Круглые зарисовки

      — Ли Ляньхуа, смотри, ну как тебе?!       Злосчастные кроватки наконец были собраны, и Фан Добин поспешил радостно презентовать итог муженьку, наблюдающему за их муками из терема. Когда со стороны кресла не раздалось ни звука, он оторвал взгляд от своего творения.       — Спит, — констатировал Ди Фэйшэн и с насмешкой скрестил руки на груди. — Мы встали два часа назад, а он уже опять в отключке.       Наблюдать за спящим Ли Ляньхуа у них обоих в последнее время было чем-то вроде хобби, если выдавалась спокойная минутка. Ведь именно в этот момент можно было не бегать с горящим задом по дому, выполняя тысячу Круглых указаний, которые начинали сыпаться из его рта, стоило проснуться. К тому же он был таким милым, что Фан Добин порой едва удерживал себя в руках, чтобы не потискать его округлившиеся щеки или не потрогать угольно-черные ресницы, не подразнить пальцем соблазнительную нижнюю губу. Приходилось сдерживать себя и просто таращиться, иначе можно было получить по щам за домогательства к спящему. Да и прерывать священный сон беременного было в доме под запретом. Однажды Ди Фэйшэн не вовремя и с шумом ввалился в терем и не дал ему выспаться, после чего на несколько дней впал в немилость, и Ли Ляньхуа при каждом удобном случае напоминал ему, что тот садист, а как-то раз и вовсе спихнул с кровати, правда, утверждал, что это вышло случайно.       — Нога дернулась, что сразу набрасываетесь?       Ди Фэйшэн, потирающий отбитый зад, с опаской вернулся обратно на свое место. Похоже, на этом Ли Ляньхуа решил, что месть совершена, и дуться перестал. Даже проверил в порядке ли все части тела муженька, и проверял так старательно, что тот сбежал сам.       — Меня проверять не надо, — заметив, что руки муженька потянулись к нему, Фан Добин поспешил отнекаться. — Проверишь все, когда родишь.       Судя по лицу Ли Ляньхуа, Фан Добин тоже был на грани изгнания из кровати. Пришлось прибегать к экстренным мерам:       — Я тут кое-что припрятал для тебя, — и он достал из-под подушки пирожок…       Хоть что-то действовало безотказно.              Какое-то время они так и стояли с глупыми улыбками, рассматривая шар, угнездившийся в кресле, пока Фан Добин не вспомнил, что пора бы подсуетиться на счет обеда, да и терем прогреть — а то раскрыли все на распашку. Он скользнул рукой по пояснице старшего муженька:       — Ты все убирай, а я пойду на кухню.       — Когда он проснется лицом к стене — будет снова недоволен.       — Потом развернем, лучше пусть спит, чем ворчит.       Они оставили рядом с его креслом жаровницу, а сами перебрались на кухню. Обычно Ди Фэйшэн отсиживался подальше от плиты, но сегодня, натаскав воды и дров, привалился боком к столу для готовки.       — Чего тут встал? — Фан Добин возмущенно махнул в его сторону палочками. — Есть — не готовить, за пять минут не справлюсь.       — Как тебе не надоело кашеварить каждый день? — после того, как им удалось собрать кровати, обойдясь малой кровью, Ди Фэйшэн был настроен на мирный разговор.       — Пф, — Фан Добин отвел челку ото лба и вернулся к чистке овощей. — Будто тут есть еще кто-то, кто умеет готовить. Я ж для Ли Ляньхуа и наших детей стараюсь. Ты видел, как он лопает, — Фан Добин надул щеки и заработал палочками у рта, изображая муженька. — Милый же, правда? К тому же, когда он сытый, то добрый и ласковый, а с голодухи становится опасным. Так что нет, не надоело. Хотя от чьей-нибудь помощи я бы не отказался. Ты вот чего встал и не двигаешься: возьми чеснок почисти, лук порежь. Уж с этим я думаю, даже ты справишься.       Ди Фэйшэн закатил глаза и вырвал из его рук овощи, встал рядом, заняв оставшееся свободное пространство. Тут и одному-то было мало места, а вдвоем стало совсем тесно — их плечи и локти постоянно задевали друг друга, но Фан Добин не собирался жаловаться. Лучше так, зато быстрее выйдет. Да и наблюдать за мучениями старшего муженька было забавно. Ну, как можно не уметь чистить чеснок и резать лук!       — Один смешок с твоих губ, и я тебе этот чеснок в задницу затолкаю, — Ди Фэйшэн решил сразу предупредить, что ржать над ним не стоит.       — Да какой смех! — нарезая говядину тонкими ломтиками, Фан Добин улыбнулся. — Я тоже так чеснок в пять лет чистил, и ты однажды научишься.       — Нашел, чем выпендриваться, — со стороны Ди Фэйшэна, взявшегося за прилипчивую кожуру лука, послышалось фырканье. — Лучше бы ты меч крепко в пять лет держал, как я.       — Да какой меч! — он покидал мясо в кипящее масло и полез за специями. — Я на ноги встал только в одиннадцать и еще год ходить учился, чтоб не падать. Если бы не Ли Сянъи, так и чах бы в своем кресле, пока не помер.       Ди Фэйшэн забыл про лук и обернулся к Фан Добину.       — Ты был так болен?       — Разве ты не знал?       — Я думал ты просто был… — он задумался, подбирая слово, — хилым.       — Ну, да, — Фан Добин пожал плечами, — все думали, что я помру, но, как видишь, я всех переиграл, — он самодовольно улыбнулся.       — По тебе не скажешь, что был больным, — Ди Фэйшэн вдруг схватил его за руку, проверяя пульс: лук был забыт.       — А с Яньчжоумань я стал еще здоровее, — он вздернул нос и поднялся на цыпочки, пытаясь сравнять их рост, и Ди Фэйшэн усмехнулся. — Чего? Это все благодаря Ли Ляньхуа.       — Если будешь так мало практиковаться, то обратно захиреешь, — разрезая сикось-накось несчастную луковицу и шинкуя как попало, продолжал Ди Фэйшэн. — Тебе надо тренироваться каждый день.       Фан Добин слегка приуныл, помешивая мясо в котелке.       — Я больше не сыщик, — этот факт все еще немного расстраивал его, но только когда он забывал, как поступили с ним в Байчуань (уж куда, но в это место он не собирался больше возвращаться, даже если бы Ли Ляньхуа не забеременел). — Чтобы быть частью цзянху, нужно принадлежать какому-то клану или организации, одиночки не выживают.       — Можешь носить знак моего клана. Судя по лицам байчуанцев от одного только упоминания Цзиньюаня люди все еще пачкают штаны.       Фан Добин усмехнулся, забирая у него кое-как порезанные лук и чеснок (ну, главное, что порезал ведь — остальное мелочи).       — Спасибо, конечно, А-Фэй, но если и я буду бегать по цзянху с мечом, то кто позаботится о Ли Ляньхуа.       Они дружно обернулись в сторону кресла, с которого все еще раздавалось только сонное сопение.       — Из-за крыс в вашем Сыгу цзянху потерял двух лучших бойцов.       — Двух? А? — Фан Добин поспешил заглянуть ему в лицо. — Что я слышу! Я тоже лучший? Все-таки признал мои таланты! — он потыкал ему в плечо палочками, чувствуя себя ужасно счастливым.       Ди Фэйшэн снова попытался скрестить руки на груди, но Фан Добин сунул ему в ладони початки кукурузы.       — До нас с Ли Сянъи тебе как до луны, но среди нынешних бойцов своего возраста ты неплох.       — Неплох! Да я лучший! Я побил всех соперников в Байчуане на экзамене! — он так размахался палочками, что чуть не проткнул бумагу на окне.       — Будешь лучшим, когда победишь в десятке тренировочных боев меня, а не этих обосрышей, — Ди Фэйшэн отмахнулся от него кукурузой.       — Можем начать хоть сегодня!       Ди Фэйшэн нечасто предлагал размяться. Ему, в отличие от Фан Добина, было с кем помахать мечом за пределами терема.       — Разбудишь Круглого своими криками, я прям сейчас тебя завалю, — голос у Ди Фэйшэна был тихий, но угрожающий, и Фан Добин поспешил прижать пальцы ко рту: от радости он совсем позабыл, что в тереме тихий час.       Впрочем, они так ругались, собирая кровати, а Ли Ляньхуа все равно заснул.       — А-Фэй, — Фан Добин прижался к нему боком, заговорщицки шепча, — потренируй меня в рукопашном бою, я всегда тебе проигрываю. Это возмутительно! А я буду учить тебя готовить. Вот, смотри, ты уже полчаса у плиты, и еще даже ничего не сгорело.       — На кой хрен мне это…       — В семье нужно быть готовым ко всему!       Быстрее с готовкой они, конечно, не справились, то болтая, то споря, но зато и скучно не было. За время беременности Ли Ляньхуа они с Ди Фэйшэном все чаще оказывались в компании друг друга и при этом почти перестали собачиться, как поначалу.       «Это потому, что у А-Фэя характер стал лучше!» — считал Фан Добин.       «Потому что Фан Добин готовит вкусно», — считал Ди Фэйшэн (нужно водить дружбу с теми, кто всегда может сытно накормить). (Ли Ляньхуа был исключением).       — Пора Круглого будить, пока все не остыло.       Они оба повернулись к меховому шару, мирно спящему в своем углу.       — Ладно, я пойду, — Фан Добин налил в миску горячей ароматной похлебки с говядиной. — Это лучше, чем нюхательная соль, вот увидишь, он как под носом учует, так сразу вскочит есть.       Ди Фэйшэн со смехом проследил за тем, как он подбирается к их муженьку.       У кресла было тепло, и Фан Добин тут же взмок, а вот Ли Ляньхуа, завернутому еще и в меховую шубу, похоже, было в самый раз. Он так сладко спал, что было жалко будить. Фан Добин застыл, сидя у кресла на корточках и любуясь своим самым любимым человеком на свете. И чуть не улетел задом с приступка, когда Ли Ляньхуа резко выпрямился и сказал:       — Что, обед уже?       Фан Добин успел позабыть, что принес с собой тарелку супа.       — Ты чего тут расселся? — Ли Ляньхуа растерянно уставился на младшего муженька и закрытую дверь терема: теперь его кресло стояло лицом к стене… — Зачем закрыли?       — Мх, — Фан Добин поднялся. — Холодно было, кровати мы уже собрали, обед приготовили, а ты все спишь. Давай, поднимайся.       — Что за претензия, а… — пробурчал Ли Ляньхуа, безуспешно пытаясь выбраться из кресла сам. — Когда я был главой…       Где-то в другом конце терема Ди Фэйшэн явно закатил глаза, но у Фан Добина сегодня было слишком хорошее настроение. Он вытащил Круглого из кресла, шубы и дурного настроя, заключив в свои объятья и поцеловав теплое ухо.       — Теперь ты наш любимый пирожочек, а не глава, поэтому идем есть. Даже А-Фэй помогал готовить, он скоро станет кулинаром не хуже, чем я.       Ковыляя в объятьях Фан Добина к столу, Ли Ляньхуа вопросительно приподнял бровь:       — Это точно можно есть?       «Ну, едим же мы твою стряпню и еще не померли» — этим сообщением они обменялись молча с Ди Фэйшэном, вслух сказать такое было опасно.       Когда тишину в тереме нарушил только стук палочек о миски и довольное мычание Ли Ляньхуа, стало ясно, что обед точно удался. Даже недоваренные куски лука и превратившаяся в измельченную кашу кукуруза пришлась Ли Ляньхуа по вкусу.       — Сяобао хороший учитель, — Ли Ляньхуа ткнул палочками в сторону Ди Фэйшэна. — Вот приходи к нему и учись, кто будет детям готовить?       — А-Фэй уже на пути к поварским высотам, — сказал Фан Добин, вытащил изо рта кусок луковой шелухи и уточнил: — Ну, где-то в самом низу…       — Ляньхуа, может, хочешь прогуляться? — покончив со своим обедом, Ди Фэйшэн решил внести предложение. — Ты тут уже давно сидишь безвылазно. В город приехала труппа артистов, тех, которые показывают фокусы, не хочешь развеяться?       Ли Ляньхуа, умявший все, до чего смог дотянуться, лениво погладил свой живот. Очевидно, сытые дети притихли и перестали его пихать. Он перевел насмешливый взгляд с одного муженька на другого:       — Я до сих пор от вашего прошлого фокуса не могу развеяться, а вы уже новые предлагаете.       — А мы-то тут при чем! — возмутился Фан Добин. — Это ты оказался с сюрпризом. С приятным сюрпризом, — он развалился на лавке так, чтобы обнять Ли Ляньхуа под мышкой и прижаться ухом к его теплому животу. — Лучший фокус, — он поцеловал мужнин бок, куда пришлось, весьма довольный собой.       — Я не против, — Ли Ляньхуа погладил Фан Добина по голове и одарил Ди Фэйшэна ласковой улыбкой. — Поехали?       Вот это удобство Фан Добин особенно ценил в тереме! В любой момент можно было сняться с места и уехать вместе с домом, не отказывая себе ни в каких удобствах. Пока Ди Фэйшэн и Ли Ляньхуа ютились в кресле, он занял место на козлах.       В городе им пришлось оставить дом на соседней от центра улицы, чтобы не перекрыть движение, и раздобыть небольшую теплую повозку для Ли Ляньхуа. Представление было на уличной площади, и Фан Добин, честно говоря, был просто рад, что им не придется идти в какой-нибудь дом развлечений, куда чаще всего приезжали такие труппы. Но вот Ли Ляньхуа мог замерзнуть и устать, а это было недопустимо.       Однако ж на центральной улице Круглый возжелал выйти и пройтись пешком. Хотя наступил вечер и было прохладно, торговля здесь все еще шла полным ходом. Держась за локоть Ди Фэйшэна, Ли Ляньхуа неторопливо осматривал товар. В капюшоне и перчатках под цвет шубы, он был похож на снеговика и, конечно, умудрился привлечь внимание всех продавцов. Каждый пытался завлечь его какой-то ерундой, пока Ди Фэйшэн не сделал отпугивающее лицо, и желания всучить легкой жертве что-нибудь ненужное у торговцев поубавилось.       Впрочем, несмотря на множество капризов, которые Фан Добин успел выслушать от беременного Ли Ляньхуа, тот умудрялся оставаться практичным и бесполезного хлама в дом притащить не просил. Вот и сейчас он только вежливо улыбался в ответ на предложение купить украшения или нефритовые вазы. Кто-то узнал в нем «того самого чудо-целителя», но был быстренько отшит Фан Добином, пока Ли Ляньхуа не попросили о какой-нибудь дурацкой консультации. А с того станется — так и рвется вернуться к своим примочкам, чтоб не «паразитировать» на кошельке Ди Фэйшэна. Он даже хотел отругать младшего муженька за то, что прогнал его потенциального клиента, но ему вовремя сунули под нос танхулу.       — Я тебе потом припомню, — хрустя карамелью, Ли Ляньхуа продолжил свой путь по рынку.       Ди Фэйшэн и Фан Добин переглянулись и улыбнулись друг другу.       Наконец Ли Ляньхуа нашел то, что искал, и застрял у лотка с детскими игрушками, перебирая соломенных кукол, барабанчики, попрыгунчиков и прочее добро.       — Просто купим все, — заявил Ди Фэйшэн, глядя, как тот перебирает вещи.       У продавца загорелись глаза, но Ли Ляньхуа осадил щедрого муженька.       — Зачем тебе все, А-Фэй, ты сам не наигрался?       Тот равнодушно ответил:       — У меня из игрушек был только нож для убийств.       Продавец, только что готовый нахваливать свой товар, молча поперхнулся и решил, что лучше с такими товарищами дела не иметь.       — Да он шутит, не переживайте, — Фан Добин покосился на старшего муженька и одними губами попросил: — Не пугай людей.       — Что? Я сказал правду, — Ди Фэйшэн пожал плечами.       — А я в детстве собрал целый городок, — Фан Добин взял в руки не особенно искусную, сплетенную из соломы, пагоду. — В Тяньцзи жил старый мастер. Он отошел от дел и уже не создавал механизмы, зато делал для меня и детей служанок игрушечные домики, корабли и повозки. В пагоде можно было поселить жуков-светляков, в повозке я лягушек катал, а для маминых канареек сделал ферму, где вырастил настоящий овес. Правда они не стали его есть, было обидно… — он вынырнул из своих приятных детских воспоминаний и понял, что на него смотрят три пары глаз. — Ну, что? Я целыми днями сидел дома в своем кресле, что еще мне было делать?       Ли Ляньхуа все-таки выискал то, что хотел: подвеску-карусель с раскрашенными бумажными животными, пару погремушек, две несуразные куклы из мягкой кожи, над которыми и Фан Добин, и Ди Фэйшэн фыркнули.       — Там были и посимпатичнее, — резюмировал Фан Добин.       — Они не для того, чтобы играть, а для того, чтобы жевать — красота ни к чему, — Ли Ляньхуа потряс игрушкой у рта, показывая укусы, и вернулся к своим покупкам.       — Зачем это? — Ди Фэйшэн, разбирающийся в детях, как петух в банковских бумагах, шепотом спросил у Фан Добина.       — Это когда зубы режутся, — тот с гордостью выпятил грудь: в отличие от старшего муженька он уже постиг кое-какие тайны воспитания.       — Откуда ты это знаешь? — его ущипнули за бок, и Фан Добин едва не заорал, и пихнулся в ответ, фырча.       — Мне мама сказала!       — Пф.       Конечно, Ди Фэйшэну не у кого было узнать таких вещей. Разве что у Вэнь Кэсина, но, по мнению Фан Добина, тот был не лучшим образцом родительства.       Глядя на скромный выбор Ли Ляньхуа, Ди Фэйшэн все-таки решился на еще одно предложение.       — Может, хотя бы свистулек им каких-нибудь возьмешь.       — У нас дома уже есть свистулька, это Сяобао. Ну что, идемте?       Корзина была отдана Фан Добину, и они добрались до площади. Ли Ляньхуа был посажен обратно в повозку вместе с грелкой для ног и рук, лошадь увели, и муженьки заняли место на козлах. Фан Добин подсуетился, и теперь у них были семечки, орешки, сладости и все, что душе угодно. Большая часть угощений переехала в повозку, откуда теперь раздавалось постоянное жевание; небольшой кулек достался им с Ди Фэйшэном.       — А-Фэй, давай принесу из дома чертежи старого мастера, сделаем игрушки сами. Ну, кровати же собрали.       — Иди в пень, я глава клана демонов — я не буду делать игрушки, — лузгая семечки, Ди Фэйшэн слегка постукивал ногой по камню.       — Как это мешает тебе собрать для своего же ребенка домик, а? Это очень увлекательно, ты просто не знаешь от чего отказываешься.       — Я уже собирал сегодня кроватки, так что знаю, — он показал Фан Добину средний палец, с которого еще не сошел черный синяк из-под ногтя.       Фан Добин похлопал его по руке и придвинулся поближе. Теперь они сидели плечом к плечу.       — Да я тебя научу!..       Где-то на половине представления ухо Фан Добина уловило тишину в повозке. Он обернулся и вздохнул, толкнув Ди Фэйшэна.       Ли Ляньхуа, опершись щекой на свою руку и локтем на подлокотник, сладко спал.       — Думаешь, он проснется, если поедем домой? — Фан Добин посмотрел на старшего муженька.       — Думаю, через полчаса тут будет салют, и его разбудят, так что без разницы.       Лошадь запрягать не стали, чтобы лишний раз не дергать повозку. Ди Фэйшэн взялся за одну оглоблю, Фан Добин — за другую, и покатили Ли Ляньхуа домой. Поначалу Фан Добин оборачивался через каждые несколько шагов, но, убедившись, что от тряски муженек уснул только крепче, перестал.       — А-Фэй, ты уже думал над именем для своего ребенка?       — Какое Ли Ляньхуа захочет дать, такое и дам.       — Ну, что ты такой скучный! — Фан Добин цокнул языком. — А если он скажет: ваши сыновья, вот и называйте! Что тогда?       — Вот, когда скажет, тогда и подумаю. Тебе-то что? Ты уже своему сыну имя придумал?       — Вообще-то нет, — Фан Добин почесал затылок. — Думал, твоего совета спросить…       — Даже у моего меча нет имени, спроси совет у кого-нибудь другого.       — Кстати, а какое у тебя было детское имя?       — У меня его не было.       Беседа зашла в не самое приятное русло, и Фан Добин решил не продолжать. И так было ясно, что детство Ди Фэйшэна было так себе. Хотя Фан Добин был болен, он был окружен любящей семьей, учителями, слугами и их детьми, с которыми мог поиграть. Ему не приходилось убивать своих сверстников, чтобы выжить, и он не попрошайничал на улице, как Ли Ляньхуа и Шань Гудао, когда-то. Не удивительно, что А-Фэй так бестолков в отношении выращивания детей, а Ли Ляньхуа решил закормить их еще в утробе, чтоб точно не голодали.       Их терем стоял на тихой улице, и они приняли обоюдное решение переночевать сегодня в городе. Завтра успеют вернуться на привычную стоянку. Ди Фэйшэн осторожно вытащил их драгоценный груз из повозки — Ли Ляньхуа даже не пикнул, сопя старшему муженьку в шею.       — Видимо, ничто, кроме еды не может его разбудить, — сделал свои выводы Фан Добин.       — Кажется, у круглых все продумано: они либо едят, либо переваривают то, что съели, с минимальными растратами сил, — глядя на укутанного в кровати Ли Ляньхуа, Ди Фэйшэн не мог не согласиться с Фан Добином.       — Ну, а нам еще рановато ложиться, — Фан Добин закинул руку ему на плечи и улыбнулся. — Может, выпьем на крыше?       В былые времена Ди Фэйшэн бы не согласился на подобное, но сегодня был в настроении — надо пользоваться.       — Я не против.       Оставив Лисенка присматривать за Ли Ляньхуа, они забрались на крышу соседнего здания. Отсюда и терем было видно (и слышно, если что), и площадь, где после представления обещали салют.       Было довольно холодно, но теплое вино согревало и желудок, и душу. Фан Добин размышлял о том, как хорошо, что однажды он встретил Ли Сянъи. Он часто думал об этом раньше, но теперь у него появилось множество дополнительных поводов для радости. Он встретил Ли Ляньхуа — и раскрыл заговор десятилетней давности, узнал правду о своих родителях (пусть и нелицеприятную), завел новых друзей, а теперь — обрел с ним свою семью.       — О чем задумался? — вопрос Ди Фэйшэна почти застал Фан Добина врасплох, старший муженек редко когда пытался первый завести разговор по душам.       — О том, что, если бы я не встретил Ли Ляньхуа, моя жизнь была бы… так себе, — и Фан Добин сделал глоток из кувшинчика.       — А моя нет, — (На такой ответ, Фан Добин чуть не поперхнулся). — Навряд ли я бы еще был жив.       Ладно, это другое дело…       — Выпьем за то, что мы встретились и теперь нас даже станет больше, — Фан Добин протянул в его сторону кувшин, и они чокнулись.       — Я не думал, что когда-то обзаведусь наследником, — по губам Ди Фэйшэна скользнула едва уловимая улыбка. — Ты у нас был за ребенка.       — Я тебе не лялька, эй! — Фан Добин толкнул его локтем и чуть не облил вином. — Считайся со мной! Я вообще-то тоже твой муж! «За ребенка»… Тьфу, придумал тоже.       — Ты не мой муж вообще-то, я брачный контракт только с Ли Ляньхуа заключал, — Ди Фэйшэн покосился на него.       — И что? Старуха Цинь заставила нас поклониться друг другу, я считаю, что это важнее, чем какая-то бумажка, — Фан Добин снова отпил вина, все еще бурча: — Ребенок. Мне уже за двадцать! Старый… — он тоже покосился на Ди Фэйшэна, пытаясь подобрать лучшее сравнение, и тот усмехнулся, глядя на его муки. — Просто Старикан!       — Кто тут старикан, а? Щегол сопливый! — Ди Фэйшэн вдруг обхватил его локтем за шею и принялся трепать.       — Ахах, пусти! — Фан Добина разобрал смех: против захвата старшего муженька не было приема, и он мог только беспомощно колотить сапогом по крыше.       Их кувшинчики из-под вина укатились и разбились о землю.       — Пущу, когда научишься уважать своего старшего муженька, мелюзга, — рука Ди Фэйшэна принялась щипать его за бока и подмышками, отчего Фан Добин едва сдержал позорный девчачий визг.       — Ахах, хватит, А-Фэй, я больше не выдержу! Не надо меня там щипать! Ахах! — Фан Добин извивался ужом, не зная, как выкрутиться из этого щекотального насилия, пока Ди Фэйшэн не сжалился над ним и не отпустил сам.       Из его прически не выбилось ни волоска, а Фан Добин был похож на всклокоченного воробья. Поправляя одежды, он фыркнул:       — Кто из нас еще ребенок, а? Измял меня всего!       — Тебе не помешает, а то нос высоко задрал. В мои мужья мог метить один только Ли Ляньхуа.       — Ишь какой! — Фан Добин одернул халат и шмыгнул носом, вздергивая его еще выше. — Поздно спохватился, все цзянху знает, что ты и мой муженек тоже! Хотя я им даже не говорил! Просто люди сами все поняли, что ты не устоял перед моей красотой и талантом!       — Да ни черта подобного! — от его наглости Ди Фэйшэн упер руки в бока. — Это я в вашем тухлом Байчуане сказал, что ты теперь мой муж, чтоб никто тебя тронуть больше не вздумал, а эти ссыкуны на все цзянху разнесли. И правильно сделали — цзянху остался целее.       Фан Добин хотел, было, возмутиться: он вообще-то сам в силах позаботиться о себе и не нужно ему ничье покровительство и угрозы со стороны Ди Фэйшэна обществу. Но потом вернулся к первой части утверждения, и по его лицу расплылась самодовольная улыбка.       — Вот! Я же сказал, что я твой муж, ты сам это признал.       — Пф!       Ди Фэйшэн фыркнул и отвернулся, но Фан Добин видел, что он тоже улыбается. Надо было пользоваться моментом. Он быстренько подвинулся поближе и прильнул к Ди Фэйшэну с объятьями. Локоть старшего муженька слегка сжался вокруг его шеи.       — Совсем страх потерял?       — Обнимай.       — Я тебя придушу.       — Тогда на завтрак не приходи, ведь его никто не приготовит… О, гляди-ка, салют! — и пользуясь тем, что Ди Фэйшэн отвлекся, Фан Добин устроился у него под рукой поудобнее, недоумевая, как Ли Ляньхуа вообще может обниматься с этой каменной глыбой.       Над головой тяжело вздохнули, удушающий захват вокруг шеи ослаб. Может, они с Ди Фэйшэном и не были так близки, как каждый из них с Ли Ляньхуа, но им уж точно не стоило больше морозиться друг от друга. Когда-то Фан Добин считал Ди Фэйшэна конкурентом, и, хотя это давно осталось в прошлом, они все еще часто собачились по пустякам. Беременность Ли Ляньхуа сблизила их куда больше, чем все, что было до этого.       — Не думай, что можешь рассчитывать на секс со мной или мое содержание.       — Пф, — Фан Добин фыркнул. — Я не сплю с мужчинами.       — Это шутка? — Ди Фэйшэн даже отвлекся от салюта. — Ты спишь с Ли Ляньхуа.       — Ли Ляньхуа — это другое.       А потом он пожал плечами и согласился:       — И то верно.       Они устроились поудобнее, грея друг друга, всем довольные и счастливые. Потому что поняли, что в целом живут по всем скрепным заветам и традициям своего времени: замужем, ждут детей. А то, что втроем и все мужчины — это так, нюансы…