Шесть символов

Прозвище Тимур до сих пор помнит тот день, когда Браун впервые назвал его «детка». Это случилось как раз в день их первой встречи. Пять лет назад в армии. Тогда Чарли оповестили, что его новый напарник должен быть найтоул, и от этой мысли он явно переживал. В тот день Отто вел Брауна по коридору в кабинет вождя демонов Севера, и Чарли понятия не имел, почему выбрали именно его. Ему оставалось лишь гадать про себя, что же заставило Хантера выдвинуть его кандидатуру. — Отто, почему ты выбрал именно меня нянчиться с новеньким?! Я столько раз говорил, что щупленькие новобранцы меня не интересуют! — тяжело вздохнув, сказал Браун, лениво плетясь за командиром. — Мой типаж — высокие смуглокожие мужчины… прям как ты~! — Я тебя веду не совращать новобранца, — усмехнулся Отто. — Ты должен обучить его. Раньше отряды людей и демонов были разделены! Сейчас у нас есть возможность работать в команде и наладить отношения! Ты не должен подвести нас! Чарли подобное заявление явно не обрадовало. То есть от подобного сотрудничества зависит смогут ли отряды западников и северян смешиваться друг с другом? Не слишком ли это ответственное задание для него? — Ха?! Ты выбрал вовсе не того человека для переговоров! — возмутился Чарли. — Я ни разу не общался с северянами! Да и не хочу! Они хмурые… такие противные волосатые дядьки! А их женщины совсем не привлекательны! — Для тебя любая женщина не привлекательна, — хихикнул Хантер, хитро прищурившись. — И я горжусь этим! — деловито заявил Браун. Не то что бы он считал девушек некрасивыми, он очень их уважал, любил свою крестную и покойную маму, но никогда влечения к представительницам женского пола не испытывал. Он и не скрывал этого. — Чарли, ты самый обаятельный и светлый человек из всех, кого я знаю! — искренне сказал Отто. Чарли поднял на него любопытный взгляд. — Твоя харизма и позитив нужны этому парню. Я уверен, что ты сможешь найти подход к любому, разве я не прав? К тому же, ты ‐ экзорцист четвертого ранга. Каждый обязан на этой стадии обучить своего протеже. Я ведь тоже в свое время обучил тебя, теперь настал твой час стать наставником для кого-то. Здесь аргумента у Чарли не нашлось. Отто действительно научил его всему, что знал, и Браун был ему за это пожизненно благодарен. Без его помощи он так бы не научился изгонять нечисть и очищать людей от скверны. Теперь — его черёд. Ведь без опытных солдат им никогда не победить в войне с восточными демонами. — Ну что же… — все-таки сдался шатен, — раз уж это для сближения народов и победы в войне… Ладно, я в деле! Можешь рассчитывать на меня, Отто! — Вот это настрой! — Отто отворил дверь, и они вошли в комнату. Там их поджидало два найтоула. Юный черноволосый мальчишка с усталым видом стоял перед рабочим столом пожилого мужчины. По обе стороны стены кабинета виднелись книжные шкафы, заполненные большим количеством произведений по истории, искусству, музыке. Сам стол был из красного дерева, на окне висели длинные толстые занавески темно-зеленого цвета. В большом кожаном кресле сидел непосредственно владелец кабинета. На его лице было множество морщин, хоть он легко улыбался, глаза его вовсе не смеялись. Он был одет в строгую темно-серую шинель, на ушанке в самой середине сверкала семиконечная звезда. Этот мужчина Брауну сразу не понравился, хотя он все равно продолжал приветливо улыбаться. Затем Чарли перевел взгляд на парнишку. Он был одет в темно-бордовую военную форму, выражение его лица было отстраненным, но очаровательным. Под глазами виднелись тёмные круги, его демонические желтые кошачьи зрачки настороженно смотрели на пришедших. «Какой хорошенький!» — пронеслось в голове Брауна, когда он в очередной раз прошелся глазами по юноше. Он выглядел таким спокойным, был Брауну по плечо, но при этом выглядел крепким и утонченным. Чарли не смог подавить ухмылки. — Здравия желаем, — хотел было поздороваться Отто. — Не стоит, товарищ Хантер, — перебил его старик. — Дело касается члена моей семьи, поэтому можно отставить формальности, — мужчина перевел взгляд на Брауна. — Мое имя — Виктор Сталь, а это Тимур — мой внук, — генерал кивнул в сторону юноши. — Я рад встретиться с вами, товарищ Браун. Я многое о вас слышал. — Надеюсь по большей части хорошего, — усмехнулся Чарли и протянул правую руку для приветствия. Виктор на это улыбнулся как-то с сочувствием. Он легким движением натянул одну из черных кожаных перчаток, которые все это время держал в левой руке, на правую ладонь и ответил на рукопожатие. Подобного жеста со стороны генерала Чарли не ожидал. Не любит прикасаться к людям? Боится грязи? Или же таким образом он высказал свое неуважение? Чарли по реакции Тимура догадался, что, скорее всего, третий вариант был правильным. В глазах паренька в тот момент промелькнуло негодование, и он с осуждением посмотрел в сторону старика. Отто тоже нахмурился и хотел было высказаться, но своей натянутой добродушной улыбкой Чарли дал понять, что не нужно этого делать. Он это запомнит. — Я надеюсь, что вы покажете моему внуку все прелести армейской жизни, — сказал Виктор, фальшиво улыбнувшись голубоглазому в ответ. Эту фразу Чарли запомнил на всю жизнь. Уже в тот момент он задумывался, как этот человек мог говорить о «прелестях» армейской жизни, пока шла война. Он буквально отдавал паренька на верную смерть. С такой самоуверенной улыбкой, с такой решимостью в глазах. А Тимур ему не сопротивлялся. Видимо, уже не было сил. Браун отчетливо разглядел на его лице усталость, отчаяние. "Что же с тобой делали до того, как привезли сюда?" — пронеслось у Чарли в голове. Виктор продолжал что-то болтать. Что-то занудное по поводу армии, войны и последних военных операций. Отто ему отвечал. Браун же был увлечен совсем другим. Внезапное желание подбодрить мальчика охватило его с головой. Тимур молча подошел к нему и встал по правую сторону. Он снова на мгновение встретился глазами с Чарли, и Браун улыбнулся ему со всей теплотой, на которую был способен. Затем Чарли повел его в их совместное пристанище. — Это наша комната, — Чарли развел руками по обе стороны, призывая Тимура осмотреть маленькую комнатушку. — Здесь мы будем с тобой отдыхать по возвращении на базу. Во время вылазок придется ночевать в казармах или палатках, но так даже веселее. Тимур скромно переступил порог комнаты. Бежевые обои были оборваны в нескольких местах, на махровом ковре виднелась пара странных пятен. С правой стороны стояла двухъярусная кровать, слева — рабочий стол и небольшой потрёпанный белый чулан. Это было все, что могло влезть в комнату. Паренек внимательно все осмотрел, провел кончиками пальцев по поверхности стола, оценив довольно большое количество пыли. Затем он подошел к спальному месту и с интересом стал рассматривать его. — Обычно я сплю на нижней койке, но, если честно, — игривое настроение тут же дало о себе знать. Браун тихонько подкрался к Тимуру со спины и продолжил говорить шепотом прямо ему на ухо, — я предпочитаю быть сверху~. — Все в порядке, я могу спать на нижней. Спасибо, товарищ Браун, — холодно ответил Тимур и сел на нижнюю койку, из-за чего она издала истошный скрип. Он отложил свой рюкзак в сторону, который все это время носил с собой, закинув на плечо. Чарли был в недоумении. Он проигнорировал его попытку с ним пофлиртовать? Вообще никак не отреагировал? — Зачем такие формальности? Зови меня по имени! — Чарли присел как можно ближе к мальчишке, специально касаясь его плеча своим. — Виктор Сталь наказал мне обращаться ко всем западникам по фамилии во избежание недопониманий за непозволительную фамильярность, — Тимур даже бровью не повел, когда посмотрел на Чарли. Нарушение личного пространства этого парня явно никак не задевало. — Но твоего старика здесь нет! — возмутился Чарли. — Никак не могу. Это не по уставу, — Тимур был неприклонен. — Тогда я тоже не буду звать тебя по имени! — Браун решил принять правила этой игры. — Я придумаю тебе прозвище! — Прозвище? — брови Тимура чуть нахмурились. — Да-а-а! Прозвище! Я буду звать тебя «детка»! М-м? Как тебе такое? — Чарли тут же повеселел. — Что за глупости! Это даже прозвищем назвать нельзя! — возмутился Тимур. — Оу, тебе не нравится? — Браун с вызовом посмотрел в глаза юноши, злобно улыбаясь. Кажется, он начинает действовать мальчишке на нервы. Хоть какая-то реакция! — Прости, но у тебя все равно нет выбора. Детка~! — Я не буду отзываться на это, — раздраженно прошипел Тимур. С подобного знакомства началось их совместное проживание. *** Тимур и не подозревал, что действительно будет получать невообразимое удовольствие, наблюдая за спящим человеком. Чарли дышал ровно. Впервые за долгое время он спал спокойно, хотя, возможно, это было из-за того, что тот просто вымотался. Ему пришлось пережить ужасный стресс, душа его буквально несколько часов назад была готова покинуть бренное тело, но Тимур не позволил. Никогда не позволит. Он лежал с ним рядом, подложив руку под голову, с особым трепетом рассматривая родные черты. Его глаза время от времени падали на правое запястье западника, на котором Тимур оставил метку со своим именем. Ему стоит хорошенько потрудиться, чтобы объяснить Чарли, что это значит. А ведь это был знак того, что их души совместимы. Тимур до сих пор не может понять, почему продолжает отрицать это тёплое чувство в груди. До сих пор не понимает, почему мозг день ото дня твердит, что это что-то неправильное. Сталь зажмурился, пытаясь не думать об этом. Чарли дернулся, а затем чуть ли не подскочил, но Тимур, слегка коснувшись его локтя, сумел усмирить накативший на слепого тремор. Браун глубоко вдохнул носом, крепко вцепившись в его ладонь. — Я здесь, — совсем тихо шепчет найтоул, невесомо, практически незаметно целуя западника в висок. Чарли с облегчением выдохнул, но затем его выражение лица поменялось. Он будто что-то вспомнил, и брови его от этого задрожали, он вот-вот мог начать задыхаться. Сталь с сочувствием коснулся предплечья Брауна, решив включить в ход магию для исцеления оставшихся ран мужчины. По телу обоих прошлась тёплая аура, которая наполнила легкие запахом корицы и яблок. — Тш-ш-ш… — Детка, — хрипло зовет Браун. Тимур прижимает его к своей груди, Чарли утыкается ему носом в шею, жадно вдыхая сладкий дурманящий запах. Сталь сам не может удержаться и впитывает в себя аромат цитруса, который принадлежал слепому. — Детка… — Чарли продолжает звать его, тереться носом о его ключицу, ближе прижиматься ослабевшим телом. Его кулаки из последних сил сжимали ткань черной кожаной куртки северянина. — Любимый… — он продолжал бормотать себе под нос. Тимур второй раз за день слышит это ласковое обращение в свой адрес, и второй раз его это трогает. Сейчас ему было особенно приятно слышать такие слова. Вообще слышать голос Чарли для него было сравнимо с счастьем. Ведь случись бы все иначе, ему бы больше не выпало шанса услышать этот голос. Лишь мысль о том, что он мог бы даже забыть его звучание… приводила юношу в ужас. Но теперь слепой здесь, он рядом, он дышит и его ресницы красиво трепещут в полумраке комнаты. Сталь погладил его по спине, давая тому возможность перевести дух.— Где мы? — В Нью-Анджелесе… — Тимур оглядел комнату. — Я смутно помню, как долетел сюда… но это место было первым, что пришло мне в голову. — Мы у меня дома? — удивился слепой. Он почувствовал, как Сталь кивнул. — А Феликс… Эшли… ребята…? — Они в порядке, — успокаивает его брюнет. — А Феликс… теперь свободен. — Правда? — Чарли на мгновение забыл, как дышать, а затем подскочил на кровати, намереваясь встать. — Я должен поговорить с ним! — Нет. Тимур схватил шатена за локоть, чуть потягивая назад, призывая снова лечь. Неприятное чувство начало скрестись в груди северянина. Эти двое так похожи… оба рвутся друг другу что-то «говорить». Раздражает. Браун в недопонимании вскинул брови, обернувшись на голос парня. Черноволосый почувствовал себя глупо, у него обдало жаром щеки. — Тимур, я должен… — Не должен! — парень тоже присел на кровати, все ещё не отпуская западника, готовясь повалить его обратно в любой момент. — Уж ты ему точно ничего не должен! — Послушай, детка, — Чарли с сочувствием улыбнулся, его слепые глаза начали хаотично бегать из стороны в сторону, — в этот раз со мной ничего не произойдёт. Все будет хорошо. — Не будет! — Тимур сильнее впился пальцами в руку слепого. — Ты в своём уме вообще?! Этот человек чуть не убил тебя! И ты собираешься с ним после этого разговаривать?! — Конечно, он ведь мой брат! — удивлённо отвечает тот. Найтоул оскалился на данное заявление. Как он может даже пытаться идти навстречу этому выскочке? Нужно было уничтожить Рихтера ещё во время пожара! Он ведь имел полное право это сделать… — Детка, прошу тебя, — Чарли коснулся ладонями щёк северянина, — я понимаю, что ты в ярости. Но… Феликс ведь напал на меня не по своей воле. Я — причина его обращения в демона. — Это он тебя в этом убедил, — шипит юноша. — Детка, пожалуйста! — Чарли нахмурился, повысив голос. Сталь не мог поверить своим глазам и ушам. Это, возможно, единственная тема, которая способна вывести Брауна из себя. — Я виноват перед ним! Я разрушил его жизнь! Я-! — Как и он! — воскликнул Тимур. — Ты страдал не меньше его! Ему было легче найти виновника всех его несчастий! Ты не мог предсказать, что операция «Саботаж» пройдёт неудачно! Это вовсе не даёт Феликсу какое-либо право распоряжаться твоей жизнью! Я не отпущу тебя! — Детка, послушай! — Я не хочу снова потерять тебя! — Тимур резко потянул его на себя, отчего шатен с удивленным вздохом упал ему на грудь. Брюнет обнял его за плечи и уткнулся носом в его макушку. Юноша ощутил родное сердцебиение у своей груди. — В тот раз ты тоже говорил, что с тобой «ничего не произойдет»… и что же потом? Я узнаю на следующий день, что ты — в коме и абсолютно ослеплен! — голос парня дрожал. — Я прихожу в твою палату и вижу тебя израненным, без сознания… брошенным. Ты очень долго не просыпался, и я подумал, что ты-! — Сталь осекся, так как его горло сжал неприятный комок. Лишь воспоминание о том, как Браун тогда, не двигаясь, лежал на койке, а его сердце издавало едва ощутимый стук, приводило его в ужас. — Ох… — Чарли в изумлении поднимает брови. Он наконец осознает, чей голос все это время слышал, пока находился в небытие. Тимур ощущает, как пульс западника учащается. Брови Брауна выстраиваются домиком. — Все-таки это был ты… — он сильнее сжимает ткань куртки юноши. — Мне вовсе не чудился твой голос, ты правда был рядом и навещал меня… ты ждал меня…! — И не дождался, — с горечью вспоминает желтоглазый, как его силой заставили вернуться на Родину. — Если б я остался тогда с тобой, ты бы не довёл себя до подобного состояния, — Тимур почувствовал, как тёплая ладонь шатена зарылась в его волосы, начала поглаживать затылок, он ощутил чужое дыхание на своих губах, то как по его собственному телу пробежал табун мурашек. — Я бы не позволил тебе проходить все трудности в одиночку… не позволил бы так мучить себя… я бы… — его взгляд был устремлен на полное нежности и ласки лицо Брауна. И хоть глаза Чарли смотрели в пустоту, его мимика, то, как чувственно он реагировал на его слова, приводили его в восторг, разливали в груди приятное тепло. Вот он. Его настоящий Чарли. Его настоящий «товарищ Браун». — Но сейчас ты здесь, — на губах западника появляется та самая улыбка. Эта улыбка неограниченное количество раз спасала юношу от отчаяния ещё в отрочестве. Теперь он видит её снова. Тут его взгляд упал на правое запястье шатена. — Послушай меня сейчас внимательно, — Тимур провел рукой по кончикам пальцев Брауна, привлекая внимание к себе. — Для того, чтобы спасти тебя от смерти и удержать дух в теле, мне пришлось пометить тебя. На твоем правом запястье… написано мое имя. — Что? — переспросил Браун. Юноша коснулся его метки, она засветилась. Браун почувствовал прилив тепла в запястье, и внезапно он увидел самого себя сидящего на кровати с сияющим именем Тимура на своей правой руке. Чарли, перепугавшись, выдернул руку и метка потухла, а за ней мир снова окунулся во тьму. — Я…! Я только что…! Я только что видел себя! — Да, теперь ты можешь видеть моими глазами, — подтвердил спокойно парень. — Ты должен знать, я не думал, что действительно смогу оставить метку на твоем теле. Я еще ни разу не слышал, чтобы подобное было только между мужчинами или только между женщинами. — Это клеймо? — Чарли прижал свое правое запястье к груди. — Нет, это доказательство моей любви, — с сочувствием произнес брюнет. — Моя метка тебя ни к чему не обязывает, я не смогу управлять тобой, если ты об этом. Пойми, метка смогла появиться только потому, что твоя душа сама так захотела. Это сложно объяснить, — Тимур аккуратно взял Брауна за ладонь правой руки. — Когда ты будешь в беде, я почувствую, где ты, и приду на помощь. Теперь наши души связаны, и я всегда смогу быть с тобой. — Тимур некоторое время помолчал. — В древние времена, когда демоны и люди непрерывно враждовали между собой, подобные метки найтоулы оставляли на своих возлюбленных… которые были смертные. — Они были обычные люди? — догадался шатен. Тимур утвердительно кивнул. — Демоны и люди тогда не могли быть вместе, — спокойно продолжал Тимур. Он взял правую ладонь слепого в свою и сплел их пальцы в замок. — Это было запрещено. Есть легенда, что однажды… одна из первородных демонов по имени Турай влюбилась в Юрия, князя враждебного ей государства. Он был человеком. Они полюбили друг друга и убежали далеко в северные леса подальше от бушующих войн своих соотечественников. Суровый климат не сумел сломить их волю к жизни, они согревались в объятиях друг друга, тепло от их сердец обернулось в вечный огонь. Турай подарила жизнь первым нечистокровным демонам — найтоулам. У них родилось очень много детей, обосновались первые поселения и так на карте появился Северный край. Ничто не могло сломить любовь Турай и Юрия… даже время. Когда за Юрием пришла смерть, Турай преградила ей путь к своему возлюбленному и отдала мужу свое сердце. «Пока жива я — ты тоже будешь жить. Пока жив ты — я тоже буду жить. И даже смерть теперь не разлучит нас». Она оставила метку на своем муже, и они вдвоем обрели бессмертие. — И что же… было потом? — задумчиво спросил Браун. — Никто не знает, — загадочно протянул Сталь. — Говорят, что они оба отправились в путешествие по свету и исчезли, отпустив своих детей в свободное плавание. — Какая красивая история, — Чарли погладил большим пальцем костяшки руки юноши. — Не слишком ли она сопливая? — приподняв одну бровь, хмыкнул брюнет. — А не все ли равно? — сказал Браун. — Все ли истории должны заканчиваться плохо? Все ли должно быть приближено к скверному финалу, который всех ожидает? — Тимур в удивлении вскинул брови. — Пусть кто-то и считает подобное глупым, иногда людям просто нужна надежда, им нужна вера во что-то хорошее, даже в ту самую вечность, в вечную бессмертную любовь. И мысли об этом могут спасти кому-то жизнь, даже если этот «кто-то» и так осведомлен реальным положением вещей, он может продолжать верить. Потому что это делает его счастливым. Если подобная сопливая история помогает ему испытать хоть долю светлого чувства, которое он не может получить в своей повседневной рутине, разве эта история плоха? Мне кажется нет. Плевать. Абсолютно. — Чарли… — пораженно говорит юноша, — как же я по тебе скучал, — Тимур коснулся кончиком носа его скулы, ощущая мягкую кожу у самых губ. — Ты назвал меня по имени, — шепчет слепой. Тимур дернулся. — Я только сейчас заметил, что я больше не «товарищ Браун». — Да, я… — юноша растерялся. — Ну… я… — Мне нравится слушать, как ты произносишь моё имя, — с улыбкой на губах произнёс Браун. — «Товарищ Браун» слишком долго и официально. Зачем ты заставлял себя так мучиться? Тимур прыснул смехом. — Так у нас принято показывать свое уважение к старшим, — он едва коснулся губами его плеча. — Ты один из самых сильных людей, которых мне удалось повстречать за всю мою жизнь. Я всегда восхищался тобой. Ничего с тех пор не изменилось, — его теплая рука касается щеки Чарли, начинает робко поглаживать гладкую кожу. — Ты не представляешь, как я скучал по тебе все эти годы… и как боялся снова потерять… Я люблю тебя…. Люблю тебя как последний идиот… — Я тоже люблю тебя, детка. Всегда любил, — он прислонился ко лбу юноши своим, закрыв глаза. — Я уже смирился, что не смогу увидеть тебя, но… Детка, знал бы ты, как я тогда испугался, что никогда тебя больше не услышу… не почувствую твой запах… что у меня не будет возможности к тебе прикоснуться… — Я тоже… — тихо шепчет Сталь не в силах сдержаться. Он прижал ладонь Брауна к своей груди, и оба ощутили, как душа найтоула тарабанит под рёбрами. — Как сильно бьется, — хрипло произносит Чарли, все так же нежно улыбаясь. Это невыносимо. — Потому что ты рядом со мной, — Тимур ощущает, как горит его лицо до самых кончиков ушей, от смущения он упирается лбом в плечо мужчины. Чарли вздрагивает. Ему внезапно показалось, что он переместился в прошлое, что он вовсе не слепой, а просто держит глаза закрытыми, что они сейчас с Тимуром в разведке и ночуют в лесу, в своей палатке, и Тимуру снова семнадцать лет. Он сидит перед ним застенчивый, немногословный, но такой искренний и родной. — Поцелуй меня, — это прозвучало словно мольба. Сердце Тимура екнуло, в животе приятно защекотало, но в то же время… — Пожалуйста, детка… — Чарли шептал ему в самые губы, соприкасаясь с кончиком его носа своим. Чужое тёплое дыхание дурманило разум Тимура. Ладони Брауна легли ему на грудь, начали медленно подниматься выше к шее. Подушечки пальцев слепого провели по его кадыку, добрались до скул. Ресницы темноволосого затрепетали, он хотел отдаться этому порыву, хотел отдаться Чарли. — Пожалуйста… — брови западника выстраиваются домиком и он стонет это ему прямо в приоткрытый рот. Тимур закрывает глаза и поддается чужим губам навстречу. Чарли блаженно мычит, когда их губы наконец соприкасаются. Он обнимает брюнета за шею и прижимается своим телом к чужой груди, руки северянина же плавно ложатся на талию Брауна. Тимур ложится спиной на кровать, не отпуская Брауна. Чарли сминал искусанные губы северянина своими, ощущая их шероховатость и тепло. Сталь чувствует, как чужой язык проходит кончиком по уголку его рта. Тимур открывает его скорее от удивления, чем от желания углубить поцелуй. Чарли проникает внутрь, касаясь чужого языка, аккуратно сплетаясь с ним, полностью затем прильнув к юноше. Запах корицы и яблок сильнее заполнил комнату. Черт… приятно. Найтоул издаёт тихий стон от понимания своей же покладистости. Сталь осознает, что его тело моментально расслабляется в руках слепого. Чарли продолжает уже аккуратно, медленно, томно целовать его, отстраняясь на миллиметр, чтобы вдохнуть воздуха, и снова начать ласкать губы брюнета своими. Браун в очередной раз проходит по ряду ровных зубов Сталь, напоследок снова сплетаясь с кончиком его языка, а затем, чуть отстраняясь, разрывает тонкую ниточку слюны. Шатен невесомо целует его лоб, щеки, веки, кончик носа. Он покрывает лицо северянина мимолетной цепочкой поцелуев. От этого у Тимура кружится голова. А дальше все было словно в тумане. Браун не мог ни о чем думать, кроме Тимура. В один миг брюнет стал для него всем миром, который его окружает. А Тимур ликовал. Ещё никогда у него не было такого желания присвоить кого-то себе. Ещё большее удовольствие ему приносила мысль, что это взаимно. Он нужен Чарли. А Чарли нужен ему. *** — Я дома! — заявил парень, снимая с себя ушанку и шинель. Тимур только вернулся с долгого томительного патруля, на всякий случай убедившись, что сегодня ночью их точно никто не тронет и они будут в безопасности. Он тут же скинул с себя пыльные от долгой ходьбы берцы, опять совершенно забыв, что на Западе обувь принято снимать лишь на верхних этажах. — Привет, детка! — раздался голос Чарли где-то из глубины студии. Он явно был чем-то занят. — Ты почему меня не встречаешь? — наигранно, будто обидевшись, спросил Сталь, заходя в гостиную, а затем с ужасом увидел Брауна за плитой. Тимур подошёл к возлюбленному. Браун же как ни в чём не бывало спокойно жарил гренки на сковороде и укладывал одну за другой в тарелку, периодически нащупывая руками хлеб, макая его в смесь из желтка, а затем неловким, но быстрым движением кладя кусочек на поверхность кипящего масла, чтобы потом после пары неудачных попыток перевернуть и уложить к остальным. Некоторые гренки были совсем подгоревшие, некоторые сырые, но большинство были подобающего вида, даже хорошего. — Не обожгись, — говорит Тимур, и Чарли на это тихо смеётся и кивает. — Садись за стол, детка. Я почти закончил. И Тимур смиренно выполняет его просьбу. Сталь знал, что Чарли не впервой стоять у плиты в его теперешнем состоянии, но сердце сжималось каждый раз от появляющихся в неугомонном мозгу северянина картин, как Браун тем или иным образом случайно калечит себя. Сколько бы он не упрашивал его, он уперто лезет на кухню. Но Тимур ему доверял, поэтому не смел запрещать ему готовить. К тому же пока все продукты и приборы стояли на своих местах, волноваться было не о чем. Да даже если бы что-то исчезло со своего местоположения, Чарли бы быстро сориентировался. Выходные шатена практически идеально совпадали с теми днями, когда Тимур задерживался допоздна. Поэтому он считал своим долгом накормить возлюбленного после тяжёлого рабочего дня. А так в большинстве случаев на кухне порхал именно северянин. Благодаря влиянию отца ему удалось избежать судьбу бытового инвалида. Тимур внимательно рассматривал изящную спину в черной футболке, наблюдал за немного неуклюжими, но при этом уверенными движениями возлюбленного, внимательно разглядывал его сочную задницу в темно-серых боксерах. Когда у Чарли был выходной, он не переодевал свою одежду для сна и после возвращения юноши с работы дефилировал перед его лицом своими стройными ногами, чьи ляжки очень хотелось искусать. — Точно кушать не хочешь? — в третий раз за вечер переспросил брюнет. — Давай пополам? — Я сыт, — ответил ему Чарли, но Тимур ещё некоторое время его недоверчиво разглядывал, потом пожав плечами, продолжил трапезу. Сталь неторопливо ел яичницу с беконом, которую западник тоже успел приготовить, и закусывал гренками. А Чарли с улыбкой на лице слушал его тихое чавканье. После того, как парни выпили по кружке теплого чая, они направились на второй этаж. Тимур не спеша раздевался, а Чарли подозрительно тихо лежал на кровати и странно улыбался. — Эй, Тимур, — позвал его шатен. — М-м? — Тимур вздрагивает, услышав свое имя из уст Брауна, и обеспокоенно оборачивается на его голос. — Что такое? Что случилось? — Ничего, — хихикнув, пожал плечами слепой. — Просто захотелось позвать тебя. — Обычно ты не зовёшь меня по имени. — А тебе все-таки больше нравится, когда я зову тебя «детка»? — хитро ухмыльнулся Браун. — Еще чего, — усмехнулся Тимур. — Когда я впервые назвал тебя «детка», ты заявил, что не будешь отзываться на это прозвище. А теперь только на него и откликаешься. — А я что-то не понял, ты почему меня не встречаешь как подобает? — Тимур заулыбался от этого разговора, аккуратно сложив свой красный свитер на стул. — Во-первых, я был занят на кухне, во-вторых, не думай, что я не замечу, как ты пытаешься увильнуть от темы разговора, — Чарли склонил голову набок. — Стыдно признаться, что тебе нравится это прозвище, да? — Когда я прихожу домой, дай знать, что я вернулся, — все ещё задумчиво улыбаясь говорил Сталь, пытаясь игнорировать колкости Чарли по поводу прозвища. — Я не говорю про этот раз. Когда ты не занят, мне бы хотелось, чтобы ты подходил ко мне. — Это так важно для тебя? — приятно удивился на это Браун. — Просто так у нас принято, — отвечает Тимур. — Каждый раз, когда член семьи возвращается, те, кто находится дома, встречают его. Тимур застыл, когда ощутил чужое тепло обнаженной спиной. Руки Брауна нежно обняли торс парня, а его губы коснулись покрытого шрамами смуглого плеча. — С возвращением, детка, — прошептал Чарли в самое ухо брюнета, а затем лизнул мочку, опустился цепочкой поцелуев к загривку. Ладони западника принялись нежно поглаживать кончиками пальцев рельеф пресса, играться с кромкой плотных штанов. Тимур затаил дыхание, будто он боялся пошевелиться. — Чарли… — Тимур чуть опустил веки, чувствуя, как Браун крадется поцелуями к другому плечу, а затем оставляет алый засос на правой стороне шеи. — Я же потный… Тимур действительно был покрыт испариной, от его тела веяло свойственным для него запахом корицы и яблок вперемешку с чем-то кисло-сладким. Этот спектр ароматов Чарли просто обожал, ему казалось, что теперь без запахов юноши он жить не сможет. С кончиков волос Тимура на лбу и затылке стекали капельки пота. Сталь до сих пор не научился одеваться по погоде на Западе. Вроде бы зима, но его шинель и ушанка были предназначены для суровых морозных бурь Севера. Купить новые тряпки у него просто не доходили руки. Чарли целовал каждый сантиметр влажной кожи, слизнул одну кислую каплю с шеи юноши, вторую, брюнет задрожал. Браун не видел его лица, но был уверен, что оно стало алым до кончиков ушей. — Я должен… — Тимур выдохнул, когда тонкие длинные пальцы одной руки Чарли коснулись его соска, а пальцы другой попытались прокрасться к ширинке его штанов. Тимур запаниковал. — Я должен принять душ… — Давай примем вместе? — Чего? — не понял северянин. Браун тихо засмеялся. — Давай искупаемся вместе? — повторил слепой, разворачивая парня к себе и беря его ладонь в свою. — Зачем? — Тимур не знал почему, но у него действительно прямо сейчас мозг абсолютно отказывался соображать или выстраивать какую-то логическую цепочку из предложения Чарли. Браун улыбнулся снова, приподняв одну бровь, и Тимур почувствовал себя малолетним мальчишкой. — Ты не хочешь? — в голосе Чарли послышалась надежда. Теперь уже он походил на ребенка, который клянчил шоколадку. Тимур молчал. Он задумчиво вглядывался в слепые глаза напротив, пытаясь принять решение. В горле словно застрял ком, он не знал, что ответить, и он вовсе не хотел признавать тот факт, что ему было страшно. — Я понял. Я не буду настаивать, — сделал вывод после долгого молчания возлюбленного слепой. Ему самому стало неловко, потому что он даже не мог предположить, какое сейчас у северянина выражение лица. Но его остановили, схватив за локоть. — Подожди, — выдохнул желтоглазый. Чарли снова обернулся, в удивлении подняв брови. Сталь тяжело сглотнул, собирая силу воли в кулак. — Давай пойдём, но… но мне… я… — Я не буду подглядывать. Честно-честно, — попытался разрядить обстановку Чарли, нежно проведя ладонью по его щеке. Тимур измученно хихикнул, оценив шутку. — И я не буду… заходить слишком далеко. В следующее мгновение они уже оба лежат в ванной обнаженные. Чарли протянул юношу ближе, позволив ему облокотиться спиной на свою грудь, устраивая его между своих ног. Тимур опешил, когда Браун начал проводить пенистой мочалкой по рельефам его рук. — Чарли… — настороженно произносит брюнет, чувствуя, как жар окутывает его тело и вовсе не из-за струй воды, что шли из душа. Тимур попытался остановить руку слепого, но тот лишь чмокнул его щеку, не позволяя забрать у себя мочалку. — Тш-ш-ш… расслабься, детка, — заботливо прошептал ему слепой. — Позволь мне поухаживать за тобой. Закрой глаза. Тимур колеблется некоторое время, но все же принимает правила игры возлюбленного и закрывает глаза. Одна рука Чарли придерживает юношу за талию, другая продолжает обтирать пенным раствором тело найтоула. Мочалка проходит сначала по предплечьям, плечам, шее. Тимур чуть приподнимается, позволяя обтереть спину, лопатки, опуститься к пояснице. Чарли притягивает юношу обратно к себе, мочалкой он проходит по выступающим ключицам, опускается ниже к груди. Тут его движения становятся ещё плавнее. Он специально медленно проводит пенной шершавой тканью по коже, задевая затвердевшие соски парня, отчего тот поджимает губы. Браун проводит мочалкой по напряженному прессу, нежно несколько раз проходит по нему, после чего опускается уже к паху и… останавливается. — Я могу потрогать тебя? — от этого шёпота у Тимура порхают бабочки в животе. Юноша снова колеблется и тяжело сглатывает. Затем Чарли чувствует его кивок у своего плеча. — Чарли… — словно одурманенный хрипит Сталь, ощущая, как рука Чарли начинает делать плавные движения. — Получай удовольствие, детка. Браун надавливает большим пальцем на головку, вызывая тихий стон со стороны брюнета. Мыльная ладонь легко скользит по вставшему члену. Браун поворачивает лицо парня к себе, проводит языком по его губам и нежно целует, вводя свой язык в тёплый рот юноши. Тимур отвечает лениво, но с трепетом. Его рука все ещё едва пытается отстранить шаловливую ладонь слепого, но безуспешно и нехотя. Тимуру кажется, что их тела горячее, чем испускающая пар вода, которая уже добралась по высоте до их щиколоток. Юноша наслаждался касаниями возлюбленного, его поцелуями за ухом, в шею, в плечи. Чужая рука ускорила движения. В паху были просто невероятные ощущения, сладостный зуд между ног предвещал скорую разрядку. Сталь хватал губы слепого своими, толкаясь в его ладонь. Тело парня словно прошибает током, когда он кончает прямо в ладонь слепого. Дыхание сбилось, а мышцы обмякли. Тимур прислушивался к ощущениям. — Вот так, умница, детка, — заботливо шепчет шатен, целуя северянина в висок. Чарли пытается успокоиться, чуть растирая семя парня между пальцев своей ладони, чувствуя тягучесть белесой жидкости и то, как она растягивается между фалангами, чтобы потом разорваться и стечь вниз по запястью. Они вытирали сухими полотенцами волосы друг друга, после того, как потом спокойно постояли под струями теплого душа, помыли голову и смыли с себя остатки пены. Чарли не просил отдачи, он просил юношу сначала привыкнуть. Поэтому пока только ласкал его, ничего не прося взамен. — Как ты? Осознание содеянного в первых минутах отозвалось у северянина неприятным скребущим ощущением в районе солнечного сплетения. Тимура тогда передернуло, и он оторвался от груди Чарли, сев прямо. Тошнота начинала подходить к горлу, северянин попытался её остановить, сглатывая внезапно быстро выделяющуюся слюну. Но сейчас когда они высушенные и чистые стояли в одежде для сна в их спальне, чувство правильности и любви к человеку напротив перекрыли все те условные рефлексы, которые в нем попытался выработать его дедушка. — Прости, — виновато произносит младший. — Мне нужно привыкнуть… — Я знаю, детка. Все хорошо, — Чарли забрался в постель под одеяло и поманил к себе юношу. Тимур послушно лёг к нему и спрятался лицом в его груди. — Спасибо, что доверяешь мне. Я очень это ценю. — Прости, что терпишь меня, — прошептал брюнет. — Мне с тобой очень хорошо, — усмехнувшись, ответил шатен. — Поэтому я буду ждать…