Брат за брата

— Эй, ты чего на полу лежишь? — мягкий голос обратился к спящему, а рука аккуратно потрясла за плечо. Накаджима поворчал, обнимая что-то пушистое, и отвернулся. Когда до него дошло значение фразы, он резко распахнул глаза и первое, что увидел, был коврик синего цвета, который до этого мирно лежал возле кровати. На полу холодно и неудобно. Острая боль пронзила всё тело, когда мальчишка попытался встать. Акутагава недоуменно смотрел на него, сидя на корточках. — Я думал, ты сознание потерял, — в своё неуместное и ненужное оправдание ответил он. — Я уснул и, видимо, сполз на пол, — неловко почесал затылок пепельноволосый. — А, — глянул на часы собеседник. — Слушай, я вернулся только что, время сейчас за полночь. Домой пойдёшь что-ли? — Как за полночь?! — не веря словам брата, он подскочил с места и подбежал к часам, широко распахивая глаза. — Я весь день проспал? Рюноскэ молча кивнул, подойдя к нему. — Дома меня вряд ли ждут, — прохрипел студент, вспоминая утренний разговор с матерью. Засунув руки в карманы, он тяжело вздохнул, опуская голову. — Ну, если не ждут, то здесь оставайся, — делая вид, что ему пофиг, брюнет зевнул, скидывая с себя кожанку, а следом футболку. Ацуши старался не смотреть на него, но бледная кожа, где неярко был выражен пресс, всё же попала в поле зрения. — Можно? — Да, только не шуми, — снимая с себя брюки, добавил Акутагава и лёг на кровать. — Ты же спать сейчас не будешь? — Наверное? — Захочешь — толкни меня, — отвернувшись к окну, он укрылся одеялом и притих. Накаджима тихо вышел на веранду, ища, чем можно было бы себя занять ближайшие часы. Ни одной книги, ни одного листка с карандашом, даже намека на что-то интересное нет. Отчаявшись, он присел на ступеньку и уставился на стройное деревце вишни. Крупные грозди сочных бордовых ягод свисали довольно близко к земле. Кое-где они были оторваны, оставляя лишь зелёные тонкие веточки с листьями. Жалко, пропадут, если не собрать. Найдя возле себя небольшое пластмассовое ведёрко, он принялся срывать плоды, не решаясь даже попробовать одну штучку. Из-за темноты было плохо видно, поэтому попадались и гнилые, и неспелые. Кто-то из соседей даже посветил фонариком в сад, чтобы убедиться: им только кажется шелест и хруст веток, или на самом деле есть вор, осмелившийся грабить молодого парня, живущего по "понятиям" и известный своими стычками с конкурирующей стороной и ментами. Исколов пальцы о довольно гладкие ветки благодаря своей неаккуратности и порывистости, он довольный поставил ведёрко на стол, любуясь проделанной работой. Вишня блестела чёрным золотом в неясном свете уличного фонарика и соблазняла отведать её кисловато-сладкого сока. Взвесив все "за" и "против", мальчишка надкусил ягоду, всасывая бордовые капельки, предательски стекающие по предплечью. На языке тут же ощутилась кислинка, перекрываемая нежным послевкусием, напоминающий сладость клубники. — Надо помыть, — шёпотом произнёс Ацуши, беря в руки ведро. — Да ладно, так ешь, — резкий голос, контрастирующий с привычной уже тишиной, заставил его вздрогнуть и панически обернуться на шум. В дверном проёме стоял хозяин дома. — Я себе не хочу глисты и пыль есть однозначно не буду, — пройдя в комнату, выдохнул он. Пересыпав в миску вишни, он включил воду, и только тут до него дошло, что Акутагава был вообще не одет, не считая боксёр тёмно-серого цвета. — А ты бы лучше оделся, если проснулся. — Я не планировал просыпаться. Просто кое-кто слишком громко дёргает ветки, — усмехнувшись с виноватого вида Накаджимы, Рюноскэ накинул на себя махровый халат. — Извини... У тебя чуткий сон? — Типа того, — парень сел на кровать, откидывая одеяло к окну. Засохшая азалия печально роняла пожелтевшие листья, что с хрустом падали на подоконник. — Эй, ты вообще не ухаживаешь за растениями? — обратив внимание на неё, протягивал миску Рюноскэ пепельноволосый. — Ну, — неловко почесав затылок, отвёл взгляд тот. — Времени особо нет. — Ужас, чем же ты так занят? — очищая азалию, поинтересовался он. — Тебе это необязательно знать, — закидывая в рот вишню, пробормотал Акутагава. — Боже, боже, прямо сама занятость, — поливая цветок водой, цыкнул Накаджима. — Слушай, мне всё равно заняться нечем в течение дня, давай хотя бы сад твой облагораживать буду? Предложение сильно удивило брюнета. — Кхм... С чего вдруг такое милосердие? Студент посмотрел прямо в серые глаза печально и с ноткой непонимания. — Так ведь... жалко же, — приподнимая зелёный лист, что грустно свис до горшка, ответил он. — Они тоже живые. Акутагава застыл на пару минут. Такая детская, до безобразия очевидная истина кольнула в самое сердце. За годы уличной жизни он совершенно отвык от простоты, ища всюду подвох, и так получилось, что и действительно добрые намерения с чистейшими побуждениями проходили через призму подозрительности и забывались с той же скоростью и с той же частотой, как и появлялись. — Тц, делай, что хочешь! Но если я узнаю, что ты водишь сюда кого-то, кто мне не знаком и кого я не смогу в экстренной ситуации найти, или по-тихому меня обворовываешь, в целом, вредишь — я не посмотрю на то, что ты мой брат, уяснил? Мало не покажется, — тыча указательным пальцем в плоскую грудь, грозно скалился Рюноскэ. — Да ладно, ладно... Понял, больно надо мне приключений, — нахмурившись и оскорбившись с его слов, Ацуши завел прядь за ухо, складывая руки на коленях. — Я спать хочу. — Ложись тут, я на кресло перемещусь, — снова зевая, Акутагава встал с кровати, засовывая одну руку в халат, а второй прикрывая рот, и направился к импровизированной постели. — Эй, — успев схватить его за рукав, мальчишка потянул несильно на себя. — Просто ляг рядом, ты же мой брат. — Тогда прижмись к стенке и старайся не дышать и не двигаться, а то нечаянно заеду локтем по челюсти, — пригрозив пальцем, серьёзно заявил парень. — Хаха, хорошо, — не веря в сказанную им чушь, Накаджима выполнил все условия. Спиной чувствуя, как рядом продавилась кровать и возникло тепло чужого тела, он сжал кусочек одеяла и закрыл глаза. В состоянии полудремы мальчик успел подумать обо всём, игнорируя холод в ногах, тихие бормотания у уха, сопение. Заботливая мамка, обожающая сына, не удосужилась позвонить или написать, что только сильнее укрепило решение Ацуши не появляться дома дальше и работать в саду у брата, дабы хоть как-то отвлечься от семейных переживаний. Было очень непривычно называть брюнета братом, но приятное чувство защиты и отсутствие одиночества заставляли довериться ему, поверить. Очень странно; никогда бы студент не подумал, что будет вот так просто спать в одной кровати с подобным человеком. Но ничего страшного же не случилось? Вроде, добрый парень, немного замкнутый и суровый, однако справедливый. Повернувшись к нему, желтоглазый мальчишка чуть не столкнулся с лицом брата. "Серьёзен, даже когда спит ", — усмехнулся он про себя, скользя взглядом по ровному носу и тонким губам приятного при солнечном свете светло-кораллового цвета. Прядь чёрных волос, загораживающая обзор на длинные ресницы, была заботливо убрана лёгким прикосновением руки, успевшей заметить низкую температуру тела. Осторожно обнимая брата, Ацуши прижался к нему вплотную, чтобы хоть как-то согреть. Он был похож на котёнка, который за считанные часы сильно привязался к хозяину. Но его всё устраивало, особенно когда длинные худощавые руки соединились на спине Накаджимы, а тёплое дыхание непринуждённо ворошило пепельные волосы. С утра не было ни тепла под боком, ни лёгкого дуновения в светлых локонах, ни крепко сжатых рук на спине. Ацуши был заботливо укрыт одеялом. На столе стояла тарелка с яичницей, миска с вчерашними вишнями и кружка кофе. Рядом лежала записка. На клетчатой бумаге резким почерком начеркано "Можешь приступать к работе. Приду вечером". Накаджима усмехнулся, засунув руку в карман и выставив ногу вперёд. На листьях деревьев и траве блестели росинки, медленно стекая на прогретую солнцем землю. Ни одного постороннего звука, только задорное чириканье птиц и шелест кустов. Глубоко вдохнув, мальчик потянулся и улыбнулся. На душе легко. Нет никакого груза, никаких переживаний. Он будто вычеркнул из мыслей мать, её хахаля, их судьбы. Он дома. Он с братом. И всё равно, что они знакомы день, Ацуши уверен в Акутагаве больше, чем в своей слабохарактерной маме. Он не хочет уходить отсюда, ему тут хорошо. Работы в саду было много: большинство выращиваемых цветов, точнее, тех, которых кто-то посадил до Рюноскэ, подвяло, небольшой огород зарос в сорняках, а дорожка к дому вымазана грязью, покрыта пылью. На прополку ушло около двух часов, а на облагораживание — три. Расчищать тропинку было несложно, но утомительно. Грязь никак не хотела отлипать от плиток. Зато к вечеру весь сад словно сиял! Да и ягоды, растущие в нём, вымытые и аккуратно собранные в миски на столе, — тоже. Потный, уставший и немного запачканный Ацуши довольный развалился на стуле, любуясь проделанной работой. Страсть, как хотелось в душ! Хорошо, что ванная с туалетом находится в доме, а не как обычно, на улице. До сих пор остались воспоминания о том, как у бабушки на даче приходилось бегать в эту деревянную покосившуюся кабинку, откуда невыносимо воняло. Зато вечером с отцом парился в бане на самой верхней полке, где можно было спокойно потерять сознание. Да, с отцом... Взгрустнув, мальчишка уставился на своё отражение в зеркале, висевшее у входа в дом. Как он похож на него. Те же пепельные волосы, тот же слегка вздернутый нос, тонкие губы, что и у Акутагавы кстати, большие глаза, но желто-сиреневого цвета, острый подбородок... Из раздумий его выдернул скрип калитки. Хозяин дома неторопливо прошёл по чистой дорожке, явно разглядывая свой сад, и тихо сматерился. Накаджима не сдержал смех. — Ну как? — Чётко... — завороженно смотря на миски с ягодами, пробормотал брюнет. — Вообще ништяк! Серые глаза аж просияли серебром и благодарно уставились в золотые. — Да, а теперь я пойду в душ, если ты не против, — Ацуши направился в дом. — Там дверь слева! — крикнул вдогонку тот, кидая в рот вишню. Акутагава вообще не ожидал, что его младший брат столько всего успеет сделать за день. И вообще, что в принципе что-нибудь да сделает. Мальчишка не обязан заниматься подобным, это была чисто его инициатива. Но, если всех всё устраивает, то можно об этом и не думать. Тем временем из ванной послышался крик. — Рюноскэ, — брюнет подошёл к двери, — слушай, можешь полотенце и одежду дать? Я не подумал об этом... — Хорошо. Из одежды у Акутагавы были чистые лишь тёмно-серые шорты и белая майка. Зайдя к нему, в глаза сразу бросилось худощавое тело со стройной талией без намёка на пресс. Ацуши покраснел. Брюнет кинул в него большое зелёное полотенце, оставил на стиральной машине одежду и быстро ушёл. Через минуту вышел и Накаджима. — Фух, спасибо, — удобно сев на кресле, облегченно выдохнул он. — Ага, на здоровье, — приковав взгляд к стройным ногам, ответил парень. — Слушай, что хочешь в качестве оплаты? — Оплаты? — вытирая голову, переспросил он. — Да. Тебе наверняка не в кайф просто так тратить время и силы на работу в чужом саду. Желто-лиловые глаза удивлённо хлопали, пытаясь найти на серьёзном лице брата дольку шутки. — Эм, да я... Я как-то не думал об этом, — честно признался мальчишка, потирая шею. — Просто мне действительно нечем заняться в течение дня, а тут есть какое-то увлечение. — То есть? Ты не угараешь? — получив кивок в ответ, Акутагава не унялся. — Ну хоть что-то! — Тогда... Можно я поживу пока у тебя? — смущаясь, сжимал шорты он, не смея посмотреть на собеседника. — А, без базара! — Я завтра схожу домой, заберу несколько вещей. — Я с тобой, — переодеваясь, заявил брюнет. — Мало ли, что с тобой случится по дороге. — Необязательно, — тихо произнёс тот. Заведя прядь за ухо, он кидал короткие взгляды на почти голого брата, чье подкаченное, но худое тело, приковывало всё внимание. Наверняка у него кто-то есть. — Рюноскэ... — Можно просто Рю, — перебил его он. — Хорошо, Рю, эм... У тебя есть девушка? Вопрос заставил повернуться лицом к брату, ошарашенно его, красного и смущенного, осмотреть с ног до головы и прыснуть со смеху. — Телка? А тебе зачем? — расставив руки по бокам и нагнувшись к нему, ухмыльнулся Акутагава. — Да так, интерес. Вдруг мешать буду, — опустил голову пепельноволосый. — Нет. Я опасной жизнью живу. Захочу потрахаться — сниму путану. — В-вот как, — сглотнул он и резко встал. — Пора ложиться, я устал. Спокойной ночи. За секунду очутившись под одеялом, студент отвернулся к окну, коря себя за бестактность. — Хах, ты ведь не поужинал. И я не уверен, пообедал ли. Предательски заурчал живот. — На ночь нельзя. — Какие мы правильные, — покачав головой, брюнет стащил брата на пол и возвысился над ним. — Иди ешь, я на столе оставил шашлык, сегодня с пацанами жарили. Как только мальчишка услышал это, рот наполнился слюнями. Медленно встав, он так же прошёл на веранду и вернулся с контейнером, держа его в руках бережно, как последнее сокровище. Ещё тёплый и до безумия вкусно пахнущий. — Ох, кто готовил? — пробуя кусочек нежного мяса, просиял Ацуши. — Я. — Очень вкусно, — чуть ли ни плача, хвалил брюнета. В последнее время ему удавалось перебиваться закусками, иногда только дома нормально питаясь картошечкой по-французски или супом, но и это было большой роскошью. — Ты, если есть хочешь, ешь, а то упадешь где-нибудь в обморок, — с беспокойством в голосе мягко сказал стоящий, действительно волнуясь за брата. — Можешь не переживать за меня, — доедая последний кусочек, ответил тот. — Мне вот интересно, ты по жизни блатуешь или работаешь где-то? Акутагава нахмурился. — Я держу в порядке район, — односложно сказал он, скрещивая руки на груди. — Ладно, не хочешь говорить — не говори. — Не то, чтобы не хочу, просто если заявятся менты, то, во-первых, это будет хреново, а во-вторых, ты ничего не знаешь, и это плюс. Мне знакомый не сможет помочь, — вскользь упомянул брюнет. — Знакомый? — Да, есть среди ментов один, он с моим боссом на короткой ноге. Тот помогает ему иногда с некоторыми людьми, а знакомый его, как бы так сказать, ну... — почесав затылок, задумался он. — Покрывает что-ли? Не выдаёт его. — Ясно. Имя то у него есть? — Дазай Осаму. Ацуши удивлённо вскинул брови. — Кхм... Я могу уже лечь спать? Рюноскэ молча протянул руку к кровати, провожая взглядом брата. — Любезно с Вашей стороны сначала стащить гостя с кровати, потом накормить и только в конце проводить к постели, — хмыкнул Накаджима, слегка улыбнувшись. — Тц, если сударь не заткнется, будет ночевать на холодном и жёстком полу без мягкого и пушистого коврика, которое Ваше благородие обнимало во сне, — в той же манере ответил Акутагава. — Понял, принял, уяснил, — студент поправил одеяло и с некоторым беспокойством думал о завтрашнем дне, пока в итоге не отрубился из-за безумной усталости во всём теле.