Кузина по браку

Безобразия начались с того, что утром, спустившись на кухню, Гарри, вместо божественных запахов готовки миссис Дурсль учуял нечто невообразимое. — Что это, тётя Петунья? — поинтересовался Гарри. Тётя недовольно поджала губы, но все-таки ответила. — Это — твоя школьная форма. Я её перекрашу, и будет как новенькая. — Тётя Петунья, — всплеснул руками Гарри, — да зачем же вы сама утруждаетесь! Поручили бы мне, я бы отлично сделал! Тётя Петунья недовольно пожала губы, но, видимо, возиться с этой, судя по виду, полуистлевшей шкурой мамонта ей и самой было неохота, так что она согласилась на помощь племянника. Они в четыре руки вытащили бак с формой в прачечную, расположенную в подвале и развесили серые тряпки на просушку. После чего всё так же в четыре руки накрыли на стол. В такие моменты Гарри даже немного верилось, что они с миссис Дурсль и в самом деле родственники. А там и Вернон с Дадли явились, чтобы проглотить свои ежедневные порции яичницы с беконом и гренками. Гарри Поттер не хотел быть похож на Дадли так же сильно, как Мэй Дурсль не хотела быть похожа на тётю Мардж. Поэтому он сумел убедить тётю Петунью, что будет значительно экономнее кормить его овсянкой, которую тётя так и так варила для себя. Дадли насмешничал, приговаривая со слов отца, что мужчина должен есть мясо. Гарри кивал с самым смиренным видом, ссылался на неважный аппетит. А про себя думал, что Дадли похож не на мужчину, а на подсвинка, но скоро дотянет до полноценного кабана. Так что Гарри быстро доел свою порцию — а овсянка с земляникой и орехами была чудо, как хороша — и без напоминаний направился за почтой, которую как раз в этот момент почтальон бросил в ящик на входной двери. Среди обычных рекламных листовок, официальных конвертов со счетами и открытки от тёти Мардж, в почте оказалось очень странное письмо: тяжёлое, подписанное зелёными чернилами: «Мистеру Г.Поттеру, графство Суррей, Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, самая маленькая спальня». Гарри порадовался, что сегодня поверх футболки накинул свободную рубашку-ковбойку. Он привычно сунул странный конверт за пояс штанов сзади и прикрыл рубашкой — лучший способ спрятать что-то плоское. Вернулся на кухню, вручил открытку и счета дяде Вернону, рекламу — тёте Петуньи. Не присаживаясь, допил свой чай и сказал голосом пай-мальчика: — Спасибо, тётя Петунья, всё было очень вкусно. Можно я пойду погуляю? Миссис Дурсль, увлеченная купонами на распродажу, только отмахнулась. Получив это формальное разрешение, Гарри сунул ноги в великоватые кроссовки — эх, обувь не перешьешь! — и выскочил из дома. Хорошо, что у Мэй сегодня «хозяйственный» день, она наверняка дома — моет, стирает, убирает. Вскоре Гарри уже демонстрировал странное письмо кузине по браку. Хотел сломать причудливую печать красного сургуча, но Мэй шлёпнула по рукам. — Знаешь, Гарри, а пойдём-ка, прогуляемся в парке. На прогулку Мэй прихватила с собой хирургические перчатки и пару защитных масок, которые использовала на практике в больнице. В парке Мэй и Гарри нашли уголок, где не было гуляющей публики. Надели перчатки, закрыли лица. Мэй аккуратно срезала печать одноразовым скальпелем. Держа как можно дальше от себя по ветру толстые листы несколько раз энергично встряхнула. Задумчиво посмотрела на уносимую ветром подозрительную пыль. — Подозрительная пыль. — подтвердил Гарри. — Мэй, а как ты догадалась, что с письмом что-то не то? Мэй пожала плечами. — А я всегда… спиной чую, когда держать, когда бежать. Ладно, кажется, можно читать. И они дружно изучили приглашение в школу чародейства и волшебства, а потом — список обязательных покупок. Нетерпеливо ёрзающий Гарри спросил: — Как думаешь — это шутка такая или на самом деле? — Я, вообще-то, думала, что ты — икс-человек, — пожала плечами Мэй, — но, наверное, можно назвать это и магией. А письмо странное. — Ага, — энергично согласился Гарри, — я не понял, откуда я возьму сову. Это реальная сова или какая-то магическая штука? И где мне вот это всё покупать, а главное — на какие деньги? — Мда, — согласилась Мэй и ткнула пальцем в список титулов директора. — Чувство собственного величия у этого Дамблдора на высшем уровне, а вот программа в школе так себе. Судя по списку книг. Кем ты потом работать будешь? Заклинателем? — Это ещё когда будет, — неуверенно проговорил Гарри. — Интересно же: фантастические звери, магические отвары… — Чем раньше задумаешься, тем потом будет проще, — решительно заявила Мэй. — И, знаешь что, миссис Дурсль должна кое-что об этом знать. Лови её с глазу на глаз и спрашивай. — Орать будет. — сморщился Гарри. — Поорёт-поорёт, а что-нибудь по делу скажет. Ну, хочешь, я с тобой пойду её расспрашивать? — Не надо, — решительно говорит Гарри. — Я сам. Мэй, как всегда, оказалась права. Подловленная без поддержки Вернона и капризов Дадли тётушка сначала прокричалась про ненормальных и их ненормальности. Как Лили, её сестрица и матушка Гарри, с детства дружила с соседом-оборванцем, таким же ненормальным. Как они вдвоём пугали Петунью, портили её вещи, а как-то раз в кровь разбили голову, сбросив ветку с дерева. А родители будто не видели ничего, только восхищались дочерью-ведьмой, а Петунье велели помалкивать и не завидовать. Как потом Лили уехала вот в эту вот школу для ненормальных, а когда приезжала на каникулы, то ещё хуже портила и разбрасывала вещи, пугала Петунью, превращая чашки в крыс и подбрасывая в карманы лягушачью икру. И насмехалась вместе со своим дружком-оборванцем над Петуньей, которой директор этой ненормальной школы лично отказал в обучении там. А потом красотка-Лили рассорилась с этим противным оборванцем и вышла замуж за Поттера, ещё более противного, но богатенького. А потом их убил какой-то совсем уж ненормальный злодей, а мальчишку подкинули в их нормальную семью. Отведя душу, миссис Дурсль вроде как успокоилась, а Гарри «выцепил» из её гневной речи главное сейчас для него: — Тётя Петунья, а как вы отправили письмо директору этой школы? Надо бы мне им ответ написать. А то вчера одно письмо пришло, сегодня — три, а что завтра будет? Тётушка фыркнула и окинула подопечного критичным взглядом. — Иди одевайся. Прямо сейчас поедем и отправим. В центре большого Лондона есть множество маленьких, причудливо изогнутых улочек, которые кажутся осколками другого времени. Вот — станция подземки, вот — сверкающий стеклом и рекламой огромный магазин. А рядом — переулок, чуть ли не булыжником мощёный, и паб, как в фильме про Остров сокровищ. Миссис Дурсль решительно направилась прямо под вывеску, изображающую дырявый котёл. Гарри семенил следом за тётушкой, как самый послушный в мире мальчик. А тётушка уже вела деловые переговоры с барменом, уверено называя его Томом. Деньги перешли из рук в руки. Том свистнул, и на барную стойку перед Гарри спикировала небольшая сова. Гарри уставился на сову. Сова посмотрела на Гарри почти как школьная учительница музыки, когда он пытался взять ноту «ля». Гарри вытащил из сумки заранее заготовленное письмо. Сова, кажется, вздохнула, выхватила клювом конверт из руки мальчика, и вылетела в окошко под крышей. Миссис Дурсль подчёркнуто брезгливо стряхнула с рукава пёстрое пёрышко и проговорила: — Ну что ж, посмотрим, что тебе ответит господин директор.