Круглые зарисовки

      — Просто поразительно: я в тереме один! — Ли Ляньхуа хмыкнул и налил в бадью для умываний теплой воды.       Как только вопрос с замужеством был решен, женишки внезапно разбежались, оставив его в одиночестве. Что Ди Фэйшэн, что Фан Добин заявили — как только будет выбран день свадьбы, они устроят церемонию и пиршество по всем правилам.       — По правилам? Я выхожу замуж за двух мужчин, по-моему, этот союз в принципе лучше не афишировать. Разве недостаточно просто, я не знаю, поужинать вместе? — меньше всего на свете Ли Ляньхуа хотел устраивать шумиху из их отношений.       На мнение обитателей Поднебесной и цзянху ему в общем-то было плевать, но не хотелось лишний раз привлекать внимание к их персонам, особенно в столь неспокойные времена. Императорский двор до сих пор совал нос в его дела, опасаясь, что однажды утром Ли Ляньхуа проснется и решит пойти войной на Поднебесную во имя наньинцев. Матушка Фан Добина все еще грезила о его удачном браке — Ли Ляньхуа надеялся, что ее не хватит удар, когда она услышит о выборе единственного сына. Про Ди Фэйшэна, которого боялась и ненавидела половина цзянху, Ли Ляньхуа вообще молчал.       — Нет! — Фан Добин и Ди Фэйшэн возразили одновременно и переглянулись.       Поняв, что оказался в меньшинстве, Ли Ляньхуа махнул рукой. Хотят пиршество — ладно, ему не жалко, только сами пусть все устраивают. На том и порешили.       Ли Ляньхуа надеялся, что до свадьбы его жизнь наконец-то будет тихой и мирной, и потому, одетый в одни только нижние одежки, с зубной щеткой во рту и непричесанный распахнул двери терема, чтобы выйти во двор, и чуть не заорал с перепугу.       Вокруг его тарантаса собралась молчаливая толпа… торжественно одетых людей. Неужто он настолько оглох, что не услышал, как они прокрались к его дому?       — Вам чего? — выплюнув изо рта щетку и кутаясь в халат, Ли Ляньхуа внимательно рассматривал гостей.       Мужчина в фиолетовом, стоящий впереди, с довольной улыбочкой вышел и поклонился.       — Вэнь Кэсин, сваха.       Потом махнул кому-то рукой, и несколько мужчин поднесли к терему два здоровенных сундука.       — Господин Ли, господин Ди передает вам свадебные подарки, — все с той же улыбочкой он обмахнулся веером и уточнил: — согласно традиции, каждый день до бракосочетания жених обязан приносить в дом невесты дары. Так что мы вернемся завтра.       Ли Ляньхуа уставился на два сундука, которые едва ли влезали в его терем по размеру и весу, скрестил руки на груди и решил внести немного ясности:       — В таком случае можете забрать все обратно, ведь, согласно традиции, подарки положено дарить ДО бракосочетания, а мы с Ди Фэйшэном уже заключили контракт. Да и я не невеста, а церемония — всего лишь условность. Так что забирайте это барахло, господин Вэнь, и везите обратно.       Он надеялся, что Вэнь Кэсин просто велит унести сундуки, которые припер, и свалит восвояси, но не тут-то было. На лице так называемого свахи, который был похож на сваху меньше, чем Ли Ляньхуа в таком виде на главу клана, расплылась еще более веселая улыбка.       Он сложил свой веер, подошел к Ли Ляньхуа и совершенно бесцеремонно панибратски обнял за плечи.       — Ах, мой дорогой друг, вижу для тебя это радостное событие впервые, — Ли Ляньхуа на минутку крепко сжали, а потом задорно хлопнули между лопаток так, что он чуть не слетел с порога. — Брачный контракт, церемонии, кто жених, а кто невеста и прочие незначительные мелочи совершенно не важны. Главное, что у тебя вот здесь, — Вэнь Кэсин ткнул его прямо в голую грудь, и Ли Ляньхуа поспешил запахнуть халат поплотнее, — а у твоего жениха — здесь, — господин Вэнь похлопал ладонью по своему кошельку и подмигнул Ли Ляньхуа. — Твой жених широкой души человек, ему для тебя ничего не жалко. Так что просто прими его большую и щедрую любовь, — Ли Ляньхуа снова шлепнули по спине, и Вэнь Кэсин ласточкой слетел со ступеней вниз, а уходя, крикнул на прощанье. — Я вернусь завтра!       Ли Ляньхуа заглянул в один из сундуков. Тот был набит одеждой, заглянул во второй — здесь была обувь, заколки для волос, пояса, даже целый набор подштанников.       — Хотя бы не всякий хлам.       Приведя себя в порядок, он занялся завтраком, но не успел проглотить и ложки каши, как роща сотряслась от топота лошадиных копыт, и в его двор, поднимая пыль и шум, ворвалась целая процессия. Он хотел сказать Вэнь Кэсину, что завтра еще не наступило, но обнаружил, что на этот раз толпу вела за собой не кто иная, как госпожа Хэ. Она гордо восседала на лошади, следом за ней ехала целая повозка.       Ли Ляньхуа поспешил поприветствовать гостью и помог ей спуститься.       — Ляньхуа! — госпожа Хэ выглядела счастливой, и на сердце у Ли Ляньхуа стало спокойнее. Честно говоря, он ожидал, что попадет к ней в немилость. — Я так рада, что этот неслух наконец-то остепенится!       Похоже, ей было все равно, кого Фан Добин собирался взять в супруги, лишь бы не болтался по цзянху. Она вдруг обхватила его лицо ладонями, рассматривая, и Ли Ляньхуа почувствовал себя до крайности неловко.       — Все еще такой бледный, бедняжка. Эти два бестолковых жениха замучили тебя своими разборками! Идем, я привезла тебе самых лучших угощений из Тяньцзи и вкусный чай. Хоть одну свадьбу в моем поместье проведу по-человечески по всем традициям!       — Простите, госпожа Хэ, жаль вас огорчать, но мы уже подписали…       — Ерунда, — она отмахнулась, — все эти бумажки просто формальность. У меня целая коллекция книг, посвященных свадебной церемонии, я все организую на высшем уровне.       — Ахах, да что вы, ни к чему так напрягаться, — Ли Ляньхуа почувствовал, как от дурных предчувствий у него поджимаются ягодицы.       — Никаких напряжений, — она потрепала его по щеке, как Фан Добина, сверкая от счастья, так что Ли Ляньхуа не решился расстраивать ее дополнительным отказом, — я готовилась к этому дню всю жизнь!       На лице Ли Ляньхуа была написана просьба о помощи, но увидеть ее смог только Лисенок, сочувственно смотрящий на хозяина из своей конуры.              Лишь к вечеру Ли Ляньхуа наконец-то смог заняться своими делами. Госпожа Хэ привезла не только сладости, но еще и кучу каких-то вещей типа семейного сервиза, который дарят молодоженам, расписных чашек, «счастливых» простыней и прочей ерунды, которая теперь стояла на дороге, мешая Ли Ляньхуа ходить. Огорчать госпожу Хэ не хотелось, но, ей богу, ему к чертям собачьим не был нужен ни сервиз, ни куча чашек из хрупкого стекла, ни тем более свадебные туфли прабабки Хэ Сяохуэй…       — Да у меня в них даже нога не влезает, — с нервным смехом уточнил Ли Ляньхуа, не говоря уж о том, что это были женские туфли, е-мое!       — Ну, ничего, сошьем тебе новые, — ни капли не расстроилась госпожа Хэ; у нее были грандиозные планы, в которых мнение Ли Ляньхуа не особо-то и учитывалось.       Тихо бурча себе под нос, он старался не наступить на барахло, когда его окликнули. Вернулись виновники его страданий. Что ж, будет на ком отыграться за этот балаган!       Он вышел на порог с недовольным лицом, но не успел ничего сказать, Фан Добин и Ди Фэйшэн бухнулись на колени, совершили перед ним три поклона и поставили две корзины. Из одной при этом послышался какой-то недовольный звук.       — И что это?       — По традиции… — начал Фан Добин, и Ли Ляньхуа почувствовал, что начинает ненавидеть это слово, — женихи дарят невесте гуся.       Он сдернул со своей корзины ткань, и двор наполнился аппетитным ароматом жареного мяса. В желудке у Ли Ляньхуа тут же заурчало — против такого подарка даже возразить было нечего, хорошая традиция.       Ди Фэйшэн какое-то время тупо смотрел на корзину Фан Добина.       — Его зажарить надо было? Я живого принес! — он снял тряпку со своей корзины, и гусь, который доселе сидел смирно, медленно поднял голову и уставился на своего пленителя опасным прищуром.       Фан Добин тут же напрягся, глядя в ответ на гуся. Похоже, ни один из них точно не знал, в каком состоянии должен дариться гусь. Ли Ляньхуа закатил глаза.       — Слушайте, давайте обойдемся без традиций… — он махнул в сторону сундуков, в надежде образумить воодушевившихся женишков.       — Эй, матушка уже все распланировала! — Фан Добин поспешил подойти поближе и схватить Ли Ляньхуа за руку.       — Вэнь Кэсин сказал, что только жмотяры не дарят подарки на свадьбу! — Ди Фэйшэн не отставал. — Мы тебе не нищеброды, — он бросил скептический взгляд на Сяобао, решив не уточнять, что кое-кто тут реально безработный босяк. — Ты достоин самого лучшего.       Ли Ляньхуа закатил глаза, высвободил руки и обнял обоих за талию:       — У меня уже есть самое лучшее, а это все в мой терем не влезет.       Пока они пытались поцеловать его вдвоем, гусь, оставленный без присмотра, воспользовался шансом и сбежал на свободу.              Приток барахла в тарантас Ли Ляньхуа не утихал еще неделю. Фан Добин просил не огорчать матушку, обещая все отвезти обратно потом, а вот Вэнь Кэсина просто не смог переспорить ни Ли Ляньхуа, ни Ди Фэйшэн. Тот каждый раз приводил аргументы, против которых не находилось возражений. Напоследок, глядя на красного от раздражения Ли Ляньхуа, он с довольной улыбкой уточнил:       — Вот родишь, и ты поймешь меня, мой лотосовый друг.       Ли Ляньхуа понял, что Вэнь Кэсин просто сумасшедший, и решил больше не спорить. Через день Ди Фэйшэн увез большую часть барахла, оставив Ли Ляньхуа только то, что тот выбрал сам: кое-какую посуду, одежду, пару заколок и теплые сапоги на зиму.       Он с некоторой толикой ужаса ждал, что там будет по традиции дальше.              — Гадание! — Фан Добин едва не подпрыгивал от радости, похожий на щенка, виляющего хвостом.       Ли Ляньхуа не мог не улыбнуться.       — Сяобао, ты работал сыщиком, как ты можешь столь серьезно относиться к этому? Все знают, что эти свадебные гадатели шарлатаны. За пару золотых они нагадают тебе самый счастливый брак на свете.       — Да брось бурчать, — Фан Добин обнял его за плечи, — всем же разное выпадает, все равно интересно!       — Тоже в это не верю, — вставил свое слово Ди Фэйшэн, вышагивающий рядом с важным видом.       — Пф, зануды! — впрочем, Фан Добин нисколько не расстроился.       Свадебное гадание было делом прибыльным и очень популярным. Гадали на всем: от линий на ладони и костей до всякой гадости типа цыплячьих внутренностей. Судя по аппетитным запахам, витающим в том месте, куда его привели, тут гадали по еде. Печенье, пирожки и пирожные с предсказанием — в глазах Ли Ляньхуа наконец-то появился интерес. Отведать сладостей он был не прочь.       Но на стол, за который они сели, перед ними поставили три огромных миски, наполненные пельменями, плавающими в горячем бульоне.       — Эээ, — Ли Ляньхуа грустно сглотнул, глядя на вазочки с разноцветными пирожными, стоящие на соседних столах.       Мужчина в белом с проседью в волосах, который поставил перед ними тарелки и представился как Е Байи, молчать не стал.       — Че «эээ»? Мало, что ли? Лопай, не стесняйся, я сейчас еще наварю, — и Ли Ляньхуа хлопнули по плечу.       Ди Фэйшэн покосился на чужую руку и уточнил:       — Он хотел пирожных.       — А диабет он себе не хотел? — Е Байи махнул в сторону Ди Фэйшэна. — Это все, чем вы его дома кормите? Вон щеки с голоду опухли у парня! Руки, глянь, какие тощие. Пусть каждый день ко мне приходит, моих пельмешей наворачивает, через месяц будет как румяный пирожок.       Ди Фэйшэн уже собирался подняться, явно намереваясь накормить оборзевшего гадателя вовсе не пельменями, но в этот момент к их столику подскочил другой мужчина.       — А! А, гости дорогие, извините моего батюшку, он сегодня первый день помогает. Не воспринимайте его слова всерьез, — он поспешил поклониться и еще десять раз извинился перед гостями.       — Чего извиняешься, я ему бесплатных пельменей предложил по моему рецепту. Благодарен быть должен, пф!       Ли Ляньхуа улыбнулся: уж Е Байи точно не был похож на шарлатана, да и пельмени пахли аппетитно. Пирожных и дома можно поесть.       — Меня зовут Чжоу Цзышу. Добро пожаловать, — Чжоу Цзышу еще раз поклонился, — угощения все ваши, каждое гадательное, но по правилам то, которое возьмете первым, и есть ваше предсказание на брак.       Фан Добин схватился за палочки и принялся перемешивать пельмешки в своей тарелке.       — Пусть Ляньхуа первый берет, — Ди Фэйшэн пихнул его в бок.       Ли Ляньхуа взял палочки и присмотрелся к тарелке. Все пельмешки выглядели аппетитными и одинаковыми. Он выловил одну, что смотрела на него пузатым белым бочком.       — Предсказание зависит от начинки, — добавил Чжоу Цзышу.       Ли Ляньхуа сунул пельмешку в рот и, раскусывая, услышал слова Е Байи:       — В смысле от начинки? Я просто положил туда…       Что-то жесткое хрустнуло на зубах, и Ли Ляньхуа прикусил себе язык. Он поспешил зажать рот, чтобы не вывалить все обратно на стол.       — Ты в порядке? — перепуганный Фан Добин заглянул ему в лицо, Ди Фэйшэн тоже подорвался с места.       — Это… Ну… — Е Байи растерянно почесал затылок, — я просто кости гадальные внутрь положил. — Потом пихнул побледневшего Чжоу Цзышу в плечо. — Чо ты мне ничего не сказал, что начинку надо делать разную!       Пока они спорили, Ли Ляньхуа отделил во рту съедобное от несъедобного, проверив попутно не сломал ли зуб, но все, к счастью, было цело, только язык теперь болел, и выплюнул на ладонь небольшой квадратик гадательной кости.       — Что там? — женишки склонились над его рукой.       Ли Ляньхуа перевернул фишку и закатил глаза. На ней было написано: «Много детей». Фан Добин и Ди Фэйшэн переглянулись, и на их лицах расплылись довольные улыбки. Ли Ляньхуа посмотрел сначала на одного, потом на другого:       — И чему вы радуетесь? В нашем браке нет ни одной женщины.       — Поздравляю! — Чжоу Цзышу, поняв, что гости решили оставить их в живых после такой кошмарной оплошности, поспешил ретироваться, уводя за собой Е Байи.       — Вот и хорошо, что нет! — Фан Добин снова схватился за палочки. — А дети будут.       — Да, никаких жен. А дочерей можно, — поддержал его Ди Фэйшэн, и тоже заковырялся в своей тарелке.       — Если вы хотели наследников, вам нужно было жениться не на мне, дорогуши, — Ли Ляньхуа положил свою фишку на стол и посмотрел в тарелку: пельмень был вкусный, если бы не сюрприз внутри, все было бы здорово.       Фан Добин сунул в рот свой пельмень, пожевал и выплюнул на ладонь гадальную кость.       — Нельзя было руками достать? — Ли Ляньхуа протянул ему салфетку.       Настала очередь их с Ди Фэйшэном вытягивать шеи.       На кости Фан Добина было написано тоже самое.       — Дети! Ха! Гляди, уже два раза! Это не может быть совпадением! У нас точно родится куча детей!       Глядя на его счастливое лицо, Ли Ляньхуа серьезно призадумался, что будет, когда эти два остолопа наконец-то сообразят, что в их браке никак не может быть детей.       Ди Фэйшэн выловил свой пельмень и разделал его палочками прямо на столе. Вытащил из сочного мяса кость и показал остальным.       — Да! — Фан Добин едва не подскакивал на месте.       — Да похоже здесь нет других предсказаний, вот и все! — Ли Ляньхуа взял палочки и принялся доставать пельмени, жестоко препарируя свой обед прямо на столе. — Вот!       Он повернул одну фишку. «Счастье». Другую. «Богатства». Третью. «Мир»…       Он не успокоился, пока не выпотрошил все свои пельмешки и не обнаружил, что каждой гадальной кости было по одной штуке. Взялся за миски женишков, но его теория потерпела полное фиаско. Гадальная кость с детьми в каждой тарелке была только одна.       — Да это просто совпадение! — он отмахнулся и скрестил руки на груди. — Я все равно не верю в гадания.       — А я верю, — Фан Добин почти приплясывал на месте, мурлыча что-то себе под нос.       — Я, пожалуй, тоже поверю, — Ди Фэйшэн вытащил из миски кусочек теста и с наслаждением сунул в рот. — Хорошее гадание.       В зал вернулся Е Байи с двумя младшими помощниками и поставил перед гостями три новых тарелки с пельменями.       — Вот, нормально поешьте. Что там у вас предсказалось?       — Ли Ляньхуа родит нам кучу наследников, — Фан Добин поспешил поделиться счастливой новостью с Е Байи.       — Да? — Е Байи перевел скептический взгляд на Ли Ляньхуа, и тот покачал головой, показывая, что тоже считает своих женишков немного дураками. Е Байи на этот раз ткнул пальцем в Фан Добина. — Как он тебе родит наследников, когда он такой тощий!       Ли Ляньхуа остался в меньшинстве…       — Да я хорошо его кормлю! — Фан Добин принялся защищаться. — Он просто еще не поправился!       — Эй, парень, — Е Байи снова улыбнулся Ли Ляньхуа и перекинул полотенце через плечо. — Как залетишь, приходи к нам обедать. Знаю я чем вас, пузатых, кормить, у меня точно поправишься.       Ли Ляньхуа напряженно улыбнулся и кивнул в полной уверенности, что сюда он уже больше никогда не придет. (Если бы он знал, как ошибался…)       — Вот старикан! Я хорошо готовлю! — Фан Добин обиженно сунул в рот горячий пельмень и зло зажевал. — И пельмени тоже умею! Скажи, что я нормально тебя кормлю!       — Хорошо-хорошо, — Ли Ляньхуа утешительно похлопал его по плечу, мыслями пребывая далеко от пельменей.              Дату свадьбы выбирали с особенным балаганом. В терем прибыл Вэнь Кэсин, волоча с собой какие-то астрологические карты и нумерологические свитки. Лицо его было серьезным, и сам он был преисполнен какого-то торжественного величия, словно пришел не в собранный из досок тарантас, а на прием к Его Величеству, не меньше. Весь стол оказался завален его свитками, что-то даже упало на пол, но Вэнь Кэсин не обратил на это особого внимания, смотря наполовину затуманенным взглядом вдаль, словно уже частично видел их день бракосочетания.       Ли Ляньхуа закатил глаза. В последнее время он так часто это делал, что уже переживал о своем зрении.       И все было бы ничего (ну, насколько это может быть ничего, когда речь идет о чокнутой свахе. Где только Ди Фэйшэн его откопал?), но на этот важный процесс решила прибыть матушка Фан Добина. Она привела с собой своего астролога, господина Ци, на которого Вэнь Кэсин бросил полный презрения взгляд.       — Я, пожалуй, заварю всем чай или налью чего покрепче, — Ли Ляньхуа попытался сбежать, но женишки, между которыми он оказался, опустили ладони ему на плечи и заставили сесть.       — Это важно, не уходи, — Фан Добин тоже был сама серьезность.       — Да, — поддержал его Ди Фэйшэн.       Через несколько часов голова Ли Ляньхуа превратилась в кипящий котелок. Даже Лисенок тихонько покинул терем, не в силах слушать этот ор.       Сначала о дате спорили только Вэнь Кэсин и господин Ци.       У Ли Ляньхуа было два имени, он не знал точно, когда родился, а потому имел целых две даты рождения. Вэнь Кэсин настаивал на том, что нужно учитывать желание человека и использовать то имя, которое он выбрал, и ту дату, которую он считал своим днем рождения. Пожилой господин Ци до пены изо рта доказывал, что это бред и суть науки как раз в том, чтобы использовать не любое число, а настоящее.       — Да просто возьмите дни рождения и имена моих женихов! Какая разница, если все втроем жениться мы будем в один день! — Ли Ляньхуа поставил точку в их споре, на том и сошлись.       Но тут выяснилось, что методы для вычисления даты они тоже использовали разные. Увидев, что делает Вэнь Кэсин, господин Ци начал брюзжать с новой силой, ругая молодое поколение. Вэнь Кэсин в долгу не остался. Госпожа Хэ вмешалась, пытаясь понять в чем разница и чей метод лучше, а потом начала приводить свои аргументы.       — Может, просто каждый воспользуется своим методом, и мы посмотрим, что получилось? — предложил Ли Ляньхуа, потирая виски.       — Да. Две даты лучше ни одной, — поддержал его Ди Фэйшэн.       Ли Ляньхуа молился, чтобы каким-нибудь образом у этих спорщиков получились одинаковые результаты, но, конечно же, его мольбы никто не услышал. Даты получились не просто разные, а противоположные.       На этот раз в спор вступили не только госпожа Хэ, но и Фан Добин с Ди Фэйшэном…       — Луна в эти даты убывает, это не благополучное время для вступления в брак! — стучал веером по столу Вэнь Кэсин.       — Я не хочу, чтобы у нас что-то убывало! — вмешался Фан Добин. — Лучше, чтоб прибывало!       — Дражайший, в день, который вы предлагаете, Венера находится рядом с созвездием близнецов. Венера олицетворяет женское начало, а вступающие в брак — мужчины! — брызгал слюной господин Ци.       — Вот и прекрасно! Зачнут ребенка в брачную ночь! — Вэнь Кэсин был неумолим.       Ли Ляньхуа хотел вставить свои пару слов о беременности и детях, но тут госпожа Хэ хлопнула по столу рукой и зло уставилась на господина Ци.       — Когда я выходила замуж, вы ничего не говорили о Венере! Может, поэтому у меня и были проблемы с зачатием? А ведь вы выбирали дату моей свадьбы.       — Да нет же, это совсем другое, — пытался оправдаться несчастный астролог.       — Нам не нужны проблемы с зачатьем, — подтвердил Ди Фэйшэн и посмотрел на Ли Ляньхуа, тот сочувственно склонил голову к плечу.       — Не волнуйся, у нас их не будет, А-Фэй.       «Нет зачатья — нет и проблем», — но это Ли Ляньхуа оставил при себе.       К тому времени, когда дата все-таки была выбрана, все чувствовали себя выжатыми как лимоны.       — Нелегкое это дело, — госпожа Хэ обмахивалась веером и пила холодный чай. — Не думала, что все может быть так серьезно. Вот потому на свадьбе твоей тетки и случилась вся та история, Сяобао. Потому что она совершенно безалаберно подошла к вопросу брака.       — У нас такого не будет, — усталый Фан Добин привалился к плечу Ли Ляньхуа.       «Как бы не было еще хуже», — подумал Ли Ляньхуа.       — Кстати, завтра всех троих будет ждать мой портной, — госпожа Хэ снова улыбнулась.       — У меня есть свой портной, — уточнил Ди Фэйшэн.       — Это не для тебя, а для Ляньхуа. Пришло время выбрать свадебный наряд.       Женишки уставились на него блестящими от предвкушения глазами.              — Мужское.       — Женское.       — Мужское!       — Ну, пожалуйста, Ляньхуа!       — В прошлый раз, когда я надевал женский свадебный наряд, то чуть не утонул! Сдалось оно вам!       — Мы в тот раз не рассмотрели хорошо, давай еще.       Они который час спорили в примерочной.       — Тогда вы тоже одевайтесь в женское! Почему я один должен позориться? — психанул Ли Ляньхуа, которого пытались затянуть в идиотский корсет.       — В чем позор? — Фан Добин был до глубины души возмущен. — Ты был очень красивым в том платье!       — Напомню, что вы надо мной ржали, как гиены! — Ли Ляньхуа зло сорвал с плеч платье.       — Да я просто не ожидал, что тебе так пойдет! — на щеках Фан Добина появился румянец.       — Я не ржал, не было такого, — Ди Фэйшэн решил уйти в отрицание.       Ли Ляньхуа зло сопел в примерочной. Устроили цирк! Мало того, что собираются на все цзянху раструбить об их свадьбе, так ему еще и надевать не пойми что!       Он вдруг призадумался.       — Ладно, я согласен пойти на сделку.       Две головы влезли в примерочную, глядя на Ли Ляньхуа снизу вверх полными внимания глазами.       — Я оденусь невестой, если вы согласитесь провести церемонию на горе Юнинь, где будут только свои, а не вся Поднебесная.       Фан Добин и Ди Фэйшэн переглянулись и уже через секунду закивали. Ли Ляньхуа, готовый к тяжелому спору, даже опешил. Оба поначалу настаивали на каком-то невообразимом пиршестве, а теперь так быстро сдались. Похоже, увидеть Ли Ляньхуа в женском платье они хотели больше, чем толпу поздравителей.       Он поджал губы и покачал головой.       — Ладно, свалите, дайте одеться.       И женишки снова скрылись за ширмой. А когда Ли Ляньхуа вышел к ним в своей будничной одежде, на их лицах было нескрываемое разочарование.       — А платье где? — в голосе Фан Добина было все огорчение мира.       — Платье увидите на свадьбе.              За день до свадьбы Ли Ляньхуа направил терем к горе Юнинь. Дом пришлось оставить у подножия и подниматься вверх пешком. Фан Добин тащил на спине их скарб — свадебные наряды и украшения. Госпожа Хэ тоже остановилась у подножия, и мимо Ли Ляньхуа и Фан Добина то и дело сновали ее люди, таскающие сундуки и тюки в гору.       Бабуля Цинь, увидев его, счастливо улыбнулась и обняла.       — Вот теперь душа твоего учителя спокойна. И моя тоже, — она поправила его челку, погладила по плечу, глядя в лицо снизу вверх.       — Бабуля Цинь, прости, что побеспокоили тебя.       — Какие глупости, молодец, что решил прийти сюда — этой старухе теперь не придется спускаться и принимать участие в светской пирушке.       День прошел в суете. Фан Добин носился по горе, как заводной, участвуя во всех делах одновременно: разводил по покоям гостей, помогал украшать беседку и расставлять столы, проверял что творится на кухне, бегал к подножию, чтобы раздать указания оставшимся внизу слугам. Лисенок таскался за Ли Ляньхуа, которого дела обошли стороной. К нему подходили с поздравлениями старые знакомые, пока он не ушел в одиночестве с кувшинчиком вина, чтобы поздороваться с учителем.       После ужина приехал Ди Фэйшэн, привезя с собой одного лишь Ди Уяня. Но стоило им перекинуться парой слов, как подошла госпожа Хэ и увела Ли Ляньхуа за собой.       — Идем, у тебя сегодня свои покои. Ли-эр приготовила ванну. Я могу позвать ее, чтобы она тебе помогла.       — Спасибо, но я как-нибудь сам.       Только прислуги ему здесь не хватало.       Комната, в которую Ли Ляньхуа привели, оказалась его детскими покоями. Только теперь ничего здесь не напоминало об этом. Старую мебель убрали, расписные ширмы и сундуки со старыми вещами пропали. У окна стояла широкая кровать, за перегородкой висел его свадебный наряд. В комнате горела целая куча свечей и было довольно жарко — от горячей ванны с травами шел ароматный пар. За закрытыми дверьми стало тихо — вся дневная суета и шум остались позади.       Опускаясь в воду, Ли Ляньхуа с наслаждением выдохнул. Живя здесь, взрослея, обучаясь боевым искусствам и желая покорить мир цзянху, мог ли он представить, что годы спустя придет сюда, чтобы выйти замуж? Когда он стал главой Сыгу и рядом с ним была А-Мянь, брак с ней казался чем-то из разряда обязательных вещей. Хотел ли он тогда жениться? У него было слишком много планов и амбиций, и создание семьи в тот момент находилось где-то на втором плане, а может даже на третьем.       Наверное, только сейчас он мог представить чувства А-Мянь. Если бы Фан Добин и Ди Фэйшэн пренебрегали им, уходя с головой в свои дела и оставляя его в тереме в одиночестве, он бы, пожалуй, тоже не согласился на них жениться. Никому не хочется быть рядом в качестве формальности, потому что «положено» и «пора».       И хотя в их случае с Фан Добином и Ди Фэйшэном все произошло как-то быстро и спонтанно, Ли Ляньхуа, пожалуй, был куда больше готов к семейной жизни с ними, чем в двадцать лет.       Когда он уже собирался отойти ко сну, в дверь постучали.       — Невестушка, открывай, я пришел тебя проведать, — из-за двери раздался голос Вэнь Кэсина.       Ли Ляньхуа думал прикинуться спящим или сказать, что никого нет дома, но решил, что лучше сразу узнать, что ему надо, иначе ведь не уйдет. И вообще, он вроде сваха, так чего на свадьбе забыл?       — Я уже собираюсь ложиться.       Вэнь Кэсин цокнул языком, отпихнув его с дороги, и бесцеремонно ворвался в комнату.       — Ой, брось, еще нет и десяти. Я принес вкуснейшего винишка семейного производства. Выпьем? — на лице незваного гостя играла самодовольная улыбка.       Они уселись за столом, и Вэнь Кэсин разлил вино по чашкам, достал из рукава кулек с пирожными. С усмешкой уставился на Ли Ляньхуа.       — Волнуешься?       — С чего бы? — Ли Ляньхуа пожал плечами, он не очень-то хотел пить, хотя был не прочь закусить пирожными.       — После завтрашней ночи твоя жизнь никогда уже не станет прежней.       Ли Ляньхуа рассмеялся.       — Мне не шестнадцать лет, чтобы переживать о подобном. Я успел пару раз умереть и начать все заново. Вступлением в брак и лишением девственности меня не напугать.       Вэнь Кэсин ничуть не смутился, а вовсе даже приободрился. Поднял чашу вина, и Ли Ляньхуа поднял свою.       — Тогда выпьем за третье новое начало, мой лотосовый друг! Уверяю, тебе понравится!       Ли Ляньхуа сделал глоток. Вино было вкусным, как и пирожные. Вэнь Кэсин продолжил трещать о какой-то ерунде, обещал, что вечером после пира будет сюрприз, хвалил платье Ли Ляньхуа и подливал ему вина. Пожалуй, под выпивку даже этот ненормальный был выносим. Оказалось, что гадальное заведение, в котором Ли Ляньхуа чуть не сломал себе зуб, принадлежало Вэнь Кэсину, а Чжоу Цзышу был его муженьком.       — Как-нибудь с остальными познакомлю, — обещал Вэнь Кэсин, очевидно, имея в виду других своих родственников.       Ли Ляньхуа не очень-то жаждал продолжать общение со странной семейкой, но под действием вина дал согласие на новую встречу. Алкоголь оказался крепким, кажется, его немного развезло, и Вэнь Кэсин помог ему добраться до кровати, скинуть верхний халат и улечься. В животе растекался приятный жар, кровать качалась, и глаза закрывались сами собой.       Вэнь Кэсин, стоящий над ним, что-то сказал, но Ли Ляньхуа не расслышал.       — О тебе попросили, мой дорогой лотосовый друг. Ничего, в первый раз будет тяжело, а потом привыкнешь. Зато о смерти думать будет некогда, уверяю.       Посвистывая себе под нос и обмахиваясь веером, он ушел.              — Ли-дагэ, — Су Сяоюн тихо вошла в комнату. — Я пришла помочь тебе причесаться и накраситься.       — Сяоюн, — Ли Ляньхуа почувствовал себя неловко. — Я и сам могу, не переживай.       Не так давно Су Сяоюн питала к нему романтические чувства, а сегодня пришла накрасить его на свадьбу — так себе получалось. К счастью, она не выглядела сильно расстроенной и улыбалась.       — Где это видано, чтобы невеста сама наряжалась без помощи, — она достала из своей сумочки косметику, кисти и расчёски.       — Я согласился надеть женский наряд только потому, что этого просили мои женишки. Я не невеста, — немного позанудствовал Ли Ляньхуа и услышал в ответ фразу, которую слышал от всех на любые свои замечания.       — Это все формальные мелочи. Я так тебя накрашу, что Фан Добин и глава Ди упадут, когда тебя увидят.       Что ж, увидев себя в зеркале перед тем, как надеть вуаль, Ли Ляньхуа подумал, что понимает пожелания этих остолопов. С косметикой на лице, в утонченном женском наряде и с кучей украшений на голове, он в самом деле выглядел очень даже ничего. Даже его худобу можно было принять за стройность, а не за последствия отравления. Туфли, скрытые под подолом платья, сели как влитые.       Он усмехнулся своему отражению.       — Сяоюн, подай верхний халат.       Дева Су тоже улыбнулась и помогла ему облачиться в верхнее мужское ханьфу.       — Не могу удержаться, пусть позлятся немного, решив, что я их надурил.       — Не зря Фан Добин тебя называет лисом.       В покои вошел Чжань Юньфэй.       — Ляньхуа, пора. Я провожу.       Ли Ляньхуа опустил вуаль на лицо и развернулся.       — Мои нетерпеливые женишки прибегут сюда, если я заставлю их ждать.       Чжань Юньфэй взял его за руку, помогая дойти.       В горах здесь редко бывало солнечно, к тому же стояла осень, но сегодня небо очистилось, и цветы в саду бабули Цинь раскрыли свои лепестки. Сквозь тонкую красную ткань Ли Ляньхуа окинул быстрым взглядом собравшихся — они стояли кто где, чуть поодаль, на тропинке ведущей к беседке на холме. Красивые, счастливые; кажется, не смотря на его дурацкий вид, никто не спешил посмеяться. (Возможно, Ди Фэйшэн просто обещал оторвать им головы, если что).       В беседке стояли Фан Добин и Ди Фэйшэн, одетые в парадное красное, и бабуля Цинь, которой выпала честь провести церемонию. Ли Ляньхуа не мог сдержать улыбки, увидев, как те разочарованно переглянулись при виде его строгого мужского ханьфу от горла до ботинок, под которым не было видно даже туфель.       — Обманщик, — прошептал одними губами Фан Добин, так что его услышал только Ли Ляньхуа.       — Месть не заставит себя ждать, — пообещал так же шепотом Ди Фэйшэн.       Ли Ляньхуа продолжил свой путь, не собираясь торопиться — пусть поварятся в своих бурлящих чувствах. Когда до беседки оставалось несколько шагов, он незаметно дернул за завязки, и верхнее ханьфу просто развалилось на части, спадая на землю позади него. Кто-то из девушек охнул, не ожидая, что с Ли Ляньхуа слетит часть наряда, где-то хихикнул Вэнь Кэсин, прикрываясь веером. Но Ли Ляньхуа смотрел только на опешившие лица своих женишков: если бы он мог запечатлеть свою свадьбу в рисунке, то зарисовал бы именно этот момент.       — Что-что вы там бубнили себе под нос, я не расслышал?       — Что ты прекрасен, — первым пришел в себя Фан Добин.       — Кхм, давайте уже быстрее, что ли, — просипел Ди Фэйшэн, и Ли Ляньхуа самодовольно усмехнулся.       — Если с сюрпризами окончено, может, приступим? — бабуля Цинь с толикой укора посмотрела на Ли Ляньхуа.       Тот сделал вид, что он ни при чем, и встал между Фан Добином и Ди Фэйшэном.       — Сегодня перед Небесами и свидетелями заключают брак Ди Фэйшэн, Ли Ляньхуа и Фан Добин. Пусть боги благословят этот союз, основанный на любви, преданности и верности. Если у кого-то есть возражения против их брака, можете высказаться.       Над поместьем воцарилась мертвая тишина, только где-то у подножия скалы что-то булькнуло — видать, рыбка в пруду. Ли Ляньхуа едва сдерживал улыбку: Ди Фэйшэн обвел всех присутствующих таким взглядом, что, если у кого-то и были возражения, то они застряли в глотке от одной только мысли о том, что сделает с возражающими глава Ди.       — Тогда прошу вас совершить три поклона.       Подмерзшие ладони Ли Ляньхуа оказались в теплых пальцах Фан Добина и Ди Фэйшэна для совершения ритуала. Стоило им коснуться его холодной кожи, как Ли Ляньхуа почувствовал, что по его пальцам с двух сторон бежит чужая теплая ци, согревая.       «Нельзя реветь», — напомнил себе Ли Ляньхуа, чтоб труды Сяоюн не пошли прахом.       — Поклонитесь Небу и Земле. Предкам. Друг другу.       Ли Ляньхуа повернулся к Ди Фэйшэну первому, как старшему, и совершил поклон. Потом повернулся к Фан Добину и поклонился ему. Теперь им нужно было выпить свадебного вина, но бабуля Цинь не спешила подавать чарки. Вместо этого она перевела взгляд с Фан Добина на Ди Фэйшэна и повторила:       — Друг другу.       — Бабуль, мы женимся на Ли Ляньхуа, а не друг на друге, — шепотом уточнил Фан Добин.       — Я ему кланяться не буду, не дождется, — прошипел под нос Ди Фэйшэн.       Ли Ляньхуа поднял взгляд на бабулю Цинь и осторожно сделал пару маленьких шагов назад, освобождая пространство. Не дожидаясь возражений, она подняла вверх пальцы, и Фан Добин с Ди Фэйшэном однозначно ощутили мощное давление, заставившее их поклониться друг другу.       И прежде, чем те успели взбелениться, Ли Ляньхуа взял их обоих за руки и прошептал.       — Только выкиньте что-нибудь, я вас с этой горки обоих спущу.       Пришлось Фан Добину и Ди Фэйшэну проглотить все, что они собирались излить друг на друга. Им подали вино, и они обменялись чарками. После вчерашней божественной выпивки Вэнь Кэсина, свадебное вино казалось приторно сладким.       — Церемония окончена. Ли Ляньхуа, — бабуля Цинь улыбнулась ему отдельно, — поздравляю тебя, мой дорогой. Желаю тебе счастливой жизни в браке.       — Спасибо, бабуля. Но прежде, чем все пойдут к столу, хочу поцеловать своих женихов.       — Ли Ляньхуа, это неприлично! — госпожа Хэ шептала одними губами, но он только отмахнулся.       Скинул с лица вуаль, открывая накрашенное лицо, прекрасно понимая, что это вгонит обоих в ступор и у него будет несколько мгновений для маневра. Пока Ди Фэйшэн рассматривал его макияж, Ли Ляньхуа поцеловал его в губы. Потом проделал тоже самое с Фан Добином, которому сначала пришлось закрыть рот. Краем глаза он увидел, как все отворачиваются, рассматривая цветы и горы, пока госпожа Хэ шепчет гостям, чтоб «отвернулись от этих бесстыдников». Довольный собой, Ли Ляньхуа накинул вуаль обратно и усмехнулся. Ди Фэйшэн и Фан Добин теперь алели на всю округу испомаженными губами.       Увидев друг друга, они поспешили облизать губы, но поздно.       — Она суперстойкая, мои любимые.       После церемонии все отправились в зал на пир, и Ли Ляньхуа наконец-то выдохнул. Тут хотя бы все было просто и понятно. К ним подходили, поздравляли, дарили подарки. Госпожа Хэ пригласила танцовщиц и музыкантов, столы ломились от еды, и никто не затеивал ни спора, ни драки. Ли Ляньхуа молился, чтобы не случилось какой-нибудь испортившей праздник ерунды. Хоть одна свадьба должна была пройти без происшествий!       Ладонь Ди Фэйшэна сжала его пальцы под столом.       — Не переживай, Цзиньюань и Тяньцзи дежурят под горой — сюда даже мышь не проскочит.       От сердца у Ли Ляньхуа отлегло. Он и не подумал, что муженьки выставили вокруг их маленького пиршества охрану.       — Ляньхуа, — Фан Добин не мог остаться в стороне, и вторая рука Ли Ляньхуа оказалась в плену. — Попробуй эти пироженки. Это из той предсказательной! Вэнь Кэсин принес.       — А там точно нет внутри гадальных костей?       Фан Добин взял одну и разломил — внутри была только сладкая начинка. Протянул половинку Ли Ляньхуа, а вторую сунул себе в рот.       Ди Фэйшэн отодвинул вазочку с угощениями в сторону и вытянул наружу какой-то листок.       — Тут написано: если попался миндаль — это к деньгам, если паста из красной фасоли — к долголетию, если с финиками — то к детям. И что вам попалось?       Ли Ляньхуа едва не поперхнулся, а Фан Добин улыбнулся с набитым ртом.       Ди Фэйшэн схватил первую попавшуюся пироженку и разломил — внутри были финики.       — Да я вас умоляю! — Ли Ляньхуа всплеснул руками, и переломал остальные пирожные: фиников в них больше не было. — У меня к Вэнь Кэсину есть вопросы!       Он осмотрел зал, но так и не увидел господина Вэня — похоже, после церемонии тот ушел.       Праздник длился до вечера, а когда стемнело, Ди Фэйшэн пригласил всех в сад. Ли Ляньхуа приподнял вуаль, через которую устал смотреть, так что Фан Добин даже предложил сделать ему прорезь для глаз. Свадьба — это, конечно, хорошо, но за весь день в корсете и туфлях, отвечая на поздравления и слушая чужую болтовню, Ли Ляньхуа ужасно устал. Когда-то в Сыгу они могли пировать до поздней ночи, празднуя победы и просто веселясь. Теперь же он надеялся, что это последнее пиршество в его жизни. В следующий раз без Ли Ляньхуа.       Фан Добин накинул ему на плечи теплый плащ, Ди Фэйшэн принес сапоги и помог переобуться.       — Боги, какое счастье, спасибо. Мои ноги словно побывали в кандалах! — Ли Ляньхуа был ужасно благодарен за освобождение от страданий.       На улице было прохладно, и с неба на собравшихся смотрела яркая прибывающая луна. Где-то там даже можно было увидеть Венеру, но зрение Ли Ляньхуа этого не позволяло. Зато поднявшиеся в небо сотни фонариков с лотосовыми узорами он точно заметил.       Руки Фан Добина и Ди Фэйшэна оказались на его спине, обнимая и согревая. Муженьки явно были довольны собой, глядя в горящее яркими огнями небо. Это была лучшая свадьба, на которой Ли Ляньхуа доводилось побывать.       — Этот старый лис очень любит своих муженьков.       Вместо ответа к щекам Ли Ляньхуа с двух сторон прижались горячие губы.

***

      Вэнь Кэсин *молится над тестом на беременность*: Мпрег-мпрег, перейди на Яньшэней, с Яньшэней на Жаньваней, с Жаньваней на лотосовых муженьков!       Тест на беременность: *две полоски*       ВК: ДА БЛЯТЬ!!! Ну все, старая черепаха, ты у меня сейчас попляшешь! Е БАЙИ!!!       Е Байи: Че орешь, пузатый?       ВК *швыряет тест в Ебаку, тот ловко уклоняется, не поведя бровью*: Ты сказал, что если я три раза обойду гору, поплюю через левое плечо в полнолуние, сожру суп из хвостов ящериц и напою Ли Ляньхуа вином, то перестану рожать в год по ребенку!       ЕБ *невозмутим, доволен, продолжает лепить пирожки для выводка внуков*: А когда вы с ним вино пили, ты не забывал по полу стучать левой ногой после каждой выпитой чарки?       ВК: Ах, ты старый хрыч! Ты про стук ногой ничего не сказал!       ЕБ: А! Не ори, пузатый, на вот, пирожков лучше поешь. Сам не помнишь ни хрена, еще на меня сваливаешь!       ВК *давясь пирожками, ибо вкусно, но бесит*: Чертова старая черепаха! Да я свои стройные халаты между безразмерными выгулять не успеваю! Опять всю зиму в валенках ходить, потому что ноги в сапоги не влазят! Все ты виноват!       ЕБ: Нет, вы посмотрите, а? Сами трахаются как кролики, а я виноват? Замечу, что не мои дети у тебя в пузе заводятся. Вот к их бате и предъяви претензии!       ВК: *уходит злой с корзиной пирожков*       ЕБ *бубнит*: В год по ребенку ему не нравится рожать... По два тогда рожай, я ж не против! Всегда хотел иметь кучу внуков. *орет вглубь дома* А Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТА ТЕХНИКА БУДЕТ СТОИТЬ ТЕБЕ ЖИЗНИ! *под нос* Я просто не уточнял, что бездетной холостяцкой жизни, болван. Надо было подтекст улавливать! ПОДТЕКСТ! *уворачивается от летящей со второго этажа пустой корзины, довольный как слон* А против соседских детей я ведь тоже ничего не имею...