Освободить её

Линдси помахала рукой перед лицом Фейт. — Земля вызывает Фейт. — Хм? — Фейт стряхнула с себя оцепенение. Они с Линдси растянулись на кровати в одном из гостевых люксов особняка Камиллы. Ева все еще была в Англии, и по стечению обстоятельств девушки Линдси тоже не было в городе, поэтому она пригласила Фейт переночевать у нее. Дни, когда они жили в одной комнате общежития, давно миновали, но время от времени они ночевали друг у друга, на время словно снова становясь соседками по комнате. — Извини, — сказала Фейт. — Просто так много мыслей в голове. Линдси села. — Беспокоишься из-за сестры? — Да. — Это была одна из причин, которая тревожила девушку. — Я до сих пор ничего от нее не получала. Просто надеюсь, что не случилось ничего плохого. — Я уверена, что с ней все в порядке. — Линдси одарила ее сочувственной улыбкой. — Может быть, она просто занята. Или письмо затерялось. — Может быть. — Ее слова мало успокоили Фейт. Все, что происходило в её семье, было слишком сложным, чтобы Линдси могла это понять. Хотя Фейт рассказала своей подруге всё о своей прошлой жизни, любой, кто не прожил эту самую жизнь, никогда не смог бы полностью прочувствовать ситуацию.       Был только один человек, с которым Фейт могла бы поговорить и который понял бы ее. Её тетя. Она, как и Фейт, разорвала все отношения со своей семьей и их религией за много лет до того, как это сделала сама Фейт. Когда девушка ушла из дома, ее приютила тетя Ханна. Кроме сестры, Ханна была единственной настоящей семьей, с которой Фейт все еще поддерживала связь. Она сделала мысленную заметку позвонить ей позже.       Телефон Фейт издал звук. Пришло сообщение от Евы. Она поспешила открыть его.       Я застряла на самом скучном званом ужине в мире. Чтобы скоротать время, я думаю о том, как ты выглядела на моей кровати в том пеньюаре.       Разряд тока прошел сквозь нее. Они с Евой обменивались сообщениями уже несколько дней, каждое последующее было более возбуждающим, чем предыдущее. И каждое из них заставляло Фейт изнывать от желания.       Но в то же время ее грызли сомнения. В том, что она хотела этого, не было никакого смысла. Подчиниться Еве, дать Еве столько власти над собой. Большую часть жизни Фейт чувствовала себя такой беспомощной, пойманной в ловушку в мире, где у нее не было никакого права выбора или свободы воли, где от нее ожидали, что она будет послушной девочкой. Она решила оставить такую жизнь позади много лет назад.       Как она должна была увязать это со своим недавно возникшим желанием подчиниться?       — Ты снова где-то витаешь, — сказала Линдси.       — Верно. Прости. — Фейт положила телефон. — Я только что получила сообщение от Евы.       Линдси усмехнулась.       — Я полагаю, она прислала его не потому, что ей срочно нужна помощь няни?       — Нет.       — Значит, у вас все хорошо?       — Вроде как. — Фейт посвятила Линдси в то, что происходило между ней и Евой, с оговоркой, чтобы та не смела никому об этом рассказывать, даже Камилле. — Просто я никогда не была с кем-то, кому нравятся такие вещи. И я немного сомневаюсь.       Линдси нахмурилась.       — Вроде как, на тебя давят, вынуждая тебя делать то, чего ты не хочешь? Я знаю, что для тебя это всё в новинку, но согласие очень важно в такого рода отношениях.       — Нет, дело не в этом. Мы уже говорили об этом. — В перерывах между их пошлыми сообщениями Фейт и Ева обсуждали границы дозволенного. Девушка недвусмысленно дала понять Еве, что даже позволила бы той посадить себя в клетку. — Дело не в физических вещах. Это что-то другое.       — Что ты имеешь в виду?       — Все дело в том, что я чувствую. Что она заставляет меня чувствовать. Я хочу ее. Я хочу узнать эту покорную сторону себя вместе с ней. И меня беспокоит как раз то, что я хочу этого. — Фейт села на кровати и поджала под себя ноги. — Большую часть своей жизни меня контролировали буквально во всем, начиная с того, что я носила, и заканчивая тем, чем я занималась. И с тех пор, как я сбежала, я всегда остерегалась людей, пытающихся контролировать меня. Друзья, партнеры, да кто угодно. — Она сжала кулаки на коленях. — Я больше никогда не хочу чувствовать себя чьей-то собственностью. Ни за что в жизни.       — С Евой ты чувствуешь себя именно так? — спросила Линдси.       — Не то чтобы… С ней все по-другому. Но, может быть, это просто потому, что меня так сильно к ней тянет, и мне просто кажется, что всё не так.       — Или, может быть, это потому, что с Евой все действительно по-другому. То, что ты делаешь с ней, это не то же самое, что быть под чьим-то контролем. Конечно, это не значит, что всё это не взаправду, или что это просто игра. Разница в том, что подчинение — это выбор. У тебя не отнимают волю. Ты отдаешь её добровольно. И нет ничего плохого в том, чтобы хотеть этого, — Линдси скрестила руки на груди. — Посмотри на нас с Камиллой. Как думаешь, в наших отношениях есть что-то нездоровое?       — Нет. — Фейт должна была признать, что поначалу она скептически относилась к отношениям Линдси и Камиллы. Они обе с головой окунулись в эти интенсивные, извращенные отношения 24/7. Но после того, как Фейт целый год наблюдала за ними, ей стало ясно, то, что происходило между ними, было вполне нормальным. Все сводилось к тому, чтобы отдавать и брать, и они были на равных там, где это действительно было важно.       — Мне все еще кажется неправильным хотеть чего-то такого, — сказала Фейт. — Я знаю, это глупо, но я чувствую, что это противоречит всем моим принципам. Я боролась за то, чтобы больше никогда никому не подчиняться, чтобы стать современной женщиной, независимой и сильной.       — Я понимаю. Я чувствовала то же самое раньше. Но в конце концов, я поняла, что эти мои желания не отражают того, кто я есть на самом деле. Хотя они и являются частью меня, они не определяют меня. И это не слабость.       — Может быть, для тебя это так.       — Кроме того, именно это делает подчинение таким привлекательным.       — В смысле? — Не совсем поняла Фейт       — Подчинение позволяет тебе познать ту сторону себя, которую ты не можешь раскрыть в реальном мире. Это твоя уязвимая сторона. Что позволяет тебе чувствовать то, чего ты не должна чувствовать, хотеть того, чего ты не должна хотеть. Но дело не только в острых ощущениях от запретного. Речь идет о том, чтобы отпустить все представления, которые у тебя есть о себе, и поддаться желанию. И когда ты достигнешь той точки, где ты сможешь отпустить все и просто существовать в настоящем моменте со своим особенным человеком… Это делает тебя нереально свободной. — Линдси откинула назад свои каштановые волосы. — Конечно, требуется много времени, чтобы достичь такого с кем-то. И для этого нужно абсолютное доверие. Но в конечном счете именно в этом все и дело. В этом подчинении.       Вот оно снова. Это слово. Подчинение. Такой взгляд на вещи в общем-то нравился Фейт. Было ли это тем, чего она хотела?       Она застонала.       — Все это слишком сложно.       — Вовсе нет, — сказала Линдси. — Ты помнишь, когда мы с Камиллой впервые встретились? Один мудрый человек сказал мне, что я должна перестать беспокоиться о том, что, по моему мнению, я должна или не должна чувствовать, а просто позволить себе чувствовать. Может быть, тебе стоит последовать этому совету.       Это было так похоже на Линдси — бросить ей её же слова.       — У тебя всё было иначе.       — В самом деле?       Фейт вздохнула.       — Ну, возможно не настолько.       — Точно, тот же самый человек однажды решил, что искупаться нагишом в озере рядом с кампусом посреди ночи было хорошей идеей, так что, возможно, не такой уж он и умный.       Фейт закатила глаза.       — Это было чёрт знает когда.       — Боже, но ведь все-таки было, да? Мне все еще кажется, что это было будто вчера.       Фейт снова плюхнулась на кровать. Линдси была права. У нее не было причин стыдиться того, что она чувствовала. Она должна была просто принять это.       Она не была слабой.       Она могла выбирать.       И она сама решила подчиниться Еве.       Фейт взяла свой телефон и напечатала Еве ответ.       Мне понравилось лежать связанной на вашей кровати и делать всё, что вы скажете. Я просто хотела бы, чтобы вы тоже были там, чтобы вы лично связали меня.       Реакция Евы была мгновенной.       Когда я вернусь, я привяжу тебя к своей кровати и сделаю с тобой все те ужасные вещи, о которых я так долго мечтала.