Круглые зарисовки

      Фан Добин не ожидал, что все настолько затянется. Сначала пришлось помогать Гуань Хэмэну яньчжоуманью, потом тот внезапно затребовал от Фан Добина крови для какой-то сложной манипуляции.       — От этого токсина нет противоядия, но я знаю человека, который предложил бы рискованный метод — использовать против одного яда другой, — втыкая очередную иглу в Ди Фэйшэна, превратившегося в ежа, Гуань Хэмэн ни на минуту не потерял хладнокровного спокойствия.       — С ума сошел? — Фан Добин, в которого тоже воткнули пару игл, чтобы разбавить кровь для лекарства Гуань Хэмэна, возмутился. — Мы не можем сказать Ли Ляньхуа! Ему нельзя нервничать.       Лекарь Гуань бросил на него скептический взгляд, Ди Фэйшэн, все еще бледный и истекающий потом, поддержал супруга кивком.       — Думаете, вы сможете это скрывать от Ли Ляньхуа? Если у кого-то и есть тетродотоксин, то у человека, который десять лет занимался ядами и противоядиями. Ну… — Гуань Хэмэн пожал плечами, убирая ненужные инструменты обратно в свою сумку и втыкая в Ди Фэйшэна еще одну иглу, — или спасите Демона Ядов. Уверен, у него тоже отыщется пузырек. А дальше все будет зависеть только от тебя самого, глава Ди, — взгляды врача и пациента встретились. — Яньчжоумань защитила твои органы от поражения, но нейтрализовать яды придется, используя собственную истинную ци.       Ди Фэйшэн и Фан Добин переглянулись. У Ли Ляньхуа был целый ящик с различными ядами, но Фан Добин не слишком интересовался содержимым коробки — к чему ему это? Возможно, там и в самом деле было необходимое, только как достать пузырек незаметно? Гуань Хэмэн был прав: Ли Ляньхуа не дурак — быстро просечет, что муж ведет себя подозрительно.       — Скажешь ему хоть слово — я тебя вздерну, — Ди Фэйшэн угрожающе приподнял бровь; Фан Добин в ответ только закатил глаза.       — Если вы все обсудили, я начну, — безразлично уточнил Гуань Хэмэн.              Фан Добин резко сел на постели, просыпаясь. В комнате было тихо, тускло горела свеча; он лежал на краю кровати рядом с Ди Фэйшэном.       В окно заглядывала луна.       — Проклятье! — он выругался себе под нос, чтоб не разбудить старшего муженька, и поспешил засунуть ноги в сапоги.       Гуань Хэмэн выглянул из-за ширмы. Лекарь выглядел уставшим, но не решился оставить тяжелого пациента без присмотра.       — Что случилось?       — Я обещал Ли Ляньхуа вернуться вечером, а уже одиннадцать! Не хочу, чтобы он переживал.       Гуань Хэмэн тихо вздохнул.       — Когда он узнает, что вы от него скрывали такие серьезные вещи, будет волноваться еще больше.       — Скажу, что задержался… Да… — Фан Добин поправил мятую одежду, пригладил растрепанные волосы, осмотрел руки — следы от игл почти зажили, в сумерках Ли Ляньхуа едва ли что-то разглядит, а к утру ничего не останется. — Я найду у него токсин и принесу завтра. Гуань-сюн, пожалуйста, не уходи, присмотри за А-Фэем, он заплатит тебе сразу, как вернет свои деньги.       Фан Добин уже собирался выскочить вон, но обернулся напоследок. В тусклом свете лицо Ди Фэйшэна казалось похожим на восковую маску. Он лежал спокойно и тихо, и его дыхание не отличалось от дыхания спящего, но, даже не измеряя чужой пульс, Фан Добин мог сказать, что тело А-Фэя тратило все силы на борьбу с ядом. Чужие пальцы в собственных теперь ощущались едва теплыми, но хотя бы не холодными.       — Я вернусь утром, только попробуй помереть.              Переходя с шага на бег, Фан Добин лихорадочно придумывал правдоподобную легенду. Это только Ли Ляньхуа мог врать, как дышать, выдумывая на ходу всякую чепуху и выдавая ее за правду так виртуозно, что некоторые даже спустя время не понимали, сколько лапши им навешали на уши.       Фан Добин поправил воротник и одернул халат — он с завтрака ничего не ел, ужасно устал, лишился половины своих сил и очень хотел просто завалиться в койку, но его еще ждал разговор с Ли Ляньхуа, во время которого нельзя было облажаться. Поэтому он глубоко вдохнул и вывернул из-за кустарника, и… почувствовал, как сердце проваливается куда-то в живот.       Терема на месте не было.       — Ли Ляньхуа!       Летняя кухня, цветы в горшках, выставленные на улицу, веревка для одежды с мокрыми полотенцами — все осталось на своих местах. Ли Ляньхуа ничего не собрал, просто уехал вместе с домом… в неизвестном направлении!       — Ли Ляньхуа!!!       Фан Добин домчался обратно до коня, брошенного у тракта на привязи, вскочил в седло и рванул по следам. Куда его беременного муженька потянуло на ночь глядя? Колея была еще свежей, ее не истоптали копыта и колеса других повозок, значит, у Фан Добина был шанс догнать!       А палочку благовоний спустя сердце Фан Добина сделало еще один кульбит, когда он понял, куда поехал Ли Ляньхуа. В памяти как на зло появился образ Гуань Хэмэна: «Думаете, вы сможете это скрывать от Ли Ляньхуа?»       — Нет-нет-нет. Только не Цзиньюань. Пожалуйста, скажите мне, что он поехал куда угодно, но не в Цзиньюань! Но! Быстрее! — Фан Добин пришпорил коня, в глубине души понимая, что, если муж поехал туда, он уже безбожно опоздал…              — Ли Ляньхуа! Куда ты рванул? Среди ночи! — госпожа Хэ сначала барабанила в дверь, отделяющую козлы от дома, потом решила не церемониться и просто сломала замок.       — Считайте это небольшой прихотью беременного. Меня обуяло непреодолимое желание отвесить пинка одной парочке идиотов. Но! — Ли Ляньхуа стеганул лошадей, чтобы те прибавили ходу, и несчастный терем заскрипел, рискуя развалиться: давно уже он не перемещался на такой скорости. — Идите в дом.       Госпожа Хэ цокнула языком, закуталась в халат поплотнее и выбралась наружу, усевшись рядом с Ли Ляньхуа.       — Ли Ляньхуа, — она ласково взяла его за локоть, с утешающей улыбкой заглядывая в его рассерженное лицо, — они сами разберутся, не маленькие. Ты не в том положении, чтобы бегать по цзянху и спасать всех подряд, даже если это твои мужья. Лучше о себе позаботься.       Возятся с ним, как будто он смертельно больной! Даже когда он был смертельно болен, умудрялся быть полезным своим близким, а теперь всего-то беременный, а его уже списали со счетов!       Он зло рассмеялся.       — Вы не представляете размер катастрофы, которую они могут устроить, оставшись вдвоем.       — Прям уж и не представляю! — госпожа Хэ возмущенно фыркнула. — Одного из них я растила двадцать лет. Вы втроем стоите друг друга. Не думай, что сильно выбиваешься на их фоне.       — Лучше расскажите, что с Ди Фэйшэном, — Ли Ляньхуа поспешил перевести тему, от тряски его уже начинало подташнивать.       — Сяобао не вдавался в подробности. Просто сказал, что нужна его помощь. Не о чем беспокоиться.       — Что ж, до Цзиньюаня не более получаса пути — сам все выясню.       — Упрямец! — она закатила глаза и скрестила руки на груди, демонстративно отворачиваясь, но не продержалась и минуты. — Все втроем себе на уме, никого не слушаете! Попомни мои слова, Ляньхуа, если вы не научитесь прислушиваться друг к другу, дойдет до беды.       Ли Ляньхуа хотел ответить что-то вроде: «Вот именно, им не стоило скрывать от меня такое!» Но промолчал — у самого рыльце в пушку было. Разве он недостаточно скрывал в свое время от Фан Добина, заботясь о нем? Пожал то, что посеял.       В поместье Ди Фэйшэна повсюду горели огни, значит, о ранении Ди Фэйшэна знали не только приближенные и весь клан стоял на ушах. Плохо.       Ли Ляньхуа не стал подъезжать близко, чтобы слуги при виде терема не успели навести переполох. Хотел бодро спрыгнуть с козел, но в итоге с кряхтением едва спустился по ступенькам, которые и днем-то были не видны из-за живота, а в темноте и подавно. Цокая языком и показательно вздыхая, госпожа Хэ тем не менее помогла ему привести себя в приличный вид и взять сумку с лекарствами, и, велев служанке присматривать за домом, отправилась вместе с ним в поместье.       — Госпожа, куда же среди ночи?!       — Не одного же его отпускать. Сяобао, Ди Фэйшэн! Тоже от меня на орехи получите!       Ли Ляньхуа был здесь всего несколько раз. Цзиньюань казался ему мрачным и не особо гостеприимным местом, поэтому Ли Ляньхуа сюда не очень-то тянуло. Ди Фэйшэн обустроил для него покои и предлагал зимовать, но Ли Ляньхуа оставался непреклонен — свой деревянный дом ему был милее богатых хором, в которых обычно жили крупные кланы и их главы. Лежащий при смерти Ди Фэйшэн, так и быть, мог заставить его сюда прийти.       У ворот при виде беременного Ли Ляньхуа и госпожи Хэ охрана взволнованно переглянулась.       — Чего стоите, а? — Ли Ляньхуа махнул на них рукой и подпер свою многострадальную поясницу, для весомости аргументов выпячивая причину, по которой не стоит держать супруга главы Цзиньюня за воротами слишком долго. — Открывайте и ведите меня к вашему главе! Я уже в курсе! Так что пусть не думает сбежать или спрятаться, если не хочет получить развод.       Госпожа Хэ только прищурилась, давая понять, что, если им не откроют — они будут пробиваться с боем.       Один из охранников окликнул молодого слугу, прошептал что-то ему на ухо и велел сопроводить Ли Ляньхуа.       — Пройдемте, господин, — слуга поклонился и повел Ли Ляньхуа по знакомому маршруту.       Ди Фэйшэн жил в восточном крыле поместья, подальше от зала собраний и своего кабинета. Сюда можно было попасть через боковые ворота, минуя центральный вход, и остаться незамеченным, но Ли Ляньхуа не собирался прятаться. Он надеялся, что Ди Фэйшэну донесут о его прибытии загодя и тот успеет приготовить объяснения, если находится в сознании.       Они практически дошли, когда его окликнули.       — Господин Ли! — к ним бежал мужчина, которого Ли Ляньхуа впервые видел.       Слуга остановился, так и не открыв двери покоев.       — Если Ди Фэйшэн думает, что успеет вправить себе кишки, пока я тут стою, или что там с ним случилось, то пусть оставит свои дурацкие идеи. Я уже пришел и рожать при виде его полумертвого вида не собираюсь.       По лицу мужчины сложно было понять, какие чувства его обуревают. Он бросил короткий взгляд на слугу, потом на госпожу Хэ, потом обернулся. Его вежливая улыбка выглядела достаточно нервной. Возможно, Ди Фэйшэн обещал вздернуть того, кто приведет Ли Ляньхуа в его покои.       — Господин Ли, пройдите со мной, я отведу вас в другую комнату.       Ли Ляньхуа хотел послать этого мужчину куда подальше и толкнуть двери покоев Ди Фэйшэна, когда следующие события случились очень быстро. Слуга, который только что покорно стоял за его спиной, вдруг рванулся к перилам и закричал на незнакомом диалекте. Секунда — и в его горле торчала короткая стрела, которую незнакомый мужчина выпустил из наручного арбалета. Кровь брызнула на одежду Ли Ляньхуа, и подстреленный слуга, дергаясь в предсмертных судорогах, свалился в сад.       Госпожа Хэ, только что стоявшая рядом, оказалась впереди, закрывая Ли Ляньхуа собой и обнажая кинжал, вынутый из рукава.       — Не подходи к нему!       — Господин Ли, это я, Ди Уянь! Цзиньюань захвачен! Вам нельзя здесь находиться!       От слов Ди Уяня земля под ногами Ли Ляньхуа слегка пошатнулась, но он не позволил себе потерять самообладание. Разве он впервые оказывался в плену на вражеской территории? Разве что… Впервые беременным и безоружным. А так-то… Пустяки, с кем не бывает!       Госпожа Хэ обернулась, и Ли Ляньхуа услышал быстрее, чем увидел, топот сапог, лязг оружия — в их сторону двигалось не меньше десятка вооруженных бойцов.       — Господа, скорее, я не могу вывести вас наружу, но могу отвести в безопасное место, — Ди Уянь протянул руку Ли Ляньхуа, и тот, поколебавшись секунду, решил довериться. Не такой уж большой у него был выбор, не так ли?       Они завернули за угол и прошли целый коридор прежде, чем Ди Уянь остановился перед дверью, которая вела в покои, что Ди Фэйшэн обустроил для Ли Ляньхуа.       — Чем тут безопасней, чем там? — Ли Ляньхуа хмуро уставился внутрь обычной комнаты; еще немного — и неизвестные захватчики покажутся из-за угла.       Ди Уянь достал из кармана металлическую шпильку-заколку с лотосом на конце и положил в ладонь Ли Ляньхуа.       — За полотном в углу потайная дверь. Спрячьтесь там, я прикрою. Глава Ди и господин Фан скоро будут здесь.       Госпожа Хэ потянула его внутрь, но Ли Ляньхуа схватил Ди Уяня за локоть.       — Они в порядке?       Ди Уянь кивнул.       — Лекарь Гуань и господин Фан позаботились о главе. Главное, чтобы вы были в безопасности.       Больше не теряя времени, он толкнул их обоих внутрь и закрыл двери покоев. Что-то громко скрежетнуло в стене и сверху на двери изнутри опустилась тяжелая металлическая пластина.       Не прошло и минуты, как из коридора послышался лязг оружия и крики, кто-то начал колотить в двери, завязалась драка.       — Восточное наречие. Это люди с островов? — Ли Ляньхуа какое-то время прислушивался, пока его снова не потянули прочь.       — Идем скорее, Ляньхуа, нужно спрятать тебя.       — А-Фэй, во что ты ввязался?.. — недовольно бормоча себе под нос, Ли Ляньхуа прошел за госпожой Хэ, которая уже разыскала потайную дверь, но почему-то замерла. — В чем дело?       Вместо ответа она двинулась вдоль стены, внимательно осматривая комнату, и Ли Ляньхуа тоже решил приглядеться. На первый взгляд покои ничем не отличались от обычных — кровать, ширма, шкаф для вещей, столик для умываний и трапезный, большое кресло типа того, что Ди Фэйшэн с пренебрежением называл обнимательным, но стоило присмотреться…       — Здесь кругом защитные механизмы! Это Сяобао делал, — госпожа Хэ коснулась головы каменной птицы, сидящей на камине, и в дверь вонзилась тяжелая железная стрела, вылетевшая откуда-то из-под потолка.       Ли Ляньхуа закатил глаза. Не покои — а палата параноика, который боится, что его украдут. И хотя, пожалуй, вот прямо сейчас все это могло быть полезным, Ли Ляньхуа мудро рассудил, что отбиваться несколькими механизмами от неизвестного количества нападавших не лучший вариант.       Он выглянул в окно — они находились на втором этаже, было не так уж высоко. Стащил с кровати простыни, связал веревку и перекинул через подоконник.       — С ума сошел?! — госпожа Хэ, увидев, что он творит, едва не вырубила его. — Решил разбиться?!       — Спокойно, пусть немного по двору побегают, нас поищут.       Веревка так и осталась болтаться за окном, а Ли Ляньхуа и госпожа Хэ спрятались в потайной комнате.              В последнее время Ди Фэйшэну часто снились сомнительного рода кошмары. Раньше он видел во сне свое прошлое, убийства и бои. Теперь же все чаще он просыпался в холодном поту вовсе не из-за жестоких и кровавых сцен расправы, а из-за чего-то вроде:       — А-Фэй, я рожаю!       После чего Ди Фэйшэн несся с неподъемным муженьком через леса, реки и горы, пытаясь добраться до проклятого лекаря Гуаня, и предпочитал очнуться где-то на словах Ли Ляньхуа:       — Принимать роды будешь ты.       Возможно, во сне он просто терял сознание и приходил в себя в реальности, но как бы оно там ни было, Ди Фэйшэн был рад, что еще ни разу не смог досмотреть этот кошмар до конца.       Бывали версии не такие ужасные, но не менее страшные:       — А-Фэй, посиди с детьми, пока мы с Сяобао отойдем, — и после этого Ли Ляньхуа и Фан Добин с мерзкими усмешками оставляли его одного в тереме, а потом Ди Фэйшэн обнаруживал, что у него на руках два орущих младенца, с которыми он понятия не имеет, что делать.       Поэтому, когда из сна его выдернули крики Фан Добина, трясущего его за плечи, он спросонья первым делом заорал:       — Уже началось?! Я не буду на это смотреть!       Склонившиеся над ним Фан Добин и Гуань Хэмэн растерянно переглянулись, и Ди Фэйшэн понял, как сильно облажался. Только тупых шуточек от Фан Добина теперь не хватало, если он догадается, о чем речь. Он уже хотел слегка придушить этого идиота за то, что разбудил его, но после следующей фразы вся эта чушь отошла на второй план.       — Ли Ляньхуа и моя мать в Цзиньюане! Срочно пей это и это, — он пихнул в руки Ди Фэйшэну какие-то склянки, — и поднимай свой зад!       — Это поможет на несколько часов, но это не панацея, — Гуань Хэмэн как обычно оставался равнодушно-спокойным. — Когда эффект лекарства закончится, тебя ждет откат. Если не управитесь за три-четыре часа, уходи и не рискуй напрасно. Я помогу облегчить отдачу.       Ди Фэйшэн хотел спросить: «Да как он оказался там?! Куда ты смотрел?» — и все-таки вцепиться в фандобинову глотку, но решил, что это подождет. Залпом проглотил горечь из обоих пузырьков, даже не слушая, что мелет этот тупой лекарь. Если эти аборигены что-то сделают с Ли Ляньхуа, никакой откат не остановит Ди Фэйшэна от кровавой расправы над ублюдками. Он не только их самих, но и их острова с лица Земли сотрет.       — Где Уянь?       Чэнь Юй, протягивающий ему одежду и оружие, поспешил доложить:       — Он в поместье, пошел вызволять Демона Ядов.       Если Уянь увидит, что приехал Ли Ляньхуа, он отведет его в покои, где Ди Фэйшэн так предусмотрительно обустроил тайную комнату, в которую не пройти без ключа, даже если снести все поместье.       Сборы прошли быстро. Что бы это ни было за чудо-лекарство, Ди Фэйшэн чувствовал себя сейчас даже здоровее, чем до ранения. Фан Добин беспокойно крутился рядом, пока он проверял оружие и распихивал по карманам все, что могло пригодиться.       — Лучше бы мы ему сказали. Вранье никогда до добра не доводит! Все ты виноват! — он возмущенно ткнул пальцем в Ди Фэйшэна.       — Хватит ныть! Сначала спасем его, потом поговорим.       Больше не собираясь терять ни минуты, он схватил Фан Добина за плечо и выскочил в окно, перепрыгивая через улицу на крышу соседнего здания.       Гуань Хэмэн закатил глаза и принялся неспеша собирать свою сумку.       — Отвезти вас домой? — Чэнь Юй, оставшийся не при делах, подошел с вопросом.       — Отвези меня в Цзиньюань. Все равно поспать не дадут.              Наверное, будучи запертым в секретном полуподвале, окруженный врагами в чужом поместье, Ли Ляньхуа должен был чувствовать страх, но, честно говоря, он чувствовал только голод. После ужина прошло часа три, а значит, было время ночного перекуса. Если бы сегодня был обычный день, Ли Ляньхуа с прикрытыми глазами добрался бы до кухни, нашел припрятанный в теплом углу горшочек с запеченной курочкой и рисом, и от души навернул. Как бы он ни любил стряпню, которую готовил сам по рецептам учителя, приходилось признать, что у Фан Добина это получалось еще лучше.       В животе грустно заурчало, и кто-то из детей пнул его в желудок, выражая общее недовольство отсутствием полуночного перекуса.       — Да-да, я тоже не против что-нибудь пожевать, — Ли Ляньхуа погладил свой живот и уныло осмотрел комнату.       Возможно, когда-то здесь была подвальная тюрьма, но Ди Фэйшэн переделал ее в комнату. Тут было все, чтобы переждать какое-то время: кровать, теплые вещи, свечи и огниво, вода и вино в запечатанных кувшинах, даже аптечка первой помощи, оружие и какое-то барахло в шкатулках. Не было только сухпайка — то ли Ди Фэйшэн не успел запастись, то ли протупил.       Госпожа Хэ, сидящая рядом, обмахивалась веером скорее от переживаний, чем от того, что ей было душно — в подвале оказалось нежарко. Сквозь вентиляционное окошко под потолком виднелся кусочек луны.       — Надеюсь, нам не придется сидеть здесь до утра, — она тяжело выдохнула.       Ли Ляньхуа взял ее теплую ладонь в свою и улыбнулся.       — Не переживайте, матушка. Я сбегал от вашего сына сто раз, но, как видите, я все еще здесь. Уверен, они меня даже из-под земли достанут…       — Ляньхуа, — она сжала его пальцы чуть крепче и повернулась к нему лицом, — вот об этом я и говорила. Не мне лезть в чужую семейную жизнь, но вам нужно больше доверять друг другу в решении проблем. Что у вас с Ди Фэйшэном за привычка такая сбегать и прятаться вместо того, чтобы просить помощи?       — Вы же знаете, в цзянху опасно быть слабым. Это первое правило, которому нас с А-Фэем научила в детстве жизнь. Такие вещи нельзя искоренить до конца, как ни пытайся.       — Но я говорю не о цзянху, мой дорогой. Брак — не мир боевых искусств, и вы с Ди Фэйшэном больше не соперники, которые не могут показать друг другу свои слабости, — она похлопала его по руке. — Ладно, поищу что-нибудь тебе поесть. Может, этот растяпа догадался спрятать в одном из кувшинчиков вяленого мяса.       При мыслях о вяленом мясе в животе у Ли Ляньхуа заурчало. Сверху все еще слышался шум и грохот, захватчики не то ломились в двери покоев, не то уже обыскивали комнаты. Оставалось надеяться, что мужья поторопятся.       Ли Ляньхуа был занят тем, что втыкал заколку-ключ в свой пучок, когда госпожа Хэ, обыскивающая вещи, воскликнула:       — О, тут вырезан лотос, наверняка что-то для тебя.       Она передала ему шкатулку.       — Если это не что-то съедобное или хотя бы конфеты, то у меня к Ди Фэйшэну будет серьезный разговор.       Ли Ляньхуа открыл крышу и удивленно приподнял бровь. Внутри лежали три зеленых плода, похожих на небольшие груши. Стоило распахнуть коробку, как воздух наполнился сладким аппетитным ароматом. Госпожа Хэ, заглянувшая в шкатулку, охнула и зажала нос:       — Ох, что это? Воняет просто ужасно. Давай уберу.       Она попыталась отобрать шкатулку, но Ли Ляньхуа не позволил.       — Э! Стойте-стойте! В смысле «ужасно»?       Да это самое вкусное, что Ли Ляньхуа когда-либо приходилось нюхать! Он достал «грушу» из шкатулки и поднес к носу: божественно! Где бы ни достал это Ди Фэйшэн, он обязан будет достать еще!       — Не ешь: воняет хуже дуриана!       Даже ворвись сюда эти черти с островов, им скорее удалось бы оторвать Ли Ляньхуа руки, чем отобрать эти груши.       — У вас что-то с обонянием, госпожа Хэ.       И пока его снова не попытались ограбить, откусил от груши половину. Хотя фрукт был зеленым, на вкус оказался вполне себе сладким и мягким внутри. Конечно, три мелких груши не могли утолить его аппетит, ну дак это лучше, чем ничего. Так что под недовольным взглядом госпожи Хэ он умял свою находку, не забыв, как настоящий садовод, выковырять из сердцевины черные семечки. Посадит и вырастит свои! Хотя бы попробует.       — Не знаю, что это, но я бы сожрал целую корзину. Может, тут есть еще? — воодушевленный находкой госпожи Хэ, Ли Ляньхуа присоединился к поискам, но, к сожалению, так больше ничего и не нашел.       Они снова уселись на постель, шум сверху затих — похоже, захватчики ушли. Ли Ляньхуа подумал было о том, чтобы подняться наверх и разведать обстановку, когда почувствовал, что что-то происходит. Наверное, это отразилось на его лице, потому что госпожа Хэ, только что бурчавшая о том, что Фан Добину стоит поторопиться, схватила Ли Ляньхуа за локоть.       — Ты в порядке? Что с тобой?       — Я… — Ли Ляньхуа запнулся.       То, что он чувствовал, было практически невозможно. Его каналы, окончательно разрушенные бича, восстанавливались с небывалой скоростью. По телу начал разливаться жар, ци (не яньчжоумань, другая, инородная) начала заполнять каналы, хлынула в дяньтянь, в голову, в сердце. Ли Ляньхуа поспешил ударить по ключевым точкам, чтобы его не вырубило от переизбытка энергии.       — Ли Ляньхуа! — госпожа Хэ испуганно заглядывала ему в лицо, но он даже не мог ответить, что в порядке.       Не то что в порядке, а даже прям более чем!       Он поспешил подтянуть ноги и кое-как уселся в позу для медитации, начиная прогонять ци привычным способом по каналам. Может, это иллюзия, но в голове тут же прояснилось, словно Ли Ляньхуа очнулся от долгой дремоты. Тело налилось силой, ушла привычная тяжесть из ног и спины, перестали ныть протравленные бича кости, сердце застучало сильнее. Ему показалось, что он возвращается в то состояние, в котором был на пике своей славы будучи главой Сыгу.       Быстро стало ясно, что это, конечно же, не так. Просто… За последние пару лет он успел позабыть, каково это вообще — иметь внутреннюю ци. Во время лечения от бича и в последние недели беременности Фан Добин делился с ним яньчжоумань, но теперь тело Ли Ляньхуа воспринимало ее как хорошее лекарство, чем как силу, которой он мог пользоваться в своих интересах когда-то. Она распространялась по всем его органам, обволакивала теплом, придавала энергии, не давая совсем залежаться увальнем или ковылять с этим огромным арбузом под халатом наперевес, но не более того.       Сейчас же…       Ли Ляньхуа резко поднялся. Снял со стены алебарду, взялся за рукоять обеими руками на расстоянии. Немного усилий и… хрусть. Толстая палка переломилась на двое, как соломинка.       Пожалуй, не будь он сейчас беременным, мог бы победить с мечом всех этих жалких захватчиков. Но даже ощущая в себе небывалую мощь, не стоило обольщаться — с таким пузом ближний бой ему не светит.       — Те плоды, что ты съел… — начала госпожа Хэ.       — Не знаю, что это, но эффект такой, будто я искупался в источнике силы и молодости! — Ли Ляньхуа довольно повернулся к ней, забыв об усталости, голоде и впервые задавшись вопросом: — Вам не кажется, матушка, что пришло время узнать, какого черта происходит в Цзиньюане?       — А… Э…       Незнакомый восточный говор вдруг послышался совсем отчетливо, и кто-то заглянул в вентиляционное окошко, через которое Ли Ляньхуа наслаждался луной.       — Господин Ли, — мужчина перешел на ханьский, — наша уважаемая глава приглашает вас выйти из этого сырого подвала и присоединиться к ней в главном зале. Она просила передать, что вас никто не тронет, если ваш супруг, глава Ди, выполнит ее условия.       — Глава Ди? — Ли Ляньхуа задумчиво почесал спинку носа. — О, это тот горячий мужчина, крутой боец из цзянху, которого ваша глава ранила и отравила, не так ли? Простите, неуважаемый, я не в том положении, — он цокнул языком и показал на свой живот, — чтобы лезть сейчас в дела главы Цзиньюаня. Если у вас есть какие-то претензии к моему мужу, то с ним и разбирайтесь. А я не собираюсь становиться разменной монетой в этом конфликте.       — Вот как? — мужчина в окне улыбнулся. — Не хотите выходить сами — мы вас оттуда выкурим. Думаю, в вашем положении лучше сделать выбор в пользу свежего воздуха, а не дыма.       Лицо исчезло, и к окну поднесли коптящую жаровню с углями.       — Ляньхуа, — госпожа Хэ встревоженно обернулась, глядя на то, как в комнату начинает валить дым.       Ли Ляньхуа успокаивающе похлопал ее по плечу.       — Не волнуйтесь, здесь есть запасной выход.       С этими словами он подошел к углу комнаты, нажал мыском сапога на один из камней, и внизу открылся проход.       — Жаль только, что, когда рыли этот проход под Цзиньюанем, не рассчитывали на то, что беременному мне придется через него лезть, — он опустился на корточки и заглянул внутрь.       В темноте уныло колыхалась пыльная паутина.       — Простите, госпожа Хэ, что экскурсию по Цзиньюаню вы начали с тылов.       — Да полезай уже, пока не надышался!       Ли Ляньхуа убрал драгоценные семена и несколько склянок с лекарствами в поясной мешочек — сумку пришлось бросить, места и так было мало, — подвязал рукава, чтоб не болтались, взял в руку огонек и нырнул в черный проем.       Ну, как нырнул… Неторопливо вполз, стараясь вписаться в узкий проем, обещая, что, если застрянет тут, то обоим муженькам не поздоровится.       — Раньше на выходных я пил чай, полол редьку и рыбачил. А теперь что? Что ты делал в выходной, Ляньхуа? Ползал на четвереньках по подземным тоннелям Цзиньюаня наперегонки с крысами, волоча по полу свое пузо.       — Там крысы? Фу, — госпожа Хэ издала какие-то звуки отвращения, отмахиваясь от кусков паутины (большую часть Ли Ляньхуа нахватал на себя).       — Пока что мы за них. Что думаете: зададим жару этим захватчикам, а? — Ли Ляньхуа усмехнулся, так бодро перебирая ногами и руками, что госпожа Хэ начала отставать.       — Мы сможем выбраться за стену?       — Ходы только внутри поместья. Думаю, стоит пробраться к главному залу и разузнать, что же тут происходит. Боюсь, без моей помощи любимые муженьки не справятся.       — Ли Ляньхуа… — позади послышался вздох, но возражений не последовало.       Довольный собой Ли Ляньхуа пополз вперед.              К тому времени, когда Ди Фэйшэн и Фан Добин с подкреплением из Тяньцзи прибыли в Цзиньюань, захватчики были во всеоружии. Поместье стояло на ушах, стены ощетинились пушками и арбалетами, ворота были закрыты, повсюду стояли солдаты — все вперемешку.       — Они умеют превращать людей в марионеток, поэтому Цзиньюань так быстро пал. Один укол — и человек становится тупой куклой в их власти. Их прибыло сюда не так уж много, но благодаря черной магии они околдовали моих людей. Тех немногих, кто не поддался чарам, в том числе Демона Ядов, заперли в темнице.       Фан Добин присмотрелся. На стенах на передовой в самом деле стояли цзиньюаньцы. Они выглядели как обычно, со стороны не вычислить среди них марионеток.       — Значит, мы не можем атаковать…       — Перебьем всех, — Ди Фэйшэн даже не моргнул глазом, и Фан Добин пихнул его в плечо.       — С ума сошел, это же твои люди! Уверен, их можно вылечить!       — Плевать. На кону жизнь Ли Ляньхуа — мне все равно сколько людей из Цзиньюаня умрут, — он уже хотел отдать приказ, но Фан Добин снова схватил его за руку.       — А мне нет! И Ляньхуа — нет. Думаешь, он будет рад, если из-за него снова погибнет половина клана! Цзиньюань после восстановления больше не занимается мародерством и не сеет смуту в цзянху — твои люди не заслуживают быть убитыми, находясь в беспомощном состоянии.       На лице Ди Фэйшэна отражалась тяжелая борьба, Фан Добин решил дожать:       — Когда в прошлый раз два клана сошлись в бою и погибло множество людей, вспомни, чем закончилось! Он и через десять лет не забыл, чуть ли не из гроба его доставали!       — Ладно, уговорил! — Ди Фэйшэн отпихнул его руку, зло таращась на поместье.       Ни один из них больше не хотел доводить Ли Ляньхуа до самоуничижительных мыслей. Ди Фэйшэн не верил, что муженек так уж будет убиваться по цзиньюаньцам, которые, откровенно говоря, святыми не были, но рисковать не хотел. Кто знает, что стукнет этому беременному в голову — еще решит обрить голову и уйти в монастырь, грехи замаливать за невинно убиенных.       — Они знают, что положение у них не выгодное: поместье окружено и нас больше. Надо предложить им сдаться.       — Так они и сдадутся, жди! — Ди Фэйшэн раздраженно цыкнул. — Эти плоды у них считаются священными, так что за мной послали отряд смертников, которые должны были вернуть их любым путем или умереть. Глава отряда вообще отбитая. Они захватили Цзиньюань, чтобы найти плоды, которые я спрятал.       — И где они сейчас? — Фан Добин не представлял, что кто-то может пойти и умереть ради каких-то яблок, но спорить не стал.       — Спрятал в потайной комнате под покоями Ли Ляньхуа.       Прежде, чем они договорились о том, как будут действовать, на стене поместья появился мужчина. Он волочил за собой кого-то связанного, избитого и с кляпом во рту. На мгновение у Фан Добина екнуло сердце, но вскоре он понял, что это не Ли Ляньхуа. В избитом мужчине он узнал Ди Уяня.       — Глава велела передать: все ваши люди будут выставлены на передовую, и, пока вы не перебьете всех до единого ваших бойцов, вы не прорветесь в главный зал. Глава сказала, что Ли Ляньхуа будет оставаться ее заложником до тех пор, пока глава Цзиньюаня не вернет нам священные плоды. Ваш шпион был раскрыт, — мужчина встряхнул несчастного Ди Уяня, который едва стоял на ногах, — не надейтесь на его помощь. За жизнь Ли Ляньхуа глава требует плоды и проход к морю.       — Ты! — Фан Добин тут же взвился. — Передай своей главе, пусть выходит и бьется с нами, а не отсиживается за спинами других! Если с моего мужа хоть волос упадет, я найду ваш остров и спалю ваше священное дерево дотла!       Ди Фэйшэн оттащил его назад за плечо.       — Сначала приведи Ли Ляньхуа, чтобы мы убедились, что он жив и здоров, потом поговорим.       — Сначала покажите плоды, — мужчина усмехнулся. — Глава дает вам час на раздумья. Через час Ли Ляньхуа будет возвращаться к вам по частям.       — Да ты!.. — Фан Добин уже рванулся на стену, но Ди Фэйшэн схватил его за пояс, не давая подпрыгнуть, и вернул обратно. — Отпусти! Я его голову отправлю этой бешеной бабе пинком в окно, а кишки — на остров, чтоб на дереве развесили.       Когда Фан Добин обернулся, Ди Фэйшэн смотрел на него такими глазами, будто они встретились в первый раз.       — Что?       — Ничего, — его похлопали по плечу, — не хочешь вступить в Цзиньюань?       — Да пошел ты! — он отмахнулся. — Я вообще-то мирный, но за Ли Ляньхуа могу и расчленить! Постойте-ка… — Фан Добин вдруг замер. — Он ничего не сказал о моей матери, но ведь по словам служанки она пошла вместе с Ляньхуа.       — Похоже, Ли Ляньхуа с госпожой Хэ, хоть и в поместье, но еще не в их руках.       — Надолго ли?.. — Фан Добин посмотрел в сторону горящих огней поместья. — И если они не у их главы, то где? Нельзя стрелять бездумно, можем попасть по своим.       — Нужен план…       Они переглянулись и кивнули. Времени было в обрез…              К счастью, узкий тоннель вскоре стал шире, и они смогли встать, оказавшись в застенках. Паутины здесь было еще больше, так что досталось даже госпоже Хэ. Ли Ляньхуа приложил палец к губам, прося ее выражать свое возмущение потише. Они старались двигаться бесшумно тем более, что свободно шагать было тоже нельзя. Ли Ляньхуа задевал стены то спиной, то животом, но, все еще чувствуя прилив сил, продолжал двигаться вперед, пока они, петляя и немного путаясь, не достигли приемного зала.       Ли Ляньхуа пришлось немного подняться на цыпочки, чтобы рассмотреть происходящее сквозь две дырки, сделанные, как он помнил, в глазах птичьей статуи. Хорошо, что Ди Фэйшэн в свое время привел его на свидание в темницы и потайные туннели Цзиньюаня, а не на крышу или в сад… Теперь Ли Ляньхуа знал некоторые секреты поместья, о которых подвыпивший и довольный Ди Фэйшэн с радостью ему растрепал.       На троне восседала какая-то девица вульгарного вида, разодетая в едва прикрывающие тело одежки. Смуглая кожа и убранные в косы волосы выдавали в ней жительницу юго-восточных островов. Боевой раскрас, оружие, доспехи — женщина была воином и очевидно возглавляла отряд захватчиков. В зале их собралось человек двадцать, и они не выглядели такими уж сильными бойцами, но Ли Ляньхуа прекрасно знал, как обманчива может быть внешность — не стоило относиться к этим людям легкомысленно.       — Марионетки Цзиньюаня выставлены на всех постах. Я отдал им приказ биться на смерть, Ди Фэйшэну придется убить своих людей, чтобы прорвать оборону поместья.       Вот значит, почему в поместье были солдаты и слуги Цзиньюаня, и никто из них не попытался предупредить или остановить Ли Ляньхуа, кроме Ди Уяня. Островитяне использовали какое-то средство, чтобы взять людей Ди Фэйшэна под свой контроль и использовать как пушечное мясо.       Похоже, все или большая часть захватчиков собралась здесь — не так уж много. Ли Ляньхуа мог активировать несколько атакующих механизмов, направленных на людей, стоящих у дверей, но место главы будет защищено от атак.       — Вы выкурили этого цветочного муженька? — глава островитян недовольно постучала по подлокотнику, и ее люди потупились.       — Глава, не гневайтесь, он умудрился куда-то сбежать…       Она стукнула кулаком и вскочила с кресла.       — Вы в своем уме?! Мне сказали, что он человек, лишенный внутренний силы, да еще и в тяжести. Как он умудрился сбежать от вас из запертой комнаты?!       — Похоже, там был потайной ход…       — Так ищите, куда ведет этот ход. Нельзя упустить этого человека, Ди Фэйшэн согласится обменять украденную святыню только на своего мужа!       Святыню? Что за святыня? Что такого украл у них Ди Фэйшэн? Может, если Ли Ляньхуа вернет их безделушку, они уйдут с миром и обойдется без резни? Не хотелось бы, чтобы половина Цзиньюаня пала из-за их семейных разборок. Если бы Ли Ляньхуа не пришел сюда, Ди Фэйшэн бы выкрутился как-нибудь…       — Вернем или умрем, госпожа! — островитяне рухнули на колени в поклоне, и Ли Ляньхуа понял, что все не очень-то хорошо.       Кажется, эти отчаянные ребята будут биться насмерть.       Он поднял взгляд выше. Где-то тут был рычаг — главный зал можно было заблокировать. Ди Фэйшэн украл эту идею у Цзяо Лицяо: сделать из комнаты убежище или ловушку, перекрыв все окна и двери. Если он запрет их здесь, возможно, марионетки освободятся от чужого влияния — тут Ли Ляньхуа не мог быть уверен. В любом случае, если сейчас все или большая часть островитян тут, запечатать их в ловушке будет лучшим решением. А пока они будут сидеть здесь, он выберется хотя бы во внутренний двор поместья и подаст сигнал мужьям.       Рычаг был невысоко, Ли Ляньхуа протянул руку и опустил механизм.       — Что это такое?! — люди в зале засуетились, кто-то рванулся к дверям, поняв, что происходит, но не успел.       Железные пластины опустились одна за другой, заблокировав зал.       — Быстро ищите рычаг, который все откроет! — женщина вскочила с трона и бросилась помогать своим людям.       Ли Ляньхуа тихо хмыкнул про себя, госпожа Хэ тоже усмехнулась. Они двинулись вперед, наощупь продвигаясь в темноте, поскольку их огонек уже погас, пока Ли Ляньхуа не треснулся головой об стену и едва успел зажать себе рот.       — Что такое? — госпожа Хэ дышала ему в затылок.       Он протянул руку и ощупал стену, в которую врезался, а когда понял, что она металлическая, чуть не ударился об нее головой во второй раз.       — Назад, в другую сторону!       С трудом развернувшись в узком проходе, они двинулись туда, откуда пришли, и на этот раз он врезался в спину госпожи Хэ своим животом.       — Тут стена. Ли Ляньхуа, ты и нас вместе с ними запер!       — Похоже на то… — они шептались в темноте, стараясь не шуметь, но люди в зале так голосили, что их едва ли кто-то мог услышать.       Они вернулись на прежнее место — только здесь в застенок попадали свет и воздух. Долго им не просидеть, у людей в зале хотя бы была вентиляция. Не сговариваясь, они с госпожой Хэ применили технику облегченного дыхания — несколько медленных вдохов в минуту и такое же медленное распределение кислорода в организме, чтобы не сжигать воздух напрасно.       Так и не найдя никакого рычага, чтобы открыть ловушку, и не пробившись сквозь железные двери, захватчики снова собрались у трона. На этот раз женщина не стала садиться.       — Ди Фэйшэн не рискнул бы закрыть нас здесь, считая, что его муж наш заложник, — она скрестила руки на груди и стала ходить туда-сюда. — Значит, это не он. Предположу, что это господин Ли активировал механизм, и раз уж наши люди снаружи говорят, что бойцы Ди Фэйшэна до сих пор не рискуют атаковать, значит… — она остановилась. — Он где-то здесь.       Ли Ляньхуа совсем затаил дыхание. Глава была совсем не глупа, а он попался так бестолково. Не ожидал, что ловушка Ди Фэйшэна сработает даже в потайном проходе.       — Единственная стена без окон и дверей находится за этим троном, — глава обернулась, и Ли Ляньхуа застыл, стараясь не моргать, хотя из полутемного зала, конечно, никто не мог разглядеть его через маленькие дырочки в глазах статуи.       — Господин Ли, если вы здесь, будьте так любезны, почтите нас визитом, — женщина с усмешкой осматривала стену, но не могла представить, где именно находится потайная дверь и сам Ли Ляньхуа. — Если вы не выйдете, я прикажу своим людям стрелять из вон того тяжелого арбалета в стену. Спорим, эта кирпичная кладка не такая прочная, как железный занавес? Особенно, если стрелять в упор, — она остановилась прямо за троном, разговаривая со стеной; Ли Ляньхуа потерял ее из вида, но зато хорошо слышал. — Не думаю, что у тебя там много места, а значит, ты не можешь присесть или лечь. Ты стоишь за этой стеной, и, если даже наконечник стрелы войдет внутрь, он заденет тебя. Тебе не увернуться. Мы мирные люди, господин Ли, но твой муж прибыл к нам как гость, а уплыл — как вор и убийца, осквернивший наше святилище. Мой народ не потерпит такого обращения к себе, мы пришли вернуть украденное. Видишь ли, в условиях уговора, мы обещали вернуть Ди Фэйшэну только тебя — о твоем ребенке речи не было.       «Всего лишь пустые угрозы… Она не тронет меня, пока я пленник», — Ли Ляньхуа постарался успокоить себя логическими доводами, но стоило ему услышать последние слова, как его немного просветлевший от «груш» разум решил дать задний ход, поддавшись низменным инстинктам, которых, как он считал, у него вовсе нет.       Любой родитель в первую очередь будет спасать своего ребенка. Ли Ляньхуа не оказался исключением. Пожалуй, хватит на сегодня закулисных игр.       — Зарядите арбалет!       Он поднял руку и дернул за рычаг в надежде запустить обратный механизм, но ничего не произошло. Тот намертво застыл в том положении, в которое Ли Ляньхуа его поставил. Рядом в скудном свете он увидел, как мотает головой госпожа Хэ. Похоже, рычаг был предназначен, только чтобы активировать ловушку.       Что ж, тогда у него в самом деле не осталось выбора. Ли Ляньхуа стиснул пальцами рычаг, используя ци, и тот раскрошился. Он направил всю силу в свою другую ладонь и ударил по стене.       Потайная дверь вместе с каменной кладкой вылетела наружу, сбивая с ног стоящих у трона людей. Пользуясь суетой и поднявшейся пылью, он успел шепнуть госпоже Хэ «не выходите» и запустить несколько каменных снарядов в тех, кто заряжал арбалет: одно точное попадание — и двое лежат без сознания. Еще парочка пала жертвой булыжника, который он, рискуя отбить себе ногу, отправил в них пинком. В пятого попал стрелой из наручного арбалета, который нашел в потайных покоях, еще одна стрела прошла мимо. Последнее, что он успел сделать — сломать механизм арбалета, прежде чем женщина-глава, истекающая кровью из разбитой головы, схватила его за волосы и прижала к шее кинжал.       — Никогда еще не видела таких шустрых беременных!       — Мама!       — И не увидишь, милочка!       Возможно, островитяне были хороши в использовании черномагических фокусов, но бойцы из них, похоже, были не самые лучшие. Оставшиеся на ногах захватчики с негодованием смотрели на то, как госпожа Хэ в пару движений обездвиживает и связывает их главу, а потом прижимает кинжал к ее горлу.       — Глава!       Пара мужчин рванулась к ним, но Ли Ляньхуа поднял руку вперед и рявкнул:       — А ну, стоять! — и те замерли, как вкопанные.       По их данным Ли Ляньхуа был обычным человеком, но после того, как он голыми руками вышиб стену и сбил с ног половину из их отряда, они уже не были уверены, что владели верной информацией — никто не хотел просто так лезть на рожон. К тому же он, вроде как, все еще числился их заложником — убивать нельзя.       Все посмотрели на женщину. И прежде, чем та снова принялась отдавать приказы об убийстве его детей, Ли Ляньхуа решил взять ситуацию в свои руки.       — Слушайте, что бы у вас ни украл мой муж, давайте, просто вы это заберете и покинете Цзиньюань. Вы мирный народ, — в голосе Ли Ляньхуа звучал сарказм, — я мирный человек. Мой муж вас обидел, я извиняюсь. В качестве компенсации можете забрать что-то из его сокровищницы. Обещаю, он больше вас не побеспокоит, потому что получит от меня за весь этот балаган. Ну, как? Идет?       В глазах островитян читалось напряжение, толика испуга и, кажется, даже немного сочувствия Ди Фэйшэну.       — Пф, — женщина-глава недовольно фыркнула, — мы предложили твоему мужу обмен, но, похоже, наша святыня для него важнее — он до сих пор ничего не ответил. Не очень-то он тебя и ценит.       Ли Ляньхуа даже хотел оскорбиться, но здравый смысл успел победить.       — Если бы мне не показали живого и здорового пленника, я бы тоже не спешил отвечать, милочка.              Плененный островитянин, которого Фан Добин и Ди Фэйшэн пытались разговорить, молчал. Похоже, по заветам своих командиров он твердо решил умереть, но не выдавать секрета создания марионеток.       — Пустая трата времени! — ни угрожающий вид Ди Фэйшэна, ни его коронный удушающий захват, ни даже ковыряние щепками под ногтями не возымели успеха.       Фан Добин, напряженно наблюдающий за всем этим действом, на какое-то время вышел и вернулся в палатку с мешком.       — Ну-ка выйди, А-Фэй, — на его лице читалась убийственная серьезность, так что Ди Фэйшэн на секундочку опешил.       — Хочешь водой его затопить через мешок? Или просто душить будешь? Давай, помогу, — Ди Фэйшэн, который еще никогда не видел, чтобы малыш Фан кого-нибудь пытал, даже забыл на мгновение о критичности ситуации: настолько было захватывающее зрелище!       — Не стоит. Просто выйди, он сейчас заговорит, — в глазах Фан Добина сверкнул зловещий огонек, и Ди Фэйшэн подумал, что, пожалуй, немного недооценил младшего муженька…       Вечно такой за добро, честность и справедливость Фан Добин открылся Ди Фэйшэну с новой стороны! Что ж, любого можно довести до белого каления. Решив больше не терять время, Ди Фэйшэн вышел.       Он не успел добраться до оставшейся в стороне армии, как из палатки раздались душераздирающие крики, полные боли и страданий. От неожиданности у Ди Фэйшэна даже мурашки побежали по спине и волосы на загривке встали дыбом. Крики сменились рыданиями и мольбами: «Я скажу все! Все скажу, только прекратите, умоляю!»       А еще через минуту Фан Добин вышел на улицу все с тем же мешком и с тем же убийственным выражением лица.       — Удар по точке за правым ухом лишит марионетку сознания и снимет гипноз. Игла или удар издалека с помощью ци — все подойдет, — он поднял решительный взгляд на Ди Фэйшэна. — Пошли.       — Эт… Ты… Что ты с ним сделал? Раскрой секрет! — глава Цзиньюаня был так впечатлен способностями младшего муженька, что не мог не спросить!       Из глаз Фан Добина вдруг пропала вся кровожадность, и он привычно улыбнулся, перевернул мешок, и на землю высыпались раздавленные груши.       — Потоптался ногами по плодам его священного дерева. В темноте палатки он не разобрал, что в мешке просто груши незрелые! Идем!       Несколько мгновений Ди Фэйшэн таращился на расплющенные плоды у себя под ногами, пока не плюнул раздосадовано.       — Слушайте приказ! Никого не убивать, удар по точке за правым ухом снимет гипноз, и мы сможем обойтись без лишних жертв. Островитян брать в плен. Остерегайтесь их оружия и игл — они могут быть отравлены! Мы с Ди Фэйшэном…       Фан Добин не успел договорить. Со стороны главного поместья раздался грохот, похожий на взрыв.       — Хватит болтать, идем!       Больше всего не повезло тем, кто попал под руку Ди Фэйшэну — он рубил, не глядя, отшвыривая в сторону всех: своих, чужих, предметы, стены… Ли Ляньхуа так или иначе поймет, что совсем без жертв их вторжение не могло обойтись. Лишь бы успеть и не оплошать. Ди Фэйшэн и так чувствовал, что время, отведенное ему лекарствами, постепенно утекает. Из трех часов два уже прошли, а учитывая, что он начал активно использовать ци, кто знает, сколько у него осталось.       — Ловушка активирована! — Фан Добин указал на закрытые железные ставни главного здания.       Плохо. Значит, что-то случилось и Ли Ляньхуа либо пытался сбежать, либо решил геройствовать. Пока Ди Фэйшэн отбивался от нападавших, Фан Добин взлетел на крышу и отключил механизм.       К тому моменту, когда они вбежали в зал с криком:       — Ляньхуа!       Бой во дворе почти закончился. Марионетки и островитяне были смяты нахлынувшей толпой бойцов Тяньцзи.       Чего они никак не ожидали увидеть, так это того, что среди разнесенного на половину главного зала Ли Ляньхуа будет стоять с недовольным лицом и скрещенными на груди руками, тогда как часть островитян окажутся без сознания, а их бешеная глава — стоять связанная госпожой Хэ.       Между ними и Ли Ляньхуа все еще оставался десяток захватчиков, но теперь, оказавшись в окружении, они не спешили бросаться в бой.       — Ли Ляньхуа, ты в порядке? — Фан Добин хотел рвануться вперед, но ему все еще преграждали путь чужеземцы и руины.       — Ты! — Ли Ляньхуа ткнул пальцем в Ди Фэйшэна, и его лицо на глазах пошло красными пятнами от гнева. — Говори сейчас же, что ты украл у этих людей!       Ди Фэйшэн едва не подавился собственным дыханием, как если бы он споткнулся и с разбегу врезался башкой в землю. Они так бежали сюда, чтобы спасти Ли Ляньхуа, что успели позабыть, по какой именно причине их беременный муж оказался в плену. Его одежда была изгваздана, с волос и плеч свисала паутина, на коже осела пыль, а на руке виднелись порезы. И, конечно же, он был просто в бешенстве. Теперь, когда опасность миновала, ничто не мешало ему выплеснуть весь свой гнев на Ди Фэйшэна. И уже не важно действовал ли Ди Фэйшэн на благо Ли Ляньхуа или просто по дурости…       Честно говоря, он уже давно не чувствовал себя так скверно. Словно учитель отчитывает прилюдно за то, что облажался на плацу. Ди Фэйшэн бросил косой взгляд на Фан Добина и понял, что младший муженек сам сбледнул, понимая, что он следующий. В глазах остальных присутствующих даже читалось немое сочувствие, хотя вообще-то это их Ди Фэйшэн обокрал.       — Это… — поразив всех своим красноречием, Ди Фэйшэн наконец взял себя в руки и мужественно признался: — плоды священного дерева.              Гневная речь, которую Ли Ляньхуа уже готовился вывалить на муженька, застряла у него в горле. Краснота, которая, как он ощущал, разлилась по его щекам, стала еще больше, но на этот раз по другой причине.       С губ слетел нервный смешок, он бросил короткий взгляд на госпожу Хэ, и та поспешила отвести взгляд. На ее лице явно читалось: «я же говорила — не надо было это есть!»       — Кхм… Ахах, — он почесал затылок, пальцы запутались в паутине, — и как они выглядели?       Ди Фэйшэн похоже преисполнился желания ему услужить, так что с охотой ответил:       — На мелкие зеленые груши похожи, я их в шкатулке спрятал в потайной комнате в подвале.       — Ммм, — Ли Ляньхуа почесал нос, потом бок, подумал: может, стоит упасть в обморок, но решил, что не настолько низко пал, чтобы уходить от ответственности. Посмотрел на связанную главу островитян, которая таращилась на него со странным выражением лица. — Хах, кажется, я их съел, простите.       Хотя на улице все еще было шумно, в зале воцарилась гробовая тишина. Только один из бойцов-островитян от шока уронил меч. Их глава открыла рот и какое-то время была похожа на дохлую рыбу, прежде чем еле слышно спросить:       — Как «съел»?       Ли Ляньхуа пожал плечами, потом обнял свой живот. Мало того, что его заперли голодным в подвале, так он еще и объясняться тут должен перед представителями двух народов?       — Как-как? Ртом. Как еще люди едят фрукты? — он показал на свой живот. — Вы не бывали беременны, нет? Ну, так я скажу. Я жрать хочу круглые сутки, а из-за вас с ужина во рту маковой росинки не было. Что нашел, то и съел. Мне жаль, но ваша святыня во мне уже переварилась.       Все островитяне перевели взгляд на свою связанную главу, та какое-то время молчала, а потом вдруг бухнулась на колени, так что госпожа Хэ едва успела убрать кинжал — чуть не вскрыла ей горло.       — Эй-эй, да ладно вам, ну, не убивайтесь так… — Ли Ляньхуа решил, что она сейчас разрыдается, но увидел, как все остальные, побросав оружие, тоже бухнулись на колени и упали в поклоне до земли.       Будучи связанной, глава не могла вытянуть руки, так что просто треснулась лбом об пол перед Ли Ляньхуа и заголосила:       — Богиня плодородия спустилась с небес и одарила тебя своим касанием! Дух святого дерева, смилуйся над этими ничтожными рабами! Мы не признали ваше святейшество и совершили тяжкий грех! — она принялась биться головой об пол, как и все остальные. — Просим покарать нас, святейшество, как вам будет угодно!       — Ммм, уверен, что до божественного уровня мне далековато будет.       Ли Ляньхуа махнул рукой, надеясь, что они поднимутся и перестанут нести эту чушь. Только стать чьим-то объектом поклонения ему не хватало — всего-то сожрал с голоду какие-то груши.       Но глава заголосила еще пуще, продолжая расшибать лоб о камни.       — Никто не может есть плоды святого дерева просто так! Только человек, которого коснулась богиня плодородия своей рукой, может принять плоды в пищу сырыми прямо с дерева и не умереть!       Услышав про то, что от неведомых плодов можно было окочуриться, Ли Ляньхуа почувствовал, что ему в самом деле плохеет. Кажется, он был на волосок от смерти… А может, все еще на нем? Вдруг эффект просто подзадержался, потому что он съел только три груши, а не пять… Ци, которая помогала ему все это время, начала стремительно испаряться, он уже чувствовал, что слабеет после того, как разнес стену. Перед глазами потемнело, и пол пошел волной.       — Ляньхуа! — на этот раз Фан Добин оказался рядом в самый раз, вместе с госпожой Хэ подхватывая его под руки.       Уже теряя сознание, Ли Ляньхуа успел услышать крик Сяобао:       — А-Фэй, и ты туда же! Да вы сговорились!..