Воля

Какузу приоткрывает дверь подвала дома, поморщившись от противного ветра, под одежду легкую забирающегося мерзко. А следом Хидан вышел, тоже под одежду в определенные моменты лезущий, только приятно уже… впрочем, мысли его опять не о том всё. День был идиотский совершенно, и ещё эта напасть на голову свалилась! Какузу пошёл к машине, осмотревшись мельком, и тут же замер на секунду, увидев кончик хвоста низкого, бледно-фиолетовую куртку быстро свернувшего за угол дома человека. Будто юркой змейкой за щель камня. Неприятность номер три, занавес, хлопки! И какого черта он забыл? Какузу, притормозив Хидана, на плечо ладонь ему положил. После чего подбежал быстро к стене, надеясь человека спросить, по какой причине здесь ошивается. Но только за ускользающий дымок будто схватился, ведь неизвестный уже исчез. Какузу раздраженно тцыкнул, ещё раз проверив местность быстро, возвращаясь к мужчине, озадаченно смотревшему на это всё. Отвратная ситуация совершенно была. Они вдвоем продолжили быстрый шаг, на пределе нервные, измотанные. Предчувствие плохого чего-то скребло изнутри грудную клетку, будто реберные мышцы рвало, диафрагму, своими мучительно-медленными движениями, чтобы Какузу вдохнуть не смог больше нормально никогда. — Я тоже не видел лица и куда сбежал, если ты за этим так сорвался, — Хидан хмурился, не понимая, сложив руки на груди и пощипывая легонько себя за предплечье, чтоб сосредоточиться. Так близко к нему полиция никогда не подбиралась. И теперь вот на хвост наступили, будто инстинкт самосохранения таким рычагом незатейливым запустив. А вместе с этим заработала и интеллекта часть, ранее сокрытая. — Уже не поймёшь, — Какузу чернее тучи был сейчас, погруженный в мысли. То ли паранойя от осторожности излишней эволюционировала, то ли… нет, думать бесполезно, пока других данных не имеется. Они сели в машину, без промедлений лишних отъехав. Хидан задумчиво глядел в окно, по которому капли дождя бежали, что вырвали из коматоза размышлений про случившееся сегодня. Мужчина вспомнил, как игрался в соревнования по падению воды, когда меньше был возрастом, и принялся делать это вновь. Болеешь мысленно за каплю, а она течет вниз по стеклу быстрее другой, ну, или не успевает, и тогда досадный проигрыш. Хидан улыбнулся одним уголком губ этому развлечению детскому. И почему-то хотелось спросить Какузу, а играл ли он в капли? Мужчина отказывался уже искать причины подобного поведения своего, пока мысли скакали во все стороны кроме того, что надо. Видимо, просто отвлечься от паники ненужной помогало. Ну, а что он может сделать? Полиция по убежищу рыскает, самому есть, куда спрятаться, а членов секты… — Я предупрежу всех. Заговорю с ними, несмотря на положение каждого, — Джашин, будто тут же выудивший кусок нужных рассуждений, ответил. А Хидан дыхание не секунду задержал, чтобы не пропустить ничего. Страшно было. Уйди. Уйди-уйди-уйи! Нет! Нельзя! Нельзя перечить! Жрец смерил взглядом мужчину, что своим лицом смурным будто только отягощал всё. Просто необходимо было сейчас и его вывести! — Эй, а ты в капли играл? — жрец усмехнулся, ногу на ногу закидывая, брови белые приподнимая. — Что? — взгляд опешившего от странного вопроса Какузу оживился. Мужчина, пару раз моргнув, нахмурился. — Какие ещё капли? Не неси херни. — Не херня это, а неотъемлемая культура каждого нормального человека! — Хидан чуть повысил голос, ладонями в край кожаного сиденья уперевшись. — Ну, капли текут по стеклу, а ты наблюдаешь за противостоянием. Типо, кто быстрее упадёт. Ты чё, реально не развлекался этим? — Я бы повременил с термином «нормальный» по отношению к тебе, — Какузу хмыкнул, издеваясь очевидно. По каким-то причинам мужчину рядом позлить было иногда немного весело. Да он правду говорил, на самом деле то. — А ты у нас белый и пушистый, я погляжу! — Хидан нос чуть выше задрал. — Скажи спасибо, что ты за рулём, иначе я бы тебя сейчас… тц, ладно. Все мы ненормальные в какой-то степени, усёк? Так что, блять, нормальными мы называем ненормальных! — Остынь уже, — Какузу метнул на пассажира не терпящий возражений взгляд, но тут же снова на дорогу уставился. — Ладно-ладно, успокоился! — сектант повернулся к нему, улыбнулся, прищурившись, руки приподнимая в сдающемся жесте. — Ну так, и всё же, ты играл в капли? — Я не страдаю фигнёй, в отличие от тебя. — И опять ты начал ворчать! Ну ёмаё, нельзя ли иногда немножечко сглаживать края ваших острых шипов «иди нахуй»?! — Послушай, я сейчас тебя штырём «замолкни, ради всего святого» проткну, если не перестанешь болтать. — А мне плевать на святое! Я как-то отошёл от него слегка, знаешь ли, — Хидан руки за голову сложил, откидываясь на сиденье и прикрывая глаза. — Не играл, — Какузу тяжело вздохнул, пальцы на руле сжимая. — Так и знал, что даже мелким ты был жутким занудой! — сектант не менял положения, всё продолжал возможности чересчур длинного языка проверять. — Я тебя отвезу до квартиры одной. Оттуда носа особо не высовывай, пока поиски не поутихнут. Надеюсь, ты сообразил хотя бы тела прятать нормально? Или у тебя мозгов так и не прибавилось со времен нашей работы в качестве напарников? – водитель, впрочем, решил бессмысленную полемику не продолжать, а к делу перейти уже. — Прибавилось, как не удивительно, — жрец улыбнулся краем губ. — Не начинай занудствовать… — У тебя естественно нет доступа ни к чему адекватному и ты просто расчленяешь тела, я полагаю. Довольство сползло с лица Хидана, и он сложил руки на груди, обиделся притворно. — Между прочим, я это закапываю ещё. Какузу хлопнул ладонью по лицу. Окончательно сдался уже в попытках вразумить по части заметания следов. Нет, раньше-то они вдвоем работали, мужчина мог предоставить плавиковую кислоту, потому что знакомый один лаборантом был. И тогда проблем не находилось вообще. Тела растворялись просто напросто постепенно. Но с тем, что творил сектант, Какузу не собирался помогать. Наём наймом, резон убивать одного вида — ради денег, а Хидан другого поля ягода, когда из-за бога своего решается на подобное. Мужчина переубедить его отсутствием поддержки пытался, да только не вышло ничего абсолютно, и он к тому времени ушёл уже из киллеров. Другой способ себя деньгами обеспечить отыскал и наркоторговлей до сих пор занимается. Теперешний дилер сам к людям был равнодушен, но просто так не хотел бы жизни кого-либо лишить. А жрец, рядом сейчас сидящий, упиваться этим процессом начал в конце концов, решения стал принимать просто из-за воли бога. Нет, Какузу не будет помогать с тем, чтобы последствия жертвоприношений его убирать, никогда. А вот спрятать это белобрысое скопление проблем желание присутствовало. — Собаки. Хидан, жертв найдут спокойно. И… ты бы завязывал с этим, — Какузу выдал уже тихо, спокойно, без сквозившего ранее в голосе раздражения. — Не понял сейчас. С чем? — Хидан нахмурился, поворачивая голову в сторону мужчины. Настороженный такой, будто стоит сказать слово — сорвется с цепи, как бешеный пёс. — С сектой. Мы же говорили, — Какузу на всякий случай у обочины остановился. Мало ли что сейчас ещё выкинет жрец. — Джашин уже меня не оставит так, понимаешь? До последней жизни не оставит. И он будет зол, если я сейчас соглашусь. Так что захлопни рот, — сектант приподнял брови, с холодом в голосе сквозящим говоря. — Но ты же понимаешь, что руководствоваться голосом в голове… — Да! Давай, скажи «ненормально»! Но я ничего не сделаю! Он просто есть, понимаешь?! — Хидан повысил голос, склоняясь ниже к своим коленям, жмурясь, чтобы на Какузу не смотреть. — И за такое неуважение мне стоило бы убить тебя! Блять, пойми, я не могу с тобой этого сделать! Замолчи и поехали! Водитель поджал губы, сведя брови к переносице. Не понимает, что происходит, абсолютно, как действовать вообще сейчас... никакой рациональности, слепое следование тому, что первым в голове осело – крикнуть. — Угомонись! С этим можно справиться с нормальным врачом. Никто не будет тебя доставать и преследовать, — Какузу не шевелился, не трогал на всякий случай. — Да как ты не понимаешь?.. Джашин реален, он не плод моей фантазии больной! — жрец закрыл лицо руками, начав легко головой из стороны в сторону мотать, потому что бог его всё вторил «Убей!» бесконечное, когтями давил будто на сам мозг. Грозился пронзить за непослушание, пока кричал одно и то же. — Молчи. Он прикончит меня, сечёшь? Какузу положил ладони на щеки мужчины, чтобы тот не вертелся. Хидан боялся очевидно этого голоса. Даже идиоту ясно. — А сейчас послушай меня. Ты глубоко дышишь и успокаиваешься. И больше не орешь, — проговорил мужчина строго, медленно, чтобы дошло наконец, подождал несколько секунд, пока Хидан действительно просьбы эти выполнит. — Зачем ты его оставляешь? Он нам мешает, — Джашин принимается неторопливо болтать со жрецом, растягивая паузы между словами. Паузы, во время которых у Хидана будто каждый раз останавливалось сердце. «Эй, нет, просто… он выручает меня. Как я смогу приносить жертвы, если мне не помогут сейчас скрыться, да ведь?» — сектант хихикает нервно, из-за чего мужчина рядом укладывает ему руку на плечо. Так страшно было солгать самому Джашину… но он упорно повторял мысль, только что сказанную, чтобы достовернее показалось. — Тихо. Никого нет. Кроме тебя и меня никого, идиот, — Какузу сжимает пальцы неуверенно. Ощущение отсутствия понимания, что делать, его просто сводило с ума. Но держаться приходилось. Два слетевших с катушек в машине уже слишком много. — Тогда прикончишь потом, Хидан. Жрец чувствует, как по свободному плечу холодок пробежался. Недолго, но хватило вполне, чтобы мужчина еле не вздрогнул. Хидан затих ненадолго, в одну точку уставившись, не двигаясь. А Какузу просто сидел рядом, бездумно гладил, звал по имени. И сработало только с третьего повтора. — Да? Поехали уже. У тебя дел по горло, — жрец посмотрел в зелёные глаза быстро, но тут же отвел взгляд, нахмурившись и сжимая в пальцах ткань своей куртки. — Не так уж и много, — ответил Какузу, убирая руку с его плеча. — Могу остаться и нервы свои с тобой поуничтожать. — Да ты считаешь меня садистом? — по губам Хидана поползла улыбка. — Вполне, — водитель усмехнулся тихо и продолжил движение. — Но помучаюсь только если попросишь меня остаться. Какузу вообще этот вопрос задал, чтобы выбесить его, ожидал сейчас пинка по голени, очередного «тебя-ещё-и-просить-блять-надо», или как минимум заката глаз и фыркания недовольного, но никак не спокойного: — Пожалуйста. Моя капля проиграла, да. Скатилась раньше, — Хидан снова нашел в себе смелость посмотреть на мужчину. — Чёрт с тобой… пожалуйста, останься. Водитель улыбнулся с чувством победы некоторым. От человека рядом слышать «спасибо» было странным чем-то, как снег в августе, а уж «пожалуйста» он и вовсе не надеялся застать. И тем более два раза. В сердце Какузу наконец, впервые за весь день, поселилась толика спокойствия. Хидан понимал уже, огрызаться прекращал, постепенно начиная привыкать, как будто собака дикая, и это определенно было достижением ещё каким. Долго, конечно, идти к такому пришлось. Но мужчина понимал, что по полной давно уже вляпался во что-то ненормальное, как только впервые завел разговор с этим индивидом вообще. — Останусь. И хватит про капли шутить уже. Дождь кончился давным давно.