божественный приговор

Пламя битвы разжигалось все больше и больше, ослепляя титанов и циклопов и опаляя жаром кучку богов. Их слишком мало, а титанов в два раза больше. Было ощущение что у них и шанса нет против этих могущественных существ. Но тогда. Когда циклопы пришли к ним на помощь, а два брата взяли в руки оружие против собственного отца, все вокруг будто пыталось им помочь, помогая в этой нещадной битве. Они победили без потерь. Пятеро богов, что стояли у подножья еще только зарождающегося мира. Люди…появлялись первые люди. Но богам уже тогда не было до них дела. Им нужно было понять, что делать дальше, ведь теперь они тут главные. - брат, я все понимаю, но нам сейчас не до этого. Они же в панике, как ты не видишь? Я должен их возглавить. Должен создать место для нас всех – говорит Аладор, слегка нахмурив брови и внимательно смотря на своего брата. Да, они сражались бок о бок. Но власть он бы ему не отдал. Он был готов биться, но контроль будет на нем. А Бэлос в целом и не возражает. Ему важно совсем другое. Куча разных тварей шастало по этому новому миру с полным желанием убить еще слабых богов, пресечь в зародыше. Пока что они не знали где они обосновались, но, если узнают? Бэлос тоже слегка хмуриться, но не от напряжения, а от мозгового штурма. Справиться ли он в одиночку? Сможет ли противостоять самым сильным существам после титанов? - Хорошо. Тогда позаботься о них, хорошо? – спрашивает он чуть тише, зная, что тот, конечно, справится, а как же иначе? Аладор ему лишь кивает, на первое время успокаиваясь. Никто у него трон не заберет. Он же здесь самый сильный. Самый умный. Он истинный лидер. Тем временем бог подземного царства отправляется в путешествие на долгие 20 лет. Рассказчик делает небольшую паузу. Все же непривычно было разговаривать так долго и в такой компании. Мельком глянув на слушателя, он подмечает заинтересованный взгляд, который второй тут же отводит, кажется, от смущения. Рассказчик хмыкает и продолжает, откидываясь на спинку скамейки, расслабляясь, всматриваясь в звездную гладь. Рассказ начинает плыть более постепенно и медленно, убаюкивая всех, кто его слышит. Я вернулся с ошеломительной победой. С боевыми трофеями, что преподнёс своим братьям и сестрам. Они теперь уже жили в огромном дворце из белого мрамора, что возвышался над миром смертных. Как я потом узнал, этот труд – творение одного из братьев, что теперь уже кует для нас оружие, что поражает даже титанов. Настоящий мастер…так вот. Как только я взошел к трону брата и кинул к ногам его трофеи…кажется он испугался. Он испугался моей силы. И официально сказал, что дарует мне в подчинение царство мертвых, на самом деле просто заточая под землей таким образом. - Но что я сделал? Я хочу быть здесь, с тобой и остальными! Мы разве не семья? – почти кричит от отчаяния он. Он сделал все чтобы подарить им безопасность. Он сотню раз подвергал самого себя опасности и вообще думал, что не сможет ввернуться домой. А по возвращении узнает, что его низвергают. Ответ никак не меняет ситуации, только усугубляя ее. - я знаю тебя брат. Твой необузданный нрав. А что, если ты захочешь править? Ты должен меня понять. В конце концов, я даю тебе хорошую альтернативу. Я буду править живыми, а ты – мертвыми. – говорит Аладор абсолютно спокойно. Кажется, именно после этого выбора он перестал что-либо чувствовать окончательно. Бэлос сжимает губы в одну тонкую линию и смотрит на Аладора с надеждой и сожалением. - уходи. И не смей появляться тут если не хочешь еще больше проблем. – почти шепчет новоиспеченный верховный бог, отворачиваясь от брата, чтобы сесть на трон. Сев на него, он материализует молнию в руке, как знак, что приступать к своим обязанностям нужно было прямо сейчас.» Бэлос пусть и нехотя, но отступает. В нем плескалась обида, горечь, дикая злоба и жажда ответить, взбунтоваться. Но он знает, что это повлечет. За его отсутствие бог молний уже утвердился у власти, сковал себе оружие. Если он скажет, боги возьмут в руки оружие. Если он взмахнет рукой, боги нападут. Они теперь безмолвные куклы в его умелых руках. И тогда я понял, что не буду бороться, а пойду окольными путями. И вправду начну править подземным миром и создам себе те условия, которые хочу и получу долгожданное спокойствие и отдых, даже если это значит оказаться одному. Кажется, рассказ на этом подошел к концу. Рассказчик замирает, всматриваясь в недавно созданные созвездия, продолжая путешествовать в мыслях по закромам памяти, по тем местам что они проходили вместе с братом. И только потом, после легкого шороха вспоминает что он тут не один. А слушатель замирает вслед за богом подземного царства, не зная, что и сказать на такое откровение. Ему всегда, казалось, что Аладор – воплощение справедливости, холодного разума, мудрости. Но тот образ из рассказа никак не вязался с тем, что был у него в голове. Он поворачивает голову и всматривается в лицо рассказчика. Оно кажется таким умиротворенным и спокойным работая на контрасте с рассказом, таким захватывающим и головосносящим. И рассказчик смотрит в ответ. Он не совсем понимает почему этот бог с ним заговорил. Почему пошел за ним. Но в прошлом году он увидел в хрусталиках глаз, в бушующей от ветра траве алмаз. И этот яркий блеск внушал незримую надежду. Надежду на что-то хорошее. - Я бы никогда не подумал…получается все слухи ложь? «И вы ничего не сделали?» —спрашивает Дариус, доверчиво рассматривая собеседника. Бэлос на секунду даже замер в замешательстве. Ему верят. Так просто и так легко, просто постфактум. Ему ничего не надо доказывать? Уму не постижимо. - Все верно, мой солнцеликий друг. – посмеивается бог, сам же радуясь новой придумке. Дариус уже даже внутренне не возмущается, немного неловко улыбаясь в ответ. Было странно. Очень странно от такого фамильярного общения с одним из высших. Но кажется, этот разговор был ему очень нужен. Где-то на горизонте начали разливаться капли розового света, заполняя, кажется, весь небосвод, пусть и постепенно, своим нежным сиянием. В этих лучах садик будто заиграл новыми красками, постепенно оживая от недолгого сна. Рассказчик рядом, тяжело вздыхает, ловя взглядом каждый лучик, пытаясь запечатлеть в своей памяти хотя бы ненадолго. Мимолетно он снова ловит взгляд Даруса, будто пытаясь и его записать в своей библиотеке разума. Он не увидел в этом взгляде почти ничего, кроме смирения и печали. Океан был тих и спокоен. - вы мне очень помогли. Кажется, это было именно то, что я должен был услышать. – говорит Дариус, слегка улыбаясь. Но выглядело это так тепло, что даже верховный бог не мог ее сдержать. Она рвалась наружу, от одного вида солнечного мальчика, у которого в волосах со вчерашнего дня запутались листочки винограда, а глаза сверкали изумрудным отливом. Но таким светлым и легким, будто это был сам ветер, что колыхал траву где-то в их глубине. - надеюсь мы еще встретимся. – кто это сказал, было не понятно. Слова подхватил ветер, а фигура в темной тунике пропала с первыми лучами предрассветного солнца. скамейка опустела, а юный бог еще какое-то время сидел на месте, встречая рассвет. Новый день впервые дарил ему такую печаль от своего наступления. Тем временем у окна, в своей спальне безмолвно стоял Аладор. Он встречал рассвет, пытаясь вспомнить подробности ночи. На кровати тихо посапывала Одалия, но чувств от этой милой картины не появлялось. Только что-то давяще-щемящее. Что хотелось рукой достать это что-то и выкинуть с горы. Но не получалось. Он был лишь сыном титана, но не им самим. Если бы Одалия его тогда не провела…не пленила…был бы он сейчас счастлив с мальчишкой? Или же убил его, как и всех жен до богини мудрости? А если бы убил, чувствовал бы вину?