божественный приговор

Та спонтанная встреча определенно оставила свой след на лучезарном боге. Он все чаще ловил себя на размышлениях. Музы беспокойно сновали по залу, периодически посматривая на Рейна, который явно имел больше влияния на их друга и босса, но тот лишь растерянно пожимал плечами. Ведь Деамонн даже лучшему другу не посмел рассказать о встрече с верховным богом. Он любил Рейна как друга, но как сильно он был в нем уверен? Каков шанс что тот не начнет его призирать за общение с таким…? Он, конечно, сам в этом ничего не видел, но пока что не хотел терять свое положение в божественном обществе. Библиотека Лилит стала его почти что единственным убежищем, где он мог проводить много времени, изучая личные коллекции таинственной богини, что даже и слова не сказала о его пребывании в ее владениях. Кажется, она стала лишь зрителем, которому был интересен конец истории. И пока что это полностью устраивало Дариуса. Аладор звал его к себе в покои все реже, все чаще молча и кажется постепенно остывая. Все же Дариус не был совсем уж слепым и подмечал такие изменения. Он понимал в целом к чему это шло, но от этого почему-то что-то в груди неприятно покалывало, вызывая дискомфорт. В голове постоянно крутилось два образа, полные противоположности друг друга танцевали в диком, непрекращающемся вальсе, музыка которого призрачно шумела где-то в перепонках. Он сам не знал почему его так заботили эти два бога, чувства к одному, из которых постепенно затихали, а ко второму…их и вовсе не было! Лишь дикий интерес, желание разгадать эту загадку. Да. Именно так. И никак иначе. Дариус поджимает губы, перебирая свои волосы, что успели запутаться за время пребывания в библиотеке. Он зачитывался историями богов, их возникновением и в особенности устройством миров. Мира подземного в особенности. Ни для кого не секрет, что бога подземного мира звали вторым Аладором. Там, под землей были свои законы и правила, которые распространялись на каждого, кто туда попадал. Даже на богов. И это казалось богу виноделия особенно интересным.

***

Одалия не испытывает боли. Перестала еще после первой измены, зная историю своего супруга и зная его натуру, она предполагала такое. Она же просто хотела обеспечить себе и своим детям хорошее будущее, у трона правителя. Она просто куклой никогда не была. Она могла прятать все за спокойной гладью сапфиров, вплетая гармонию в легкий пучок и расправляя тишину в складках хитона. Но она никогда не была бесчувственной. Она была просто очень одинокой в своих холодных покоях, которые ей приходилось делить с мужем. Чувств у них давно уже не было, был лишь супружеский долг и желание не потерять репутацию. У обоих. Их пара считалась самой мудрой на олимпе, самой статусной и сильной. И Одалия как никто должна была поддерживать это звание. Дети..а дети пусть живут так, как не удалось пожить ей самой. Она порой наблюдала за ними, за близнецами что любили подшучивать над людьми и младшей сестрой, и за самой младшенькой – Эмити. Которая, кажется, вся пошла в мать, будучи в свои годы мудрее своих брата и сестры. Она была богиней мудрости и битв. Очень высокое звание для хрупкой на вид девочки с светло-фиолетовыми волосами. Богиня тяжко вздыхает, отходя от окна, в которое все это время наблюдала за семьей. На плечо тяжко ложится чужая, грубая рука. От чего саму женщину чуть не ведет, чтобы отстранится. Но поняв чья она, духу не хватает. Лишь взгляд холодеет впивается в лицо верховного бога, что на нее даже не смотрит. Он смотрит куда-то через нее. - Все хорошо? – дежурная фраза, которой они порой обменивались чтобы хотя бы чуточку ощущать себя семьей. - Конечно. А как иначе? – бормочет женщина, промаргиваясь. Её ответ в любом случае ничего не поменяет. Просто если она скажет так, Аладор отсюда уйдет быстрее, снова потеряв интерес к ней. Зато возможно завтра, он снова позовет того мальчишку к ним в спальню. Одалия давно узнала. Сначала было неприятно, хотелось в типичной, божьей манере отомстить наглецу в алых одеждах, но чуть подумав и обсудив всю ситуацию с Лилит она поняла, что это даже ей на руку. Ведь теперь бог грома и молний был чаще увлечен им, а Одалия наконец могла посвятить время себе и детям. Правда Дариуса ей было даже немного жаль. Она всегда помнила о том, как заканчивались все отношения с этим богом и надеялась, что с ним такого не случится. Что тот одумается или в конце концов найдет лазейку. Потому как в истинные чувства Аладора, Одалия не верила. Она знала, что их нет, есть лишь опьяняющая иллюзия, которая со временем растворяется, оставляя за собой лишь звенящую пустоту. Которую верховный бог всегда стремился заполнить чужими телами и эмоциями. Возможно, это его плата за власть и силу? Она уходит чересчур быстро, в этот раз первой покидая поле боя. Она идет к подруге, что всегда ее выслушает, погладит по волосам, расплетет тугой пучок и скажет что-то так ласково на ухо. В конце концов она была богиней любви.

***

Аладор сменяет жену на небольшом застекленном балкончике. Как хорошо, что она так быстро ушла, не заставив его придумывать темы для бессмысленного и пустого разговора. В конце концов фамильярности он никогда не любил и не был в них хорош, в отличие от жены. С ней говорить он вообще в последнее время не мог. Так всегда случалось после длительного периода отношений, жаль лишь, что с ней он не мог покончить как с остальными. Мешал брачный уговор, который тот на бушующих внутри эмоциях, пообещал выполнить во что бы то ни стало. Единственная прелесть этого брака – дети. Сильные, самодостаточные и так похожие на него. Ему было приятно думать, что от Одалии они взяли наименьшее количество черт. Если уж его и заменят на троне, то это будет один из трех его отпрысков. Особенно он видел потенциал в Эмити. То, как ее взгляд менялся, когда все доходило до дела и ход ее мыслей…в ней он узнавал себя. И он хотел, чтобы она была лучшей его версией. Сильнее, умнее и хитрее. Чтобы никогда не повторила его ошибок. Никогда не связала себя с кем-то. Он хмыкает, видя, как младшая одерживает победу над старшей сестрой в шуточном сражении. А вот с его интрижкой все было немного труднее. Как ему поступить с богом? С богом, что уже утвердил свое место на олимпе, но являлся его любовником? Раньше он просто устранял своих временных пассий, забирая их силы и умения себе. Но убить этого мальчишку, означало признать свою связь. И тогда уже слух пролетит по всему олимпу, а затем и по смертной земле. Но что же тогда? Тот ведь был в его покоях, проникал к нему под кожу, кажется, даже в черепную коробку его заглядывал, трогая кончиками пальцев звезды и созвездия внутри. Это вгоняло верховного бога в тяжелые размышления. Он больше не питал той же страсти что и раньше, смотря на хрупкие плечи, яркие зеленые глаза и трогая горячую, буквально пылающую кожу. Он хотел лишь скорее заполнить себя кем-то другим, и поскорее выкинуть ненужную оболочку к остальным. Так может избавиться от него другим путем? Подстроить все так, чтобы узнала его жена? Он помнил, как та расправилась с одной из его пассий. Так может все пройдет и в этот раз, и за круг семьи она это не вынесет. Слишком побоится чужого осуждения. Что она плохая жена и все в этом духе. Глаза бога недобро поблескивают. Переливаются золотым, как молния светом. Он уже принял решение. Дариус замирает на пороге покоев. Тяжелый голос заполняет помещение, и то тут, то там, мелькают искорки. Что совсем не было хорошим знаком. Хотелось убежать, скрыться в своей комнате. Но нельзя, раз бог грома его позвал, он не мог ослушаться. В конце концов, что-то в груди еще тихонько покалывало и переворачивалось, от одного взгляда в искрящиеся глаза. Надежда просачивалась и билась в конвульсиях, шепча: «а может все еще будет? А вдруг он тебя любит? Не опускай руки, он так просто любовь выражает!» И это звучало так глупо. Но почему-то отгонять этот голос Дариус не торопился, продолжая всматриваться в чужие черты. И вот мгновение замирает. - все кончено. Больше не приходи ко мне. – звучит громогласно и четко. Дариус чувствует, что все тихонько рушится и валится ему на голову, сдавливая виски. - и лучше не попадайся мне пока на глаза, если не хочешь повторить судьбу Метиды. – Дариусу прекрасно известно это имя. Пусть многие другие боги и забыли его, но он помнил. Ведь еще одной особенностью Аладора по началу была страсть к рассказам из своей жизни. Может для запугивания, а может для веселья, он рассказывал, как пожирал свою первую женщину, зная, что в ее утробе зарождалась жизнь. От этой истории внутри Дариуса всегда что-то переворачивалось и неприятно сжималось. Пусть он и был богом, но смерти он боялся, как человек. И он уходит из чужих покоев так быстро, как только может, закрывая за собой тяжелую белоснежную дверь. Не думал он что чувства влекут за собой такие последствия. В груди неприятно колит, обида тихонько шкребется. А в ушах еще звенит тот громогласный голос. Зато этот день точно поставит точку. Дариус примет это. И обязательно будет учится на ошибках. Он в этом уверен. За одной из колонн мелькает женская фигура, которую Дариус не замечает, залетая в свою комнату. Лилит же с легким прищуром, поправляет прядь темных волос. Она как знала, что из этого выйдет что-то интересное. Может стоило подсластить историю? Или привнести новых сюжетных поворотов и страстей? У нее как раз была пара идеек, которые могли сработать. Правда последствия она видеть не могла, так что приходилось полагаться лишь на интуицию.