Портрет Сяньлэ

Аудитория представляла собой огромный зал с веревками, рамками на которых развесили свои работы студенты. Столы заставили макетами, глиняными горшками и мозаикой. Повсюду слонялись учащиеся, держа в руках огромные прямоугольные папки, а второй рукой под подмышкой зажали несколько рулонов. Некоторые стояли на цыпочках, развешивая на верёвки работы, прикрепляя те на прищепки, многие положили рисунки к стене. Картин было настолько много, что у Се Ляня разбежались глаза, и он не знал, куда смотреть, и хуже было то, что не он мог найти себе места. Студенты то и дело бегали мимо него, часто задевая его рулонами и папками, и все это выглядело так неудобно и тяжело. Се Лянь зазевался, прикрывая рот рукой. В этом место практически не чувствовался свежий воздух. Случайный студент подошёл к окну и открыл форточку, ветер резко проник в аудиторию, подхватывая листы, снося в конец. Тут же поднялся шум и гам. — Закройте окно! — Какой дебил это сделал! — Где мой портрет? — Боже, будьте тише… Се Лянь отошёл ближе к двери, пытаясь незаметно уйти от окна, и как бы он не старался скрыться, студенты заметили незнакомого парня, и чуть ли не тыча пальцем, снова заорали: — Ты кто такой? — С какого курса? — Кто разрешал сюда на просмотр приходить? Кипящие от злости студенты завалили вопросами Се Ляня, и он стал махать руками, говоря: — Извините, я тут не причём… Я просто стоял у окна. — Думаешь, мы поверили? Ты нам сейчас чуть ли просмотр работ не испортил! — Парень, стоящий рядом, тыкнул пальцем ему в грудь. И хоть Се Лянь представить не мог, почему те нервничают, он никак не чувствовал вину за то, что не делал. — Я правда тут не причём… Извините. Меня пригласили сюда на ваш просмотр. — Неловко улыбнувшись, Се Лянь осмотрел всех присутствующих. Многие разошлись по углам аудиторий, но все ещё сохранялась кучка народа, что смотрела на них. — Кто?! — Парень сжал кулаки и сквозь зубы процедил: — Тут будут более важные люди, чем ты! — Чжоу, успокойся! Забей на него и пошли вешать работы! — Девушка подбежала, схватила за руку парня. — Я, наверное, пойду… — Правильно, уходи! Сейчас придёт Цзюнь У со своим сыном, и они будут выбирать лучшего художника, ты тут не к месту. Приходи лучше завтра. — Ха-ха… — Се Лянь мог только нервно издать смех и быстро уйти от злых художников. Придя пораньше без отца, он представить не мог, что попадет в крайне неловкую ситуацию, тут уже не знаешь: плакать или смеяться. Выбежав, Се Лянь пошёл куда глаза глядят. По дороге он рассматривал картины в позолоченных рамках. Они висели вдоль стены, и на всех была подпись «Хуа Чен». Пройдя до конца, Се Лянь остановился у одной. Чистый, как сама невинность, цветок излучал мягкий свет. Бутон раскрылся, словно душа, впуская в себя тьму мира, но все равно оставался по-прежнему белым на фоне чёрного и грязного оттенка. Се Лянь подумал: «Насколько он хорош в своём искусстве», и его рука коснулась лотоса. Лепестки были нежные, тонкие, словно это не краска, а самый настоящий цветок. Щупая фактуру краски, он хотел достать картину из рамки и унести к себе домой. Белые цветы часто стояли в вазе у окна, и их аромат освежал комнату, из-за чего та никогда не смотрелась так угнетающе, как раньше. Чёрный, казалось, не окутал лотос, а был чем-то окружающим его и не влияющим на свет цветка. Зелёный стебель спрятался во тьме и был еле виден, но Се Лянь не смотря вниз, был уверен в его присутствии. Казалось, что стебель был подобен и стержню в человеке, и художник дал понять о его законном месте. Спустившись вниз, к нему, нащупывая фактуру, Се Лянь понял, что тут цветок был нарисован, как бы влившись в саму тьму. Ощупывая подушечками пальцев так осторожно, словно трогал живой цветок, Се Лянь все больше хотел стать его частью. Настолько картина обворожила его. Призрачные руки обнимали, согревали, отдавая чистоту жизни принцу, и только чёрные краски меркли в прошлой жизни. Глаза заблестели от слез, а рука, что только трогала картину, примкнула к сердцу. — Красиво, да? — проговорил незнакомый голос прямо перед ухом Се Ляня. Он повернулся к юноше в красных одеждах, подмечая, как тот был поистине красив и приятен. — Да. Кто этот Хуа Чен? — Обычный студент, что ищет музу. Говорят, он нарисовал эту картину за два дня до просмотра. Кивнув собеседнику, Се Лянь задался новым вопросом. — Все так волнуются из-за этого… — Я — нет. Цзюнь У строит из себя пуп земли, думает, что все должны ему кланяться. Университет — сборище подкупных людей, ничего не понимающих в искусстве. Сегодня все должны принести свои лучшие работы, и сын ректора выберет художника, — юноша фыркнул. — Ты не будешь в этом участвовать? — Нет. Я знаю себе цену. Се Лянь на миг подумал: «Какая высокая самооценка у этого художника… И все же, картины прекрасные». — Понятно. Я бы тоже не стал приходить туда, где не ценят искусство… Картина Хуа Чена очень красивая, и я сразу вспомнил многие вещи. Юноша в красном, улыбаясь, кивнул, — собеседник явно понимал его слова. — Сань Лан, — сказав это, он улыбнулся шире, и мягкий свет солнца коснулся серебряных украшений на шее. Они засияли, и в этот момент Се Лянь загляделся на них, из-за чего ответил не сразу. — Что? — Ты можешь звать меня Сань Лан. — Се Лянь. Мне пора, наверное, идти. Отец уже ищет меня, — сказав это, в мыслях он подумал о том, как отреагирует отец за ранний визит в ВУЗ, и не отругает ли он его. Как очень часто бывает с опекающими родителями. — Куда надо проводить? — Не беспокойся, я смогу найти дорогу до аудиторий. Се Лянь снова направил глаза на картину, всматриваясь в каждую деталь лепестка. Сань Лан, заметив это, быстро открыл прямоугольную сумку, и оттуда достал маленький квадратик. Се Лянь перевёл глаза на Сань Лана, принимая подарок. Их пальцы на секунду коснулись друг друга. Сань Лан был холодным, а Се Лянь — тёплым, как цветок на картине. Коснувшись друг друга, секунду они не могли забыть мимолетный жест. Сань Лан как будто сейчас доверил ему свою жизнь. — Гэгэ, в каком корпусе ты учишься? — Сань Лан убрал руки в карманы куртки. — А-э… Я? — Се Лянь указал на себя и тут вспомнил, что не знает, в какой стороне учится. Цзюнь У постоянно подвозил его на машине, и ему не приходилось запоминать дорогу. Чаще всего Се Лянь спал во время пути. — Гэгэ не помнит? — Прости… Отец подвозит меня на машине, и я редко бываю тут и в своём корпусе. Почему ты зовёшь меня Гэгэ? — Я знаю почти каждого, кто приходит в это время. Кажись, я забыл о просмотре и теперь хожу туда-сюда. — Признаться, я не знал, что мне делать с утра и пришёл пораньше. По правде говоря, все так и было. Цзюнь У уехал рано на работу, дела по дому и домашнее задание были сделаны ещё вчера. Цветы куплены с вечера, и ужин готовить не надо. И все, что ему оставалось — это сидеть дома и ждать, пока позовут на просмотр. Но Се Лянь не хотел чувствовать на себе глаза родителя, что ждёт ответа и после одобрит выбор. Хотелось самому выбрать и сказать. — Слышал, тебя выгнали те придурки. Что ты натворил? — Ничего… Кто-то открыл окно и все сдуло. — Прости, Гэгэ. Я виноват перед тобой. На миг Се Ляню показалось, что Сань Лан шутит: как можно было не заметить такую яркую личность? — Почему? Ты ничего не сделал! — Это я открыл окно. Сань Лан понурил голову, как провинившийся котенок. Ему не хотелось доставлять Гэгэ проблем, но так вышло, что он все же доставил их. — Ничего страшного! — замахал руками Се Лянь, держа картину в правой руке. Ему некуда было положить её. — В качестве извинения, могу ли я пригласить тебя на чашку кофе? — Отец ещё не писал, наверное, у нас есть пару минут… — Се Лянь достал телефон и мигом проверил последние сообщения. Новых не прошло. Принятие приглашения заставило Сань Лана радоваться, как никогда. Вот подумать не мог, что, придя немного раньше и учинив беспорядок, увидит красивого юношу. Се Лянь, несмотря на возраст, выглядел на несколько лет младше. И только зная о том, что сегодня принимают старшекурсников, он мог примерно предположить возраст. Они добрались до ближайшей кофейни. Тут и там сидели студенты по три и более человек. Даже за маленьким столом умещалось пять художников, и Се Лянь никак не мог сказать, что им было тесно. Сань Лан только огляделся в поисках свободного места; рядом со входом стояла табличка о занятости столика. — Гэгэ, сядь туда. — Он указал на стол. — Там занято, мы ведь не можем занять чужое место. — Я уверен, что именно Цзюнь У занял его. Пока его нет, мы можем посидеть, думаю, он не будет против. — Почему Сань Лан уверен в этом? — Гэгэ, я — лучший художник, мне ли не знать, как он относится ко мне. Се Лянь пожал плечами. Цзюнь У так и не написал за все время, и ему очень не хотелось попасться на глаза отцу. Он ушёл с незнакомцем пить кофе, пришёл рано в университет и за это можно было получить два выговора. Не сказав ни слова, он сел за стол. Сань Лан принес кофе себе и чай Се Ляню. Он все время смотрел в окно и даже не заметил, как тот подошёл. — О чем думаешь, Гэгэ? — Сань Лан присел напротив, отодвинув табличку в сторону. — Сань Лан, я бы хотел сказать, что Цзюнь У… Он хотел сказать все как есть и быстро уйти с кофейни вместе с Сань Ланом, но он поднял глаза на отца, что зашёл прямо сейчас и подошёл к столу. — Саньлэ, у тебя появился новый друг? — Цзюнь У улыбнулся, прихватил стул и сел рядом. — Гэгэ, ты его знаешь? — Сань Лан проигнорировал ректора. — Он мой приёмный отец, — выдохнул Се Лянь. — Саньлэ, когда уходишь из дома пораньше, предупреждай. — Цзюнь У не вложил ни капли строгости в это предложение. В кофейне заметно увеличилось количество глаз, устремленных на них, все просто пялились на новую компанию. Цзюнь У ректор — всеми уважаемый человек, Хуа Чен — лучший художник ВУЗа, и Се Лянь — обычный парень, и только не многие знают, что это сын того самого человека. Многие развернулись обратно, заметив, как грозно на них посмотрели Цзюнь У и Хуа Чен. Это их дело, и пусть кто-нибудь попробует сболтнуть лишнего. Группа студентов подняли папки и сумки, и, оставив чаевые, вышли из кафе. Тут становилось невозможно дышать от таких посетителей. Се Лянь чувствовал приближающийся обморок, он не хотел злить отца сегодня. — Отец, это Сань Лан, мы познакомились на просмотре. — Саньлэ, ты хочешь соврать мне? — Н-нет. Се Лянь опустил голову. Цзюнь У так быстро пытается поймать его на лжи, что с каждой секундой он приближается к новому выговору от отца. — Гэгэ не врал. И давайте признаем, что я лучший художник из всех, кто присутствует там. — Сань Лан встал, отодвинул стул и с уверенностью подошёл к Се Ляню. — Саньлэ, так ты выбрал художника? Се Лянь положил картину рядом с отцом, произнося лишь «мгм». — Тогда пойдём домой, скоро обед и тебе надо поесть перед тем, как ехать на учёбу На лице Цзюнь У не отразилось и капли угрозы или намёка на прокол. Он улыбался мягко, и от этого Се Лянь бился в тревоге. Они встали, Хуа Чен одарил Цзюнь У презрительным взглядом, пока Се Лянь, с опустившейся головой, пошёл к выходу. Хуа Чен сжал кулаки. Студенты оглянулись, схватили телефоны, набирая пару сообщений о случившемся в беседу. Сразу посыпались уведомления, и ему пришлось достать и выключить звук. Они ещё будут долго обсуждать, бранить Хуа за его несдержанность перед Цзюнь У. Испортил просмотр, так ещё и сына задел, какой кошмар. Се Лянь вышел, и вместе с ним Цзюнь У. Хуа Чен остался один. *** Ехали они в тишине, домой зашли молча, переоделись в спокойной обстановке. И все было хорошо, пока Цзюнь У не подошёл к Се Ляню с вопросом. — Саньлэ, я мало для тебя делаю? Он говорил мягко, как обычно, и в голосе играли нотки грусти. — Вы делаете все, что ваших силах, я благодарен вам за это. — Поэтому ты ушёл сегодня без меня и разговаривал с посторонними людьми? Взгляд Цзюнь У больше не был тёплым, он смотрел на Се Ляня так холодно, что тот отступил назад. — Простите меня, пожалуйста. Больше такого не повторится. — Се Лянь отошёл на пару шагов назад, он старался как можно незаметнее покинуть кабинет. Шарф стал плотнее прилегать к шее, от того рука коснулась ткани, отодвигая её. — Саньлэ, скажи правду: я плохой отец? Что мне нужно сделать, чтобы ты слушался меня? Или ты хочешь моей смерти?! Услышать в адрес подобное от любимого человека было не то что неприятно, даже обидно. Но Се Лянь ничего поделать с этим не мог, Цзюнь У всегда напирает словами, прихватив прошлое. — Вы стали для меня родным отцом, забота и поддержка спасли меня от суицида. Я ценю все ваши старания. Мне очень жаль, что сегодня я повёл себя как плохой сын. — Подойди, — приказал Цзюнь У. Се Лянь закрыл глаза, медленно подошёл ближе, нагнулся к столу. Цзюнь У поднял руку и она с громким хлопком прошлась по щеке. Се Лянь не дернулся, не заплакал, принял пощёчину и вышел из кабинета.