Ожидание того стоило
17 сентября 2023 г., 18:19
Примечания:
Жду ваши комментарии, друзья
Когда Ченлэ очередной раз заходит в комнату для практик, то не то чтобы прямо удивляется, видя там Донхёка. Скорее, он просто не ожидал увидеть его здесь в это время: все дни до этого парень обычно сразу шел в их комнату после пар, спал там час-другой, а потом было несколько вариантов развития событий. Первый: ему звонили и он уходил; второй: он звонил, а потом уходил; и третий: за ним заходили и забирали с собой. Это могли быть Марк, Ренджун, они оба вместе, или еще один парень, имя которого Ченлэ не знал, но, похоже, у Донхёка было очень, очень много знакомых, потому что в университете он никогда не видел его в одиночестве: толпы парней и девушек крутились возле него, и в два раза больше их было, когда рядом находился Марк. В одиночестве Хёк был только во время вот этого сна перед практикой в комнате вокала, во время сна ночью (и то, когда ночевал в общежитии) и иногда по вечерам. Тогда они оба сидели почти в тишине и занимались своими делами: Ченлэ делал домашнюю работу, убирался в тумбочках, а Донхёк… ну, занимался чем-то еще, потому что сложно было понять, что он постоянно щелкает в ноутбуке. Стоит отдать ему должное: он еще ни разу не сказал и даже не намекнул Ченлэ о том, что недоволен соседством с ним. Это удивляло и немного успокаивало уже успевшего загнаться парня, и он долго смотрел на соседа, пытаясь понять, терпит он или ему действительно все равно (но ведь Ренджун говорил, что он бесился, да и Марку он, вероятно, рассказывал не о том, какой его новый сосед милашка, раз бледнолицый парень с высокими скулами так быстро узнал его тогда в столовой). Но перед ним был обычный парень с взлохмаченными волосами, молчаливый, часто в беспроводных наушниках и всегда устремленным взглядом в экран. Иногда он спрашивал у Ченлэ, выключать ли свет, когда Чжон что-то читал, или спрашивал что-то по учебе, но больше они не разговаривали.
В университете же общение с Ченлэ так же поддерживал Ренджун. Будучи на год старше, он все еще — по загадочным причинам — продолжал ловить Ченлэ в коридорах, звать с ними в столовую, просто прогуливаться, провожая Чжона до аудитории. Что очень сильно нравилось и расслабляло Ченлэ — с Рендужном можно было говорить на китайском. Причем оба они всегда начинали на корейском, потом мешали языки и, в конце концов, переходили полностью на китайский. За Хуаном часто следовали Джено и Джемин, последний из которых был все таким же прилипчивым, и в каждом его слове слышалась игривость, а Джено показал себя спокойным и не особенно разговорчивым, но иногда с ним можно было поболтать о чем-нибудь, потому что говорил парень всегда мягко и успокаивающе, без нажима, как Джемин, и без излишней энергии, как Марк или Хёк (когда находился рядом с Марком). Кстати, о птичках: эти двое действительно не отлипали друг от друга в университете. Их постоянные касания (особенно Марка, серьезно, его руки липли к Донхеку, как к мёду), переглядки, целомудренные поцелуи каждый раз привлекали внимание не только Ченлэ, но и всех, кто окружал их в такие моменты. Сначала юноша сразу смотрел на Ренджуна с немым вопросом, но тот только пожимал плечами и говорил, что уже привык и не обращает внимание, а затем и сам Ченлэ стал относиться к этому как к должному и не к чему-то столь необъяснимому.
Сложнее и непонятнее было у Джено и Джемина. Ченлэ сначала убеждал себя, что ему не интересно наблюдать за их взаимодействием, но каждый раз ловил на Джемине непонятные взгляды Джено, какие-то настолько громкие, какие не ожидаются от спокойного Ли. Но Джемин, по всей видимости, был глухой, иначе как еще объяснить полное игнорирование этих криков и посланий? Даже Ченлэ сразу научился понимать, когда Джено неловко или некомфортно и какие именно фразы или действия Джемина заставляют его лицо сделаться глубоко задумчивым и совсем затихнуть в разгар смеха и обсуждений. Но Ченлэ никогда не спросит об этом, потому что считает, что это не его дело и не его люди. Они не друзья, даже если продолжают вот так проводить время.
Итак, Донхёк в комнате для практик после пар. Удивительно, что сразу после пар. Удивительно, что в день, когда им поставили незапланированный выходной — преподаватель уехал на собрание пед состава. Удивительно, что Ченлэ впервые здесь вместе с Донхеком — за неделю учебы им еще ни разу не удалось пересечься здесь. По разным причинам.
—Думал, сегодня будет свободно, — Хек не здоровается, потому что они виделись утром: как никак, спят и просыпаются в одной комнате.
—Я тоже, — честно признается Ченлэ. — Концерт скоро, я решил, что, хоть и не участвую, все равно нужно попрактиковаться. Хотя бы создать видимость работы.
—Ты еще можешь подать заявку, — Хек в свободных спортивных штанах, белой футболке и в синей клетчатой рубашке, в которой Ченлэ определенно точно видел Марка вчера. У Ли в руках телефон, а сам он сидит на стуле возле усилителей. В кабинке звукозаписи пусто, и парень не спешит туда заходить. Создается ощущение, что он вообще не собирается сегодня петь.
—Если тебе нужно, то заходи. Я в ближайшее время не пойду туда. Пишу кое-что. Но потом придет Марк и мы займем кабинку.
Ченлэ поморщился. Донхёк нахмурился.
—Мы будем петь, а не то, что ты там себе надумал, извращенец.
—Мне все равно, если честно, — отвечает Чжон и переводит тему, — Марк поет?
—Вообще, все с танцевального поют. У них есть такие пары. Кроме просто сольфеджио они должны шарить в нотах на практике. Как и мы в хореографии. У нас со следующей недели начинаются пары по основам хореографии, ты не знал?
Ченлэ не знал. Он, вообще-то, от танцев далек максимально, и ему это не особо мешало. До этого момента. Поэтому он распахивает глаза, медленно мотая головой из стороны в сторону. Донхек пускает смешок.
—Это зачетная работа в будущем. Нужно будет поставить концерт на выпускной, но… ах, это был секрет, — Хёк игриво улыбается в кулачок, и Ченлэ удивляется этой его двойственности. — В общем, имей в виду. Можно начинать думать уже сейчас. Облегчит жизнь в будущем.
—А ты… танцуешь? — Неуверенно спрашивает Ченлэ и думает о том, что это их самый долгий диалог. Парень напротив самодовольно хмыкает, закидывая ногу на ногу.
—Мой парень — самый популярный и способный танцор этого универа. Конечно, я танцую. Он научил меня очень многому за время нашего общения. Естетсвенно, до него мне, как до луны пешком, но он хвалит мою пластику.
«Конечно, он хвалит. Он хвалит тебя даже за то, что ты поел что-то кроме кофе и тепло оделся, черт возьми», думает Ченлэ, но не говорит ничего такого, когда видит, как горд и доволен Донхёк. Кстати о самом популярном парне. Ченлэ все еще помнит ту ситуацию в столовой неделю назад, когда Джисон пришел и вдруг объявил Марка в его чрезмерной популярности. Теперь все стало на свои места: Хек действительно отбил у всех девушек универа самый желанный трофей в виде воспитанного красавчика-танцора с пожирающей всех вокруг харизмой. Ченлэ очень хотелось бы посмотреть, каков он в танце.
В мыслях, перечеркивая Марка, сразу же всплыл красивый юноша с жилистыми руками и в черной кофте. За всю неделю он видел всех их: Марка, Хэчана, Джемина и Джено, Ренджуна, но вот Джисона — ни разу. Ни в компании всех вышеперечисленных, ни среди студентов, ни даже в столовой. Интересно было до жути, но спрашивать было как-то неловко. В принципе все, что знал о нем Ченлэ — то, что он Джисон (сам сказал) и то, что он тоже с танцевального (сделал выводы из слов, сказанных тогда Марком). Все. Хотелось бы еще, потому что в душу запал, необъяснимо, чем именно, но запал. И Ченлэ боится, что вот так сильно ждет встречи. И он хотел бы отчаяться, но… Джисон же сказал, что они встретятся?
Он же пообещал?
***
Часам к четырем, когда Ченлэ вышел из комнаты для практик и предоставил ее Донхеку и Марку, он направляется в сторону общежития, потихоньку спускаясь с кафедры и обходя студентов, бегущих в разные стороны. В планах поесть где-нибудь поблизости к университету, потому что в столовую он сегодня не попал, а в буфете уже ничего не осталось. Да и хотелось бы чего-то существеннее, чем просто сендвич и холодный чай. Он уже ищет по картам кафешки или хотя бы пекарни, чтоб были не слишком далеко, как слышит какой-то гул из множества голосов. Обычное дело в университете, но он внезапно слышит слишком знакомое имя и резко вскидывает голову. Посреди толпы он видит Джисона: он так же красив (что?), его волосы — угольно черные — блестят в свете искусственного освещения и немного растрепанны, а губы сложены в слегка неловкой улыбке. Вокруг него девушек — ну целый цветник (хотя, не кривя душой, парни тут тоже есть), и все они смотрят на Пака, улыбаются, смеются, красиво растягивая рты и щуря глаза. Толпа не двигается с места, парню просто не дают пройти, все говоря и говоря, спрашивая что-то и спрашивая, заставляя его бесконечно отвечать и вертеться по кругу, чтобы понять, от кого именно поступает вопрос. Ченлэ не контролирует свои действия, когда останавливается, как вкопанный, и просто глазеет на все это. На Джисона, в частности. Странные мысли разливаются где-то у солнечного сплетения: он определенно точно рад видеть его, но почему? Они встречались-то всего один раз, и тот был не наедине. Да они даже не говорили друг другу ничего, кроме пары дежурных фраз. Но отчего-то отсутствие этого юноши ощущалось слишком уж сильно и явно, когда он видел всех остальных из компании в пределах одного квадратного метра. Никто из них еще ему не надоел (разве что Джемин немного, но это как побочка от общения), чтобы он изголодался по новому окружению в лице Пак Джисона, но общаться с ним хотелось. Ладно, может быть, для общаться еще слишком. Видеть, да, на него просто хотелось бы смотреть. Желательно бы каждый день по чайной ложке. Их взгляды встречаются, когда Джисон хочет бегло посмотреть на девушку, что деликатно похлопала его по плечу сзади. Лицо парня озаряет веселое удивление, и он, начав легко кланяться всем, машет им рукой и проталкивается в сторону Чжона. И тут второго, наконец-то, отпускает, он оглядывается, думая, что за его спиной стоит кто-то, к кому бежит Джисон, но никого там не оказывается, а когда он поворачивается обратно, перед ним уже вырос все такой же широкоплечий высокий парень, заслонив собой одну из ламп в потолке. Он выглядит запыхавшимся, каким-то горящим, если это слово можно употребить. Ченлэ кажется, что он физически чувствует тепло от тела напротив. Наверное, надо бы поздороваться первым, потому что со стороны они выглядят очень тупо, вот так стоящие, как истуканы и смотрящие друг на друга, сверкая глазами (в глазах Ченлэ отражаются лампы, а в глазах Джисона он видит себя). —Ты уже ел? — Не «привет», конечно, но об этом Ченлэ думает уже после того, как произнес то, что произнес. Он хотел добавить что-то вроде «ох, я забыл поздороваться», но только еще сильнее сжал губы. Удивительно, как его тело не хочет подчиняться его мозгу. Чему тогда оно подчиняется? —Нет, еще нет, — Джисон не выглядит хоть как-то удивленным отсутствием приветствия. Только улыбается и дышит громко. — А ты? Очевидно, что нет, раз я спрашиваю, думается Ченлэ, но только отрицательно качает головой. —Если ты подождешь, пока я брошу сумку в комнате, то свожу тебя в одно хорошее место. Там вкусно готовят и выбор большой. Согласен? Ченлэ оглядывает Джисона и только сейчас замечает спортивную сумку, свесившуюся через плечо. Она пухлая, явно забитая под завязку. На ремешке висит брелок с милейшим хомяком. Удивительно, как эта маленькая деталь не вяжется с образом парня: все то же черное худи, сверху накинута жилетка — на улице заметно похолодало, — черные штаны, обтягивающие упругие мышцы ног, и высокие ботинки в цепях и многочисленных застежках. Немного агрессивно, но из-за дружелюбного лица и его мягких черт опасаться Джисона не хотелось. —Окей. Тебе далеко? Где мне тебя подождать? —Ох, нет, я в общежитии живу. Ты можешь выйти к главному входу, или в студгородок… кстати, можно твой номер? Или, не знаю, какао? Твиттер? Ченлэ хлопает глазами пару раз, а потом молча протягивает телефон Джисону. Тот усмехается, забирает его, поднимает и экраном подносит к лицу Чжона. Когда фэйс-айди обойден, Джисон отбивает по экрану своими длинными и очень, очень красивыми пальцами, а потом возвращает гаджет хозяину, не выключая экран. Там виднеется «Джисон-а» и рядом эмодзи хомяка. —Я скину тебе вечером свою красивую фотку, поставишь на контакт, — говорит Пак, а Ченлэ хочется сказать, что он бы мог сфотографироваться прямо здесь и сейчас, и эта фотография тянула бы на статус «красивая». Когда Джисон уходит и еще раз наказывает Ченлэ ждать его у главного входа (решили, что из студгородка идти дольше), второй уже собирается трогаться с места, но вдруг: —Эй, Чжон Ченлэ! Названный резко поднимает голову на звук и видит на балконе Донхека, опирающегося на черные перила. Он подпирает подбородок рукой и выглядит каким-то уж слишком довольным с этими прищуренными глазами и улыбкой от уха до уха (напоминает Джемина, и Ченлэ от этого немного вздрагивает). —Ты уже освободился? — Спрашивает Ченлэ, зная, что ему эта информация не нужна. Он интересуется скорее для порядку (или потому что подсознательно понимает, что его поймали с поличным). — Выгнал меня из студии, а сам гуляешь? —Грубиян, — в голосе ни капли обиды, — но я понял. —Что ты понял? —Да так, — дразняще-загадочно улыбается Ли, отходя от перил. Ченлэ начинает раздражаться. Или смущаться? — Беги уже на свою свиданку. И исчезает в глубине коридора, перед этим прикрыв ладошкой рот и еще раз гаденько посмеявшись, пока Ченлэ так вспыхивает, что аж уши закладывает. Но думать о внезапно оживившемся соседе некогда. Надо идти и ждать Пак Джисона, чтобы сходить с ним поесть.
