Брат за брата

— Чуя, — сладким шёпотом Дазай ласкал слух спящего мальчишки. Тот смешно поморщился и приоткрыл один глаз. — Чего тебе? У меня следующий экзамен только через неделю, а до того я свободен для подготовки, — зевнул он. Одеяло сползло с голого плеча, под заинтересованный взгляд карих глаз. — Нам надо заморочиться с похоронами и уборкой квартиры, — улыбчиво сказал шатен. Такой оптимистичный настрой выбил Накахару из колеи. — Меня пугает твой энтузиазм, — вскинув брови в удивлении, пробормотал он. — Вставай давай. Дел куча сегодня, вчера я дал тебе отдохнуть, — подмигнул милиционер. — Мне на следующей неделе выходить на работу, я не смогу тебе помочь, поэтому надо сразу сделать всё заранее. — Хорошо, хорошо... — встав с кровати, он его окинул скептичным взглядом. А всему виной вид Дазая: очень расслабленная поза, а смотрит так, как будто на чем-то позорном поймал мальчишку и хочет об этом кому-то рассказать. — Почему ты так на меня пялишься? — Да так, ты даже после сна красив, — хохотнул Осаму, вгоняя в краску Чую. — Я умываться! Он быстро убежал в ванную, запираясь на защелку. Усмехнувшись, милиционер приготовил завтрак и позвонил Йосано, уточнив, когда можно будет забрать тела из морга. И вот парни стоят у вырытых могил и наблюдают, как медленно опускают обычные деревянные гробы два крепких мужика. На похоронах только они вдвоём. Ну, естественно, ведь родители Чуи славились своими скандалами дома и пьянками, о которых почему-то знал весь город. Как только доски коснулись дна, мальчишка выдохнул, запрокидывая голову назад. Наступило облегчение. Наступило такое безразличие ко всему. Даже любимая мать не занимала его мысли, а нелюбимый отец не заставлял ненавидеть. Дазай приобнял его за плечи, молча поддерживая. На местах, в которые некогда опускали гробы, остались две голые горки земли и два деревянных креста, где обыкновенные чёрные таблички навсегда запечатали имена мужчины, прожившего недостойную жизнь, и бедной женщины, ставшей жертвой насильственной, просто ужасной смерти. Накахара быстро вытер одинокую слезу рукавом чёрного свитера, когда-то связанного мамой, и положил на каждую могилу по две красные гвоздики, обещая вернуться в следующий раз с незабудками и хорошими новостями. Осаму дал слово, что будет заботиться о их сыне, глядя сначала на кресты, а потом в небо, где собрались тучи, начало капать. Холодный дождь настиг обоих внезапно. Дазай взял в охапку парнишку и побежал под навес, когда тот наконец попрощался с родителями и подошёл к нему. Крупные капли барабанили по железной крыше. Милиционер посмотрел на него с грустью: слева от него стоял брошенный маленький мальчик-сирота, который неловко ломал руки, переминаясь с ноги на ногу; чёрный свитер ниже бёдер сползал на пальцы, нагоняя тоску; кеды успели промокнуть и теперь тихо хлюпали по сухому асфальту; рыжий хвостик растрепался, а чёлка то и дело лезла в печальные и до безумия красивые глаза. — Чуя, — шатен растянул руки, куда тут же бросился студент, шмыгая носом. Снова эта сцена с плачущим мальчиком и успокаивающими поглаживаниями. Чёрная рубашка Дазая намокла от слез, отпечатывая воспоминания сегодняшнего события. — Тише, малыш... Всё уже прошло, — шептал он, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Да... Да, ты прав, — отстраняясь от старшего, дрожал рыжеволосый и вытирал мокрые струйки на припухших щёчках. — Предлагаю сейчас сразу идти ко мне, чтобы успеть до вечера. — Уверен? — Абсолютно. Не получится откладывать до тех пор, пока я окончательно не успокоюсь. Дазай понимающе мотнул головой, дожидаясь, когда капли воды начнут стучать медленнее, а затем и вовсе пропадут. В квартире холодно. Все раскиданные вещи лежат на местах, менты ничего не взяли и ничего не трогали. Даже засохшая кровь осталась на полу в коридоре, а висящая отрубленная верёвка так и весела под потолком, немного побалтываясь из-за сквозняка. Чуя метнулся к ведру и тряпке, чтобы не оставалось воспоминаний о произошедшем ужасе. Осаму собирал осколки бутылок, намеренно нажимая на них сильно. Однако долгожданного пореза не последовало. Он воздерживался от самоповреждений около месяца, а сейчас терпеть просто не мог. — Пожалуйста, не поранься, — ласковый голос за спиной заставил его вздрогнуть. Накахара присел рядом, помогая с осколками и бутылками, кидая их в один плотный мусорный пакет. — Не хочу перевязывать тебе и руки. — Хех, по-моему ты просто за меня сильно волнуешься, — шатен растянул улыбку, продолжая собирать стекло. — А по-моему ты больной, раз так остервенело сжимаешь осколки, да и к тому же держишь лезвия под раковиной, — рыжеволосый серьёзно посмотрел в глаза собеседнику. — Думал, я не замечу каплю крови у ванной? Горькая усмешка добавила мученическому и одновременно блаженному ангельскому личику сочувствия. — Я думал, что всё вытер. Я не делал этого давно. — Я понял. Ведь следы на твоих руках были бы свежие и майку бы ты так свободно не носил, — студент вздохнул, оглядываясь на окно. Всё ещё пасмурно и серо. — Знаешь, я даже не буду спрашивать, зачем и почему. Но прошу об одном: пока я сюда не переберусь окончательно, ради бога, не причиняй себе вреда. — Чуя, знаешь... — выдержав недлительную паузу, он продолжил. — Твоя "благодарность" очень помогает расслабиться и не думать о проблемах, — Дазай искренне улыбнулся, поправляя чёлку подростка, который не сводил глаз с карих омутов. — И что ты предлагаешь? — слегка смутился рыжеволосый, сжимая края чёрного свитера на коленях. — Ум... Увеличить её количество, — Осаму тут же получил несильный удар в живот и засмеялся. — Я серьёзно, а он шутит, — улыбаясь, понарошку огорчился Накахара. — Хаха, я не шучу, малыш. Это всё — чистейшая правда! — Ох, лучше бы проститутку приводил в дом, — потирая висок, выдохнул он. — Не~, если помнишь, то после неё я и пошёл к тебе. Так что это не вариант, — делая вид глубокой задумчивости, бормотал шатен. Чуя выгнул бровь, поджимая губы и прикрывая веками неполностью глаза. — Давай лучше сначала уберемся здесь, — в итоге студент собрал осколки и бутылки в пакет и отнёс к двери. — Ну потом же я обязательно получу своё?! — крикнул милиционер. — Ага, обязательно, — прыснул со смеху он. "Такой взрослый, а ведёт себя как ребёнок"— подумал о Дазае так и в тот момент, и когда он ныл и постоянно лип к Чуе, говоря, что устал и эту квартиру невозможно отмыть. С горем пополам парни справились и уже ночью вернулись в квартиру к Осаму, разбитые и валющиеся с ног. Сил не было даже принять душ, поэтому забив на это, они просто умылись и развалились на диване. — Этот ад закончился! — победно раскинул руки милиционер, облокачиваясь на диван. — Обычная генеральная уборка, не преувеличивай, — лениво ответил Накахара. — Не преувеличиваю! Всю квартиру драить, это тебе не одна комната! — Да! Целых две! — саркастично усмехнулся он, хитро глядя на шатена. — Да ну тебя, ты какой-то... Слишком выносливый. — Пф, завидуй молча, — паренёк шутливо стукнул его в плечо и нечаянно задел рану. Милиционер зашипел. — Прости-прости-прости, — Чуя тут же метнулся к аптечке. Развязав бинты, он аккуратно обрабатывал смоченной перекисью ватой немного окровавленную рану. Дазай наблюдал за движениями взволнованного мальчишки. Он старательно пытался не делать больно, и это умиляло его. — Ничего страшного, ты ведь не специально, — по-доброму улыбнулся шатен. Накахара, поджав губы, стал заматывать чистой марлей плечо. Осаму завел за ухо рыжую чёлку, любуясь сосредоточенным и виноватым личиком. — Всё равно. — Ты же снова загоняться будешь из-за такой хрени, — усмехнулся он, подпирая щеку рукой. — Не буду, — наклонив голову в бок, студент нахмурил брови; не получалось завязать бантик. Выдохнув, он разрезал полоску чуть дальше и наконец победно улыбнулся. — Всё! — А вот и будешь! — если б Дазай не прикусил губу, улыбка была бы шире. — Спасибо. — Да с чего ты взял? — По твоему лицу понятно, что ты сожалеешь. Даже сейчас, когда перевязал мне рану. — Тц, все бы менты были такие наблюдательные, — паренёк сел в позу лотоса, расслабляясь. — Это комплимент? — Решай сам, — он прикрыл глаза. Не хотелось видеть раздражающую улыбку милиционера, который сто процентов ждал какого-нибудь поощрения. Дазай положил голову на колено вздрогновшему от неожиданности Чуе. — Хм... Думаю, это был комплимент! Спасибо, очень приятно, — он подмигнул мальчишке, ожидая на своей голове прикосновения тёплых рук. — У тебя были какие-то терки с ментами? — Ну... Не совсем, — Накахара стал ворошить тёмно-каштановые пряди. Чёрный свитер не позволял полностью погрузить в них ладонь. — Эм... Ко мне могли пристать на улице твои набуханные коллеги, — усмехнулся он. — В смысле?! — Дазай напрягся всем телом, это почувствовал даже рыжеволосый. Дабы успокоить парня он успокаивающе погладил щеку, плавно переходя на висок. — Ну... Как-то вечером какой-то дядька в погонах, такой же дядя, как и ты, — посмеиваясь, Чуя вспомнил о том, что Осаму не нравится, когда его так называют. Недовольный шатен ущипнул его за ногу. — Хехе, извини... Так вот. Пристал ко мне дядька в погонах. От него разило, как от моего отца в чёрные дни получки зарплаты. Спутал меня с девушкой, пытался залезть под футболку, предлагая... Уединиться в кустах... — Накахара выдохнул, его передергивало от таких жутких воспоминаний. — Ну я ему и заехал между ног. Сказал, чтобы он глаза свои раскрыл пошире, иначе он их лишится. — Пф... Молодец, Чуя, — Осаму повернулся к нему лицом. — Конечно, молодец! Надо было ему ещё и по лицу зарядить. — Надо было. Он тебя не запомнил? — Этого не знаю. — Хотя... У тебя внешность яркая и очень приметная, красивая. Запомнил, наверное. — Дазай, ты неисправим, — обречённо вздохнул Накахара. — Если не нравится, скажи. Он промолчал и только сильнее заставил шатена улыбаться. — На следующей неделе у меня два экзамена, с завтрашнего дня буду готовиться. — Малыш, ты не загоняй себя для смерти, — обеспокоенно сказал Дазай. — Ты за двое суток себя чуть не угробил, боюсь представить, до чего ты можешь себя довести. — Хехе, это не все мои способности, — зловеще ухмыльнулся рыжеволосый. — О господи, этот мальчик сведет меня с ума, — пробормотал он, шокираванно глядя на студента. — Да не ссы, я шучу. Постараюсь не довести тебя до инфаркта. — Ох, боженька снизошёл до меня и внемлил моим словам? Поразительно! — Не драматизируй. Спать пора, я пошёл к себе, — Чуя уже собрался вставать, бережно переложив чужую голову с колен на диван, но его придержали за руку. — Поспи сегодня у меня, — жалобно смотря в голубые глаза, попросил Дазай. — Зачем? — Ты сегодня похоронил родителей. Мне кажется, тебе будет одиноко ночью в пустой комнате. А ведь в точку. Скорее всего, мальчишка всю ночь будет реветь в подушку, прокручивая немногочисленные светлые моменты из семейной жизни. Накахара не хотел плакать, особенно по человеку, который испоганил его и мамину жизни, но как бы то ни было, отец не всегда был таким. Примерно до тринадцати лет у него была абсолютно нормальная семья, а потом распад СССР, безработица, знакомство с алкоголем и разрушение семейного счастья. И даже такой человек, как этот мужчина, был когда-то любящим мужем и заботливым отцом. В горле застрял комок обиды от правды, сказанной Дазаем, и от болезненной потери родных. — Хорошо. Мне не сложно. — Чудно. Сейчас постели расстелю, — парень встал с дивана и принялся готовить спальные места. Накахара ушёл в свою комнату, открыл там окно нараспашку, присел на подоконник и закурил.