На самом деле, ты понравился мне еще в первую встречу

— Хек! Опять пришел Марка отвлекать? — На входе в танцевальную студию стоит молодой человек лет тридцати и затягивается сигаретой, отдаленно пахнущей вишней и шоколадом, и так крепко, что Ченлэ, подошедший не слишком близко, все же словил этот шлейф. Тем не менее, несмотря на слова, парень выглядит очень радостным и игривым. Он раскрывает свои длинные руки и тут же пускает в них смеющегося Донхёка, а потом и вовсе отрывает от земли и под сопровождающий это действие визг слегка потряхивает в воздухе. Хек же выглядит очень счастливым и действительно радостным. —Это я-то отвлекать буду? — Наигранно возмущенно спросил он. Парень снова затягивается и выдыхает дым в сторону, чтобы на его собеседника не попало. —Ну конечно, он же тебя как видит, так сразу становится рассеянным ужасно. Поэтому не показывайся ему на глаза, ты понял?! — И смеётся так по-доброму. Наконец, незнакомец переводит взгляд на Ченлэ. Чжон тихонько кивает в знак приветствия. —Джонни-хён, — говорит Донхек, — а Джисон здесь? Марк говорил, что они сегодня вместе репетируют. —Ага, малой тоже внутри, — Джонни звонят и он кивает в сторону входа, — скоро заканчивать будут, вроде. Заходите, они в пятом.       И уходит, отвечая на звонок. Хек поворачивается на Ченлэ и, озорно блестя глазами, приглашает войти.       Студия внутри была очень светлой и яркой, явно видна рука молодого дизайнера интерьера. Холодный свет освежал, светлые стены будто будили от собственных раздумий и работать в этом месте реально хотелось. Они шли по кафелю, который было немного жаль пачкать мокрыми кроссовками: на улице начался мелкий дождь. Донхек вел его за собой по коридору, увешанному фотографиями с разных танцевальных конкурсов, грамотами и дипломами, кое-где даже картинами, связанными с танцевальным искусством. Проехав на лифте два этажа, Ченлэ и Хек выходят, проходят буквально пару-тройку метров и оказываются у большого зала. Оттуда совсем не слышно музыки, и Чжон думает, что звукоизоляция у этого места отличная, такую бы им в общагу. Ли толкает дверь. Свет ослепляет, а в уши тут же ударяет какая-то подвижная песня.       Посреди зала, к ним спиной, стоят два парня. Точнее, не совсем стоят, а точнее вообще не стоят, а двигаются так, как, Ченлэ уверен, не двигаются люди. Руки и ноги живут как будто отдельно от тела, грудь — отдельно от живота и шеи, а потом вдруг все, что двигалось отдельно, начинает двигаться одновременно и до того плавно, что глаз никак не оторвать. Два лица сосредоточенно смотрят в огромное зеркало, Марк громко считает, и они начинают двигать бедрами в стороны синхронно, при этом грудь и живот остаются неподвижны, а головы так же синхронно опускаются, а потом резко поднимаются, и парни оглядывают себя в зеркало снова. В этот момент Марк все же замечает краем глаза какой-то инородный объект, которого не было еще пару минут назад. Объект, а точнее два объекта, тихонько стоят у двери и завороженно наблюдают за открывшейся картиной, и оба почти не дышат, потому что то, что они видят, заставляет их приоткрыть рты. Вернее, только Ченлэ: Донхек же просто выглядит довольным и держится спокойно. Марк тут же из серьезного, собранного молодого человека со сведенными сосредоточенными бровями становится улыбчивым и будто светится от счастья. Второй же юноша выглядит очень удивленным, тяжело дышит и смотрит прямо на Ченлэ слегка потерянно, и непонятно, рад он или ему все равно.       Ченлэ хочется провалиться сквозь землю, потому что он только сейчас с момента сборов сюда понял, в какой он вообще находится ситуации. Что он хотел, прийдя сюда? Что он хотел сказать, заявляясь вот так? Просто поглазеть? Это странно. Чжон мельком смотрит на Хёка, которого в губы чмокает Марк, при этом правда весь сияя, как ребенок при взгляде на самую желанную игрушку. Все правильно: Донхек пришел под конец тренировки к своему парню Марку, чтобы потом вместе потом пойти на свидание. Так, а что делать Ченлэ? Какая формула? [Ченлэ пришел под конец тренировки к … Джисону (под вопросом), чтобы потом …]. Полная тупость.       Тем временем сам виновник схлопывания мира Ченлэ как обычно оказывается перед парнем слишком тихо и резко, но не так близко, как Марк перед Донхеком. —Привет, — Пак уже перевел дыхание, но все еще был с красноватыми щеками. Тем не менее, выглядел он все равно великолепно очень хорошо: большая темно-серая футболка, такие же свободные штаны, черные кроссовки и волосы, растрепанные ужасно в разные стороны и слегка влажные от пота. Глаза горят азартом и недавней активностью, кожа тоже поблескивает влагой. Еще и возвышается перед Ченлэ, как маяк, потому что старший вдруг забыл об их приличной разнице в росте. —Привет, — на улыбку Джисона улыбкой ответить не получается, потому что при взгляде на этого парня снова тысячу ударов сердца в секунду. Хочется оправдаться, но сказать что-то типа «я пришел сюда просто за компанию с Хеком» было бы очень тупо: у Хёка уже есть компания в лице его бойфренда, который сейчас накидывал свое худи на плечи Ли, потому что на вспотевшее тело его надевать не хотелось. Одним словом, в этом месте компания Хёку вообще не нужна была. —Мы уже заканчиваем, — говорит вдруг Джисон, хотя Ченлэ не спрашивал, — заберем вещи, в душ и всё.       Получает легкий кивок в ответ и уже разворачивается, чтобы забрать лежащее в углу худи и бутылку с водой, как вдруг его хватают за плечо и разворачивают обратно. —У тебя тут загнулось, — говорит Ченлэ и касается завернутого рукава на правой руке, Джисон закатал их, наверное, для удобства. Второй же рукав был уже в нормальном виде. Поправив все и убедившись, что теперь все нормально (при этом коснувшись горячей кожи руки пару раз и словив прилив смущения миллион раз), Ченлэ отпускает юношу. А когда поднимает взгляд, замечает, что щеки напротив порозовели еще больше.

***

      Хек и Ченлэ сидят в раздевалке, пока Марк и Джисон плескаются в душе. Старший залипает в телефон, он выглядит спокойным и, кажется, вообще ни о чем не волнуется. В отличие от некоторых. —Хек, — начинает Чжон, — а зачем ты меня позвал?       Названный поднимает одну бровь, отвлекаясь от телефона. —А зачем ты пришел?       Ответить катастрофически нечего. У Ченлэ случается сбой системы. А зачем он пришел? —Ну ты смешной, конечно, — вдруг улыбается Донхек, теперь уже блокируя телефон и складывая руки на груди. У него очень довольное лицо, — это как не знаю что понятно. Он тебе нравится.       Ченлэ хмурится, опускает взгляд и будто бы что-то обдумывает, но на самом деле в голове ни одной мысли. Только сердце в ушах стучит. —Мне кажется, — продолжает Хек, раз ответа нет, — что ты ему тоже. Точнее, ты ему точно нравишься. Джисони немножко тугодум в этом плане… Хотя ты, видимо, тоже, — он показательно грустно надувает губы и обреченно вздыхает. —Заткнись. —Вот только не надо злиться на меня!       Со стороны душевой слышится шум: включились фены. Мысль о том, что Джисон сейчас может сушить волосы в одном полотенце, висящем на подтянутых бедрах, ощущается как взрыв внутри собственной черепной коробки. И когда только Ченлэ успел так утонуть в этом? —Ты ведь… гей? — Неуверенно спрашивает Ченлэ. Лицо Донхёка выражает смесь шока с разочарованием. — Ну, то есть!.. до этого ты встречался с парнями? — Боже, ну почему он краснеет?! Откуда у него вообще такие мысли?! —Ага, — отвечает Хёк вот так просто. И тут же щурится, — а ты что, гомофоб? —Нет! Просто я только с девушками раньше…       В этот момент открывается дверь, и Джисон (спасибо господи) выходит не в одном полотенце, а полностью переодетый в то самое худи, что лежало в зале, и в черные джинсы. За ним выходит Марк, только у него на плечах лишь полотенце, а футболка в руках. Сверкающее от воды подтянутое тело не производит на Ченлэ никакого впечатления. Это же не Джисон. —Плохо высушил, — спокойно говорит Хек, взъерошивая волосы своего парня. — Иди досушивай. На улице похолодало. Ты тоже, Пак Джисон, я отсюда вижу, что они мокрые. Заболеть захотели?       Пак Джисон, только успевший достать из сумки носки, смотрит почему-то не на того, кто к нему обращался, а на Чжона, лишь хлопающего сейчас глазами. —Похолодало? — Задумчиво произносит Пак. —Давайте-давайте, быстрее, оба, — командует Донхек, и им ничего не остается, кроме как послушаться. Снова слышится шум фенов. — Ну? — Теперь он обращается к Ченлэ. —Что? —Не беси, — цокает он, — говоришь, с парнями не был ни разу? —Не был. —У тебя вообще были отношения? Нормальные. —Были, один раз. Но какая разница, если то была девушка? Это же совсем другое. И вообще, — опомнился вдруг, — к чему ты ведешь? —Вот именно, что веду, — снова вздыхает Хек, — за руку буквально. Вы же нравитесь друг другу. Попробуйте. Джисон очень хороший парень, правда. —Я знаю, — вылетает внезапно. Донхек улыбается. —Он надежный, добрый, заботливый. Занятой чутка, но все студенты такие. —Ты рекламируешь мне его? — Усмехается Чжон. Хэчан пожимает плечами. —Просто рекомендую. Решать тебе. Я не хочу, чтобы вы были как Джено и Джем.       У Ченлэ к этому самому моменту возникает два вопроса: почему Донхек вдруг стал так внимателен к нему, когда обычно из него и слова было не вытянуть в свою сторону, и что именно он имеет в виду, приводя в пример Джено и Джемина. Но он не задает ни один, ни второй, потому что двери душевой снова открываются. Марк и Джисон снова топают к ним. —Все? — Марк покорно ждет, пока Хёк одобрит степень сухости его волос, и вся четверка, после того, как парни оделись, наконец, выходит на улицу.

***

      На улице у Ченлэ снова случается затуп. А что, собственно, дальше делать? Он в поиске поддержки смотрит на Донхёка, который ёжится от ветра и роется в телефоне, явно не слыша немого крика Чжона, а потом переводит взгляд на Джисона. Тот тоже смотрит в ответ, хлопает глазами пару раз и легко улыбается. Ченлэ становится чуть спокойнее. —Так, — произносит, наконец, Донхек, — смотрите. Мы сначала гуляем, а потом идем кушать и греться, или сейчас пойдем попьем кофе, Мурк и Джисон покушают, а потом мы пойдем пройдемся. Голосование! Кто за первый вариант?       Руку поднял только сам Хёк. Марк усмехнулся и поправил его завернувшийся капюшон. —Могли бы сразу сказать, — надулся Ли и повернулся на 180 градусов в сторону, видимо, какой-то кафешки. Второй Ли, конечно же, тут же двинулся за ним, осторожно перехватывая по пути его руку своей и засовывая их себе в карман пушистой куртки, пока Донхек что-то ему эмоционально рассказывал. Чжон отвел от них взгляд. —Ну, идем? — Мягкий голос Пака заставил поднять на него взгляд. Он все так же очаровательно улыбался, а ветер чуть разметал его темную челку. Он терпеливо ждал, пока Чжон первый сдвинется с места. —А, ага, — наконец, зашагали. Марк и Донхек отошли уже достаточно далеко, но все еще оставались в зоне видимости. —Почему ты пришел сегодня? — Джисон спросил таким обыденным тоном, будто это ничего не могло значить. «Из-за тебя». —Я не знаю, Хёк позвал, сказал, что я должен сходить. —И ты даже не спросил, куда? —Он разбудил меня и поставил перед фактом… у меня не было времени на подумать.       Слышится очаровательный смешок. Чжон еле держится, чтобы не вскинуть голову и не запечатлеть улыбающееся лицо этого парня своими глазами. —Вот как, — в голосе та же смешинка, как когда он привел Ченлэ в китайский ресторан. —Вы разве не устали? — и тут же поправляет себя, — ты не устал? Вы там, видимо, так вымотались, раз были все мокрые насквозь. —Тебе понравилось? —Что?       Не «что понравилось», а «что ты имеешь в виду», конечно. Ченлэ в панике ловит взгляд рядом идущего. —Ну, — Пак прикрывает рот и нос кулаком (очаровательная привычка), — как мы танцевали с хёном. Как долго вы стояли там? —Совсем недолго, но достаточно, чтобы понять, что вы профессионалы, — кивает Чжон. — Выглядело очень хорошо. Кто придумывал хореографию? —Я. —Правда?! —Угу. —Вышло мило. —Должно было быть секси, а не мило, но так тоже пойдёт, — Джисон смеётся, а Ченлэ хочется подхватить этот низкий смущенный смех. И все же, смеющееся лицо Пака выглядит как объект, с которого можно писать картины, захватывающие сердца. Чжон слышал где-то от кого-то, что человек становится в разы привлекательнее, когда искренне смеётся, но не особо горел желанием убедиться в этом на практике. Однако прямо сейчас юноша, шедший рядом с ним, был очень красив с этой его гладкой кожей, цепляющими взгляд жилистыми руками и с на контрасте нежным лицом, пухлыми губами небольшого рта, чуть-чуть ямочками и закрытыми от смеха глазами. Картина очень приятная глазу. На улице, что, потеплело? Нет? Тогда почему Ченлэ так жарко?       В кафе все прошло тоже хорошо. Марк и Хек сидели, как обычно, рядом, пока первый поедал пиццу (сегодня, так и быть, без пп), а второй пил свой латте с кучей сиропов и пытался обороняться от куска пиццы, постоянно летящему ему в рот (спасибо Марку Ли). Джисон ворчал, что парочка привлекает много внимания, но когда смотрел на Ченлэ, то только тепло улыбался и как бы говорил: «Ну они и кринж, да?». Ченлэ молча соглашался, потому что эти двое были ну просто нереально прилипчивыми, а ванили в них было больше, чем в супер сладком латте Донхёка. Джисон фотографировал моменты, когда Марк почти лежал сверху на своем бойфренде, приговаривая «летит самолетик тебе в ротик», а Хёк только смеялся заливисто и пытался спастись от ненавистной пиццы с ананасами. Ченлэ, просматривая фото с рук Джисона, даже не заметил, как близко оказался к тому, почти уложив голову на его плечо (почти!). Было комфортно, парфюм и запах шампуня вперемешку с запахом базилика из клубнично-базиликового рафа Чжона расслабляли, а еще расслабляли чужие большие теплые руки поверх своих небольших, когда Ченлэ держал телефон и листал фотографии под угрозы Хёка быть слитым в сонном состоянии (все же в одной комнате живут, компромата можно наделать на сто лет вперёд). Донхек почти попал салфеткой в лицо Ченлэ, но Джисон героически заслонил юношу собой и принял удар на себя (мог бы просто поймать рукой!). Ченлэ, улыбаясь во все тридцать два, вытаскивал клочки салфеток из черных волос, пока парень перед ним смущенно разглядывал его.       Когда вышли из кафе, то все разом застучали зубами: так холодно стало, еще и небо потемнело: дождь снова грозился сорваться с минуты на минуту. Хек, конечно, расстроился: хотел ведь погулять подольше, выходной, все таки. Его смеющееся еще пятнадцать минут назад личико стало слегка грустным, а сам он тихонько вздыхал и всё причитал, что высшие силы сегодня не на его стороне. Утешением занялся Марк (кто бы мог подумать!), и Ченлэ правда удивлялся, каким нежным, добрым и мягким мог быть этот парень со своей половинкой: обнимая Хёка так, будто случилась катастрофа вселенского масштаба, он что-то шептал в покрасневшее от холода бронзовое ушко и параллельно натягивая на его голову капюшон. Решено было пройтись до общежития, а день прогулки выбрать другой, как раз позвав еще потом Джено, Джемина и Ренджуна.       Они не успевают на зеленый свет светофора и поэтому стоят на пешеходном переходе, чуть-чуть переминаясь с ноги на ногу. Джисон выдохнул клубочек пара и развернулся к Ченлэ. —Ты не замерз?       Ченлэ вжал шею в плечи и сжал кулачки в карманах куртки. —Есть немного. А ты? —Пойдет, — и начинает снимать с себя свой большой черный шарф, немного колючий, но теплый и длинный. И все как в мелодрамах: оборачивает вокруг шеи Ченлэ под его ошарашенный взгляд. Он даже не пытается протестовать, потому что просто застыл от такого акта нежности, а Джисон, довольный работой, улыбается. —Зачем? — Все, что вылетает вместо более логичного «спасибо», «не нужно!», «ты заболеешь!». Чжон тянется к шарфу обеими покрасневшими от холода руками, но их тут же перехватывают все те же теплые ладони, слегка шероховатые, но такие… уютные? И не откидывают смущенные ладошки, а прячут в тепле, слегка сжимая и обжигая. —Ой-ой, хен, а руки-то ледяные, — загорается зеленый, и одну руку Джисон все же отпускает, а за вторую тянет через дорогу, потому что, — быстрей, а то не успеем перейти. Я не хочу опять стоять, как изваяние и коченеть, — но даже когда перешли дорогу, руку обратно не возвращают, а только молча прячут в свой большой карман, так же продолжая крепко держать. Ченлэ в немом вопросе смотрит в спокойное улыбающееся лицо и думает, что уши горят от холодного ветра, а не потому что в животе впервые рождаются бабочки.       Идущий впереди Хёк всеми силами пытается не повернуть голову полностью, чтобы увидеть ЭТО целиком, поэтому приходится по максимум напрягать боковое зрение, совсем не смотря при этом под ноги. Благо, есть Марк, который ведет его за собой и просит тихонько: «babe, не смущай их, ну?».