Круглые зарисовки

      День с самого утра не задался. Нет, погода была хорошей, завтрак вкусным и книги, которые принес посыльный, довольно любопытными, просто Ли Ляньхуа не выспался и встал не с той ноги. Всю ночь он крутился, не находя себе удобного места, пока дети по очереди пинали его печень, почки и несчастный кишечник. И только под утро, когда пришло время вставать, они успокоились, а Ли Ляньхуа поднялся до крайности раздраженный.       Фан Добин, приготовивший вовсе не то, о чем мечтал Ли Ляньхуа, первым попал под горячую руку. Все, что стояло на столе, Ли Ляньхуа раскритиковал.       — Вот, что это? — он показал свои палочки для еды Фан Добину, поспешно уплетающему свою порцию (кажется, он даже забывал жевать, так спешил). — Они из разного набора, посмотри. Разный цвет, длина, толщина.       Одна палочка была существенно короче другой, и будь Ли Ляньхуа перфекционистом — у него случился бы сердечный приступ от вида подобного несовершенства. Фан Добин прищурился, рассматривая палочки, и с трудом проглотил то, что напихал в рот.       — Я куплю сегодня новые, когда буду в городе.       — А куда делись старые? — Ли Ляньхуа не любил лишних трат, и как можно было куда-то задевать хорошие палочки?       Фан Добин посмотрел в пространство над головой Ли Ляньхуа и ответил:       — Дай-ка подумать… Одни ты сломал, пока чесал себе спину, другие случайно выбросил из окна, пока мы ехали, третьи я нашел у тебя под подушкой как-то утром и понятия не имею, что с ними случилось ночью…       Ли Ляньхуа задумчиво уставился на те, что были у него в руках, отдернул рукав, чтоб не мешал, и молча принялся за завтрак. Прям уж так он все палочки и попортил! Да не верится что-то! Их в доме было больше десятка.       И, кстати…       — С чего бы тебе идти сегодня в город? Ты только вчера был на рынке и в аптеке, — засовывая в рот все подряд (Фан Добин не забывал пододвигать к нему тарелки, чтобы Ли Ляньхуа не приходилось тянуться через свой живот и стол), он решил перевести тему.       Со стороны собеседника послышался сдавленный кашель, и Ли Ляньхуа оторвался от своей трапезы. Фан Добин залпом влил в себя чашку чая и постучал по груди.       — Кхе, отец просил об одной услуге в министерстве. Я отлучусь ненадолго, вечером вернусь.       Очаровательно! Ли Ляньхуа останется один на один со своим дурным настроением на целый день. Он с громким стуком положил палочки на стол, и Фан Добин нервно сглотнул.       — Сяобао, — в голосе Ли Ляньхуа звучала сталь, — сейчас десять утра, а вечер — понятие растяжимое. И это ты называешь ненадолго?       Плечи Фан Добина расслабились, и с губ сорвался нервный смешок.       — Не переживай, Ляньхуа, моя матушка так долго напрашивалась к нам в гости, что я решил пригласить ее сегодня. Она составит тебе компанию, пока меня нет.       Прекрасно!       От возмущения у Ли Ляньхуа чуть не начались схватки. По мнению Фан Добина ему нужен был непрерывный присмотр?! Он что — больной или маразматик? Не может сам о себе позаботиться каких-то двенадцать часов?!       — Фан Сяобао! — он обличительно ткнул пальцем в Фан Добина, задев кончик его носа. — Я был главой клана, а теперь вынашиваю ваших с А-Фэем детей! По-твоему, мне может понадобиться нянька?       Фан Добин уже открыл рот, чтобы найти оправдание своим бессовестным поступкам, когда по ступеням раздались быстрые шаги, и в терем вошла госпожа Хэ.       — Я уже не в том возрасте, чтобы быть чьей-то нянькой, Ли Ляньхуа. Надеюсь, ты не против, если я составлю тебе компанию сегодня, чтобы обсудить последние новости за чашечкой чая и попросить твоего совета, как целителя?       Ли Ляньхуа собирался подняться, но госпожа Хэ положила руку ему на плечо, призывая оставаться на месте, и он отвесил ей приветственный поклон сидя. Зато Фан Добин тут же выскочил из-за стола, чуть не снеся посуду.       — Мама!       — Чего несешься теперь, оболтус? Каждую неделю зову вас в гости или сама предлагаю приехать, а у него одни отговорки! Уже зятя любимого нельзя повидать без повода? — она отвесила Фан Добину легкий подзатыльник, и настроение Ли Ляньхуа поползло вверх: он чувствовал себя отмщенным.       — Мам…       Но Фан Добину не дали раскрыть рта, госпожа Хэ поспешил сесть за стол и взять хозяина терема за руку.       — Ли Ляньхуа, я привезла тебе гостинцев, — она выглядела крайне довольной собой. — Когда сестра была беременна Сяобао на последних сроках, она стала ужасно рассеянной и все забывала. Лекарь посоветовал ей есть побольше орехов и цитрусовых. Я привезла тебе целый мешок!       Фан Добин потер переносицу, Ли Ляньхуа неловко улыбнулся: наверное, поздно было говорить, что на орехи у него аллергия, а от цитрусовых он блюет дальше, чем видит. Фан Добин! Не мог раньше матери сказать, чтоб не привозила того, что он не будет есть!       — Мама, у Ляньхуа аллергия, я же тебе говорил. Пожалуйста, не давай ему ничего из того, что ты привезла, прошу. Мне надо бежать.       — Ах, дырявая моя голова, — госпожа Хэ махнула рукой, но в ее взгляде явно читалось обещание разобраться с сыном попозже, — ну ничего, пошлю Е-эр на рынок, она купит тебе голубики. Говорят, она тоже хорошо помогает.       — Хах, — Ли Ляньхуа успел схватить пятящегося из терема Фан Добина за пояс и дернуть назад, — кто вам сказал, что я рассеянный и у меня проблемы с памятью?       Взгляд, адресованный младшему муженьку, должен был навести на него ужас, но порой реакция почему-то была обратной. Ди Фэйшэн называл ее «атакой объятьями», и Ли Ляньхуа был согласен. Он уже видел этот приемчик!       Фан Добин обнял его со спины за плечи и громко вульгарно поцеловал в щеку, так что покраснела не только госпожа Хэ, но даже Лисенок, сидящий у двери. И как ни в чем не бывало заглянул сбоку в лицо.       — Любимый мой, за последние две недели я выбросил три чайника, потому что ты ставил их на огонь пустыми и забывал. Позавчера ты разогрел себе вместо каши собачью еду, вчера полчаса искал свиток, который был у тебя в руке, а сегодня надел сапоги не на ту ногу. Ты немного рассеянный.       — Ты!.. — красный Ли Ляньхуа хотел схватить его снова, но Фан Добин успел выскочить из кухни, помахав на прощанье рукой. — Сапоги ты сам неправильно у кровати поставил, эй! Думаешь, я из-за своего живота вижу во что ноги пихаю, а? Фан Добин!       Госпожа Хэ похлопала его по руке, и Ли Ляньхуа пришлось оставить свои тщетные попытки докричаться до мужа — тот уже умчался прочь.       — Не волнуйся, это временно, — она улыбалась ему совершенно счастливой улыбкой, Ли Ляньхуа не мог краснеть вечно.       — Иногда ваш сын просто невыносим! — с этими словами он схватил со стола сахарницу, чтобы подсластить хотя бы свой чай, но его ладонь перехватили.       — Это соль, дорогой.       Катастрофа…              Стоило Фан Добину покинуть пределы видимости и слышимости терема, как из кустов ему свистнули. Чэнь Юй — молодой человек не старше самого Фан Добина, высокий и бледный боец из Цзиньюаня — вывел из-за кустарника вороного коня.       — Я прождал вас целое утро! — в его голосе звучала легкая злость.       В другой день Фан Добин поучил его вежливости, но сегодня на это не было времени.       — Вот и не болтай, — он взлетел в седло и, не дожидаясь, пока Чэнь Юй его догонит, помчался вперед.       Вчера вечером он получил сокола с запиской от Ди Уяня. Увидев, что письмо написано не почерком Ди Фэйшэна, Фан Добин сразу понял, что что-то случилось. А когда прочел, все силы потратил на то, чтобы Ли Ляньхуа не заметил его переживаний. Ди Уянь писал, что глава ранен отравленным клинком, Цзиньюань вместе с демоном ядов захвачен, и им некого попросить о помощи в цзянху.       «…Глава отравлен заморским ядом птицы-мухоловки. Я перепробовал все антидоты и лекарства, но ему не становится лучше. Глава запретил обращаться к целителю Ли, поэтому я обращаюсь к вам. Мы находимся на постоялом дворе «Камышовая заводь», на юго-востоке столицы. Утром с лошадью вас будет ждать Чэнь Юй. Если к обеду вы не придете, я перевезу главу в другое место. Надеюсь на вашу помощь, господин Фан».       Он отправил записку матери с просьбой прибыть в терем завтра, а сам планировал собрать кое-какие лекарства, чтобы отвести Ди Фэйшэну. Если они не помогут — приведет лекаря Гуаня. Но Ли Ляньхуа всю ночь крутился, кряхтел и охал, так что Фан Добин едва смог выкроить несколько минут, чтобы обыскать закрома, пока тот задремал в обнимку с комком одеял вместо мужа.       Собранную сумку с лекарствами, деньгами и вещами пришлось унести прочь из терема и спрятать в кустах. Если Ли Ляньхуа на нее наткнется — вопросов не избежать. Фан Добин и так чуть не спалился, когда возвращался обратно и наткнулся на мужа, стоящего в дверях.       — Куда ты ходил? — скрестив руки на груди и напирая животом, Ли Ляньхуа заставил его спиной вперед спуститься со ступеней.       — Я… не мог уснуть, решил прогуляться и подышать свежим воздухом.       Во взгляде Ли Ляньхуа не убавилось подозрения.       — Фан Сяобао, — он прищурился еще сильнее, — мы живем в лесу в летнем доме, не говори, что тебе свежего воздуха не хватает. Ты что, что-то прячешь от меня?       — Ха-ха, да о чем ты? — Фан Добин был уверен, не будь Ли Ляньхуа в нынешнем состоянии, этот нервный смешок выдал бы с головой все его секреты, но так уж вышло, что в последнее время муженек был настолько рассеян, что даже в быту портачил на пустом месте, какие уж расследования.       Ли Ляньхуа напирал, Фан Добин сделал еще пару шагов назад, но потом решил, что, если будет и дальше пятиться, то его точно раскусят, поэтому остановился. Его ткнули животом в живот, и Ли Ляньхуа приблизил свое лицо к его, а потом принюхался.       — Признайся, ты прячешь где-то от меня то ароматное сливовое вино, которое прислал мне Уляо.       Мысленно Фан Добин возблагодарил небеса за то, что мысли Ли Ляньхуа все еще были о вине, которое ему не дали выпить две недели назад. Фан Добин заявил, что в его положении это недопустимо, и кувшин спрятал. С тех пор Ли Ляньхуа тратил часть своего времени на поиски заветного кувшина, так что Фан Добину даже приходилось несколько раз тот перепрятывать, поскольку муженек был очень близок к успеху.       Он выдохнул и покачал головой, погладил причину, по которой Ли Ляньхуа не дали даже понюхать тот самый кувшинчик.       — Гуань-сюн сказал, что тебе пить нельзя. Вот и забудем об этом до тех пор, пока не родишь.       Ли Ляньхуа закатил глаза и взялся за поясницу прежде, чем развернуться всем корпусом и потопать в обратную сторону.       — Скупердяи. Поди сами все выпили! Можно подумать, от одной чарки вина со мной что-то случилось бы. Твой Гуань — хрен моржовый, а не лекарь! — продолжая гундеть и недовольно размахивать свободной рукой, он убрался обратно в терем, так и не выяснив настоящей причины, по которой Фан Добин болтался ночью по двору.       Рассказать правду Ли Ляньхуа он не мог. Если тот узнает, что Ди Фэйшэн ранен, то, сломя голову, помчится прямо на встречу опасностям, будет сидеть над этим полумертвым придурком до посинения, пока сам не упадет, если не вляпается в еще какие неприятности по дороге. Раз Цзиньюань оказался захвачен неизвестным врагом, кто знает, насколько безопасно находиться рядом с Ди Фэйшэном сейчас.       Нет, Фан Добин ни за что не подверг бы Ли Ляньхуа опасности. И чтобы тот не переживал, лучше было ему ни о чем не знать вовсе. Так хотел сам Ди Фэйшэн. В вопросах заботы о Ли Ляньхуа они были единодушны.       «И куда только черти тебя понесли! Ты что, забыл, что твой муж склонен к самоубийственным порывам по спасению других! А если ты умрешь, он убиваться по тебе будет, пока не скинет детей, чтобы потом еще и по ним убиваться! Тьфу!»       Короче после бессонной ночи и совсем нерадостного утра Фан Добин был на взводе. Он надеялся, что матушка, которая так и рвалась к ним в гости, сможет позаботиться о Ли Ляньхуа и развлечь его так, чтобы тому даже в голову не пришли какие-нибудь подозрительные мысли.       В комнату на постоялом дворе он влетел на всех парах, взмыленный и растрепанный, на ходу вытаскивая из сумки лекарства.       — Господин Фан, — к нему тут же подбежал Ди Уянь, но Фан Добин проскочил мимо.       Номер был крохотный, как и сама гостиница, находившаяся в каком-то захолустье. Единственная кровать оказалась отгорожена ширмой, за которой нельзя было рассмотреть раненого человека, зато услышать его тяжелое дыхание ничто не мешало.       Фан Добин быстрым шагом подошел к постели и плюхнулся на край койки. Подчиненные Ди Фэйшэна встали чуть поодаль, не решаясь подойти близко.       От увиденного и сам Фан Добин, наверное, сошел с лица. Грудь Ди Фэйшэна была перебинтована чистой тканью, в области раны та пропиталась кровью, но выглядело не критично. Зато сам Ди Фэйшэн был не просто бледным, а серым, с посиневшими губами и покрытым испариной лицом, он с таким трудом и так часто дышал, что было ясно — глава Цзиньюань буквально на последнем издыхании.       От страха Фан Добина прошиб пот. Он взял Ди Фэйшэна за руку, чтобы прощупать пульс: сердце стучало с перебоями, с трудом перекачивая кровь, буквально надрываясь; коснулся мокрого лба — холодный. Обернулся к застывшим у ширмы Ди Уяню и Чэнь Юю.       — Вы совсем из ума выжили?! Он буквально на пороге смерти! Почему вы не написали, что все настолько плохо?! Я бы отправил к вам лекаря Гуаня еще вчера, а не ждал до утра!       Ди Уянь поспешил поклониться.       — Глава запретил вам писать. Этот подчиненный и так пошел против его воли. Лекарь, которого я приводил вчера, сказал, что противоядия нет, и, может быть, главе поможет истинная ци, — Ди Уянь вдруг резко опустился на колени. — Господин Фан, вы владеете Яньчжоумань, этот ничтожный Уянь решил, что вы сможете помочь лучше, чем лекарь.       Фан Добин переводил взгляд с одного мужчины на другого. Чэнь Юй тоже стоял на коленях, повторяя за старшим, и выглядел крайне напряженным. Фан Добин не принадлежал к их клану, но, породнившись с Ди Фэйшэном через Ли Ляньхуа, по правилам обладал высоким статусом наравне с супругом. Если Ди Фэйшэн не мог отдавать распоряжения и рядом не было его заместителей, представители Цзиньюаня могли подчиняться ему, если считали, что так будет лучше для клана.       Фан Добин крепче сжал холодную ладонь Ди Фэйшэна в своей.       — Я не позволю ему умереть. Мы через столько прошли не для того, чтобы яд какой-то птицы его убил! — он обернулся к стоящим на коленях мужчинам. — Ди Уянь, поезжай к лекарю Гуаню, я объясню, как его найти. Расскажи все, передай ему вот это, — Фан Добин снял с пояса подвеску со знаком лотоса: такие были у них троих — госпожа Су подарила им на свадьбу. — Езжай во весь опор, не медли. Я практикую Яньчжоумань всего пару лет, моих сил на многое не хватит. Чэнь Юй, возьми эти травы, там вложен рецепт. Разведи огонь и все заваришь, как написано, строго по инструкции. Отвар улучшит циркуляцию ци и поможет бороться с ядом.       Чего было не отнять у приспешников Цзиньюаня — они были исполнительны и послушны, вышколенные суровым нравом Ди Фэйшэна. То, что Ди Уянь посмел пойти против воли главы, было скорее из ряда вон выходящим событием. Хорошо, что у него хватило на это ума. Вместе с Гуань Хэмэном они уж как-нибудь разберутся, как спасти Ди Фэйшэна.       Фан Добин вытряхнул из склянки пару пилюль и протолкнул их в рот Ди Фэйшэну через сомкнутые губы, приподнял его голову, поднес ко рту чашу с водой.       — Давай, А-Фэй, тебе нужно это проглотить, иначе я ничем не смогу помочь.       Вода потекла из уголка рта — даже оставаясь без сознания или пребывая в забытье, Ди Фэйшэн умудрялся проявлять присущее его натуре упрямство, стиснув челюсти.       — Если не будешь лечиться, Ли Ляньхуа придет сюда и наваляет нам обоим. Ну же, давай, — Фан Добин попробовал снова. — Ты же не хочешь огорчить нашего муженька, верно? Знаешь, каким он бывает в гневе. Ухо мне чуть не оторвал в прошлый раз, а ведь я просто хотел в тереме прибраться. Что с тобой за такое хулиганство будет, страшно представить…       Фан Добин не знал, услышал его Ди Фэйшэн или просто устал сопротивляться, но все-таки проглотил воду и лекарства. Удержаться от подколки было выше его сил (и напряженных до предела нервов, ага):       — Всегда знал, что ты боишься его гнева, глава Ди.       Оставалось надеяться, что это поднимет боевой дух Ди Фэйшэна, который не переносил даже намеков на то, что Ли Ляньхуа априори был в чем-то сильнее его. Любое утверждение требовало немедленных доказательств!       Пальцы Фан Добина оказались прижаты к точке на шее, под которой бился неровный пульс. Когда-то, будто в прошлой жизни, он ведь хотел отомстить этому человеку за убийство своего учителя, искал его, желал ему смерти. А теперь, глядя на бледное лицо, тяжело вздымающуюся грудь и трепещущие ресницы, молился, чтобы тот держался и выжил. От мысли, что Ди Фэйшэн умрет и на руках Фан Добина останется мертвое хладеющее тело, на глаза наворачивались непрошенные слезы.       Это все из-за Ляньхуа, конечно. Если Ди Фэйшэн погибнет, Ли Ляньхуа будет убит горем. Фан Добин не сможет смотреть на своего мужа, оплакивающего потерю супруга.              Ли Ляньхуа без особого энтузиазма колупался в своей тарелке с обедом. Госпожа Хэ привезла с собой служанку, и та нахлопотала им целый стол. На вкус было чудесно, и матушка Фан Добина не переставала нахваливать девушку, которую так удачно взяла в Тяньцзи.       Обижать гостей не хотелось, но аппетит Ли Ляньхуа куда-то испарился. Едва поковыряв то да се, он отложил палочки и пригубил мятного чая. В желудке противно крутило тошнотой.       — Почему не ешь? Не вкусно? — госпожа Хэ смотрела на него с беспокойством.       — Вовсе нет, все в порядке. Просто тошнит.       В последний месяц токсикоз отступил, и от пропавшего аппетита сердце у Ли Ляньхуа было не на месте. А может, наоборот?       Чем там занят сейчас Сяобао? О какой услуге безработного сыщика мог попросить министр финансов? Что если при дворе случилось что-то из ряда вон выходящее, а Ли Ляньхуа не в курсе? Не втянут ли его младшего муженька в какие-нибудь дрязги эти придворные чинуши?       — Ли Ляньхуа? Ты меня слушаешь?       — М? — он обнаружил, что пропустил мимо ушей слова госпожи Хэ, только когда она коснулась его руки. — Простите, задумался. Кстати, а что хотел от Сяобао господин Фан?       — Ох, какой-то сущий пустяк. Не переживай о нем. Если он достаточно взрослый, чтобы стать отцом, то уж точно достаточно взрослый, чтобы разобраться со своими проблемами, — она похлопала его по ладони, успокаивая, и Ли Ляньхуа подарил ей в ответ фальшивую улыбку.       Госпожа Хэ, конечно, была права. Фан Добин уже не был тем наивным юношей, которого Ли Ляньхуа когда-то облапошил при встрече. И потом, если что-то пойдет не так, они всегда могут обратиться к Ди Фэйшэну. Кстати, его давненько не было…       — Если ты устал, может, вернемся в дом и отдохнешь? Выглядишь бледно.       — Просто плохо спал. Я, пожалуй, лучше прилягу. Надеюсь, вы не будете на меня в обиде.       Возможно, его тревога и в самом деле из-за того, что он не выспался. К тому же, уже довольно давно он не трапезничал без Фан Добина или Ди Фэйшэна… Еще недавно он боролся за свою свободу и независимость, позволяя этим двоим быть лишь гостями в его тереме, а теперь ему кусок в горло не лез, если кого-то из них не было рядом. Может, эта глупая зависимость пройдет вместе с беременностью? Еще никогда он не был так уязвим. Даже будучи отравленным бича, у него оставалось немного Яньчжоумань, и в критической ситуации он мог защититься. Сейчас же он был мало того, что лишен своих сил, так даже не мог убежать. Ну, разве что укатиться.       Ли Ляньхуа фыркнул в ответ собственным мыслям и повернулся на другой бок. Сгреб в охапку супружеское одеяло, обнял и уткнулся носом — от него пахло Фан Добином. Стало немного спокойнее. В конце концов, он ушел всего лишь на несколько часов, беспокоиться не о чем…              Тело Ди Фэйшэна напоминало бездонную пропасть, в которую можно было влить тонну Яньчжоумань, но не факт, что этого бы хватило. Фан Добин, не прекращающий процедуру ни на мгновение, сам весь взмок и тяжело дышал. Его сердце колотилось как бешеное. За эти несколько часов он потерял больше половины своих сил, вливая ци в Ди Фэйшэна, а тот продолжал выглядеть как мертвец.       — Проклятье… А-Фэй, хватит шутить… Не смешно уже…       Его пульс и дыхание стабилизировались, но на этом улучшения остановились. Чэнь Юй помог ему дать укрепляющий отвар уже дважды. Только их усилия не могли избавить раненого от яда, лишь помогали не ухудшить состояние.       — Да где этот Гуань, черт его возьми, а?       — Мне отправиться за Ди Уянем? — Чэнь Юй растерянно топтался рядом, не зная, что ему делать.       Фан Добин только покачал головой. Если он останется здесь один и что-то случится, некому будет помочь.       За то время, что он вливал в Ди Фэйшэна свои силы, Ди Уянь уже должен был найти лекаря и привезти сюда. Что, если тот куда-то уехал? Или случилось что-то по пути? Если они не прибудут в ближайшие час-полтора, у Фан Добина просто закончатся силы, и он потеряет сознание. И уже ничем не поможет Ди Фэйшэну.       — Еще полчаса… Если они не придут, я прекращу…       — Но, если вы прекратите, глава… он не умрет?       — Если Гуань-сюн не придет, я все равно ничем не смогу помочь, даже если отдам все силы без остатка, — Фан Добин слизнул каплю соленого пота с верхней губы, мотнул головой, пытаясь откинуть прилипшую ко лбу челку, но не преуспел.       Его руки были заняты. Одна касалась точки на шее, другая — измеряла пульс. От напряжения мышцы уже начинали мелко подрагивать, но Фан Добин был не менее упрям, чем его пациент.       Ди Фэйшэн оставался лежать без движения, и за все время лечения лишь однажды попытался открыть глаза. Фан Добин даже успел обрадоваться, но, посмотрев пустым взглядом в потолок, глава Цзиньюаня отключился снова.       — А-Фэй, — Фан Добин невесело усмехнулся, — Ляньхуа боролся с бича десять лет, а ты за десять часов от какой-то птичьей заразы чуть не окочурился. Посмотри на себя, тебя спасает младший муженек, пока ты лежишь пластом. Тебе не стыдно, а? Первый боец в цзянху! Если бы Ли Ляньхуа про это узнал, он бы с тобой развелся от позора подальше! Кончай уже дурью маяться! — Фан Добин пихнул его бедром в бок. — Эй! Просыпайся, я сказал! Если не проснешься, я на тебя пожалуюсь нашему мужу! И детям расскажу, какой ты слабак! Развалина старая! Плесень!       — Г-господин Фан, — Чэнь Юй испуганно таращился на то, как Фан Добин пинает главу его клана совершенно неуважительно и бесцеремонно, да еще и костерит на чем свет стоит.       — Решил детей своих бросить, чтоб они с голоду померли? А может, у тебя просто денег больше нет? Банкрот! Слюнтяй! Развел тут нюни! Я твоему сыну расскажу, что его отец сдался какому-то попугаю! Ты… кхе…       Глаза Ди Фэйшэн так и не открыл, зато его пальцы железными тисками сжались на шее Фан Добина в привычном захвате.       — Оп…ст…и… — тот задергался, застигнутый врасплох.       — Глава! — Чэнь Юй заметался, не зная, что делать: отцеплять главу клана от своего спасителя или оставить, как есть, все-таки не ему лезть в семейные разборки.       В глазах у Фан Добина потемнело, поток Яньчжоумань в чужое тело прекратился. Еще немного — и его просто придушат. И к Ли Ляньхуа они приедут в одном гробу: потому что Ди Фэйшэна так и не смогут отцепить от его горла.       — Мелкий засранец… — голос Ди Фэйшэна звучал хрипло, но даже так было слышно, что он раздражен.       Пальцы на шее Фан Добина наконец разжались, и он, кашляя и с трудом втягивая в легкие воздух, свалился с кровати. Удушье было бодрящим. Пульс подскочил куда-то к горлу, ци взвилась, придавая сил, и через мгновение Фан Добин снова сидел на краю постели больного.       Ди Фэйшэн открыл глаза. Зрачки его были настолько широкими, что глаза казались черными, а взгляд — одурманенным. И все же он смотрел четко на Фан Добина.       — А-Фэй, как ты? — Фан Добин взволнованно склонился над ним и вцепился в кисть, безвольно лежащую на постели поверх одеяла, прощупал пульс: сердце билось ровно, защищенное от яда Яньчжоуманью; дыхание тоже стало лучше, но на то, чтобы полностью восстановить повреждения в легких, сил Фан Добина не хватило, поэтому дышать Ди Фэйшэну все еще было тяжело.       — Какого черта… ты здесь делаешь? — с трудом выговаривая слова и медленно моргая, он отпихнул руку Фан Добина от себя.       Тот фыркнул.       — Тебя, дурака, спасаю! Помереть вздумал? Ага! Хрен тебе! Сейчас придет Гуань Хэмэн и истычет твой наглый зад иголками! — Фан Добина явно несло. От всего пережитого и потери сил у него слегка кружилась голова, а этот полудохлый мерзавец еще и претензии предъявлять смеет. — Я все про тебя расскажу Ли Ляньхуа, так и знай! У тебя дома муж и дети нерожденные, а ты что удумал? Куда полез? Вообще на нас плевать, козел! Помрешь — домой не приходи, понял? Не хочу, чтобы Ли Ляньхуа из-за тебя слезы лил!       Он отвернулся и скрестил руки на груди, чувствуя, что немного поддался истерике. Ди Фэйшэн так долго не приходил в себя, что Фан Добин думал, все, конец… Одни из самых страшных часов в его жизни, а ведь этот кошмар еще не закончился!       — Глава! — Чэнь Юй, топчущийся рядом, поспешил поклониться. — Что прикажете?       — Где Уянь?       — Поехал за лекарем для тебя, придурок! — Фан Добин сидел к нему спиной, но не мог промолчать, от злости его всего трясло. — Ненавижу тебя, понял? Пф!       — Дай господину Фану лекарство из женьшеня и вина, — Ди Фэйшэн махнул рукой куда-то в сторону, и Чэнь Юй побежал выполнять его указ.       — Сам пей свои лекарства! Ничего не буду!       Позади не ответили. Зашуршало одеяло и чужие пальцы потянули его за пояс. Ткань врезалась в живот, но Фан Добин остался неподвижен. Вцепившись пальцами в свои колени, он зло смотрел в пол и стискивал зубы.       — Фан Добин, — Ди Фэйшэн позвал; не дождавшись ответа, позвал снова: — Фан Сяобао.       — Не смей меня так называть! Ди Уянь мне все рассказал. Как ты поперся на какой-то остров за какой-то ерундой и получил там гарпун в бок от каких-то аборигенов. Интересно, когда ты туда перся, о чем ты думал, а? Что в случае твоей смерти Ли Ляньхуа махнет рукой и будет дальше жить припеваючи?       Его не отпустили.       — Я поплыл туда за плодами, из которых Гуань Хэмэн должен был сделать лекарство для Ли Ляньхуа.       Фан Добин застыл, кажется, даже дышать перестал.       — В прошлый раз лекарь Гуань сказал, что Ли Ляньхуа будет тяжело доходить. Если бы в его теле осталась Яньчжоумань или он хотя бы был обычным человеком, которого никогда не травили бича, было бы проще.       Фан Добин все-таки обернулся, зло сверкая глазами сквозь не пролившиеся слезы.       — Гуань-сюн приготовил для него хорошие лекарства, и мы вместе медитируем каждый день. Тяжело — не значит, невозможно. Ему не нужны никакие чудо-плоды, Ди Фэйшэн. Ему нужно, чтобы ты был в порядке и рядом, а не пытался прыгнуть выше головы в поисках мифических яблок, — он отцепил его пальцы от своего пояса, и Ди Фэйшэн сжал его руку. — Думаешь, если ты умрешь, он вообще сможет доходить свой срок? Об этом ты подумал?       Они буравили друг друга упрямыми взглядами, пока одновременно не отвернулись. Фан Добин по-быстрому стер с лица мокрые дорожки, Ди Фэйшэн постарался дышать спокойно и размеренно, чтобы снова не сбить пульс. Их пальцы так и остались крепко переплетенными, будто каждый желал сломать другому кости.       Гуань Хэмэн и Ди Уянь так и застали их, ворвавшись в комнату.              К ужину настроение Ли Ляньхуа, отоспавшегося за бессонную ночь, значительно улучшилось. Разожгли костер во дворе, госпожа Хэ оказалась прекрасным игроком в вейцзи, так что у Ли Ляньхуа появился новый соперник.       — Надоело обыгрывать Фан Сяобао.       — Что ж, посмотрим, получится ли у тебя обыграть меня.       Они сыграли три партии, и все три госпожа Хэ вышла бесспорным победителем. Ли Ляньхуа со смехом признал свое поражение, похвалив таланты хозяйки Тяньцзи.       — Все же предлагаю повторить, когда ты родишь. Не хочу быть победительницей в нечестной игре.       — От кого-то я уже это слышал…        Потом госпожа Хэ принялась вспоминать, каким был в детстве Фан Добин, начала предлагать имена для детей, обещала найти хорошую портниху для них и няню, если Ли Ляньхуа будет тяжело.       — У них уже есть няня. Это ваш сын. Как рожу, буду заниматься снова лекарским делом.       — Сяобао, Сяобао, — матушка покачала головой, — мечтал стать сыщиком, а стал няней собственным детям.       — Думаю, это сложнее.       К тому времени, когда они утомились болтать, уже стемнело. Взошла луна и безоблачное небо усыпали звезды. Служанка принялась убирать посуду и внезапно охнула, схватившись за руку.       — Что случилось? — Ли Ляньхуа обернулся к девушке.       — Ничего, господин, просто руку порезала об острый край посуды. Моя вина.       — Сказал же Фан Добину починить, если треснуло, — тяжело поднявшись с кресла, Ли Ляньхуа подошел к Е-эр и осмотрел ее кровоточащую ладонь.       — Не переживай, я разберусь, — госпожа Хэ тоже подошла.       — Я принесу кровоостанавливающее и бинты.       Очень удобно быть лекарем, у Ли Ляньхуа всегда был запас лекарств на все случаи жизни. Он открыл ящик, сунул руку, собираясь достать пузырек, и обнаружил, что его нет.       — Странно, я же помню, что делал новое… — Ли Ляньхуа открыл соседние ящики, решив, что убрал лекарство куда-то не туда. Или… — Сяобао что-то напутал? — он полез обшаривать комод и обнаружил, что некоторых пузырьков просто нет: укрепляющих настоек, пилюль для улучшения циркуляции ци, средства от интоксикации, даже бинты куда-то делись.       К нему подошла госпожа Хэ.       — Что такое?       — Эм, — Ли Ляньхуа хмуро смотрел на открытые ящики. — Не могу найти.       — Не волнуйся, мы промыли и перевязали рану, у меня была заживляющая мазь, — госпожа Хэ принялась задвигать ящики обратно, взяла Ли Ляньхуа под локоть и отвела к постели.       — Да нет, здесь не хватает лекарств… — он уселся на край кровати и обнял себя за живот, задумчиво глядя в стену напротив.       — Может, Сяобао использовал и забыл тебе сказать?       Ли Ляньхуа наконец отмер.       — Кстати, где он? Уже десять вечера, пора бы ему вернуться.       Госпожа Хэ посмотрела в окно, и Ли Ляньхуа показалось, что она тоже немного встревожена.       — Ты прав, что-то он подзадержался. Не волнуйся, я останусь с тобой, пока мой непутевый сын не вернется.       Ли Ляньхуа не боялся спать один, но выгонять гостью было бы невежливо, и он предложил ей место на втором этаже. Служанке постелили там же. Госпожа Хэ засуетилась и ушла наверх, только убедившись, что Ли Ляньхуа лег и ему ничего больше не нужно.       С трудом выпроводив матушку в гостевую комнату, Ли Ляньхуа уставился в темный потолок. Сна не было ни в одном глазу. В голову, которая последние недели работала с трудом, лезла мешанина мыслей. Ему казалось, что в дурмане сегодняшнего странного дня он упускает что-то важное.       Именно это что-то весь день не давало ему расслабиться и насладиться приятной компанией матушки Фан Добина…       Сяобао не пришел.       И хотя вечер еще не кончился, Ли Ляньхуа уже не мог остановить накатившую волной тревогу. Стараясь унять дурноту, он принялся говорить сам с собой.       — Просто думай логически… Еще вчера ни о каких делах с отцом речи не было, а с утра он вдруг резко сорвался и уехал. Было восемь часов, когда он встал. От поместья Тяньцзи до нас полтора часа пути. Он не успел бы за эти два часа получить письмо от отца и написать матери с просьбой приехать. Значит, отец написал вчера вечером… — Ли Ляньхуа застыл, пальцы стиснули одеяло. — Куда он ходил ночью? С кем-то встречался? Что-то спрятал? — сразу же всплыло в памяти испуганное лицо Фан Добина. — Боялся, что я его застукал. Значит, что-то прятал… Пропали лекарства. Прятал лекарства? Для кого?..       Ли Ляньхуа так резко сел, что у него едва не закружилась голова. Единственный человек, с которым могло что-то случиться и о котором едва ли сказали бы Ли Ляньхуа в его положении — это Ди Фэйшэн! Пропавшие лекарства используют при ранении отравленным оружием: остановить кровь, вывести яд, поддержать и восстановить силы.       — Два идиота… — ругаясь, Ли Ляньхуа натягивал сапоги и накидывал на плечи халат.       Ох, как он был зол. Еще и госпожа Хэ туда же — решили воспользоваться тем, что он поглупел за время беременности, и одурачить. Один из его мужей ранен, и похоже серьезно, раз все покрыто такой тайной, а он не в курсе! Вместо того, чтобы прийти к нему, как к лекарю, эти заговорщики решили сделать из него дурака! Черта с два он будет сидеть тут и ждать, пока Фан Добин наиграется в доктора! Прямо сейчас поедет в Цзиньюань и всыпет обоим по первое число!