Круглые зарисовки

      Обычно Ди Фэйшэн бежал быстрее любой тучи, но сегодня его задержали покупки. Пока он выбирал сладости на рынке, чтобы порадовать беременного муженька, дождь успел его догнать и промочить одежды. Значит, будет повод остаться до утра — не в мокром же нестись обратно. Не то чтобы ему нужны были особые причины, чтобы побыть с мужем целые сутки. Дела клана могли и подождать — Ди Уянь сам как-нибудь справится, не маленький. Справлялись же они десять лет…       Осень уже вступила в свои права, и, хотя было тепло, погода все чаще портилась и заряжал противный мелкий дождь, по утрам стояли туманы, а бывало, как сейчас, северный ветер пригонял холодные ливни.       Терем одиноко стоял в лесу на заброшенной дороге, скрытый от центрального тракта густой еловой чащей. Ли Ляньхуа не хотел устраивать стоянку в городе и в людных местах, предпочитая уединяться там, где случайные путники не могли натолкнуться на его дом. Фан Добин был не против, Ди Фэйшэн с одной стороны соглашался с супругами — он и сам терпеть не мог городской суеты, поэтому поместье свое построил подальше от людных мест; с другой — переживал, что, если Ли Ляньхуа понадобится помощь, до города будет слишком далеко ехать.       — Хорошо, что я сам лекарь и мне не понадобится ничья помощь, — этот старый лис нагло подбоченился и высокомерно вздернул бровь.       — Роды ты у себя тоже сам принимать собрался? — Фан Добин, возящийся у плиты, спросил как бы между прочим, и Ди Фэйшэн нервно сглотнул (одно только слово-которое-нельзя-называть вызывало у него панический приступ).       Ли Ляньхуа подошел вплотную к Фан Добину и угрожающе пихнул его животом в поясницу.       — А ты собрался везти меня к этому Гуаню, а? Я был главой…       После этого Ди Фэйшэн обычно не слушал. Если Ли Ляньхуа начинал говорить о том, что когда-то был главой Сыгу и героем цзянху, значит весомые аргументы в споре закончились (а в деле-которое-нельзя-называть их в принципе не могло быть, с точки зрения Ди Фэйшэна) и дальше можно не слушать. Ли Ляньхуа редко вспоминал свою жизнь до злополучной битвы на корабле, пока не забеременел и его характер окончательно не испортился. Теперь стоило чему-то пойти не по его, он начинал ворчать и, словно старый дед, припоминал Фан Добину, что он был главой, героем, его учителем и кумиром, повидал жизнь и вообще лучше с ним не спорить. Фан Добин сначала ввиду горячности своей натуры пытался приводить аргументы, но вскоре понял, что лучше в такие моменты просто кивать. Правда, Ли Ляньхуа быстро просек их молчаливую тактику и порой злился даже больше. Тогда без Фан Добина было вообще никак — в ход шла тяжелая атака объятьями, поцелуями и милотой. Ди Фэйшэн обычно скромно стоял в сторонке, закатывая глаза.       Переезжать в поместье, которое он купил и облагородил специально для Ли Ляньхуа, муженек все еще упорно отказывался. Ди Фэйшэн надеялся, что к зиме, когда подойдет срок того-что-нельзя-называть, им все-таки удастся убедить супруга, что мерзнуть в этом тарантасе под снегом с двумя младенцами — так себе идея.       Впереди показалось широкое русло горной реки. Терем находился недалеко от ее берега. По утрам и вечерам теперь здесь становилось особенно стыло, дом терялся в сером густом тумане, пахнущем тиной, и рисковал отсыреть, если не растапливать печь.       Примерно за этим занятием Ди Фэйшэн и застал Ли Ляньхуа, с кряхтением пытающегося ногой затолкать в печной топливник деревянную чурку. За этими жалкими попытками наблюдал лежащий рядом Лисенок, Фан Добина в обозримом пространстве почему-то не наблюдалось.       Поэтому, не успев ни раздеться, ни бросить вещи, Ди Фэйшэн за плечи оттащил Ли Ляньхуа в сторону и быстренько закинул дрова в печку сам, поворошил угли, убедился, что огонь не потухнет, и закрыл заслонку.       — Еще чуть-чуть и я бы сам справился, мог и не помогать, — Ли Ляньхуа нервно отдернул край теплой накидки, в которую был закутан, и с недовольным лицом отошел в сторону.       — И тебе привет, — решив, что не стоит начинать встречу со споров, Ди Фэйшэн просто обнял его за плечи и поцеловал — получилось в висок, поскольку Ли Ляньхуа был не в духе (опять) и успел отвернуться. — Где мелкий, почему один корячишься?       Ли Ляньхуа фыркнул, вперевалочку дошел до стола и тяжело опустился на скамью, но, не просидев и полминуты, вскочил и недовольно заковылял по терему.       — Пошел в город и провалился, — он выглянул в окно, махнул рукой в сторону тучи и сказал: — Вот, пожалуйста! Я же сказал, что будет дождь, наверняка дорогу размыло, и он вытаскивает кого-нибудь из канавы. Надо слушать старших…       Похоже, Ди Фэйшэн пришел в самый неудачный момент. Будь ситуация иной, ему бы тоже было чем заткнуть этот недовольный рот, но с беременными негоже так поступать, да и на колени Ли Ляньхуа не поставишь — этот шар даже с боку на бок теперь переваливался с мужниной помощью. Ди Фэйшэн опасался, что еще месяц — и он просто лопнет! Как можно ходить с таким животом? Наверное, если бы он был на месте Ли Ляньхуа, то ждал бы дня-который-нельзя-называть с нетерпением, буквально дни считал, когда центр тяжести вернется на привычное место и можно будет есть, придвинувшись вплотную к столу.       — Ну, хватит бубнить, — Ди Фэйшэн подошел сзади к всматривающемуся в темнеющее за окном небо Ли Ляньхуа и слегка дернул его за прядь волос. — Ворчишь, как бабка, герой цзянху! Я тебя четыре дня не видел, летел со всех ног, чтобы угостить кое-чем вкусненьким, а ты брюзжишь хуже Демона Ядов.       Ли Ляньхуа обернулся, пораженный его наездом, но, увидев в руках Ди Фэйшэна заветный кулек, переключился.       — С этого и надо было начинать.       Ди Фэйшэн с усмешкой передал ему завернутые в бумагу сладости.       — Да в твой поток недовольства слова не вставить. Иди сядь, я заварю тебе чай.       — Сама заботушка, — бубнить с набитым сладостями ртом было уже не так интересно, поэтому Ли Ляньхуа сосредоточился на поглощении пирожных прямо там, где стоял.       Лисенок, подобравшийся к его ногам, облизнулся, и Ди Фэйшэн потрепал его за ухом.       Близился вечер, из-за надвигающейся тучи сумерки опустились раньше обычного, и Ди Фэйшэн зажег еще несколько свечей, чтобы не сидеть в темноте. Поднялся наверх и закрыл ставни, чтобы не залило второй этаж. По указаниям снизу, раздающимся из набитого рта, убрал какие-то растения в кадках внутрь и расставил вдоль стены.       От северного ветра, летящего перед тучей, терем жалобно скрипел и подвывал, а по полу бродил противный сквозняк. Ди Фэйшэн переоделся и развесил свое верхнее платье сушиться над печкой в кухне. Ли Ляньхуа, топчущийся туда-сюда по первому этажу и роняющий крошки на пол, молча следил за его неспешной возней.       — Есть что-нибудь на ужин? — поставив чайник греться, Ди Фэйшэн сунул нос в один из котелков.       — Если ты все съешь, имей в виду, что придется готовить новое.       — Все? — Ди Фэйшэн посмотрел на него с упреком. — Да тут две ложки каши осталось. Фан Добин что, с утра ушел?       Ли Ляньхуа засунул в рот целое пирожное и молча отвернулся, продолжая шуршать кульком. Вот проглот! Поди бесится, что Фан Добин еще не пришел, а есть уже нечего. Неужели беременные столько едят? А дети? Сколько нужно будет готовить, чтобы прокормить их, когда они подрастут?       Ди Фэйшэн посмотрел на маленькую печку, на которой Ли Ляньхуа когда-то готовил для себя одного, и решил, что это еще один аргумент за переезд в поместье, где у Фан Добина будет огромная кухня, на которой он сможет готовить хоть пять блюд одновременно. Или просто свой повар. Эдак, если мелкий будет заниматься одним только прокормом их семейства, вскоре забудет, как держать меч! Это будет потеря для цзянху, Ди Фэйшэн не мог допустить такого и обещал себе погонять младшего муженька на тренировках.       — Ладно, сейчас придумаю что-нибудь, — он задумчиво почесал висок: в прошлый раз, когда он пытался готовить, дом чуть не сгорел.       Очевидно, Ли Ляньхуа тоже об этом вспомнил, поспешно смял опустевший пакет и проковылял к кухне.       — Да тебя опасно подпускать к плите. Иди, сядь и поешь, а я тут сам как-нибудь. Для готовки наклоняться не надо. Иди-иди, кыш, — он начал активно пихать его в спину руками и животом, и Ди Фэйшэн был вынужден отступить вместе с полупустым горшочком и остывшей кашей к столу.       Стряпня Ли Ляньхуа была не лучше его собственной, так что Ди Фэйшэн не был уверен, не будет ли это переводом продуктов. С другой стороны, неизвестно, когда вернется Фан Добин, а значит, лучше пусть Ли Ляньхуа ест то, что приготовил сам, чем выедает ему мозги с голодухи. Едва ли его заставят пробовать эти яства — Ли Ляньхуа умнет все в одиночку.       — Ладно, как скажешь. Поем и помогу тебе.       За Круглым нужен глаз да глаз, поэтому Ди Фэйшэн, хоть и сел за стол, но взгляда от Ли Ляньхуа не оторвал, запихивая в себя еду вслепую. Тот выпотрошил корзину с овощами, принялся промывать рис, чистить морковь и нарезать говядину, периодически бросая Лисенку какие-то обрезки.       — Хороший мальчик… Лови кусочек мяса…       По крыше и стене терема забарабанил дождь, ветер с шумом ворошил кроны деревьев и, если не считать напольного сквозняка, в тереме было тепло и уютно. Наблюдая за Ли Ляньхуа, Ди Фэйшэн тихо выдохнул. Никогда в его жизни не было такого времени как сейчас — мирного. В месте, где прошло его детство, люди были зверьми в человеческой шкуре; натравленные друг на друга, они умели лишь проливать кровь соперника, ведомые единственной целью — выжить и стать сильнее всех. Его молодость прошла в непрерывных боях. Хотя он больше не жил в ужасных условиях, наслаждался вкусной едой, просторными покоями и дорогими одеждами, у него никогда не было места, которое он мог бы назвать своим домом. Поместье Цзиньюань было резиденцией его клана, он был там хозяином и построил его по своему вкусу, но в просторных пустых покоях он всегда был один. Его окружали слуги, подчиненные, союзники или враги, но никогда — семья или друзья. Таких слов в жизни Ди Фэйшэна просто не было, и до тех пор, пока он не встретил Ли Ляньхуа десяток лет спустя, он понятия не имел, что это такое.       Терем был ужасным захолустьем, Ли Ляньхуа — бессовестным больным доходягой, Фан Добин — человеком, через которого Ди Фэйшэн в былые времена перешагнул бы и не заметил. Как получилось, что это место он мог назвать своим домом и этих людей — своей семьей? А теперь и вовсе… вот. Ли Ляньхуа — покорен, взят в мужья, оттрахан и в нем растет ребенок Ди Фэйшэна. Может, повторить бой на мечах им и не удалось, но Ди Фэйшэн был в любом случае удовлетворен. Из этого поединка он вышел победителем, получив намного больше, чем просто статус сильнейшего воина в цзянху.       Ли Сянъи занимал в его сердце особое место — достойный соперник, прекрасный враг; Ди Фэйшэн до сих пор в сладких мечтах вспоминал, с каким диким огнем в глазах, с какой яростью Ли Сянъи бился с ним в тот день. Они разнесли корабль в щепки, стихия бушевала вокруг, вторя их бою, запах своей и чужой крови одурманивал, лязг мечей был подобен музыке. Даже боль от ран, которые Ди Фэйшэн получил в тот день, была сладкой.       Но Ли Сянъи больше не было. Остался лишь мираж, который иногда являлся Ди Фэйшэну во снах. Теперь вместо него был Ли Ляньхуа, который не мог поднять против Ди Фэйшэна меч, зато мог поднять ему кое-что другое и, хотя вид до сих пор имел умирательный, в постели все его телесные недуги чудесным образом исцелялись. Он был острым на язык, изворотливым и хитрым, и вертел Ди Фэйшэном и Фан Добином, не прилагая никаких усилий. Проиграв войну за свою свободу и самостоятельность, он вовсе не собирался становиться кроткой женушкой, и в их семействе занимал второе место только потому, что никто не мог тягаться с госпожой Хэ, даже Ли Ляньхуа.       И все же, теперь он был другим. Пара лет совместной жизни и беременность сделали его куда более теплым, чем раньше. Когда-то любое прикосновение к себе и попытка удержать рядом воспринимались Ли Ляньхуа как покушение на его личные границы. Теперь он сам с удовольствием «шел на ручки», как говорил Фан Добин, если не был в совсем дурном настроении. К этому Ди Фэйшэн, сам не умеющий в эти семейные нежности, еще привыкал.       — Пока ты будешь привыкать, он разродится и перестанет быть таким беспомощным. И руки у него будут заняты детьми! — уверял Фан Добин, но Ди Фэйшэн не мог вот так взять и измениться.       Он только-только наловчился спать в обнимку с этим ластящимся арбузом и иногда гладить его горячий бок и то, если Ли Ляньхуа сам к нему приставал. Проявить инициативу в этой розово-сопливой милоте, особенно если рядом крутился Фан Добин, он все еще затруднялся.       Но сейчас его в доме не было… А Ли Ляньхуа, в этой накидке похожий на гору, суетящийся у плиты и болтающий с псом, выглядел таким обнимательно-привлекательным, что Ди Фэйшэн оставил свой опустевший котелок, подошел сзади и заключил муженька в объятья.       — Даже не думай, что я тебя угощу — это мой ужин, — Ли Ляньхуа отмахнулся от него рукой.       — Я бы не посмел отбирать у тебя еду — не хочу быть искусанным. Даже Лисенок отдает кость из пасти, но с беременным тобой лучше не связываться.       Ли Ляньхуа попытался извернуться, и Ди Фэйшэн чуть отстранился, чтобы они могли посмотреть друг на друга. На губах муженька была довольная улыбка.       — Хороший мальчик.       И пока Ли Ляньхуа не успел снова начать ворчать, Ди Фэйшэн чмокнул его в соблазнительно красные влажные губы. Будь у него хвост, Ди Фэйшэн бы им завилял.       — Кстати, — похоже Ли Ляньхуа в предвкушении ужина сменил гнев на милость, — а больше ты ничего не принес?       Ди Фэйшэн сунул руку в карман, достал кусочек ягодной пастилы и поднес к чужому рту. Ли Ляньхуа скрал угощение с пальцев, да еще и облизнул напоследок. По загривку Ди Фэйшэна тут же побежали мурашки, и другой рукой он плотнее притиснул муженька к себе.       — Не искушай, Ляньхуа, а то некоторые рекомендации вашего Гуаня я могу и позабыть.       — Прекрасно! — Ли Ляньхуа с энтузиазмом обернулся и в их объятья вклинился его живот. — Быстрее рожу, быстрее все это закончится!       Ди Фэйшэн поперхнулся воздухом и буквально вырвался из мужниных объятий. Все, что собиралось встать, передумало и вообще втянулось от греха подальше. Если Ли Ляньхуа решит делать-то-что-нельзя-называть сразу после секса с Ди Фэйшэном, тот навсегда останется импотентом. При виде его реакции Ли Ляньхуа закатил глаза, цокнул языком и обернулся обратно к плите:       — От вас обоих никакого толку. Подумаешь, рожу на полтора месяца раньше. С двойней в самый раз. Вам просто нравится смотреть, как я по дому ноги еле передвигаю. Ничего, радуйтесь, пока можете. Я потом посмотрю, как вы будете детям попы мыть.       — Я не буду мыть попы! — Ди Фэйшэн поспешил сразу расставить все точки над И, чтобы муженек не успел ничего себе надумать! — Пусть Фан Добин моет, он у нас за няньку.       Ли Ляньхуа обернулся и угрожающе ткнул ложкой Ди Фэйшэну в грудь.       — Еще как будешь. Как миленький будешь. Мыть попы, сопли из носа отсасывать, тошнотину детскую убирать, — Ли Ляньхуа наступал, Ди Фэйшэн пятился. — Ты же не думал, что я рожу тебе готового шестнадцатилетнего наследничка, которого ты сможешь только обучать боевым искусствам и управлению кланом? Тебе придется вырастить его из маленького орущего писающегося младенца! — Ди Фэйшэн споткнулся об порог и едва не улетел, но вовремя схватился за стол; Ли Ляньхуа, даже стоя ниже, умудрился возвыситься над ним и прижать намертво животом к столешнице. — Даже не думай, что сможешь свалить все на Сяобао и меня.       Ди Фэйшэн открыл рот, закрыл. Таких кошмарных перспектив ему еще никто не обрисовывал. Не то чтобы он не знал, что люди бывают младенцами, но и представить не мог, что когда-то ему придется иметь с ними дела больше, чем посмотреть со стороны и подарить игрушку. Вообще-то он считал, что его роль в воспитании детей ограничится финансовым обеспечением семейства, присутствием на торжественных событиях типа дней рождений, ну и там… обучении боевым искусствам, ага.       Он так и не успел ничего ответить. Ли Ляньхуа решил прекратить свое нападение и вернулся к котелку, в котором что-то уже начинало подгорать. Ди Фэйшэн схватился за сердце: страх какой, как Фан Добин выдерживает подобное? Вот и обнимай этого засранца!       Только он хотел выдохнуть, как Ли Ляньхуа обернулся:       — Ты помочь с готовкой обещал, чего расселся?       К вопросу о младенцах больше не возвращались, и вскоре обстановка снова стала мирной и уютной. За окном лило как из ведра, Ди Фэйшэн помог нарезать овощи и покрошить зелень, Ли Ляньхуа принялся объяснять тонкости приготовления мяса, которые Ди Фэйшэн немного пропустил мимо ушей: судя по запаху, блюдо уже годилось в пищу только Лисенку, но критика мужниной стряпни в доме была под строгим запретом, так что он продолжал угукать с умным видом. Благо большего не требовалось.       — Посиди, я накрою, — Ди Фэйшэн попытался отправить Ли Ляньхуа за стол, но тот принялся сам таскать туда-сюда тарелки, горшочки, чашки, палочки.       За то время, что Ди Фэйшэн успевал сделать две ходки, тот успевал только дойти до стола. Глядя на эти ковыляния с животом наперевес, Ди Фэйшэн вдруг преисполнился сочувствием к муженьку. Если бы он из крутого бойца цзянху превратился в огромное баоцзи, едва переставляющее ноги, то тоже был бы все время раздраженным и на всех набрасывался, угрожая жуткой расправой грязными пеленками.       — Ляньхуа, если ты не сядешь, я сам тебя усажу.       — Хватит меня сажать! Я не хочу сидеть! — в него чуть не ткнули палочками, и Ди Фэйшэн решил не лезть от греха подальше: сам решит, что ему лучше.       В конце концов они все-таки уселись. Ли Ляньхуа взял в руки палочки, потер запястье, передернул плечами. Между его бровей залегла хмурая складка, из-под стола раздавалось нервное постукивание мыском ботинка по полу.       — Не волнуйся о Фан Добине, от дождя не растает.       — Я не волнуюсь о нем. Ешь и не болтай, — Ли Ляньхуа принялся поспешно засовывать в рот еду, уставившись в тарелки.       Ди Фэйшэн, положивший себе в тарелку то, что, по его мнению, пахло не так уж смертельно, внимательно следил за муженьком, только сейчас сообразив, что тот весь вечер какой-то нервный. Не прошло и минуты, как он с трудом выбрался из-за стола вместе с тарелкой и принялся есть на ходу, без толку топча терем туда-сюда. Это было странно. Он никогда себя так не вел.       А вдруг… НАЧАЛОСЬ?       От этой мысли у Ди Фэйшэна капуста встала колом в горле, и он едва не подавился, но поспешил себя успокоить. Если бы правда НАЧАЛОСЬ, Ли Ляньхуа не орал бы на него полчаса назад. Может, дети опять пинались? Все-таки волновался о Фан Добине? (Последний точно напросился на удушение! Если бы Ди Фэйшэн не пришел, Ли Ляньхуа сидел бы тут один!) Какое-то время он раздумывал, стоит ли расспрашивать, но в конце концов собрал яйца в кулак.       — Ты в порядке?       Ли Ляньхуа обернулся к нему еще более напряженный и злой.       — В этом доме можно хоть что-то сделать без подозрений с вашей стороны?       — Ты мечешься туда-сюда — это выглядит подозрительно, — на этот раз Ди Фэйшэн решил не отступать.       Он вдруг вспомнил, что у Ли Ляньхуа была дурная привычка не говорить о том, что ему плохо, пока он не начнет плевать кровью и падать в обморок. После случая с захватчиками Цзиньюаня они вроде как договорились, что больше не будут скрытничать, но то ведь больше о случаях реально смертельно опасных. А Ли Ляньхуа не выглядел умирающим и явно счел свои проблемы не столь критичными, чтобы о них говорить, раз отпирается.       — У меня вечерняя прогулка.       — Что-то не похоже.       Ли Ляньхуа отвернулся и продолжил жевать. Не то чтобы стоя было так уж неудобно есть, но в случае с беременным муженьком зрелище было воистину достойное жалости. Ди Фэйшэн мрачно следил за его спиной, размышляя, в какой именно момент будет лучше подойти и насильно прощупать его пульс. Как бы поступил Фан Добин? Черти его подери, потонул он что ли по дороге…       Ужин был окончен в гнетущей тишине. Умиротворенную атмосферу смыло. Видя, что Ди Фэйшэн больше не пристает, Ли Ляньхуа, кажется, расслабился. Отдал ему грязную посуду и поковылял куда-то в сторону койки, посидел немного, вытянув ноги, помассировал коленки, размял плечи. Ди Фэйшэн, валандающийся в тазу, наблюдал за ним исподтишка, планируя грамотную тактику нападения.       Будь он сам на месте Ли Ляньхуа и страдай от чего-то, чего бы он хотел? Честно говоря, чтобы от него все отстали и дали спокойно исцелиться или отлежаться. Ди Фэйшэн не терпел сюсюканья над собой, да и кто бы стал с ним возиться? В Цзиньюане его боялись и уважали, и что Демон Ядов, что лекарь, что любой слуга ходили перед ним на цыпочках, не прикасались лишний раз и действовали крайне осторожно, чтобы ему не докучать. Конечно, Фан Добин и Ли Ляньхуа вели себя иначе — в тереме никто не церемонился, его щупали без спроса, целовали и обнимали, как будто ему пять лет, докучали вопросами о его самочувствии. Не то чтобы было неприятно… но уж больно непривычно. Ли Ляньхуа был похож на него в этом плане: столько лет он в одиночестве справлялся со своим отравлением и, даже когда они оказались рядом, он никому не позволил себе помочь, в итоге чуть не отправившись на тот свет.       Нет, такой херни больше не будет при Ди Фэйшэне.       Он неторопливо домыл посуду и все убрал, чтобы на эту ерунду больше не отвлекаться. Ли Ляньхуа к тому времени успел доковылять до окна в задней части дома, приоткрыть ставни и уставиться в темноту заброшенного тракта, заламывая руки. Ди Фэйшэн двигался в его сторону расслабленно и неторопливо, чтобы не вызвать подозрений, в голове четко планируя максимально безопасное для беременного нападение и обезвреживание.       Он прибегнет к методике Фан Добина, но в собственном стиле.       Ли Ляньхуа, явно почуявший недоброе при его приближении, хотел обернуться, но не успел. Ди Фэйшэн подхватил его на руки, поспешно развернулся и плавно опустился в обнимательное кресло так, чтобы муженек, аккуратно скрученный в клубок, оказался сидящим в объятьях у него на коленях. Стальных объятьях, из которых без помощи ци никак не выбраться.       Их лица оказались близко друг к другу, и Ди Фэйшэн немного опасался за свой нос — вдруг Ли Ляньхуа решит кусаться? Но тот только раздраженно выдохнул и спросил:       — Что ты делаешь?       — Обнимаю тебя, разве не ясно? Я не могу обнять своего муженька? Разве ты не тем же самым занимаешься по полдня с Фан Добином в этом кресле?       — Ты усадил меня сюда насильно, — Ли Ляньхуа чуть склонил голову, намекая, что Ди Фэйшэну лучше сдаться сейчас, пока не стало хуже.       Ди Фэйшэн не остался в долгу и усмехнулся.       — Считай, что я взял тебя в плен.       — Вот как, — губы Ли Ляньхуа против его воли расплылись в улыбке, и часть напряжения исчезла из его мышц. — И каковы же условия выхода на свободу, глава Ди?       — Расскажешь, что с тобой, и я, так и быть, подумаю: отпускать тебя или нет.       — О, — Ли Ляньхуа навалился на него всем весом, устраиваясь поудобнее. — А если я не скажу, будешь пытать?       — Непременно, — Ди Фэйшэн наклонился ниже и на этот раз поцеловал Ли Ляньхуа как следует, не встретив никакого сопротивления, а вовсе даже охотный ответ. — Будешь говорить?       — Ни слова, старайтесь лучше, глава Ди.       — Ладно, бессовестный, — Ди Фэйшэн бесцеремонно засунул руку ему под халат, огладил грудь, бока и живот, прихватил за сочное бедро, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как Ли Ляньхуа кусает и без того красные губы, упрямо глядя ему в лицо.       По щекам муженька поплыл румянец, его пальцы возились где-то у Ди Фэйшэна на загривке, колеблясь между тем, чтобы оцарапать и прихватить его за шкирку.       — Все еще не чувствую в себе желания хоть что-то тебе говорить… — их лица были достаточно близко, и Ли Ляньхуа все-таки куснул его за подбородок.       Рука Ди Фэйшэна тут же пробралась под завязки его штанов. Бесстыжий муженек самодовольно усмехнулся и раздвинул ноги, и у Ди Фэйшэна на мгновение промелькнула мысль, что кто-то из них двоих добился своего, и это был не он.       — А я вот уже ощущаю твое твердое желание излить мне душу.       Ли Ляньхуа усмехнулся, его пальцы скользнули супругу под нижнюю рубашку, пока руки Ди Фэйшэна были заняты.       — Придется постараться…       Старался Ди Фэйшэн только подавить собственные желания, чтобы не выебать этого развратника прямо в проклятом кресле, которое он и так уже осквернил неподобающим поведением. Потому что с Ли Ляньхуа, развалившимся на нем и извивающимся, как течная сучка, можно было особенно и не напрягаться. Пара минут — и в стирке прибавилось грязного белья, а необъятное баоцзи облепило Ди Фэйшэна довольной теплой массой, горячо дыша куда-то в шею.       — Сопротивление было бессмысленно, ты потерпел поражение, муженек, — Ди Фэйшэн поднял съехавшую накидку и укутал его обратно, спасая от сквозняка, поцеловал во влажный лоб.       — Если все поражения такие приятные, то я готов и потерпеть.       Они рассмеялись, и Ди Фэйшэн обнял Ли Ляньхуа покрепче, прижимая к себе, совершенно точно уверенный, что не отпустит его из плена обнимательного кресла следующие несколько часов уж точно. Кажется, тот все равно передумал удирать и метаться по терему.       Успокоившись и удобно устроив голову у Ди Фэйшэна на плече, он наконец ответил:       — Со мной все в порядке. Просто из-за бича все кости ломит, когда идет дождь. Какой смысл жаловаться, если все равно ничего нельзя сделать. Это не смертельно.       Ди Фэйшэн нащупал его кисть под накидкой, лежащую на животе, и прослушал пульс. Все и в самом деле было хорошо, судя по тому, как плавно текла жизненная ци, Ли Ляньхуа сейчас даже не чувствовал боли. Хотя дождь еще не кончился.       Ди Фэйшэн вопросительно приподнял бровь, и Ли Ляньхуа рассмеялся.       — Я только сейчас вспомнил, что есть один безопасный способ обезболивания, с которым ты мог мне помочь.       Ди Фэйшэн поднес его ладонь к губам и поцеловал теплые тонкие пальцы.       — Целитель Ди всегда к твоим услугам, обращайся.              К тому времени, когда в терем ворвался Фан Добин, Ли Ляньхуа уже спал, свернувшись большим горячим клубком в руках Ди Фэйшэна.       — Лянь…       — Не ори! — Ди Фэйшэн метко бросил ему в лоб кусочек воска, и тот поспешил заткнуть себе рот, не желая будить Ли Ляньхуа.       На малыша Фана было жалко смотреть. Он не просто промок, но был с головы до ног в грязной жиже, под которой не было видно ни одного клочка светлых одежд. К волосам Фан Добина прилипли куски глины, в сапогах хлюпало, по лицу стекали грязные потеки. Его словно два часа валяли в луже, а потом отпустили с миссией разнести зловонную жижу по всей округе.       — Что с тобой случилось?       — Это… Я… бабульку через дорогу переводил, — Фан Добин тяжело выдохнул, проморгался и наконец привычно улыбнулся, хотя на испачканном лице это смотрелось довольно нелепо. — Я же сказал, что это лучшее кресло для того, чтобы обниматься, — он показал Ди Фэйшэну два больших пальца и посмотрел на свой грязный халат. — Ладно, сейчас помоюсь и буду готовить ночной перекус для Ли Ляньхуа.       Ди Фэйшэн уткнулся носом в макушку муженька и не стал уточнять, что кресло прекрасно подходит не только для объятий. Это будет их маленький секрет.              На следующий день.       ЛЛ: Сяобао, мы с А-Фэем нашли новое применение нашему креслу.       ДФ: *С этим муженьком ничего в секрете не удержишь! *       ФД: Что? Какое еще применение?!       ЛЛ: *загадочная тишина*              Два дня спустя.       ФД: И правда удобно.       ДФ: Плагиатор!       ФД: Что? Я Ляньхуа плечи в кресле массировал, правда удобно!       ДФ: *смотрит на ЛЛ*       ЛЛ: *подмигивает*       ДФ и ЛЛ: *заговорщицкая улыбка хитрых хорни-дедов*