5. Чудодейственные плоды. Эпилог
29 ноября 2023 г., 21:29
Когда Ли Ляньхуа проснулся, было раннее утро. Какое-то время он без толку шарил по кровати, пытаясь отыскать Фан Добина, но, обнаружив, что спит на незнакомых простынях, открыл глаза. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что он в Цзиньюане, а не где-то еще.
После веселых ночных приключений тело решило отомстить. Голова болела, как и коленки, на которых он ползал полночи по каким-то закромам. Ссадины на руках были кем-то заботливо обработаны, одежда на нем была чистая. В покоях стояли предрассветные сумерки, только у двери горела свеча.
— Сяобао? — не дождавшись ответа, Ли Ляньхуа поднялся сам.
Это были гостевые покои — видимо, в его и покоях Ди Фэйшэна захватчики все разнесли, пока искали священные плоды.
Ли Ляньхуа прощупал свой пульс, прислушался к телу: каналы, которые чудесным образом восстановились вчера, снова были разрушены. Эффект от «груш» был мощным, но оказался временным… Даже обидно: как будто дали лизнуть конфетку, а потом отобрали.
— Что ж, я все равно не собирался возвращаться в цзянху. Не представляю, как люди, имеющие детей, умудряются совмещать боевые искусства и родительство, — он погладил свой живот и наконец вышел наружу.
В поместье было тихо. Видимо, за те несколько часов, что он проспал, основная суета закончилась. Оставалось понять, где его муженьки — он должен был первым делом убедиться, что они в порядке. Отчитает потом.
В коридоре ему повезло. На встречу из-за угла вышла госпожа Хэ. Она выглядела бледной и уставшей, но успела привести себя в порядок и переодеться. При виде Ли Ляньхуа она засуетилась и попыталась развернуть его обратно.
— Чего вскочил? Иди ложись обратно, тебе нужно отдыхать.
— Где А-Фэй и Сяобао? Сначала их проведаю, потом отдохну.
— Они спят, иди-иди.
— Раз спят, так тем более загляну. Не настроен сейчас их наказывать.
Госпожа Хэ сдалась и отвела его в соседние покои, откуда, видимо, сама только что вышла. Здесь все еще горели свечи, Гуань Хэмэн сидел за столом и делал какие-то записи.
— Ли Ляньхуа.
Они приветственно поклонились друг другу.
— Думаю, должен поблагодарить тебя за помощь, Гуань-сюн. Похоже, без тебя мой муженек бы не дотянул до сегодняшнего утра.
— Хотелось бы, чтобы в вашей семье было поменьше неизлечимых отравлений. Ди Фэйшэну повезло, что у Демона Ядов оказался тетродотоксин, — Гуань Хэмэн взял Ли Ляньхуа за запястье и прослушал пульс. — Тебе нужно отдыхать и хорошо поесть.
— Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили нормальный завтрак, — госпожа Хэ пошла искать служанку.
— Вчера, когда съел плоды священного дерева, мои каналы восстановились на некоторое время…
— Обычно из этих плодов делают пилюли, которые пьют каждый день. Силы они бы тебе не вернули, но помогли легче доносить детей до срока. Яньчжоумань Фан Добина хорошо справляется, но, если ты не будешь беречь себя, боюсь, и плоды не помогут. Думаю, ты и сам это знаешь, не мне тебя учить.
Ли Ляньхуа вздохнул и бросил взгляд на ширму, загораживающую кровать.
— Вот, посмотри, с кем я живу — это они виноваты в том, что я ползаю ночами по подвалам.
Гуань Хэмэн усмехнулся.
— Ди Фэйшэн отправился за плодами для тебя, а Фан Добин пытался спасти его самостоятельно, чтобы тебя не беспокоить. И в итоге ты пострадал, разгребая последствия их добрых намерений. Мне кажется, вам троим есть над чем подумать.
Пришлось приложить все силы, чтобы не закатить глаза — когда-нибудь все вокруг перестанут учить его жить в браке.
— Как они?
— Будут в порядке. Просто потратили все силы на выведение яда из тела Ди Фэйшэна и теперь спят. Едва ли до полудня проснутся.
Ли Ляньхуа обошел ширму, чтобы убедиться во всем лично. Двери в покои открылись и закрылись снова — Гуань Хэмэн вышел.
Ди Фэйшэн, как хозяин поместья и больше всех пострадавший, лежал на широкой кровати, скрытой пологом; Фан Добин остался спать на кушетке для слуг. Судя по тому, что он спал, уткнувшись носом в подушку и раскидав руки и ноги во все стороны и нещадно сопел, с ним все было прекрасно. Ли Ляньхуа даже не стал прощупывать его пульс. На младшем муженьке все еще была грязная одежда, волосы спутались, на щеке виднелась грязь — похоже, он просто рухнул от усталости там, где сидел, не став тратить время на подготовку ко сну.
— За пару лет семейной жизни отвык от приключений в цзянху. Надо попросить А-Фэя, чтобы погонял тебя на тренировках, а то совсем силы растеряешь.
— Пирожки возьми на печи… — невнятно пробубнил Фан Добин.
— Да-да, спи, — Ли Ляньхуа легонько похлопал его по плечу и подошел к причине их бед в последние сутки.
Ди Фэйшэн в отличие от Фан Добина был раздет до рубашки и чинно лежал на спине, его расчесанные волосы растеклись черными волнами по подушке. Даже в тусклом свете Ли Ляньхуа видел, что он все еще достаточно бледен. Опустился на край кровати, взял мужа за руку и прислушался к пульсу. Чтобы ни случилось с Ди Фэйшэном за эти два дня — кризис миновал. Осталось только восстановить силы хорошим сном, едой и медитациями.
Кисть Ди Фэйшэна оказалась между ладонями Ли Ляньхуа; большой палец огладил грубые костяшки пальцев. Когда-то Ли Сянъи умер для клана Сыгу и, погруженный в свою боль, не задумывался о том, каково было друзьям и невесте потерять его. А-Мянь бросила его в письме, но расстаться с живым человеком и потерять его физически — это все-таки разные вещи. Он наивно надеялся, что люди, которых он оставил позади, смогут оправиться от потери и жить дальше. Но смог бы он сам? Если бы Ди Фэйшэн сегодня погиб, Ли Ляньхуа горевал бы до конца жизни. Два года назад он не мог понять их с Фан Добином гнева, когда они отыскали его после побега. Они были столь же рады, взволнованы, сколь и злы, смертельно обижены на него. Не хотели слушать объяснений, не пытались его понять. Но пытался ли он сам? Ли Ляньхуа считал, что был в их жизни чем-то временным, легко появившимся и так же легко ушедшим.
— Тому, кто уходит, всегда легче, чем тем, кто остается. Каждый в цзянху знает, что жизнь мимолетна и может оборваться в любой момент, поэтому идет в бой без сожалений и страха, не боясь погибнуть. Никто не думает, что будет после него с его близкими. Я не был исключением. Но матушка Сяобао права: я больше не часть мира боевых искусств. Теперь мне есть что терять, есть чего бояться. И тебе тоже. Ты больше не можешь столь безрассудно рисковать своей жизнью. Твой клан найдет нового главу, но у твоего ребенка не будет другого отца, и у нас с Сяобао — не будет другого мужа.
Ли Ляньхуа перенес его ладонь себе на живот и прижал к теплому боку, чувствуя, как по щеке скатывается предательская горячая слеза.
— Мы в порядке и без заморских лекарств, тебе не о чем беспокоиться.
Большой палец Ди Фэйшэна погладил его живот через ткань, и Ли Ляньхуа поднял голову. Его безбашенный муженек не спал, молча смотрел на него из-под полуприкрытых ресниц. Надо было отчитать этого мерзавца, но губы Ли Ляньхуа сами растянулись в счастливой улыбке. Пожалуй, только сейчас у него по-настоящему отлегло от сердца.
— Надо было раньше при тебе начать умирать, чтобы знал, каково нам с Фан Добином было, когда ты уплыл в неизвестном направлении в полуживом состоянии.
Ли Ляньхуа закатил глаза и шмыгнул носом.
— Нельзя быть такими злопамятными. Два года прошло, могли бы уже и забыть.
Ди Фэйшэн потянул его на себя, и Ли Ляньхуа, на которого с новой силой накатила усталость, с превеликим удовольствием забрался к муженьку. Не думали же они, что он пойдет спать в пустые покои. Под одеялом было тепло, Ли Ляньхуа устроился головой на плече Ди Фэйшэна и с наслаждением потянулся, попутно оплетая рукой и ногой бестолкового муженька — чтоб не вздумал сбежать. Твердый подбородок Ди Фэйшэна уткнулся ему в макушку.
Так было лучше. Не хватало разве что Лисенка и Фан Добина.
Стоило вспомнить о последнем, как тут же послышались босые шаги по полу, зевание и недовольное бурчание:
— Бросили меня на кушетке…
Он скинул с себя одежду прямо на пол и забрался на кровать с другой стороны в одних штанах. Ли Ляньхуа был уверен, что Ди Фэйшэн спихнет его ногой — он терпеть не мог, когда Фан Добин к нему лез (не то, чтобы тот так уж сильно стремился в компанию старшего муженька). Но ничего подобного не случилось, и Фан Добин, преисполнившись наглости, улегся на другое плечо Ди Фэйшэна, вынуждая себя обнять.
— Развалился на мне, как куча навозная, пф! — Ди Фэйшэн недовольно фыркнул, но Фан Добин улыбнулся с закрытыми глазами и устроился поудобнее.
— Из-за этой кучи навоза ты еще можешь тут лежать, так что скажи спасибо.
И пока они не начали пихаться, Ли Ляньхуа поспешил напомнить:
— Скажите спасибо, что я еще на развод не подал с вами обоими.
Общий проступок, как известно, объединяет, так что Ди Фэйшэн даже покрепче прижал к себе Фан Добина (может, пытался задушить), а тот прилип еще плотнее (может, надеялся стать чуть менее заметным для отложенного гнева Ли Ляньхуа). Как бы там ни было, это могло подождать и до завтра…
***
Впечатленные явлением его святейшества народ с островов обещал создать статую по его образу и подобию, поклоняться ему и каждый месяц присылать ему плоды. Вместе с первой корзиной островитяне прислали рисунок статуи. Ли Ляньхуа не мог оторвать руки ото лба, глядя на свое беременное изваяние с грозным выражением лица и вытянутой рукой. — А это что за два комка у твоих ног? — Ди Фэйшэн, который с трудом сдерживал смех при виде рисунка, ткнул пальцем куда-то под ноги статуи. — Это вы, очевидно же! Даже подписано: «Божество плодородия и его мужья-рабы»! — Нет тут такого! — Фан Добин вырвал из рук мужа листок и присмотрелся. — Но вот этот справа, правда, на тебя похож, А-Фэй… — Дай сюда! — Ди Фэйшэн хмуро вгляделся в один из комков, но не нашел совершенно никакого сходства. — У меня к этим островитянам будет серьезный разговор… — А! А! — Ли Ляньхуа схватил его за руку, возвращая обратно. — Разве целью твоего визита не были плоды, которые я мог бы есть и прекрасно себя чувствовать? Цель достигнута, не так ли? Едва ли кто-то увидит твое каменное поклонение беременному мне на каком-то богами забытом острове. — Тем более, что все это правда. Разве мы не стояли на коленях перед Ли Ляньхуа, прося прощения? — Вот-вот, — Ли Ляньхуа кивнул, отпивая сладкий чай из чашки, пока Фан Добин обмахивал его веером, а Ди Фэйшэн, сидящий на травке у его пуфика, массировал ему ноги. — Я был очень тронут, — он вытянул другую ступню и пихнул ее в руки Ди Фэйшэна, намекая на то, что эта нога тоже требует внимания. — Ты же скажешь об этом моей матушке, да? — Фан Добин замахал веером с особым старанием. — Я пригласил ее завтра в гости. — Да-да, — Ди Фэйшэн принялся массировать его пятку так, словно от качества акупунктурного массажа зависела его жизнь. — Поболтаешь с госпожой Хэ, расскажешь… о нас… — О том, как вы вчера кастрюлю супа разбили? — Нет! — под дружный вопль муженьков Ли Ляньхуа чуть не подавился чаем; Фан Добин добавил: — Про это можешь не говорить. — Ну, ладно… — Ли Ляньхуа пожал плечами. — Лисенок был доволен.***
В день после злополучных событий. Госпожа Хэ возвышалась на троне Цзиньюаня с таким грозным лицом, что, казалось, это поместье и этот клан были основаны ею лично. Фан Добин нервно сглотнул, Ди Фэйшэн, стоящий рядом с ним перед троном, таращился куда-то в мыски женских сапог. — Госпожа Хэ, почему я тоже тут… — он хотел намекнуть, что вроде как не ее сын, чтобы выслушивать гневные отповеди, но Фан Добин его молча одернул. — Почему ты тут? — госпожа Хэ вскочила с чужого трона, в два шага подлетела к стоящим ниже на ступенях мужчинам и отвесила затрещину сначала младшему, а потом старшему. — Еще спрашивать вздумал! Болван! Ди Фэйшэн, которому, кроме Ли Ляньхуа, за последние двадцать лет никто не осмеливался давать подзатыльников, почувствовал, что вселенная накренилась в какую-то другую сторону. Слуги, стоящие у дверей в зал, увидев подобное, решили убраться восвояси по стеночке; охрана тоже испарилась. — Стоят тут как ни в чем не бывало, еще и не понимают! Из-за ваших выкрутасов Ляньхуа, который, на минуточку, носит ваших детей, полночи ползал по пыльным подвалам и был вынужден драться с какими-то аборигенами, которые угрожали ему расправой. Если еще раз из-за вас, дураков, — она снова треснула каждому веером по голове, и Ди Фэйшэн решил на всякий случай не шевелиться, чтобы не провоцировать эту безумную женщину, — Ли Ляньхуа попадет в такую переделку, рискуя своим здоровьем и здоровьем детей, я этот Цзиньюань с землей сравняю, а ты, Сяобао, пойдешь в министерство секретарем к отцу работать и будешь пыльные бумажки перебирать с восьми утра до восьми вечера, раз не можешь за мужем беременным присматривать! — Да мам! — Фан Добин дернулся, и его тут же схватили за ухо. — Ай, ну хватит, я все понял, я понял! Я буду хорошо присматривать! — Когда надумаешь опять от него что-то скрыть или соврать, подумай еще пять раз и вспомни, каково тебе было, когда он тебя обманывал, а? Ты не волновался? Не злился? Не делал глупостей? В сарае его не закрывал? — с каждым вопросом она дергала несчастного Фан Добина за ухо, и Ди Фэйшэн даже подумал, может, вмешаться и спасти младшего муженька, но побоялся навлечь на себя матушкин гнев. — Да, больно-больно! Я больше не буду врать Ляньхуа! Ай-ай, обещаю. — Госпожа Хэ! — Ди Фэйшэн больше не мог смотреть на эти издевательства (с одной стороны его распирал смех (где-то очень глубоко внутри, откуда он не мог вырваться), а с другой — мужская солидарность). — А ты что глаза поднял? — бросив ухо родного сына, госпожа Хэ вознамерилась потрепать еще и Ди Фэйшэна, но, видать, на полпути все-таки вспомнила, что перед ней как никак стоит глава, так что она схватила несчастного Фан Добина за второе ухо. — Облажался и подговорил моего сына скрытничать, чтоб перед Ляньхуа не позориться! Какая-то девица полуголая его чуть не прикончила, стыдоба! — (Фан Добин, которого продолжали таскать за несчастное ухо, подавал знаки о помощи Ди Фэйшэну, таращившемуся на этот беспредел круглыми глазами). — Вечно где-то болтаешься, в тереме тебя днем с огнем не сыщешь! Еще муж называется! Чтоб, когда я в следующий раз пришла в гости, ты был там и заботился о своем муже, а не по островам да горам бегал, ища приключения на свою задницу! Она наконец отпустила несчастного Фан Добина и ткнула пальцем Ди Фэйшэну в лицо — чуть нос не задела. Тот поспешил закивать. — Да, госпожа. Будет сделано. Фан Добин с несчастным видом держался за свои уши и тоже кивал. Госпожа Хэ бросила на них по очереди еще один злой взгляд, фыркнула и пошла прочь. И когда они уже хотели выдохнуть, она обернулась: — И чтобы на коленях у Ляньхуа прощения просили! Я потом расспрошу его обо всем! И она ушла прочь, продолжая сотрясать воздух руганью и гневно размахивать рукавами. Фан Добин с хныканьем потер красные как помидоры уши. — Да что за привычка уши мне отрывать, глухим останусь! Ди Фэйшэн похлопал его по плечу. — Теперь я понимаю, почему ты из дома сбежал. — Надо все сделать, чтобы Ли Ляньхуа был доволен и не пожаловался ей, а то она и тебя в следующий раз оттаскает, и может быть не за уши! Не желая представлять страшные последствия, Ди Фэйшэн согласился. Да и в тереме он правда давно не был, и Ли Ляньхуа не прочь был побаловать… Это вообще он сам так решил — пожить дома. Просто совпало с пожеланиями госпожи Хэ… Утешая себя мыслями гордого и независимого мужчины, Ди Фэйшэн пошел искать подушечки для ног, чтобы на коленях перед Ли Ляньхуа было не холодно стоять.
