификус Тоталус или Экспелиармус вам не помогут. Для защиты от сильнейших темных заклинаний вам понадобится нечто большее, чем просто знания. — И что же это? — заинтересованность в голосе Поттера покоробила Малфоя. — Фантазия. Поттер хмыкнул, но промолчал. Неожиданно из самого угла зала задала вопрос Минерва МакГонагалл: — Как именно фантазия может вас уберечь от смертоносного заклятия? Малфой ждал такого вопроса и очень любил на него отвечать. 35/200 — Темная магия — нечто изощрённее простых Непростительных. Например, заклинание Адского Пламени, все ведь его знают, правда? Но как от него защититься знает не каждый. Малфой обернулся к своей напарнице: — Грейнджер, ты знаешь, как защититься от такого заклинания? Девушка сначала растерялась от внезапного внимания слизеринца, но быстро взяла себя в руки и задумчиво покусала губу, а потом ответила: — Против огня всегда действует земля или вода, — она смотрела куда-то вдаль, — но ни одно из этих заклятий, даже в формуле максима не защитит от Адского Пламени, если только не... Она удивленно посмотрела на заинтересованное лицо Малфоя: — Их объединить в одно! Дважды руну в воздухе, соединяя и землю, и воду в размере максима! Это же гениально! Толпа вздрогнула под одинокими аплодисментами Малфоя: — Браво, Грейнджер, — он кивнул ей и повернулся обратно к ошарашенной толпе. Малфой. Похвалил. Грейнджер? Мир сходит с ума. «Да брось» — шептал мозг, — «Она заслужила твою похвалу». — Видите, Грейнджер применила свои знания, добавляя щепотку логики и фантазии. Но за фантазию всегда работает ваша осведомленность в рунах и защитных чарах. Без стандартной магической основы невозможно фантазировать. Следующим фактором является то, что Пожирателей всегда воспитывали, как универсальных бойцов, которые без любых переживаний смогут выполнить приказ своего Хозяина. Поэтому их очень трудно застать врасплох. Старшее поколение слабее, — задумчиво произнес слизеринец, — зато младшее — кровожадное и бескомпромиссное. Каждый шаг просчитан. Поэтому сейчас я дам вам самый главный совет. Всегда будьте на шаг впереди. Наверное, Малфой никогда не видел, чтобы на него смотрели так зачарованно. Было пятеро детей и тем было, в основном, плевать, но сейчас... Ученики, директор, журналист. Черт, даже авроры слушали речь Драко загипнотизировано. Такой эффект нравился Малфою. И он этого не скрывал. — Я научу вас главным правилам ведения дуэли, — сказал он. — Обучу максимальному количеству темных заклинаний и защиты от них. Попытаюсь объяснить мотивы и поступки Пожирателей. Это будет самыми главными темами вплоть до выпуска из Хогвартса. Если у вас есть вопросы, то задавайте их. Одна когтевранка подняла руку и после кивка Драко спросила: 36/200 — Но ведь Волдеморт уже побежден, — она кинула взгляд на порозовевшего от внимания Поттера. — Зачем нам изучать все это? Драко на минуту показался оскорбленным. — Может затем, чтобы тебя не убили Пожиратели в подворотне? — едко ответил слизеринец. Девушка хотела что-то возразить, как неожиданно голос подала Грейнджер: — Поймите, — она вышла немного вперед. — Малфой сказал, что Пожиратели были воспитаны следовать командам и выполнять приказы. Он сказал это дважды. Малфой заинтриговано вскинул бровь. — Исходя из этого, мы можем судить, что без своего хозяина Пожиратели теряют смысл держаться группой, поэтому начнут действовать самостоятельно. А теперь представь — сотни головорезов в свободном плаванье. Именно для этого вы будете изучать защиты. Чтобы вас действительно не убили где-то в подворотне. Повисла долгая гробовая тишина. Образ восхищения замер на лице слизеринца. Он смотрел и смотрел на Грейнджер, удивляясь, восхищаясь. Поражаясь и опять удивляясь. Возможно, министерство действительно не прогадало, делая из Грейнджер и Малфоя один из самых сильных и скандальных дуэтов в истории? 37/200 Глава 8. Суббота после пятницы «МАГЛОРОЖДЕННАЯ И ЧИСТОКРОВНЫЙ — ДУЭТ ВЕКА?» «Последние несколько месяцев слухи вокруг семьи Малфой не утихали, и сегодня мы, наконец, торжественно преподносим вам столь интересный и захватывающий сюжет. Всем нам известно, что Драко Малфой, наследник древнейшего рода и в прошлом Пожиратель смерти, заработал посредством своего погибшего отца не только титул лорда, но еще отвратительную репутацию вместе с недолгим заключением в Азкабан. Однако, юноша был оправдан, его попытались реабилитировать посредством достаточно интересных и до сегодня секретных дел. Насколько нам известно, впервые за историю существования рода Малфой, один из потомков опустился до преподавания в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Следующие сведения нам сообщил ответственный за данное событие министерский работник Рейвен Редбоун — глава отдела магического правопорядка. Цитируем: „Проект защиты от Пожирателей рискованный и противоречивый, однако нам повезло иметь на своей стороне двух учеников Хогвартса, которые смогут обучить молодое поколение волшебников защите от преступников“. Исходя из данной фразы, лично у меня возникает два вопроса, первый: что же такое „Проект Защиты от Пожирателей“? И второй: кто помогает лорду Малфою обучать старшие курсы волшебников? Чтобы узнать ответы на свои вопросы я отправила своего помощника взять интервью у самого Драко Малфоя. — Вы сможете назвать точную формулировку Защиты от Пожирателей, чтобы каждый читатель „Пророка“ ее понял? Драко Малфой усмехается и кивает: — Да. Защита от Пожирателей — факультатив, посещение которого даст знания достаточные для того, чтобы при побеге, который вы будете совершать, лишь завидев поблизости врага, вас не убили. — Но это далеко не объяснение вашего урока. — О, Вы ошибаетесь, я попал в самую суть. — Ну, хорошо, лорд Малфой, а сможете ли Вы рассказать подробнее о своей напарнице, что так же ступила на нелегкую стезю преподавателя? Малфой приподнимает одну бровь и спокойно рассказывает о замечательной Гермионе Грейнджер, по его словам, самой умной волшебнице столетия, однако следующий, довольно провокационный, вопрос вырывается на волю: — А как вы относитесь к тому, что она маглорожденная? — Мне совершенно безразлично ее происхождение. Мисс Грейнджер умна, является героиней войны, а также достаточно хорошим человеком. Работать с 38/200 ней на удивление легко. Напомним, что прежде имя Гермионы Грейнджер появлялось в моих статьях четыре года назад, когда девушка пыталась очаровать Виктора Крама, прибывшего на турнир Трех Волшебников в Хогварсте, а позже разбила сердце, тогда еще совсем юного спасителя волшебного мира, Гарри Поттера. Он — чистокровный с огромным потенциалом и темным прошлым. Она — магглорожденная, мнимая героиня войны со склонностью к молодым знаменитостям. Во что же выльется этот дуэт? Посмотрев на юного лорда Малфоя, можно не сомневаться, что он уже поддался чарам юной ведьмы, и скоро нас будет ждать либо очередное разбитое сердце, либо самая громкая свадьба в истории магической Британии. Ну, а я буду вашей неизменной слугой, сообщающей все подробности этого романа! Рита Скитер» На огромной фотографии первой страницы «Ежедневного Пророка» был изображен Драко Малфой, окруженный фотографами в зале суда, а на соседней картинке была Гермиона Грейнджер, неловко обнимающая Поттера в палатке чемпионов четыре года назад. Слизеринец сидел в своем любимом кресле напротив камина и наблюдал за гриффиндоркой, которая, казалось, сейчас разорвет сначала газету, потом Драко, а потом пойдет в министерство. Малфой был, пусть и в недостаточной степени, но все же впечатлен волнами гнева, расходящимися от девушки. Парень дернулся, когда Гермиона вскочила с дивана и со всей силы кинула газету в горящий камин. Он не произнес ни слова за все субботнее утро: ни когда спустился к филину в гостиной, ни когда читал статью, ни когда увидел Грейнджер на ступеньках. Необратимое предчувствие скандала нарастало в комнате, а Малфой явно не собирался омрачать себе выходной день нелепой ссорой с маглорожденной. Его не удивил мнимый роман с Грейнджер, ведь за месяцы после суда, Драко выработал рефлекс сначала смотреть на автора статьи, а уж потом начинать ее читать. И, конечно же, увидев имя Скитер, юноша был раздражен. Он заведомо понял, что в газете его не ждет ничего, кроме клеветы, и в ближайшее время его вместе с обожаемой им Грейнджер ожидают неприятности. — И что теперь делать?! — она смотрит на Малфоя и парню кажется, что еще чуть-чуть, и она разорется. — Я так ненавижу эту Скитер! Ты видел, что она нам приписала?! Кажется, я способна на убийство... Драко встал и направился к камину, кочергой подправить бревно дуба, чтобы огонь был сильнее. Он чувствовал, как Грейнджер пялится на него. Еще бы она не пялилась. Девушка смотрела на его литые мышцы, выступающие на спине, обтянутой рубашкой. Гриффиндорка смотрела на непослушные, но такие красивые платиновые волосы слизеринца, которые он так удачно 39/200 подстриг, и смотрела на руки. Эти руки уверенно управляли кочергой в камине, и Гермиона засмотрелась. Честно, засмотрелась, а потом вспомнила, что это Малфой, и раздражение нахлынуло вновь. — Если перестанешь глазеть на меня, то, может, успокоишься, — холодно сказал парень, и это были первые произнесенные им за день слова. Гермиона устало плюхнулась на диван, наслаждаясь теплом, исходящим от камина, и услышала слова слизеринца: — Ну, что, дорогая, — сказал он едко. — Когда наша свадьба? Драко сидел в своем кресле и наблюдал за гриффиндоркой — Как только, так сразу, любимый. Зубы Гермионы заскрипели. Она надеялась, что увидит злость Малфоя и поймет, что его тоже задела Скитер, но он был непоколебим, будто статья вообще никак его не обходит. Но гнев бушевал. Глубоко внутри, разгорался Адским пламенем и готов был пожрать все на своем пути. Драко не желал показывать свои эмоции на глазах у Грейнджер. Она не заметила, что он назвал ее умной в интервью, она не заметила, что она больше для него не грязнокровка. Грейнджер только заметила, что им приписали роман. И это задело его. Да любая девушка хотела бы его, а эта жалкая, напыщенная... гриффиндорка была в ярости! Это так задевало мужскую гордость Малфоя, что он почти скривился. Драко был уверен, что он достойная партия для любой волшебницы, а эта дура потом локти кусать будет. Да с чего он вообще так завелся?! Это же Скитер и Грейнджер. Тупая журналюга и красивая зубрилка с классной задницей. Раздражение на собственные мысли разливалось в груди и затопило лицо. День однозначно казался отвратительным. *** — Так у вас с грязнокровкой любовь до гроба? — До твоего гроба, если не заткнешься, — Драко был спокоен. Ну, почти. Он чуть не сломал щипцы, когда клал ими себе на тарелку кусок пирога с патокой, а ещё он так яростно жевал, что его челюсть, казалось, жила отдельной жизнью. Он не мог скрывать эмоции. Его бесило сегодня всё: от ехидных комментариев Тео и Блейза до многочисленных взглядов учеников. Драко был готов на убийство. Кого угодно, только бы эта агрессия хоть куда-то вылезла. Может, ему убить Грейнджер? А что, все проблемы одним махом уйдут. Он уже не сможет на нее засматриваться в Большом Зале и не сможет издеваться над ней в гостиной, и она ему помогать не будет на факультативах... Нет, гриффиндорка ему еще была нужна. 40/200 А вот Тео уже подзадолбал. — Предупреждаю последний раз, — сказал Драко и обернулся к Пэнси. — Уйми своего недомуженька, иначе он никогда не станет полноценным муженьком. Суббота пролетела не так быстро, как хотелось, и Драко был вынужден прятаться в библиотеке все время. Вокруг было слишком много людей, слишком много лиц и сплетен за спиной. Такая дикая и изматывающая усталость, ведь никто, никто ничего не спрашивал. Почему-то ученики приняли данную статью, как явность и не пытались хоть как-то оправдать ни Драко, ни Грейнджер. Это подавляющее чувство эмоционального дна, в которое затянуло Малфоя, являлось отвратительным и весьма неожиданным. Лицо было каменным, однако внутри Драко разревелся, как девочка, и пытался понять, что же с ним происходит. Малфой был спокоен во время суда, во время заключения в Азкабан и во время многочисленных перепалок с журналистами, но вот он прибыл в Хогвартс, и все нервное напряжение дало о себе знать. Ему всего восемнадцать! Да, по меркам маглов, он уже взрослый и, по меркам волшебников, он взрослый еще с семнадцати, но ему было трудно. Почему-то именно в этот момент, сидя в библиотеке вечером субботы, перечитывая «Продвинутый курс по зельеварению», Малфой осознал, что он совсем один и теперь он действительно взрослый. Он должен решать свои проблемы сам, защищать себя и свою честь сам, он даже живет один, и рядом нет матери, которая всегда помогала. В этот момент Драко должен был разрыдаться или что-то еще, но он просто понимал. Он почти чувствовал, как его нервы и кожа грубеют, руки сжимаются в кулаки, а в голове бьется мысль «не дай им себя обидеть». И правда, Малфой, покажешь им, что один и напуган, и ты заведомо проиграешь эту борьбу. Они съедят тебя и не подавятся, наслаждаясь и пируя. Поэтому соберись и будь мужиком. Покажи им, что значит быть истинным Малфоем. Драко чувствовал, как руки наливаются силой, он вспоминал, как тренировал его отец в мэноре, выбивая дурь из головы. Он обучен сражаться и побеждать, а не переживать из-за какой-то поганой статьи в продажном «Пророке». В голове мелькали воспоминания о Скитер, ее лживые статьи и злобные комментарии в сторону его семьи. Жгучая ненависть разливалась по венам, а челюсти сомкнулись с такой силой, что, казалось, вот-вот и зубы раскрошатся. Парень резко захлопнул книгу. Поднялся из кресла и размашистым шагом направился в башню старост. Он пока не знал, что будет делать со Скитер, но точно знал следующее: — Я похороню ее, — прошептал он, вспоминая лицо матери, которая читала очередное творение журналистки. — Опущу на такое дно, что у нее не останется возможности даже трепать своим гнилым языком. Ох, это война. И Малфой ее выиграет. *** 41/200 Девушка не ожидала, что их со слизеринцем заберут из башни старост в десять часов вечера. Они спокойно сидели в тишине и не общались, кто читая книгу, кто смотря на огонь, когда в башню прилетела, по всей видимости, министерская сова с большим конвертом в клюве. Драко и Гермиона переглянулись. Малфой вздохнул, подумав, что министерство обычно пишет ему, и направился к окну с непроницаемым выражением лица. Гермиона же вернула все свое внимание книге по трансфигурации, ведь МакГонагалл в этом году, как с цепи сорвалась и проверяла домашние свитки с особой тщательностью. И гриффиндорка почти начала запоминать, когда в реальность ее вернул голос Малфоя: — Грейнджер, — сказал он недоуменно, девушка подняла глаза и посмотрела на парня. Он хмурился, и его брови мило съехались на переносице. Гермиона одернула себя и спросила: — Что? Драко потряс конвертом в странной темно-фиолетовой ленте и произнес: — Это письмо адресовано нам двоим. Девушка нервно закрыла книгу, а в голове начали роиться мысли. Что они натворили? Их хотят наказать? Наградить? Она встала и подошла к парню, который всматривался в конверт, сделанный из нежной кремовой бумаги, а не обычного пергамента министерства. На лицевой стороне, которую читал слизеринец, красивым почерком было написано: «Мисс Гермионе Джин Грейнджер и Лорду Драко Люциусу Малфою Великая Британия Лондон Министерство Магии Британии» Рядом с этой записью к ленте был прикреплен кусок пергамента с более точным адресом: </i>«Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс Башня старост»</i> — Переверни его, — задумчиво произнесла девушка, теряясь в догадках, что таил в себе такой загадочный и интересный конверт. Предчувствие чего-то очень хорошего зарождалось в груди, и Гермиону почти не смущал тот факт, что на конверте было имя Драко тоже. Парень перевернул бумагу и, не увидев печатей и чего-либо еще, аккуратно развязал ленту, кинул ее на пол и порвал дорогую бумагу. — Какой странный пергамент, — вслух подумал слизеринец. 42/200 — Это не пергамент, а бумага, — не задумываясь, поправила Гермиона и поймала на себе высокомерный взгляд Малфоя. Парень дернул плечом и отдал конверт девушке, параллельно садясь в свое любимое кресло. — Читай, это, наверное, что-то магловское, если не на пергаменте, а меня туда случайно приписали, — такой факт звучал бы странно, если бы Малфой с таким не сталкивался. Ему действительно пару раз присылали чужое письмо. Ну, это он так думал. Девушка нетерпеливо разорвала конверт, вытащила какой-то странный прямоугольный белый пергамент и начала читать. Драко хоть и смотрел в камин, но заметил, как с каждой секундой гриффиндорка напрягалась, а когда она резко подняла лицо и посмотрела на Малфоя, тот лениво взглянул в ответ. — Что? — скучающе протянул он, и уже хотел повернуться обратно к камину, как Гермиона начала прыгать на месте и тихо повизгивать. Драко не очень понимал, что происходит, поэтому просто наблюдал за девушкой. Она, кажется, что-то вспомнила и остановилась. Повернулась к слегка удивленному слизеринцу. — Малфой, — сказала Грейнджер, и парень напрягся, не зная почему. Он вопросительно взглянул на нее, и та выпалила: — Мы едем в Ильверморни! Парень совершенно не изменился в лице, и это покоробило Гермиону. Она ожидала бурной реакции или хотя бы возгласов удивления. Но вместо этого получила: — Быть такого не может. Он скептически поднял бровь и обернулся обратно к камину, но в глубине души надежда проедала дыру, а радость пыталась пробить каменное лицо. Но слизеринец не позволял себе верить, ни когда Грейнджер сунула ему письмо в руки, ни когда он прочел приглашение, ни когда гриффиндорка начала вслух вспоминать все факты об американской школе. Парень вчитывался в одну из сотни строк еще и еще раз. «Мы имеем честь пригласить вас на волшебный саммит старост в Школе Чародейства и Волшебства Ильверморни». Драко поверил в предстоящий визит только после того, как в башню старост прибыл маленький патронус в виде кота. Их ждала МакГонагалл. Драко, не задумываясь, поплелся к директору, не замечая, как Грейнджер рядом с ним рассуждает сама с собой. — Мерлин, — сказал он тихо. — Я еду в Ильверморни. 43/200 И лицо озарилось самой настоящей детской улыбкой. Каким бы взрослым и крепким мужчиной Драко себя не ощущал, сейчас он чувствовал, как маленький мальчик в душе орет и скачет на кровати от радости. 44/200 Глава 9. Изменения начинаются Драко с десяти лет готовили к возможной опасности в будущем. Многочисленные учителя политологии, права, боевых искусств твердили ему, что юному наследнику нужно всегда быть на чеку. Поэтому Малфой всегда чувствовал силу. Уверенность, власть, знание того, что ты выстоишь в любой ситуации, насколько бы патовой она ни была, всегда давали будущему лорду преимущество на поле боя, в собственном доме, в министерстве, перед журналистами. Закаленный сражениями и пытками к восемнадцати годам, Драко выработал особую походку. Внешне ничего не было заметно: прямая осанка, спина с крепкими мышцами расслаблена, а шаг медленный, по-кошачьему грациозный. Но никто не замечал, что правая рука возле кармана брюк, где всегда покоилась палочка. Никто не замечал, что расслабленность и медлительность лишь прикрытие для врожденной настороженности. Тот сумасшедший Грюм был прав, и Малфой знал об этом, когда впервые увидел аврора. Постоянная бдительность для человека с мешком врагов за спиной — все. Облачившись в свои любимые серые брюки и черную мягкую рубашку, утром воскресенья юноша впервые позволил себе действительно расслабиться. И сразу же об этом пожалел. В своих мечтах он уже осматривал и исследовал Ильверморни, не забывая составлять список потенциальных угроз для своей жизни. Но неожиданно его приятные и не очень мысли прервались непонятным визгом и рыком. Комок чего-то рыжего выскочил из-за ступенек, которые вели к дверям спальни Драко. Потеряв на секунду координацию и перепугавшись, Малфой громко ругнулся и выхватил палочку из кармана брюк. Рык усилился, и острые маленькие зубы вцепились в левую щиколотку слизеринца. Тот с размаху нацелился на рыжее нечто у себя в ногах и собирался уж проклясть это чудовище. Когда услышал возглас: — Живоглотик, перестань! — Живоглотик?! — рявкнул Малфой и присмотрелся к рыжему существу, которое оказалось котом. Живоглот обхватил ногу слизеринца и задними лапами начал толкать ее. Драко возмутился, но пытался придать своему лицу спокойное выражение. Испугался кота?! Постоянная бдительность, придурок! Животное продолжало грызть щиколотку парня, когда тот начал ею трясти и просить: — Грейнджер, угомони своего кота! — ладно, на просьбу это не было похоже, но слова подействовали. 45/200 Когда питомец был успокоен, а гордость слизеринца перестала шипеть, словно Живоглот, Малфой заметил на столе еще одно письмо, явно из Британского министерства. Взяв конверт с собой и, не обратив внимания на причитания девушки, Драко направился в большой зал на завтрак. *** Гермиона все еще была слишком потрясена вчерашним вечером у директора, чтобы нормально думать о завтраке или о еде вообще. В голове прокручивались слова МакГонагалл и задания, которые они с Малфоем должны будут выполнить в Америке. Малфой. Она наблюдала за ним вчера: парень был настолько счастлив, когда наконец поверил в поездку. Его обыденная маска холодности и серьезности дала трещину, выпустив самую обаятельную и широкую улыбку, которую девушка видела в своей жизни. И от этой улыбки пошли мурашки по шее и предплечьям, на душе стало тепло, и её губы расплылись в ответном жесте. Они переглянулись всего раз, сидя в кресле директора и, клянусь, эти ответные улыбки были замечены директором. Задачей старост школы будет не опозориться. Показать, что Хогвартс после войны не ослаб и не теряет своего могущества. Малфоя и Грейнджер предупредили, что журналисты из разных стран будут атаковать их, ведь в делегации Британии будет подруга Гарри Поттера — героиня, закаленная битвой. Также в составе будет Пожиратель смерти, с недавних пор ставший на сторону добра и преподающий резонансный факультатив. — Мне не нравится, что мои ученики втянуты в политические интриги и должны защищаться от журналистов в столь юном возрасте, однако это правда. Вы вдвоем создаете достаточно мощный и скандальный дуэт, — невозмутимо вещала МакГонагалл, только складка между бровей выдавала ее беспокойство. И Гермиона понимала всю значимость их визита в Ильверморни. Об этом не говорилось напрямую, но их появление в Америке покажет, что война окончена. Чистокровный и магглорожденная работают вместе. Они должны показать дружбу, сотрудничество или хоть что-то, отдаленно напоминающее нормальные отношения. Гриффиндорке также было известно, что в США остро стоит вопрос о демократии и независимости, и это делало их с Малфоем ситуацию еще хуже. Он был на стороне, которая буквально искрилась расизмом, и ему за это еще придется отвечать перед журналистами и недовольными чиновниками. На нее же возлагается миссия защиты и уравновешивания Драко, чтобы тот не сорвался. Но девушка и не понимала, что парень тоже был с собственным заданием. Она будет под прицелом многих Пожирателей, сбежавших в Америку без суда и следствия. В данный момент они находятся в тени, лишь выжидая подходящего момента для мести, всегда готовые уничтожить Мальчика-Который-Выжил или любого из их компании. И МакГонагалл ясно дала это понять Малфою, во время их конфиденциального разговора. 46/200 — Покажите им, что Хогвартс выстоял, что обиды забываются, и ваша дружба тому доказательство. Не забудьте, что вы — пример для остальных. Дружба, защита, сотрудничество, хорошие отношения. Гермиона знала, что они перегрызут друг-другу глотки еще в пути. Но что-то заставляло в глубине души радоваться их совместному времяпрепровождению. Возможно, они смогут сблизиться за эту поездку. Возможно, Малфой не такой говнюк, каким кажется, и у них же перемирие, да? Может, все не будет так плохо? Они смогут не опозориться перед миром. И, как бы устрашающе подобный факт не звучал, у старосты мальчиков и старосты девочек не будет никого, кроме них двоих в этой поездке. В течении тех двух недель, что юноша с девушкой пробудут в Ильверморни, положиться они смогут только друг на друга, и откровенными они могут быть только между собой. Это уже не надежда на сотрудничество. Гермиона чувствовала себя, будто ее выкинули в океан без круга, сказав учиться плавать. Девушка нахмурилась, и все мысли о возможной дружбе развалились. *** — С вами двумя будет работать мадам Малкин, чтобы пошить вам одежду для первого официального визита, — сказал профессор Флитвик, который, в конце концов, поедет вместе со старостами на саммит. Малфой наклонился, чтобы слышать маленького профессора лучше. Маленький Флитвик зачитывал все новости с министерского пергамента, прибывшего утром. А Грейнджер даже наклоняться не надо было. Карлик. — Поездка назначена на среду следующей недели. Карета с фестралами доставит нас через океан за считанные часы, и мы приземлимся в Нью-Йорке, где нашу делегацию встретят авроры МАКУСы. Драко вскинул брови. Они едут через два дня, и времени для подготовки вообще нет. И самое отвратительное: Малфоя будут одевать, словно какую-то куклу Пэнси. Еще сто процентов затянут его в какую-то отвратительную цветастую мантию, заставят натянуть глупый хогвартский колпак, и он будет похож на клоуна. — Завтра прибудет мадам Малкин для снятия мерок и проектирования вашей одежды, — профессор потеребил левой ручкой и пропищал. — Вы можете быть свободны, детки. Завтра я сообщу вам больше инструкций и уточнение всех деталей. Флитвик засеменил шажочками к подсобке в кабинете чар, а Драко выпрямил свою уставшую спину, поворачиваясь к Грейнджер. Девушка нервно теребила кончики волос: — Спорим, что нас оденут отвратительно, — угрюмо сказала она. — Ты выглядишь отвратительно стабильно, карлик, — усмехнулся он. — Хуже уже не будет. 47/200 Девушка сжала челюсти и злобно посмотрела на блондина. В глазах сверкал гнев, а волосы еще чуть-чуть и начнут извиваться змеями. Малфой мысленно скривился. Внешность у Гермионы была нормальной и довольно симпатичной, к ее заднице слизеринец питал слабость, а вот волосы... — Знаешь, кто тут отвратитель... — девушка собиралась вылить на голову Драко тонну оскорблений, как была прервана. — Грейнджер, ты никогда не думала стричься? Ты похожа на женоподобного парня со своей копной, вечно собранной в невообразимое нечто на голове, — парень усмехнулся. — Иногда у меня складывается ощущение, что ты подсиживаешь меня в должности старосты парней. Гриффиндорка захлебнулась своими словами в удивлении. Глаза приобрели стальной блеск, а щеки пылали праведным негодованием. — А ты не хочешь подстричься налысо, Малфой? — едко прошипела девушка. Драко поднял одну бровь и спросил: — Это зачем еще? Девушка злобно усмехнулась: — Потому что твои волосы похожи на ершик для унитаза, — она врала. Так откровенно и обиженно врала, что его прекрасные волосы похожи на что-то другое, кроме шелка. — Твоя голова вообще не годится ни на что, кроме, собственно говоря, чистки унитаза. Бледные кулаки сжались. Малфой мог проигнорировать оскорбления, мог простить толчок в бок. Но никто...никто не смеет обижать его прическу, которой он так гордится. Он собирался сказать, что ее волосы напоминают мочалку и годятся только для мытья пола, но поменял свою тактику: — Ты бы подстриглась, Грейнджер, — он, сочувствующе, небрежно и с явной брезгливостью, подцепил один локон пальцами правой руки, и девушка замерла. — Они жесткие и отвратительные, впрочем, как и твое чувство юмора. Юноша показательно скривился и удалился из класса чар. Гриффиндорка против воли прикоснулась к прядке, бывшей совсем недавно в руках парня, и принялась рассматривать её. Они были длинными и, как казалось раньше, красивыми. Девушка чувствовала жесткость на нежных пальцах. Волосы доходили до середины лопаток, но какой толк от них, если эта длина неопрятная? Гермиона впервые задумалась о стрижке. Она никогда не признается, что задумалась над советом слизеринца, а тем более, Малфоя. Она никогда не признается, что изменит в себе что-то ради кого-то другого. Девушка всегда будет говорить, что сама пришла к смене образа и сама его захотела. Грейнджер гордо вздернула подбородок и с прямой спиной пошла в башню 48/200 гриффиндора. Там как раз собиралась Джинни, чтобы отправиться в салон — парикмахерскую леди Кат. Девушке был жизненно необходим совет лучшей подруги по поводу стрижки. Она насупилась, а лицо стало решительным. Малфой еще увидит, какой красивой она может быть, и пусть только попробует после этого сравнить ее с парнем. 49/200 Глава 10. Гордость, зависть и предубеждения Гермиона была точно уверена в стрижке, когда шла в башню Гриффиндора. Была точно уверена в своем решении, когда Джинни с победным воплем «Наконец-то» кинулась к Гарри рассказывать, что Гермиона будет стричься. Гермиона была уверена, когда шла по Хогсмиду, подбадриваемая монологом младшей Уизли и согласными кивками Поттера. Но гриффиндорка не сдержала возгласа полнейшего ужаса, когда леди Кат повернула ее кресло к зачарованному зеркалу. А все начиналось так радужно. Леди Кат – невероятно статная волшебница, чьим призванием было нести в мир красоту. Ей было под сорок, светло-рыжие волосы были собраны в конский хвост, а зеленые брюки и серая шелковая блузка выдавали в женщине слизеринку, но женщина была очень приветлива и вела задушевную беседу больше с Джинни, чем с Гермионой и Гарри подавно. Но в какой-то момент стилист не сдержалась и спросила у Грейнджер: - Дорогая, - сказала она бархатным голосом, - почему твои волосы в таком запущенном состоянии?! Она негодующе перебирала в ладонях пряди и посматривала на клиентку в зеркало. - Так совершенно не пойдет! Это недопустимо! Милая, ты публичная особа в свои восемнадцать. Но твои волосы посеченные, жесткие и местами даже обгоревшие и выгоревшие на солнце! Гермиона покраснела и разозлилась. Злость эта была направлена на саму себя. А ведь сколько раз она игнорировала советы Джинни по уходу за шевелюрой, сколько раз девушка зельями случайно подпаливала кончики? Грейнджер злилась, и ей было невероятно стыдно. Она запустила себя и была похожа н... на Хагрида! - И что мне теперь делать? – тихо спросила Гермиона. И в ее голосе впервые были слышны покорные нотки. – Их же можно еще спасти? Негодующее и гневное выражение лица леди смягчилось, и женщина произнесла: - Конечно можно, дорогуша. И именно это я сделаю, - она решительным движением обернула кресло Гермионы спиной к зеркалу и сказала: - Доверься мне, и я сделаю тебя самой завидной невестой в Хогвартсе! – стилист совершенно по-женски улыбнулась и взялась за работу. Еще когда ей только начали срезать волосы, гриффиндорка видела, как меняется лицо Гарри и как он недоверчиво бледнеет. Слава Мерлину, что Джинни увели в соседний корпус на маникюр, и Грейнджер была избавлена от возгласов лучшей подруги. Гермиона пыталась выпытать у Гарри, что не так с ее прической, но бывшая слизеринка оборвала все попытки и пригрозила Поттеру. 50/200 Но выражение лица мальчика-который-выжил было красноречивее любых слов. И девушка молча молилась Мерлину, чтобы все было не слишком ужасно. Итак, спустя два часа долгой работы и напряженных нервов, Грейнджер обернули обратно к зеркалу. - О Господи...- пропищала девушка. – Мерлинова борода... В зеркале была девушка. С красивыми карими глазами, которые казались раньше слишком обыкновенными. С бледно–медовой кожей, загоревшей летом в Норе. С аккуратным носом и пушистыми бровями. Каштановые волосы с медным оттенком закручивались в буйные локоны, но доходили своей длинной только до середины шеи. И это было тем, что повергло Гермиону в ужас. Трясущаяся рука поднялась к лицу, а затем к волосам. Мягкие, почти шелковые кудри обрамляли лицо. Шею непривычно холодило. Зеркало выдало позитивный комментарий, но девушка дрожащими руками проводила по голове и не слушала его. - Ну как тебе? Гермиона и не поняла, что леди Кат обращалась к Гарри. И тихий голос Поттера наконец привел в чувство. - Она совсем другая. Очень необычная. «Почему так коротко? Почему так коротко?.. Верните мне мои волосы. Мерлинова борода! Как я буду жить с такой длиной?» Видимо все мысли были написаны на лице у Гермионы, потому что женщина сказала: - Деточка, посмотри на эту прекрасную и стильную молодую особу, - она показала ладонью на отражение гриффиндорки. – Я обрезала твои волосы настолько сильно, потому что они были отвратительны. Да, такая смена образа абсолютно непривычна, но посмотри на себя! Грейнджер смотрела. Она хотела впасть в панику, начать кричать или заплакать. И только она собралась по очереди исполнить свои желания, как: - Гермиона! – воскликнул голос, и гриффиндорка увидела Джинни в дверном проеме. Карие глаза подруги широко открыты, а улыбка на пухлых губах озарила половину салона одним махом. – Мерлин, ты такая красивая! *** Утром понедельника Малфой ничего не успевал. 51/200 Он проспал и, нервно собравшись, выбежал из башни старост прямо на первую, сдвоенную с Гриффиндором, пару по чарам у Флитвика. Отсутствие завтрака сказывалось на настроении слизеринца, поэтому ученики нервно расступались перед старостой, охваченным праведным голодом. Но парень едва ли замечал это. Мыслями руководила Грейнджер. Он не видел ее с их вчерашней перепалки в кабинете чар. И, Мерлин не поверит, но Драко чувствовал себя виноватым перед гриффиндоркой за свои слова. Он никогда не признает сего факта, но с собой в голове быть честным – главное условие слизеринца. Да, она обидела его. Да, он защищался, но при этом позволил себе слишком много грубости, что было неприемлемо для их перемирия. Малфой уверял, что переживает только из-за этого, но никак не из-за чувств самой гриффиндорки. Кто она такая, чтобы за нее переживать? «Ты жалок, когда врешь сам себе!» - скептический голос подсознания боролся с душой и убеждениями хозяина. «Я более чем жалок, когда ссорюсь сам с собой.» «Ну и пошел в задницу, прикидывайся, что Грейнджер тебе абсолютно безразлична.» «Вот и отлично.» С такими неутешительными мыслями Малфой шагнул в кабинет чар и, не обращая внимания на одногруппников, а только махнув рукой Пэнси и Тео, которые, кажется, спорили, об очередных салфетках на их будущей свадьбе. Драко грациозно приземлился на стул рядом с Забини, который периодически вставлял свои комментарии в спор молодой пары. Забини приветливо хлопнул друга по плечу и вновь обернулся к Нотту и Паркинсон, чтобы не пропустить ни единого момента. Малфой же уперся взглядом в свой пергамент с домашним эссе, продолжая спорить с самим собой. Внезапно из подсобки открылась дверь, и оттуда выплыл профессор Флитвик, говоря: - Доброе утро, дети! – нестройный хор приветствий прогремел в ответ. – Пожалуйста, присаживайтесь, мы совсем скоро начнем. Профессор посмотрел прямо на Драко и сказал: - Мистер Малфой и мисс Грейнджер, будьте добры, пройдите в мою подсобку на пару минут. Слизеринец с непроницаемым лицом поднялся с места, стараясь не замечать завистливых взглядов что своего факультета, что с Гриффиндора. Еще вчера студенты узнали о двухнедельной поездке в Ильверморни, и в их головах не укладывалось, чем заслужил такую честь Пожиратель смерти. Забини и недо- Нотты ободряюще улыбнулись, хоть в глубине души тоже завидовали. В этом и 52/200 была суть дружбы слизеринцев – не важно, что у тебя в голове и на душе. Важно лишь то, что ты делаешь и говоришь. Малфой большими шагами быстро достиг подсобки, краем глаза отмечая гриффиндорку сбоку от себя. «Не смотреть на нее!»- шипело подсознание. И Драко не смотрел ровно секунду. А потом не удержался. И, Мерлин, лучше бы он смотрел на лысину Флитвика. Первую секунду Малфой не понял, что не так и почему Грейнджер выглядит не как Грейнджер. Стандартная юбка, рубашка, противный гриффиндорский галстук, шея и обычная копна спутанной солом... О, Мерлин. Салазаровы подштанники. Где ее волосы?! Драко пытался убедить себя не пялиться, но не получалось. Взгляд бродил от красивой шеи до кончиков волос, до красивого блеска и шелковистости. Малфой ненавидел короткие волосы, но, мама родная! Гриффиндорка выглядела потрясающе. И слизеринец почти с убийственной злобой признал это. Почему она не могла оставить у себя на голове сено? Зачем она обстригла его и превратилась в гребаную вейлу? Мало того, что Драко и так стал засматриваться на фигуру Грейнджер, так еще захотелось смотреть на ее отвратительное лицо. На этот ходячий библиотечный список. На эту ожившую книжную полку. Ненависть закипела в жилах. Кто она такая, чтобы выглядеть симпатично?! Это же Грейнджер! Малфой только-только понял, что профессор Флитвик что-то говорит, но ни Драко, ни Гермиона его не слушают. Гриффиндорка всеми силами пыталась показать, что не замечает взгляд слизеринца, а парень тупо пялился. - Мадам Малкин прибудет в четыре дня и будет ждать вас в вашей гостиной, а затем у нас сбор в кабинете директора МакГонагалл, чтобы обсудить последние детали, - пищал маленький профессор, и Драко заставил себя слушать. Эта информация важнее волос грязнокровки. *** Когда день завистливых взглядов, измерений размера груди, плеч и бедер, долгого разговора с МакГонагалл был закончен, Гермиона мечтательно завалилась на свою кровать. В голове роились самые разные мысли: какой красивый костюм ей шьют, ее эссе оценили высоко, как интенсивно 53/200 отреагировали одногруппники на смену имиджа, как на нее смотрел Малфой... На секунду девушке показалось, что парень хочет ее убить. Он смотрел так, будто пытался прожечь взглядом дыру в ее голове, и Гермиона удивилась, как ее волосы тогда не загорелись. Это продолжалось не дольше минуты, а потом он отвернулся и не смотрел на Грейнджер больше ни разу. Не то чтобы он раньше обращал на нее внимание, но после утреннего столкновения со столь озлобленным Малфоем, гриффиндорка морально подготовилась терпеть подобное отношение весь следующий день. Мысли стали грустнее и злее, с осознанием того, что их перемирие долго не продлится, что они действительно перегрызутся еще в карете по пути в США, что они опозорятся перед другими старостами, что слизеринец опять все испортит. Гермиона с силой закрыла глаза и накрылась одеялом, зарываясь лицом в подушку. Завтра она едет в Ильверморни. Она исполнит свою детскую мечту. Привезет кучу подарков для Гарри, Рона и Джинни. Для самых дорогих ей людей, ведь они все, кто у нее есть. Потому что родители больше не помнят ее. Грусть сдавила сердце, а паника нарастала в крови, как обычно, когда гриффиндорка вспоминала о своих отце и матери. В уголках глаз начали собираться слезы, но девушка, покрепче зажмурившись, приказала себе успокоиться. Нужно ложиться спать. Завтра ее ждет сложный день.