Круглые зарисовки

      После пасмурных дней внезапно распогодилось. Пригрело солнышко и подсушило землю, и, хотя ветер периодически дул по-осеннему прохладный, было ясно, что в ближайшие дни дождей ждать не стоит. В честь этого Ли Ляньхуа велел открыть заднюю дверь терема и теперь восседал в обнимательном кресле с чашкой горячего чая, закутанный в шубу с головы до ног и похожий на большой пушистый шар.       Он желал наблюдать. И если обычно наблюдать в округе было нечего, то сегодня во дворе развернулось представление, за которым Ли Ляньхуа и Лисенок, улегшийся у его ног, следили с особым интересом.       — Проще захватить цзянху, чем собрать эту хрень! — пытаясь вставить очередную деталь в паз, Ди Фэйшэн не переставал материться.       Рядом, высунув язык от усердия, споро возводил какую-то хитрую конструкцию Фан Добин.       Дело в том, что накануне Ли Ляньхуа напомнил, что пора бы этим двоим озаботиться созданием кроватей для детей и «всяким таким». Вместо того, чтобы сделать заказ плотнику, Фан Добин сам нарисовал схемы и закупил материалы. Увидев, что младший муженек собрался мастерить своими руками, Ди Фэйшэн сначала посмеялся, а потом решил, что он ничем не хуже, и присоединился к делу. Увы, человек, который с детства учился убивать и разрушать, оказался не очень-то находчив в созидательных делах, тем более рядом с человеком, который с детства учился работать с механизмами.       Довольный до ужаса Фан Добин показал Ли Ляньхуа свои эскизы.       — Это точно детская кровать, Сяобао? Зачем здесь механизм, который закрывает колыбель сверху в случае опасности и встроенный в днище арбалет?       — В смысле «зачем»? — Фан Добин выглядел возмущенным до глубины души его «придирками». — А вдруг кто-то захочет украсть наших детей? Или в дом влезут недоброжелатели, а меня не будет рядом? Тебе будет достаточно нажать вот тут, чтобы выстрелить, а вот тут — чтобы кровать…       — Превратилась в клетку. А если я нажму вот тут, то прострелю себе ногу! — Ли Ляньхуа шлепнул его свитком по макушке. — Нам нужна обычная кровать для двух детей, а не клетка на все случаи жизни.       Фан Добин дулся весь вечер, жалуясь Лисенку, а потом пришедшему Ди Фэйшэну на то, что его гениальные идеи остались недооцененными. К ужасу Ли Ляньхуа Ди Фэйшэн абсолютно не понял, что не устраивает их беременного мужа, потому что…       — Надо быть готовым ко всему, что тут не так? — он выглядел совершенно серьезным, рассматривая сложную схему клетки-кровати.       Они спорили весь вечер, пока Ли Ляньхуа не прибег к последнему аргументу: схватился за живот и начал стонать.       — Ладно-ладно, просто кроватка! Только не переживай! Садись сюда! — Фан Добин тут же заскакал вокруг него, притаскивая плед, чай, веер и выбрасывая свои дикие чертежи в печь.       Ди Фэйшэн сначала побледнел, потом посерел и закивал, как китайский болванчик, с таким ужасом глядя на Ли Ляньхуа, что тому даже стало немного совестно. Не так давно выяснилось, что у их старшего муженька есть маленькая фобия, и теперь при случае каждый использовал это в своих целях. А Ли Ляньхуа даже спросил Гуань Хэмэна: нельзя ли будет А-Фэю присутствовать на его родах?              С каменным лицом лекарь Гуань ответил:       — Я, конечно, не могу запретить твоим мужьям быть рядом, но, если они будут падать в обморок или блевать, у меня не будет времени оказывать им помощь.       — Хотелось бы избавить А-Фэя от этой фобии… — пробормотал Ли Ляньхуа.       — Сомневаюсь, что это ему поможет. Скорее нанесет еще большую травму, — буркнул Гуань Хэмэн, совершенно не желающий видеть в своих лекарских угодьях ни одного из мужей Ли Ляньхуа.       Каждый раз, когда те появлялись на пороге, у Гуань Хэмэна начинал дергаться глаз. Если поначалу визиты этого семейства были относительно культурными, то, чем дальше, тем все становилось хуже. Они никогда не приходили спокойно. Фан Добин влетал на всех парах, криками распугивая помощников и пациентов, в панике хватая Гуань Хэмэна за руки и пытаясь утащить в терем (или притащить к нему Ли Ляньхуа). И если с Фан Добином еще можно было сладить, то появление главы Цзиньюаня становилось поистине катастрофичным. За последние пару недель он трижды выбил входные двери в его поместье ногой, поскольку тащил на руках Ли Ляньхуа, с вытаращенными глазами проносился через двор, влетал в целительскую, не обращая внимания на то, что в комнате могли быть полураздетые пациенты или пациентки, и орал в ужасе:       — НАЧАЛОСЬ!       Ли Ляньхуа, сидящий на его руках, переводил слегка задолбанный взгляд на Гуань Хэмэна и произносил что-то вроде:       — Я просто икнул.       Пожалуй, Гуань Хэмэн больше всех хотел, чтобы Ди Фэйшэн излечился от своей фобии родов, но был уверен, что присутствие на оных уж точно не принесет положительных результатов. Представляя, какой будет бедлам, даже Гуань Хэмэн не хотел на этих родах присутствовать.       — Вообще-то, я могу и сам справиться. Можешь не готовить мне палату и все такое, — каждый раз уходя с приема, Ли Ляньхуа невзначай уточнял, что акушерские услуги Гуань Хэмэна ему в принципе не так уж нужны.       Фан Добин, выпроваживающий мужа прочь, не забывал напомнить:       — Гуань-сюн, не слушай его. Конечно же нам нужна твоя помощь, ты ж его знаешь, он просто вредный старый лис.       — Я все слышал!       Ди Фэйшэн, и без того не отличающийся тактом, а в вопросе родовспоможения теряющий рассудок от ужаса, однажды просто схватил Гуань Хэмэна за шею, прижал к стене и, нависнув над ним, полуистеричным шепотом спросил:       — А можно их достать как-нибудь без этого самого?       С трудом проталкивая слова в сдавленную глотку, Гуань Хэмэн ответил:       — Можно, но твой муж истечет кровью и умрет.       В глазах Ди Фэйшэна отразилась безысходность. Он отпустил Гуань Хэмэна и ушел, что-то бормоча себе под нос. Потирая помятое горло, Гуань Хэмэн надеялся, что эта троица ближе к делу все-таки сможет договориться о том, что же им в конце концов надо!              Короче, в истории с кроватками была поставлена жирная точка. Фан Добин сделал новые схемы, добавив к кроватке куда более полезные механизмы вроде самостоятельного качания, подвески для погремушек и ящиков для пеленок. Решили, что, как только нужные материалы будут куплены, они приступят к делу. Ди Фэйшэн, вызвавшийся помочь (Ли Ляньхуа предполагал, что он скорее боялся остаться один на один с беременным им, чем реально хотел собирать колыбели), услышал от младшего муженька:       — Я сам все соберу за полдня, ты только ломать горазд.       — Хочешь сказать — я не соберу какую-то детскую люльку? — Ди Фэйшэн скрестил руки на груди и надменно уставился на Фан Добина.       Ли Ляньхуа, вытаскивающий из лапши острый перец и с наслаждением разжевывающий ядреные стручки, так и не понял: Сяобао нарочно это сказал или ляпнул, не подумав? Как бы там ни было, эффект был противоположный. Ди Фэйшэн вознамерился во что бы то ни стало собирать кровати вместе и теперь был на грани психоза. Не то кровать, не то шея Фан Добина рисковали быть сломанными.       Фан Добин, поначалу преисполненный азартом соперничества, увлекшись работой, кажется, позабыл о конкуренции. Увидев очередное фиаско Ди Фэйшэна, он бросил каркас своей люльки и подошел к старшему муженьку.       — Дай мне вот это. Эту деталь сюда надо ставить, здесь специальный паз, — он взялся показывать, забыв снасмешничать над бестолковостью главы клана.       — А это куда? Да как ты делаешь, чтобы оно держалось? Погоди…       Они склонились над деталями, ковыряясь вместе. На щеке Ди Фэйшэна осталась грязная полоса, на руках Фан Добина осела пыль из опилок, они оба оставили свои парадные халаты в тереме и были одеты в простые ханьфу с закатанными рукавами. Глядя на их совместные старания, Ли Ляньхуа не мог не улыбнуться.       Вспомнилось, как все начиналось. Нет, не тогда, когда он был отравлен бича; потом — когда оказалось, что впереди у него еще долгая жизнь, пусть и простого смертного, которому больше недоступны боевые искусства. Все были рады его возвращению: старые и новые товарищи и знакомые, с кем у него оставались теплые отношения.       — Может, будешь помогать Байчуань? Даже если боевые искусства тебе не доступны, твой острый ум всегда может пригодиться, — предлагала А-Мянь.       — Из дворца пришел приказ: император хочет видеть тебя. Нужно убедить его, что ты не собираешься воскрешать наньинцев! — однажды сообщил испуганный Фан Добин, примчавшийся в терем.       — Даже не думай, что я уступлю тебе место главы Сыгу, — на всякий случай при встрече уточнил Сяо Цзыцзинь.       — Не хочешь присоединиться к Тяньцзи, Ляньхуа? Здесь тебе всегда будут рады, да и негодник наш будет чаще бывать дома, — Хэ Сяохуэй, кажется, считала, что если он будет под присмотром в поместье, то не будет доставлять ее сыну столько хлопот.       — И без Яньчжоумань люди живут, — Су Сяоюн в принципе не видела проблемы: главное, что живой! — Может, хочешь поработать с Гуань-гэ?       У всех на жизнь Ли Ляньхуа имелись какие-то планы, и только у самого Ли Ляньхуа никаких планов не было. Он просто хотел побыть один, в тишине, и подумать, что теперь делать. Что делать человеку, который последние десять лет готовился уйти, завершил все дела, оборвал все связи и внезапно был выдернут с того света обратно в мир, с которым простился. Здесь не было места для Ли Сянъи, который в глазах представителей цзянху стал калекой. Здесь не было места и для Ли Ляньхуа, которого императорский двор считал за врага и желал держать на коротком поводке. Все его дела были окончены, а жизненные цели остались где-то в далеком прошлом. Его вернули к жизни, но его существование было бессмысленно. Он больше не мог быть частью мира боевых искусств и не мог вести спокойную жизнь, будучи разоблаченным.       Честно говоря, он не знал, что делать.       А вот Фан Добин и Ди Фэйшэн похоже знали. У них тоже были на него планы. Ли Ляньхуа, желавший тишины и душевного покоя, вдруг понял, что не может больше получить такую малость.       — Я что, пленник? Вы от меня ни на шаг не отходите, — он понял это только через некоторое время, когда обнаружил, что за последнюю неделю был в одиночестве, дай боги, если в туалете, потому что и там каким-то образом под дверями сталкивался то с Фан Добином, то с Ди Фэйшэном, пребывавшими в тереме по очереди.       — Отойдешь от тебя! — фыркнул Фан Добин и скрестил руки на груди. — Я один раз отошел, и мы тебя полгода искали! Вот уж хренушки, мы тебя одного больше не оставим.       — Клянусь, что не собираюсь никуда сбегать, — Ли Ляньхуа на самом деле был искренним, хотя так и хотелось порой назло этим двоим улизнуть куда-нибудь.       Только бежать ему было некуда. От себя не сбежишь, как известно.       Однажды он все-таки прокрался ночью из терема, когда Фан Добин спал, и добрался до водопада с флягой вина. Сидя на камне у пропасти и глядя на падающую вниз воду, Ли Ляньхуа размышлял о том, как быть. Он достаточно восстановился и уже не мог позволить себе жить на деньги семьи Фан, которые даже не Сяобао заработал: их просто присылали из родительского поместья, чтобы они не померли с голоду. Огородик Ли Ляньхуа почил с миром, лекарственные травы иссякли или попортились — никто не присматривал за теремом в его отсутствие. Даже дом пришлось латать, чтобы не развалился. Чтобы снова заниматься лекарским делом, нужно было с чего-то начать… Опять. А Ли Ляньхуа не был уверен, что сможет сделать это во второй раз, и стоило ли оно того?       Когда на поляну с криками выскочил растрепанный Фан Добин, Ли Ляньхуа хотел посмотреть на него с укором: зачем же так врываться и нарушать идиллию ночного пейзажа? Но его буквально придушили в объятьях, не дав и слова вымолвить.       — Я уж думал, мне все приснилось! Слава небесам, что нет. Ты здесь… Ты… — Фан Добин, только что едва не хлюпающий носом, вдруг оторвался от него и спросил: — А почему ты здесь? Ты что тут делаешь среди ночи один? Что удумал, а? — он вдруг принялся обшаривать его рукава и карманы, ища неизвестно что.       — Сяобао, — Ли Ляньхуа мягко отвел его руки от себя, — уже нельзя выйти полюбоваться луной?       На какой-то миг Фан Добин застыл, а потом его лицо искривилось горькой усмешкой.       — Отчего же, ты не пленник. Можно. Можно было и предупредить меня, знаешь. Я не могу быть уверен в том, что ты снова не уйдешь молча или не сиганешь с этого водопада. Хотелось бы знать, где искать твое тело, если что! — он резко поднялся и собрался уйти, но Ли Ляньхуа его остановил, удержав за запястье.       В этом мире, как он ни старался держаться в стороне, каким-то образом снова появились люди, для которых он был дорог, которые хотели, чтобы он был жив и здоров, был рядом. Возможно, Ли Ляньхуа не мог пока найти свой смысл жизни и свой путь, но он мог, по крайней мере, исполнить их желание. Они выкупили его жизнь у смерти, он был в долгу, которого не желал, но с которым теперь приходилось жить.       — Прости, я не хотел тебя пугать, — Ли Ляньхуа сжал чужое запястье крепче. — Вы с А-Фэем сделали для меня невозможное, я не буду пренебрегать вашими усилиями.       Фан Добин обернулся. На его лице читалось отчаяние, которое он, казалось, тщательно скрывал все это время, с тех самых пор, как они вернулись в терем.       — Да? Только все выглядит так, будто тебе самому это было не нужно. Будто мы тебе медвежью услугу оказали, вылечив, а теперь держим взаперти против твоей воли. Ляньхуа, скажи, — в глазах Фан Добина стояли слезы, — ты правда так хотел умереть?       Хотел ли он? Это была его судьба, так получилось. Он просто принял это много лет назад и с тех пор даже не пытался изменить своего мнения. Небесам нет дела до желаний людей, они по-своему распоряжаются их жизнями. Сначала Ли Сянъи по чужой воле оказался обречен на смерть, потом — на жизнь. А что же он сам? Последние десять лет он влачил довольно жалкое существование на грани бедности, выживая, как умел, лишь потому что у него были цели, которых он стремился достичь перед смертью. Теперь же, когда все цели были достигнуты, а силы окончательно его покинули, был ли смысл в такой жизни? С юных лет он был лучшим: талантливый, амбициозный, упрямый… Ему пророчили великое будущее. Под разрушающей силой обстоятельств он отказался от своей прошлой личности, похоронив юношеские планы и амбиции вместе с титулом главы Сыгу, став бродячим призраком. Что от него осталось теперь, когда он почти умер, но возродился, благодаря усилиям других людей? Кого они хотели видеть рядом с собой? Ли Сянъи? Ли Ляньхуа? Друга? Учителя? Кем ему теперь быть?..       — Никто не хочет умирать, Сяобао, — по его губам скользнула грустная улыбка. — Но чего стоит жизнь, в которой нет смысла? Мой путь был окончен, и теперь, честно говоря, я не знаю, куда мне идти.       Фан Добин вывернул свое запястье из его захвата, но только для того, чтобы переплести их пальцы.       — Тогда просто иди за мной — вместе найдем твой путь.       Ничего страшного не случится, если Ли Ляньхуа какое-то время поплывет по течению и последует за Фан Добином и Ди Фэйшэном. Ближе них в этом мире у него все равно никого не было. Они хотели, чтобы он был рядом. Он будет. А там, глядишь, в самом деле что-то да прояснится.       Он сжал чужие пальцы покрепче, давая понять, что соглашается.       — Куда пойдем?       — Дай-ка подумать, — на этот раз Фан Добин улыбался привычно, юношеской счастливой улыбкой. — Как насчет того, чтобы пойти домой?       Если этот тарантас кто-то еще мог назвать домом, возможно, Ли Ляньхуа не зря прошел весь этот путь…              Ли Ляньхуа погладил свой живот, в котором в последнее время было довольно тихо (видимо, места для маневров у мелюзги совсем не осталось), и пробормотал:       — Разок дал слабину… Пошел на поводу… — вздохнул, откусил от сладкой булочки. — Учитесь на моих ошибках, дети, иначе попадете как я — по круглому.              Нет, начиналось все вроде бы безобидно. Каким-то образом Ли Ляньхуа в итоге умудрился поучаствовать во всех предложенных ему начинаниях. И в Байчуане помог, и в Тяньцзи пожил с Фан Добином (правда, это потому, что после помощи Байчуаню тот остался с переломанной ногой и какое-то время скакал только по своим покоям). Ли Ляньхуа, так и быть, объединил свои силы с Гуань Хэмэном, чтобы побыстрее вылечить Сяобао: не имея возможности выбраться из Тяньцзи и носиться на двух ногах весь день, он стал невыносим. По большей части потому, что больше не мог таскаться за Ли Ляньхуа по пятам.       В Тяньцзи было сытно и вольготно, но поместье больше походило на золотую клетку. И Ли Ляньхуа быстро понял, почему Фан Добин так стремился сбежать из-под опеки матушки и тетушки. У каждого куста тут были свои уши. И хотя молодой господин все еще хромал, когда они покидали Тяньцзи, оба выдохнули с облегчением: Фан Добин — явно, Ли Ляньхуа — втихаря.       — Лучше буду хромым. Мама опять мне каких-то невест сватать собралась. Неужели не понимает, что я уже… — он вдруг оборвал себя на полуслове и похромал дальше молча.       — Ты уже?.. — Ли Ляньхуа впервые слышал, чтобы Фан Добин проявлял хоть к кому-то любовный интерес. Обычно, когда заходил вопрос о женитьбе, его всего аж перекашивало от возмущения. — И кто же эта девушка?       — Какая девушка? — Фан Добин отвлекся от перешагивания через лужи.       — Уж мне-то можешь сказать, — Ли Ляньхуа пихнул его локтем в бок, подначивая.       — Сказать что? Ты бредишь, старый лис, нет у меня никакой девушки. Меня вообще это не интересует! — он отмахнулся, потом достал что-то из внутреннего кармана и с довольной улыбкой протянул Ли Ляньхуа. — Кстати, вот, это тебе. — (На ладонь Ли Ляньхуа опустился небольшой арбалет игольного типа с кожаными ремешками, как раз на предплечье). — Вчера закончил работу над ним, в следующий раз пригодится, если я сломаю вторую ногу.       Ли Ляньхуа повертел в руках наруч, оценил аккуратные швы и незаметный механизм активации — хорошая работа. Подходящее оружие для такого бесполезного калеки, как он.       — Нравится? — Фан Добин был похож на щенка, виляющего хвостом, и Ли Ляньхуа не мог не улыбнуться.       — Спасибо за подарок.       Фан Добин тут же оказался рядом, повис у Ли Ляньхуа на локте и затрещал:       — Я говорил с мастером механизмов из Лояна, господином Цзинь Лу. Он делает не просто механизмы, как мы в Тяньцзи, а создает особое оружие, где можно использовать чужую ци с помощью особых нефритовых капсул. Конечно, это никогда не заменит твой меч, но может помочь в минуту опасности лучше, чем просто порошок или нож. Он обещал научить меня. Я сделаю для тебя целый арсенал!       Ли Ляньхуа искренне надеялся, что ему в жизни не понадобится целый арсенал оружия, но решил не прерывать Фан Добина. Тот выглядел слишком счастливым и самодовольным, рассказывая о своих мечтах.       Однажды, когда тот женится, Ли Ляньхуа точно будет скучать…       Он поймал себя на этой мысли случайно и сам же оборвал. Глупости какие. У Фан Добина вся жизнь впереди, однажды он остынет к сыщицким приключениям и остепенится — это естественный ход вещей. Тогда ему уже не понадобится сбегать в терем из своего поместья и таскаться за Ли Ляньхуа….       — Чего скис? — на этот раз Фан Добин пихнул его в бок. — Ты в порядке? Бледный какой-то, — тут же схватил запястье Ли Ляньхуа, прощупывая пульс. — Матушка тебя загоняла — всех своих подружек и служанок перелечить заставила!       Ли Ляньхуа высвободил свою руку, но отстраниться от своего спутника не смог.       — Как никак, мы целый месяц были у нее на содержании. Не стоит забывать о благодарности.       — Пф, — Фан Добин фыркнул, обнял Ли Ляньхуа за талию и перестал хромать, — пусть скажет спасибо: благодаря мне она сэкономила кучу денег на дурацкие смотрины.       — Я не собираюсь падать в обморок, не хочешь убрать руки?       Фан Добин вздернул нос и сдул лезущую в глаза челку, зло зыркнул на проходящих мимо бедняков, везущих тачку с каким-то хламом.       — Не хочу.       Наверное, Ли Ляньхуа уже тогда стоило догадаться, что никакой девушки у Фан Добина не было. Единственный человек, с кем тот проводил все свободное время, был Ли Ляньхуа…              Когда через пару дней Ди Фэйшэн прибыл в терем, чуть ли не первое, что он сказал с порога:       — Ли Ляньхуа, для тебя есть кое-какое дело в Цзиньюане.       — Какое еще дело? — Ли Ляньхуа, который только отошел от дел в Байчуане и Тяньцзи, оторвался от готовки.       — Я з бами, — Фан Добин, сидящий с прищепкой на носу якобы для тренировки задержки дыхания, тут же оживился и прихромал на кухню.       — Нет, — окинувший его холодным взглядом Ди Фэйшэн сказал, как отрезал: — хромые не нужны.       — Эй!       А потом просто схватил Ли Ляньхуа в охапку и утащил прочь.       Нарушать личные границы — это теперь нормально? Может, Ли Ляньхуа что-то пропустил во время своего отсутствия?..       Ди Фэйшэну потребовалась его помощь как целителя. Поставивший пару игл в зеленого от тошноты Ди Уяня, Ли Ляньхуа бросил на главу Цзиньюаня укоризненный взгляд:       — А Демон Ядов не мог с этим справиться?       — Он не настолько хорош, как ты, — на этих словах Ди Фэйшэн улыбнулся и почему-то заковырял носком ботинка пол.       Ди Уянь позеленел еще больше и поспешил ретироваться прочь, хотя вообще-то они находились в его покоях.       — Что ж, раз это все, может, ты вернешь меня домой?.. — вообще-то Ли Ляньхуа был не против побыть в компании Ди Фэйшэна, но Цзиньюань был ему не по душе: последние воспоминания о плене и Цзяо Лицяо были не самыми приятными.       — Не хочешь остаться на ужин? — возможно, Ли Ляньхуа показалось, но взгляд у Ди Фэйшэна сделался не менее щенячьим, чем у Фан Добина, — для главы Цзиньюаня странное зрелище.       Пребывая в растерянных чувствах, он решил согласиться, и Ди Фэйшэн вместо того, чтобы пригласить его в приемный зал, привел Ли Ляньхуа в свои покои. Слуги и повара явно расстарались, и стол буквально ломился от самой разнообразной еды — Ли Ляньхуа таким гостей порадовать не мог. Он даже заподозрил, что к ним присоединится еще кто-то важный. Возможно, Ди Фэйшэн хотел его с кем-то познакомить (Что, тоже с девушкой?! Сомнительно, но мало ли).       Однако тот, наливая вино Ли Ляньхуа, самодовольно ответил:       — Только ты и я. Сказал повару, что, если ужин будет так себе, я его повешу.       Ли Ляньхуа, успевший сунуть в рот виноградину, едва не подавился.       — Очень вкусно.       — В Тяньцзи тоже хорошо кормят? — пригубив вино, Ди Фэйшэн слегка приподнял бровь.       — Я неприхотливый.       — Ты уже думал, чем займешься дальше? Если так и будешь таскаться с бестолковым Фан Добином, это может плохо кончиться для вас обоих. В этот раз он ногу сломал, а в следующий — сломает шею. Этой бестолочи нельзя доверять серьезные дела.       Ли Ляньхуа казалось, что эти двое поладили, а теперь Ди Фэйшэн вдруг решил настраивать его против Сяобао.       — Сяобао, конечно, еще есть куда расти, но не принижай его заслуги. Ему просто не повезло, это не повод ставить на нем крест, как на сыщике. Кто из нас не ошибался в молодости.       — Пф, — Ди Фэйшэн фыркнул. — Нашел в твоем лице себе хорошую няньку.       — Кто еще с кем нянчится, я бы с тобой поспорил, — на этот раз Ли Ляньхуа было что сказать, ну кому еще он мог пожаловаться? — Шагу мне ступить не дает. Куда я, туда и он. В рот мне заглядывает, даже ночью приходит проведать, не откинулся ли я. Готовит мне, ходит на рынок, делает подарки, — Ли Ляньхуа, продолжающий жевать, не обратил внимание на то, что палочки в руке Ди Фэйшэна переломились пополам. — Отказал матушке в очередных свадебных смотринах, — он оторвался от еды и наклонился ближе к Ди Фэйшэну с заговорщицким видом, — кажется, у него кто-то есть. Он не признался кто, но я выясню.       — Да кому нужен этот простофиля, — щека у Ди Фэйшэна слегка дернулась. — Я тоже кое-что для тебя приготовил, пошли.       И он схватил Ли Ляньхуа за руку, утаскивая из покоев, не дав даже доесть, только чтобы привести его в большой оружейный зал. В основном здесь были мечи, сабли и дубинки, но иногда попадалась сомнительная экзотика. Ли Ляньхуа не сказал бы, что Ди Фэйшэн был очень заботливым хозяином коллекции — на многих клинках остались следы застарелой крови.       — Не обращай внимания, это оружие тех неудачников, которых я победил, — он отмахнулся от целой стены окровавленных мечей и подошел к сундуку, стоящему в углу, открыл крышку и достал что-то, похожее на серебристый халат. — Потрогай.       — Что это? Никогда не видел ничего подобного.       Ли Ляньхуа коснулся ткани руками. Удивительно! Она была мягкой и струилась сквозь пальцы, но в то же время ощущалась плотной, словно была прошита тончайшими металлическими нитями или чем-то подобным. На ткани бликовали едва уловимым слоем защитные сутры.       — За этой тканью Ди Уянь ездил в Куньлунь. В горах все еще живут представители клана, которые умеют шить по забытой технике древних. Эту броню не сможет пробить нож или стрела — лезвие просто соскальзывает. Против прямого удара мечом она, увы, бесполезна, но это лучше, чем ничего, и носить можно под одеждой, она очень легкая. Примеришь?       — Это… Мне? — Ли Ляньхуа вопросительно уставился на Ди Фэйшэна, возможно, в тусклом свете комнаты ему показалось, что тот покраснел? Да нет, чушь какая-то.       — Мне такое без надобности.       И то верно.       Ли Ляньхуа уставился на серебристое ханьфу у себя в руках. Вещь действительно была дорогой и стоящей, когда-то он хотел найти нечто подобное для А-Мянь, но они расстались… Такая одежда была в самый раз для девушки с невысоким уровнем сил. Ну, или для такого калеки как он, ага.       — Глава Ди, — по губам Ли Ляньхуа скользнула грустная улыбка, — едва ли кто-то покусится на жалкую жизнь этого целителя. Все, кто хотели убить меня, умерли сами, а я, как видишь, все еще жив не без ваших с Сяобао усилий.       — Вот именно, — Ди Фэйшэн настойчиво пихнул халат ему в руки. — Не хотелось бы, чтобы наши усилия пошли прахом из-за какого-нибудь вшивого недоубийцы, который решит тебя пырнуть. Надевай и не снимай, — он почти склонился над ним с угрожающим видом, сведя брови к переносице, — даже ночью.       Еще чуть-чуть, и они бы столкнулись носами. Ей богу, что за паранойя такая?       — Хотя бы, когда купаюсь, можно снимать?       Ди Фэйшэн схватил его за плечо, и Ли Ляньхуа маленько напрягся, не зная, чего ожидать от этих двоих нарушителей его личных границ в последнее время.       — Только если будешь под чьим-то присмотром.       С губ Ли Ляньхуа сорвался нервный смешок.       — Всегда мечтал, чтобы за моей голой задницей присматривали в ванной.       — Я буду иметь в виду.       Не отрывая взгляда от Ди Фэйшэна, Ли Ляньхуа натянул халат поверх одежды, завязал пояс и запахнулся поплотнее. Глава Цзиньюаня окинул его таким странным взглядом, что Ли Ляньхуа так и не смог понять: он был доволен или огорчен?       Пожалуй, ему надо было выпить.       Они вернулись в покои, но не остались. Взяли по кувшинчику вина и отправились бродить по поместью. Ди Фэйшэн решил провести экскурсию. В отличие от Тяньцзи, где слуги, гости и прочие обитатели поместья пытались пристать, если не к Фан Добину, то к Ли Ляньхуа, здесь вокруг главы и его спутника образовалась пустота. Вышколенные подчиненные исчезали из поля зрения Ди Фэйшэна раньше, чем успевали попасть под горячую руку. Никто не следил за ними, не подслушивал и не навязывался, да и диалог перешел в безопасное русло на обсуждение будничных проблем, так что Ли Ляньхуа наконец расслабился. За первым кувшинчиком пошел второй, а экскурсия по поместью перешла на новый виток. Ли Ляньхуа показали сокровищницу, кабинет Демона Ядов, подземелья и потайные ходы.       За эту информацию когда-то любой из Сыгу не побоялся бы отдать жизнь: узнать секреты вражеского клана, чтобы иметь преимущества! А теперь Ли Ляньхуа все это преподнесли на блюдечке. Немного пьяный Ди Фэйшэн улыбался такому же немного пьяному Ли Ляньхуа и с готовностью отвечал на любые вопросы. Удивительно, под каким невообразимым углом могла повернуться жизнь!       — Знаю, что откажешься, но все равно предложу, — они остановились во внутреннем дворике, когда луна взошла уже высоко, — оставайся в Цзиньюане. Здесь будет безопаснее для тебя, в делах клана можешь не участвовать.       Ли Ляньхуа похлопал его по плечу и рассмеялся.       — Спасибо за предложение, А-Фэй, но нет. Не хочу жить в четырех стенах.       — Хотя бы переночевать останешься?       — Думаю, лучше, если я вернусь домой. Сяобао, наверное, все локти искусал.       Ди Фэйшэн фыркнул, но на этот раз не так злобно, как днем.       — Да он под дверьми поместья уже полдня торчит.       — А-Фэй, — Ли Ляньхуа попытался его укорить, — ты не очень-то гостеприимен.       — Это Фан Добин не очень-то понятлив. Я сказал, что он мне тут не нужен, но он все равно приперся. Впрочем, я бы тоже приперся, — последнюю фразу он пробубнил себе под нос, и Ли Ляньхуа, уже подуставший и немного сонный после выпитого, не стал переспрашивать.       — Спасибо за приятный вечер, А-Фэй. Я пойду… Вон туда, — он махнул рукой в сторону выхода и чуть не свалился.       Хорошо, что Ди Фэйшэн был рядом. Казалось, он сразу протрезвел, поймав Ли Ляньхуа в свои объятья.       — Спасибо-спасибо, я дальше сам. Забываю иногда, что без Яньчжоумань пьянею как сопляк.       — Да, конечно, сам, я тебя отведу.       Не слушая возражений Ли Ляньхуа, Ди Фэйшэн обнял его за талию, прижал к себе и повел через двор.       Где-то уже это было совсем недавно…       Лотосовый терем обнаружился ровно напротив центрального входа в поместье. Фан Добин со скрещенными руками и недовольным лицом стоял, прислонившись к его стене.       Только нравоучений на ночь глядя им не хватало…       Увидев, что Ли Ляньхуа не совсем держат ноги, он поспешил на помощь и тут же оказался с другой стороны. На талии Ли Ляньхуа появилась еще одна рука.       — Ты! Зачем напоил его! Он еще лекарства пьет вообще-то! — Фан Добин орал на Ди Фэйшэна, но получалось — в ухо Ли Ляньхуа; тот сморщился, пытаясь отстраниться, но отстраняться было некуда.       Вместо того, чтобы идти в терем, до которого оставалось пять шагов, они застряли в воротах.       — Да с таким занудой как ты с тоски помереть можно. Ему полезно развеяться.       — Развеяться! — Фан Добин буквально полыхал, его пальцы крепче сжались на талии Ли Ляньхуа и дернули в свою сторону. — Чем вы там занимались весь день, а?!       — А вы чем занимались в Тяньцзи? — Ди Фэйшэн дернул Ли Ляньхуа на себя, едва не рыча. — В шашки играли?       — Вообще-то да, — уточнил Ли Ляньхуа. — Может, зайдем в терем? Чего вы встали?       — Я сам тебя отведу, пошли, — Фан Добин попытался сделать шаг вперед, но Ди Фэйшэн дернул Ли Ляньхуа назад.       — Без тебя справимся.       В конце концов, Ли Ляньхуа это заколебало. Он вывернулся из чужих рук и одернул халат.       — Сам дойду, без провожатых, — обернулся и ткнул пальцем сначала в одного, потом в другого (вид у обоих был такой, словно они вот-вот вцепятся не то в него, не то друг в друга), — вы оба… — он прищурился, пригрозил им пальцем и, может, если бы не вино, то заподозрил нечто важное раньше, но… — какие-то вы странные, вот что.       И сделав свои глубокие выводы, Ли Ляньхуа, пошатываясь, добрался до терема.       Какое-то время Ди Фэйшэн и Фан Добин прислушивались, и, когда стало ясно, что Ли Ляньхуа рухнул на свою кровать, молча обернулись друг к другу. С лица Ди Фэйшэна сошли остатки похмелья, у Фан Добина резко пропала хромота — не издавая ни звука и не доставая оружия, они вцепились друг в друга, как два бешеных пса. Обменявшись десятком рукопашных ударов, повалились на землю и принялись мутузить друг друга прямо на дороге, поднимая клубы пыли в ночной тишине.       — Сяобао! — из терема раздался крик Ли Ляньхуа, и клубок дерущихся застыл.       Ди Фэйшэн разжал схватку на чужом горле, Фан Добин выплюнул изо рта песок и чужие волосы и крикнул как ни в чем не бывало:       — Что?       — Ничего, сам нашел… — послышалась какая-то возня, а потом в тереме все снова стихло.       Клубок покатился по улице с новой силой.       Ди Уянь, стоявший на страже у ворот, старался делать вид, будто не происходит ничего необычного, но внутренне он все-таки немного кричал:       «Когда я вступал в клан убийц, то думал, что мы будем завоевывать цзянху и убивать врагов. Как получилось, что единственные битвы, в которых принимал участие наш глава и я с ним — это любовные разборки?!»