Созвездие Энару

Если у Чонгука еще и оставались сомнения по поводу своей ориентации, теперь он уверен в ней на все сто. Ему нравятся парни. Вернее, один конкретный, против обаяния которого у него изначально не было шансов. Любой интерес, который он когда-либо испытывал до встречи с ним, просто меркнет в сравнении. Чонгуку нравится все, что они делают, потому что это Тэхён. Его губы. Его руки. Его глаза. Как можно не трепетать, когда на тебя смотрят так? Как можно о чем-то думать, когда поток эмоций Тэхёна вышибает весь здравый смысл и любые чувства приличия? Чонгук все еще медленно примиряет противоречия внутри себя. Тот факт, что в один момент он пылает от смущения от собственной наготы, а в следующий уже открыто предлагает себя Тэхёну и просит о большем — если не словами, то намеками. Чонгук не понимает, как это сосуществует в нем. Как он может так сильно хотеть и так сильно стесняться одновременно. Его первой реакцией становится желание сбежать, закрыться и спрятаться, но он учится не поддаваться ему. Он ведь и первый свой поцелуй — а Чонгук решает считать его первым — чуть не испортил, потому что снова испугался. Правда в тот момент он быстро осознал, что если не сделает это сейчас, то не сделает никогда. Как оказалось, смелость приносит удивительно сладкие плоды. Теперь он толком не понимает, что его сдерживало и останавливало все это время. Поцелуи вызывают зависимость с первой же секунды, погружают его в совершенно особую реальность, в которой кроме движения губ не важно ничего. Чонгук безумно счастлив, что может наконец-то официально назвать Тэхёна своим парнем и даже женихом. Кольцо с фиолетовым ободком то и дело притягивает взгляд, напоминая об этом. Одно только признание Тэхёна пробудило в нем трепетный восторг, но он никак не ожидал, что за ним последует предложение. Теперь, когда он знает вкус губ Тэхёна и ласку его рук, это кажется самым логичным и верным способом закрепить их отношения. Чонгуку необходимо знать, что Тэхён принадлежит только ему, что он любит и хочет только его, целует только его. В нем ворочается темная ревность ко всем тем, с кем Тэхён был до него, и пусть Чонгук и осознает, что это глупо и беспочвенно, ничего не может с собой поделать. Впрочем, сейчас Тэхён смотрит только на него. На деле доказывает свою нежность и заботу по отношению к нему, окружает ментально своими чувствами, в которых хочется купаться, и желанием, которое побуждает Чонгука быть более открытым в проявлении собственного. Тэхён действует невероятно внимательно, но в то же время настойчиво, будто для него не существует преград. Чонгука восхищает его легкость, и иногда ему хочется научиться быть таким же беспечно свободным. При этом он думает, что будь Тэхён таким легкомысленным и несерьезным, как иногда кажется, Чонгук не влюбился бы в него. На самом деле он чувствует в Тэхёне ту же глубину, что несет в себе. И теперь, когда они вместе во всех смыслах, эти их части, доселе неизведанные и скрытые, выходят на поверхность и тоже притягиваются друг к другу, чтобы соединиться. А, может, Чонгук знал это еще тогда, в камере, увидел в лице Тэхёна и его глазах, и именно по этой причине не смог его убить. Потому что подсознательно почувствовал в нем эту глубину, отозвавшуюся в нем самом. Увидел отражение себя, хоть и не понял этого. Физическая связь, как выясняется на практике, только способствует укреплению глубинной ментальной. С настойчивой руки Тэхёна они больше времени проводят в спальне, чем снаружи, и за несколько дней наедине Чонгук кончает по ощущениям больше, чем за весь последний год. Иногда ему не требуется даже минуты, и это уже перестает казаться чем-то постыдным, потому что он возбуждается снова и снова. По его отстраненным наблюдениям, чем дольше он сдерживается, тем ярче и острее это ощущается, правда на практике контролировать свое тело особо не получается. Новизна ощущений берет свое. Он не знает, что будет делать, когда они вернутся, потому что все его мысли сосредоточены на сексе. Радует то, что он наконец-то научился закрываться, и хотя бы по этому поводу не придется краснеть. Тэхён в эти дни открывается перед ним с новой стороны, он все еще умеет разрядить обстановку и заставить хихикать над своими шутками прямо в кровати, но теперь в нем проявляется запретная страстная грань — что-то темное в светлых глазах. У него даже меняется выражение лица, а знакомая квадратная улыбка становится интимной и пленительной. Своими губами и пальцами, а также словами Тэхён выбивает из него стоны и остатки стеснения, заставляя забыть обо всем. Тэхён следует за ним в душ, будто это в порядке вещей, и под видом мытья исследует все его тело ладонями, а потом обхватывает оба их члена своими длинными элегантными пальцами, сжимая так правильно и умело, пока потоки воды не смывают их смешанную сперму. Тэхён уговаривает его залезть и в большую круглую ванну, притягивая к широкой груди спиной, и Чонгук чувствует, как под водой твердый член аккуратно устраивается между ягодиц. Это ощущение, поначалу такое запретное, он уже начинает жаждать. Это превращается в почти физическую нужду, Чонгук постоянно хочет чувствовать руки Тэхёна на себе, его ментальное присутствие вокруг и внутри, и Тэхён без всяких просьб исполняет это. Они все-таки выбираются на прогулку по горным тропам, чтобы подняться на вершину одного из пиков, где больше целуются, чем разглядывают открывшийся вид. На обратном пути они решают вернуться к запомнившемуся им обоим водопаду и на этот раз купаются в водоеме голышом, что оказывается намного приятнее, чем в одежде. То, что Чонгук потом возвращается в дом на ослабших ногах, стоит того. Все тело наэлектризовано сверхчувствительностью — губы, шея, соски, член и опустошенные яички. И это они еще даже не дошли до полноценного секса, о котором Чонгук, впрочем, продолжает думать. Размеры члена Тэхёна, как он и подозревал, оказались впечатляющими, но это его ничуть не пугает, наоборот, пробуждает волнительную дрожь. Чонгуку нравится касаться его, исследовать его длину и толщину, каждую венку и каждую реакцию на свои действия. Ему до умопомрачения нравится чувствовать крупную скользкую головку прямо у входа в свое тело, влажную сперму на бедрах и дразнящие касания пальцев Тэхёна в ложбинке ягодиц, от которых каждый раз анус сладко поджимается. Чонгук не возражал бы, если бы Тэхён случайно надавил чуть глубже. Он хочет большего. Хочет почувствовать его член в себе, хочет взять его в рот и увидеть Тэхёна на коленях перед собой. Соединиться с ним во всех возможных смыслах. Все это легче представить, чем выразить словами и воплотить в жизнь. Между ними все так ново, эмоции искрятся и бурлят, и Чонгука каждый раз поражает их яркая интенсивность, но при этом его преследует ощущение, что у них совсем не остается времени. Дни вдвоем в статусе пары пролетают незаметно, и очень скоро им приходится собираться обратно. Беззаботная дымка эйфории немного рассеивается, опуская его с высот, где они недосягаемы, в реальный мир, где все еще продолжается война. Чонгук толком не успел почувствовать, каково это, быть в отношениях, насладиться тем фактом, что все, о чем он мечтал, осуществилось, как уже рискует потерять. Пока они не были вместе, это ощущалось не так критично, но теперь он знает, чего лишится, если наступление провалится и силы Энару потерпят поражение. Когда приходит время собирать вещи, мысли об этом только набирают силу. Он не знает, сколько у них впереди, вся жизнь или же эти несколько дней и ночей это все, что у них есть. Чонгук не уверен, что сможет жить без Тэхёна. Не уверен, что готов попрощаться с братом и с Сокджином, который стал ему по-настоящему близок. Их будущее туманно, но решится очень скоро, и в процессе терзающих его переживаний Чонгук приходит к выводу, что не хочет быть сторонним наблюдателем. Он покидает гостевой дом со спокойной душой и твердо принятым решением. Они летят сначала в центр Алакастера, где гуляют, держась за руки, и перекусывают в кафе на открытом воздухе. Чонгук с интересом смотрит по сторонам, но взгляд его раз за разом притягивается к Тэхёну. Он не может насмотреться на него, будто впервые видит, впервые осознает, насколько он красив. Его парень. Мысль вызывает невольную улыбку и воздушно-трепыхающееся ощущение в животе, почти как от летного тренажера, только приятнее. Чонгуку нравится идти рядом, сидеть с ним бок о бок, соприкасаясь плечами и коленями, и знать, что они вместе. Они свободно могут гулять по центральным улицам рука об руку, могут даже поцеловать друг друга, и никто и глазом не поведет. На Гифе Два невозможно такое даже представить, и Чонгуку не верится, что еще не так давно он боялся заглянуть вглубь своих желаний и признать, что они означают для него. До Тэхёна он ни на одного парня не разрешал себе смотреть открыто, а теперь в этом просто нет необходимости, ему не нужен никто другой. Если сейчас они и притягивают взгляды прохожих, то только из-за того, что он вирионец. Возможно, кто-то узнает его из новостей, но подходить они не торопятся, что Чонгука полностью устраивает. Он замечает несколько однополых пар, а также несколько человек с явно вирионской внешностью, выделяющихся своими темными волосами, и думает, что был бы не против здесь жить. Ему нравится в космосе, но дни на планете немного смещают привычную перспективу. Он всем сердцем надеется, что они с Тэхёном смогут однажды вернуться сюда. Что планета просуществует еще много миллиардов лет, а не будет уничтожена и стерта с карты космического пространства. Напоследок они заходят в огромный детский магазин, чтобы задобрить Чонсока подарком, и Чонгук с теплым ощущением в груди наблюдает, как у Тэхёна загораются глаза и с каким энтузиазмом он выбирает конструкторы и модели космолетов. Его самого больше притягивает художественный отдел, наполненный всевозможными раскрасками и маркерами. Сразу же просыпаются воспоминания, что в детстве ему очень нравилось рисовать. Отец никогда не поощрял это увлечение, и Чонгук постепенно переключился на другие хобби, перенимая все то, чем занимался Намджун. Незаметно подошедший Тэхён замечает его интерес и эмоции ностальгии, поэтому сметает все с полок, не принимая возражений. В итоге из магазина они выходят с кучей пакетов, в которых помимо игрушек лежат несколько альбомов и наборов художественных принадлежностей. Чонгук планирует оставить хотя бы часть купленного Чонсоку, но ему приятно чувствовать воодушевление Тэхёна и его внимательную заботу. Время близится к вечеру, когда они оставляют машину друга Тэхёна в гараже и на такси возвращаются в дом семьи Ким. Пусть Чонгук пробыл там совсем недолго, узнает его даже с высоты, мгновенно отличая от соседних домов на тихой улице. Все уже кажется родным, знакомым до боли в сердце. Такси приземляется, и они еще даже не успевают взять все вещи и зайти в калитку, как их выходят встречать. Чонсок по очереди просится к ним на руки, и Чонгук прижимает племянника к себе, касаясь его ментально в приветствии. — Успел подрасти, пока нас не было, — с теплой улыбкой замечает он. Чонсок довольно хохочет, показывая ямочки на круглых щеках, и по-детски мягко прощупывает их с Тэхёном ментальные поля. — Счастливые, — выносит он свой вердикт и быстро переключает внимание на обилие ярких пакетов. Пока Чонсок распаковывает подарки прямо во дворе, громко радуясь каждому, а Сокджин качает головой и что-то тихо говорит Тэхёну, к Чонгуку подходит Намджун, чтобы обнять. Сразу же становится тепло-тепло, ментальное поле брата будто источает жар. Прошло всего несколько дней, но почему-то кажется, что гораздо больше, и Чонгук невольно обхватывает Намджуна крепче, пытаясь продлить и запомнить этот момент. В памяти непрошенно всплывает тот день, когда Намджун так же обнял его, а потом не вернулся с вылета. Чонгук не может допустить, чтобы это повторилось снова. Намджун не чувствует его серьезную решимость и отпускает его с хитрой знающей улыбкой, обнажающей ямочки на щеках. — Ну что, вас можно поздравить? Чонгук тут же смущенно опускает глаза и потирает за ухом. — Как ты догадался? — По твоему сияющему лицу все понятно. Ну и это тоже, — Намджун указывает пальцем в район его шеи. Проходит несколько секунд, прежде чем Чонгук понимает, что он имеет в виду. Ладонь сама взлетает к шее, накрывая кожу, которую тут же начинает покалывать. Он подтягивает воротник футболки выше, но по взгляду брата понятно, что это совсем не скрывает состояние, в котором пребывает его шея после повышенного внимания, уделенного ей Тэхёном. — Ну… мы… — Да все понятно, что вы, — весело хмыкает Намджун. — Ты не против? — осторожно спрашивает Чонгук. — Таким счастливым я тебя никогда не видел, — выражение лица Намджуна становится теплым и любящим. — Я очень рад за вас и всегда готов поддержать, что бы ни случилось. Прости, если плохо показывал это раньше. — Ты переживал за меня. Хотел, как лучше. — Да, и теперь я уверен, что не смогу принять в роли твоего парня никого, кроме Тэхёна. Он достоин тебя. А ты его. Чонгук медленно выдыхает, осознавая, что задержал дыхание. Он чувствует, что брат абсолютно искренен с ним и действительно принимает их отношения. Это наполняет его спокойной радостью. — Тэхён предложил пожениться, — доверительно сообщает он, демонстрируя кольцо. — А не быстро? — Намджун приподнимает брови, но кольцо явно одобряет. — Мне кажется, мы и так потеряли столько времени. Да и вы с Сокджином недолго думали. — Тогда ситуация была другая. Мы были старше, чем вы сейчас, и поженились, чтобы я мог получить документы и полететь с ним в космос. — И совсем не потому, что не могли отлипнуть друг от друга дольше, чем на пару минут, — фыркает Чонгук. — Тэхён мне рассказывал. В любом случае я уже сказал да и надеюсь, что ты не забыл, что обещал мне в детстве. — Не забыл, — Намджун с яркой улыбкой похлопывает его по спине. — Я буду твоим свидетелем, даже не сомневайся. Не могу поверить, что ты так вырос и уже собираешься жениться… Сокджин тоже подходит его обнять и поздравляет их с Тэхёном, открыто выражая свое одобрение и энтузиазм по поводу предстоящей свадьбы. Он обещает помочь с планированием, и Чонгук растерянно кивает, потому что сам еще даже не начинал об этом думать. Свадьба кажется недостижимо далекой, особенно сейчас. Они все вместе заходят в дом и за ужином продолжают оживленное обсуждение, где провести церемонию и последующее празднование, а также кого пригласить. Больше говорят Сокджин и Тэхён, но и Намджун присоединяется, настаивая на огромном торте с разными начинками, вкусы которых, по его мнению, должен выбрать Чонгук. Чонгук слушает с щемлением в сердце. Он считает подобное планирование слишком преждевременным, так как оно только вызывает в нем тревожное предчувствие. Страх, что если говорить об этом сейчас, потом ничего не сбудется. Он не озвучивает это, чтобы не омрачать атмосферу, и постепенно проникается приподнятым настроением остальных, заражается их энтузиазмом. Тэхён громче и активнее всех фонтанирует идеями по поводу места проведения церемонии, выводя найденные локации на проекционный экран комма по очереди. Чонгук сначала наблюдает с улыбкой, а потом высказывает свое мнение, отсеивая слишком пафосные варианты, особенно тот, что включает в себя полет на курортную планету Федерации. После ужина и быстрого купания Чонсока укладывают спать — Чонгук снова читает ему сказку, а Тэхён поправляет одеяло. Когда мальчик засыпает, они тихо прикрывают дверь детской и спускаются на первый этаж, где Намджун и Сокджин о чем-то разговаривают. Атмосфера в гостиной серьезная, на лицах и в эмоциях старших нет и следа недавнего расслабленного веселья. — Мы хотели поговорить с вами, — начинает Сокджин, замечая их возвращение. Чонгук переглядывается с Тэхёном, и они садятся в кресло напротив старших, расположившихся на диване. — Что такое, хён? — спрашивает Тэхён, обхватывая колено ладонями. — Вы знаете, что завтра утром мы возвращаемся на Экриб для последних приготовлений перед наступлением послезавтра. Мы с Намджуном подумали, почему бы вам не остаться здесь? Присмотрите за Чонсоком, побудете вдвоем… — Нет, — решительно заявляет Чонгук и тут же чувствует удивление всех присутствующих и их взгляды на себе. — Нет, мы летим с вами. — Что вам делать на станции? — нахмурив брови, спрашивает Намджун. — Ты не понял, хён, — Чонгук качает головой. — Мы летим с вами. На Вирион. Удивление начинает граничить с шоком, а в случае брата еще и с возмущением. — Это что еще за заявление? — еще сильнее хмурится он. — Не заявление, а факт. Я не собираюсь отсиживаться здесь, пока вы рискуете своими жизнями. Я хочу участвовать, и Тэхён тоже хочет. Тэхён рядом кивает, его стабильный поток эмоций уравновешивает Чонгука и дает необходимую уверенность. — Я против! — заявляет Намджун с яростно горящими глазами. — Это слишком опасно. — Мне все равно, — Чонгук упрямо стоит на своем. — На планете мы тоже будем в опасности. Я устал оставаться в стороне и каждый раз трястись в страхе от ожидания и незнания! Ты просто не представляешь, каково это. Я просто не смогу! Даже если вы запретите, я просто тайком проберусь на линкор, вот и все. — Ты еще даже не восстановился после комы, забыл? — Хён, — Чонгук принимает спокойный тон. — Не спорь, пожалуйста, я все решил. Если мы погибнем, то вместе. Я не хочу снова тебя терять. Намджун безмолвно открывает и закрывает рот, но при этом недовольно мотает головой в протесте. В сверкающих глазах к злости примешивается страх. Рядом ощущается яркий всплеск эмоций, как глоток свежего воздуха, и Чонгук поворачивает голову. Тэхён выглядит так, будто готов здесь и сейчас снова признаться ему в любви. Выражение лица у него все еще слегка ошарашенное, но все черты буквально пропитаны восхищением. Чонгук находит его ладонь и переплетает их пальцы, черпая в прикосновении силу и поддержку. — Ты хоть вразуми его! — обращается Намджун к Тэхёну. — Я согласен с Чонгуком, — невозмутимо говорит Тэхён. — Мы летим с вами. — Джин-и? — Намджун поворачивается к мужу. — Возможно, это не такая уж и плохая идея, — Сокджин задумчиво поглаживает подбородок. — И ты туда же. — Они все время будут рядом с нами. Я не чувствую отторжения от этой мысли. В эмоциях Тэхёна появляется бурное любопытство. — Раз у хёна нет плохого предчувствия, значит, все нормально. Его телепатия всегда работает, — сообщает он Чонгуку. — Сколько раз тебе говорить, у меня нет дара предсказания, — устало улыбается Сокджин. — Это ты так думаешь. Все твои предчувствия всегда сбываются. Решено, мы летим с вами. Чонгук сжимает ладонь Тэхёна в благодарность и чувствует, как в кожу несильно врезается зеленый ободок кольца. Символ обещания. Символ того, что ему есть за что бороться и ради чего стремиться выжить. Его собственные предчувствия, еще недавно громко кричащие и противоречащие друг другу, медленно успокаиваются. Что бы ни случилось, он не пожалеет о принятом решении. На следующее утро после беспокойного сна они прощаются с плачущим Чонсоком и передают его под присмотр бабушке и дедушке. Мальчик кажется безутешным, и у Чонгука жалобно сжимается сердце. В полной тишине они добираются на такси до космовокзала — еще более оживленного и заполненного, чем в прошлый раз. Семьи провожают военных, которые возвращаются на станцию перед грядущим наступлением, и все пространство наполнено тяжелыми надрывными эмоциями, сдерживаемыми слезами и несдержанными прощаниями. В зале ожидания их уже ждет Мин Юнги, чье непроницаемое лицо напоминает маску, так контрастирующую с его ментальным фоном. Нестабильные эмоции тоски выворачивают душу, как и леденящее ощущение зияющей пустоты там, где должно быть чье-то присутствие. Чонгук не знает, как мужчина держит это все внутри. Если бы он не чувствовал его, ни за что бы не догадался. Ему даже становится неловко за собственный довольный вид и счастье новообретенных отношений. Успокаивает то, что директор Мин даже не смотрит на него. Полет до станции на флайере занимает чуть больше часа из-за плотного потока космолетов. Сосредоточенное напряжение пронизывает главную кабину, окутывая их всех, но никто не торопится разряжать его. Прислушиваясь к разговору старших, Чонгук узнает, что они собираются взять на себя штурм закрытого сектора и операцию по спасению пленных, пока маршал Пак поведет основные войска на захват вирионской базы и стратегических военных объектов. По эмоциям Тэхёна, сидящего рядом, заметно, что такой план его полностью устраивает. Чонгук чувствует его облегчение и растущую решимость, которая только подпитывает его собственную. По прилете на Экриб они оставляют флайер в доке и все вместе направляются в командный отсек. Настроение на станции ощутимо отличается от того, что было неделю назад, когда они улетали. Сейчас все находятся в режиме активной подготовки и последней стадии сборов. Даже в доке им почти не встречаются гражданские. В основном коридоры наполняют военные всех возрастов, и чем ближе к командному отсеку, тем плотнее становятся толпы. Выражения лиц в большинстве своем серьезные и даже суровые, но есть и те, кто улыбается, и еще те, кто заметно злится, подпитывая гневом свой боевой настрой. Чонгук чувствует всех через новую призму эмпатии, чувствует со стороны, не пропуская через себя, но даже так чужие эмоции действуют на него. Он чувствует себя частью этих людей, понимает и принимает каждого из них. Их напор и волю к победе, но также агрессию, страх и редкие упаднические всплески. Пусть после выписки прошло совсем немного времени, но он совсем не ощущает последствий комы, никакой слабости, тумана в голове или растерянности, будто за прошедшие дни он как-то незаметно успел восстановиться. До этого момента он даже не задумывался об этом, но теперь чувствует разницу. Возможно, его мышцы не в таком тонусе, как прежде, но он ощущает свое тело крепким и бодрым, будто в нем открылся новый внутренний источник силы, ранее неведанный ему. Он не хочет переоценивать свои возможности, но рад, что по крайней мере не свалится от усталости в самый неподходящий момент. В центральном зале отсека они разделяются, так как старшие спешат на встречу с маршалом. Сокджин заранее сообщает не ждать их до позднего ужина и отправляет их с Тэхёном к себе в кабинет. — Вчера вечером я отправил Кибому твои данные, так что все уже должно быть готово. Заберете форму и получите оружие, а потом сходите на обучение. Кибом все объяснит. Чонгук немного теряется, но Тэхён решительно обхватывает его запястье и ведет за собой, ловко маневрируя среди потоков военных в коридорах, которые сужаются, чем дальше они продвигаются. Явно замотанный адъютант Сокджина, невысокий молодой парень с коротко стриженными светлыми волосами, приветствует их в приемной и сходу выдает Чонгуку комплект энарийской военной формы его размера, спецснаряжение и оружие. Чонгук также подписывает электронный документ, в котором значится, что он присоединяется к команде крейсера Пророк под командованием генерала Ким Сокджина. В один момент все становится официальным. Реальным. Он действительно полетит на Вирион и, возможно, будет участвовать в бою. Вместо того, чтобы напугать, эта мысль заземляет его. Он переодевается в новую форму прямо в приемной, пока Кибом ненадолго выходит по делам. Тэхён помогает ему с застежками и смотрит завороженно, скользя жадным взглядом по всему телу. По позвоночнику пробегает уже знакомая дрожь, кровь резко приливает вниз, отзываясь жаром в паху, но возвращение Кибома пресекает любые возможные действия. Парень кидает в их сторону знающую улыбку, но без комментариев принимает деловой вид и возвращается к документам. Чонгук с пылающими щеками цепляет на пояс бластер и парализатор вместе с перчатками из тонкого, но прочного серебристого материала, а Тэхён в это время проверяет собственное снаряжение и заряд оружия, так как форму он надел заранее. — Защитные жилеты получите уже на борту, — добавляет Кибом из-за стола, поднимая голову. — И не забудьте заглянуть в конференц-зал номер семнадцать, я уже скинул Тэхёну расписание. Они оба благодарят его и без промедления направляются на курс подготовки, обязательный для всех служащих. В просторном зале установлены десятки широких скамей, больше чем наполовину занятых военными, а у дальней стены находится сцена с трибуной и развернут огромный проекционный экран. Чонгук и Тэхён занимают свободные боковые места в заднем ряду и слушают инструктаж, наполненный необходимой базовой информацией и мотивационными напутствиями. После окончания обучения они перемещаются в медотсек, чтобы пройти обязательное медицинское сканирование, не занимающее больше минуты на человека, после чего принимают решение последовать примеру остальных и посвятить день подготовке. Сначала под руководством тренера-инструктора занимаются в зале для военных тренировок, где, стараясь не перенапрягать мышцы, выполняют базовые упражнения, практикуют увороты и участвуют в спарринге. После небольшого перерыва они проводят несколько часов в стрелковом тире и оттачивают выстрелы из всех видов оружия по различным мишеням, включая движущиеся. Чонгук вполне доволен своими результатами, которые демонстрируют, что он ничуть не отстает от остальных. Инструктор по стрельбе даже хвалит его, отчего ментальный фон Тэхёна наполняется нескрываемой гордостью. Несмотря на свои успехи, Чонгук не уверен, что сможет применить умения на практике и стрелять в бывших сосозвездников. Он не хочет никого убивать и не знает, что будет делать, если у него не останется выбора. Однако эта война должна закончиться. Любой ценой. Наблюдая за слаженными передвижениями групп пилотов, он жалеет, что не может присоединиться к летным тренировкам, и говорит об этом Тэхёну. — Если бы еще оставалось время, мы могли бы потренироваться и встать с тобой в связку. — Хён нас все равно не выпустил бы в истребителе, ты слышал его, — Тэхён качает головой. — А мы с тобой и так в самой глубокой связке из всех возможных. — Правда? — Ну конечно. Для пилотов эта техника полезна тем, чтобы узнать друг друга, сонастроиться и в ходе вылета чувствовать друг друга, как себя. У нас с тобой это и так отлично получается. — Совместимость? — Чонгук мягко улыбается. — Самая идеальная, — соглашается Тэхён. Ближе к вечеру они решают вернуться в комнату, чтобы отдохнуть и заказать ужин к приходу старших. По пути к лифтам Тэхён встречает сослуживцев, один из которых останавливает его. Чонгук переминается с ноги на ногу, но Тэхён крепко держит его за руку, пока парень с интересом оглядывает их. — Ты все-таки выбрал вирионца? — насмешливо тянет он. — Это он меня выбрал, — с широкой обезоруживающей улыбкой отвечает Тэхён и притягивает Чонгука ближе. — Повезло, правда? — Как скажешь, Ким. Ты всегда был не от мира сего, — усмехается парень. — Летишь завтра? — Да, мы с Чонгуком на Пророке, — кивает Тэхён. — А наш эскадрон определили на линкор Звездный. Не хотите с нами в бар? — Нет, но спасибо за предложение. — Ладно, Ким, — парень встает ближе, чтобы похлопать Тэхёна по плечу, на что Чонгук недовольно поджимает губы. — Увидимся на той стороне? — Увидимся на той стороне. Парень присоединяется к группе сослуживцев, и Чонгук провожает его взглядом, чувствуя горечь неизбежности и осадок ревности, которую игнорирует. Тэхён открыто дал понять, что они вместе, ревновать сейчас — показать свое недоверие по отношению к нему и их ментальной связи, которая с каждым днем ощущается все более крепкой и неразрывной. В их ментальных полях даже на расстоянии сохраняется след присутствия друг друга. — Я понял, в чем вы с Намджуном похожи, — голос Тэхёна выводит его из размышлений, и они продолжают путь. — Мы вообще не похожи. — А вот и нет. Вы оба до жути ревнивые, — говорит Тэхён, показывая, что заметил его эмоции, — только Намджун в такие моменты кажется устрашающим, а ты очень даже милым. Чонгук сдвигает брови и сердито сверкает глазами. — О чем я и говорю, — с искорками в глазах смеется Тэхён и чмокает его в щеку. — Чудо. — Хватит меня дразнить, — Чонгук толкает его плечом в плечо и прячет подступающую улыбку. — Но мне нравится, — с невинным видом говорит Тэхён и приобнимает его, притягивая к себе за талию. На него невозможно долго сердиться. Чонгук даже не пытается. Уже по сложившейся традиции они ужинают с Намджуном и Сокджином в их гостиной и обговаривают детали грядущего дня — к какому времени им необходимо собраться и в каком военном доке. Намджун то и дело поглядывает на него с беспокойством и даже спрашивает, не передумал ли он, но Чонгук не чувствует страха по поводу предстоящего вылета. Гораздо больше он бы нервничал, если бы пришлось остаться на станции. Несмотря на ранний подъем, они расходятся не сразу. Возможно, это последний раз, когда они так проводят время вместе, объединенные теплым чувством общности. Комната Тэхёна по возвращении встречает их тишиной, и Чонгуку даже немного начинает не хватать вечерних звуков, к которым он привык на планете. Он заранее подготавливает все вещи на утро и несколько раз проверяет, правильно ли завел будильник, пока Тэхён, сидя спиной к изголовью кровати, списывается с друзьями, чтобы пожелать им удачи. Чонгук уходит в ванную, где долго смотрит в зеркало, собираясь с мыслями. Собственное отражение будто подбадривает его, безмолвно спрашивая: «Ну? Чего ты ждешь?» Он медитативно проводит пальцами по покрасневшей коже шеи, украшенной засосами, и слегка надавливает на них. Ему нравится видеть на себе метки Тэхёна, а особенно понравился процесс их создания, когда Тэхён целовал его шею, прикусывал и дразнил языком. Чувствуя слабые импульсы возбуждения, Чонгук кивает сам себе и еще раз читает инструкцию на маленькой упаковке, принесенной с собой, после чего осторожно использует специальную капсулу для подготовки к анальному сексу. Она оставляет после себя прохладное покалывающее ощущение чистоты, делает его сверхчувствительным внутри в ожидании проникновения. Чонгук принимает быстрый душ и пытается растянуть себя, но его пальцы, в отличие от пальцев Тэхёна, ощущаются совсем неуклюжими, скользят по чувствительным краям сфинктера и не приносят ничего, кроме неловкости и досады. Гораздо приятнее было, когда Тэхён касался его здесь. Тем не менее Чонгук упрямо надавливает и проникает внутрь сначала подушечками, а потом на несколько фаланг. Ощущения совершенно не впечатляют его и он бросает это занятие с раздраженным выдохом. Чонгук знает, что спешит. Его подстегивает тревога не успеть. Будь они в другой ситуации, он бы предоставил дело случаю и подождал бы идеального момента. Однако эта ночь вполне может оказаться последней, и другого момента — идеального или не очень — у них просто может не быть. Чонгук не может ждать. Ему необходимо узнать Тэхёна полностью, узнать каково это, когда он двигается внутри, окончательно закрепить их связь. Чонгук хочет отдать ему всего себя: свою любовь, свое сердце, свое тело. Он чувствует любовь Тэхёна и его взаимное желание, поэтому принимает решение за них двоих. Обернув полотенце вокруг бедер, он выходит из ванной и кидает на еще не расстеленную кровать смазку и презервативы. Тэхён отстраненно поднимает голову и застывает. Он явно удивлен, ошарашен, а еще немного смущен, что для него нетипично. Чонгук впервые видит его таким. Тэхён сначала бледнеет, потом краснеет и сглатывает, отчего его кадык заметно дергается. — Ты нашел их, да? — М-м. В тумбочке в гостевом доме, когда проверял вещи перед выездом. — Я совсем забыл, — Тэхён потирает затылок со смущенной, шкодливой улыбкой. — Прости. — Разве ты купил это не для того, чтобы использовать? — Чонгук приподнимает брови и залезает на край кровати, сгибая ноги в коленях. — Сейчас? — голос Тэхёна звучит ниже, чем обычно. Опаснее. В светлых глазах загораются искорки, взгляд жадно скользит по всему телу, а ментальное поле Тэхёна повторяет траекторию, лаская эфемерными касаниями. Короткие шорты совершенно не скрывают быстро набухающий крупный бугор, очертания которого четко просматриваются через тонкую ткань. Чонгука прожигает изнутри. Его охватывает взбудораженное, горячечное состояние, которое ничто не способно погасить. Член между ног тяжелеет, пошло приподнимая полотенце. — А ты хочешь подождать? — с вызовом спрашивает он. — Шутишь? — Тэхён издает изумленный смешок. — Иди сюда. Они двигаются одновременно и встречаются на середине кровати, цепляясь друг за друга и сливаясь в жарком глубоком поцелуе. Губы жадно раскрываются, языки сталкиваются в борьбе за главенство, переходящей в страстный танец. Они оба стоят на коленях и вплотную прижимаются телами, будто стремясь слиться в одно целое. Ментальные поля переплетаются уже рефлексивно, усиливая все ощущения и разделяя их на двоих. Чонгук впивается в широкую спину Тэхёна пальцами, царапает, сминая ткань свободной майки. Она только мешает и выступает ненужной раздражающей помехой. Чонгук тянет за края вверх, и Тэхён, понимая его без слов, быстро стягивает ее через голову и отбрасывает в сторону. От открывшегося вида на крепкое тренированное тело во рту пересыхает. Чонгук восхищенно прослеживает пальцами контуры рельефного торса, изысканно сужающегося к талии, проводит по выступающим линиям мышц груди и пресса, чувствуя жар и бархатистость кожи, и спускается к V-образным мышцам живота, уходящим под кромку шорт. Тело Тэхёна ничуть не уступает его лицу и отражает все его долгие тренировки. Несмотря на некоторую худобу, он прекрасно сложен, и Чонгук готов смотреть на него часами. Возможно, если они все-таки выживут, он снова займется рисованием и попросит Тэхёна побыть моделью. Он не может долго отвлекаться и снова тянется за поцелуем, скользя ладонями по обнаженной горячей коже спины. Тэхён не отстает и касается его везде — гладит щеку, запускает пальцы в волосы на затылке, прослеживает линию позвоночника вниз и сжимает ягодицы. Их бедра двигаются в медленном ритме, и полотенце неизбежно сползает, сокращая количество слоев ткани между ними. Этого все равно недостаточно. Чонгук дергает шорты Тэхёна вниз, и их члены соприкасаются, потираясь друг о друга, что заставляет его прикусить губу. Тэхён шумно выдыхает и обхватывает их крупной ладонью, сжимает и умело ласкает, смешивая выступающую скользкую смазку. Чонгук может кончить уже от одного этого, но сейчас у него другие планы. Он готов к чему-то новому. Он мягко толкает Тэхёна на кровать и помогает ему выпутаться из болтающихся шорт, после чего опускается между его ног и поглаживает внутреннюю сторону бедер. — Чонгук? — глаза Тэхёна широко распахнуты, рот влажно приоткрыт. — Я хочу попробовать, — смущенно, но в то же время уверенно говорит Чонгук. Он наклоняется и — после секундного промедления — накрывает крупную головку губами, проводит по ней языком и сглатывает, чувствуя незнакомый вкус. В глазах мутнеет, внутри все горит и жарко пульсирует. Учащенное дыхание Тэхёна еще больше распаляет его. Он открывает рот шире и пробует взять глубже, опускаясь на член на треть. Головка упирается в горло, вызывая спазм, но Чонгук отстраняется только на сантиметр и продолжает, не в состоянии остановиться. Процесс завораживает его. Он придерживает основание члена Тэхёна пальцами, дополнительно лаская его, а второй рукой обхватывает тяжелую набухшую мошонку. Чонгук не уверен, что у него хорошо получается, но он старается изо всех сил. У Тэхёна вырываются хриплые стоны, его бедра дрожат и периодически дергаются, будто он еле сдерживается, чтобы не толкнуться ему в рот глубже, прямо в горло. Несмотря на нежелание останавливаться, Чонгук быстро устает. Челюсть немного немеет, поэтому он выпускает член изо рта. Губы горят и ощущаются распухшими, и он вытирает их тыльной стороной ладони, смотря Тэхёну глаза в глаза. — Не слишком ужасно для первого раза? — спрашивает он, и низкое, слегка охрипшее звучание собственного голоса кажется незнакомым. — Если под ужасно ты подразумеваешь охуенно, — Тэхён неверяще трясет головой. — Давай я тебе тоже… Он начинает приподниматься, но Чонгук останавливает его за плечо. — Не сейчас. Я… хочу тебя внутри, — он находит смазку и протягивает ее Тэхёну.       — Да? — взгляд Тэхёна из-под опущенных ресниц становится темным, а член заметно дергается.              — М-м. Я пытался подготовиться, но у меня особо не получилось, — признается Чонгук.        — Блять, это так горячо… Я готов кончить от одной мысли, что ты растягивал себя, — Тэхён запускает пальцы между его ягодиц и потирает анус подушечками. — Такой горячий здесь… Хорошо, что не получилось, хочу сделать это сам. Ловким движением Тэхён меняет их позиции и опрокидывает его на кровать, нависая сверху. Влажно целует и спускается губами ниже, оставляет на коже шеи легкие укусы, проводит языком по линии ключиц и дразнит кончиком твердые бусины сосков, отправляя каждым касанием электрические импульсы в промежность. Чонгук дрожит и сам расставляет ноги, когда Тэхён устраивается между них. Раздается тихий щелчок крышки флакона смазки и влажный выдавливаемый звук. Чонгук невольно напрягается, но Тэхён начинает с того, что целует внутреннюю сторону его бедер — с одной и с другой стороны по очереди, лижет и засасывает чувствительную кожу, а потом легонько дует на нее. Чонгук расслабляется, и первое касание скользких пальцев к анусу становится неожиданным и удивительно приятным. Тэхён массирует подушечками сфинктер, и одно это вызывает волну невероятного возбуждения. Такого определенно не было, когда Чонгук касался себя сам. Первый палец проникает в него без какого-либо сопротивления, не вызывая дискомфорта или боли, которой Чонгук немного опасался. Голову кружит пьянящее осознание того, что часть Тэхёна сейчас у него внутри. В нем. В его теле. Тэхён добавляет второй палец и еще немного смазки, проникает плавно и неторопливо, периодически сгибая и разводя их. Чонгук чувствует его сосредоточенность и жаркий восторг, удовлетворение, которое он испытывает в этот момент. Тэхён тоже должен чувствовать его, поэтому каждое движение и нажатие ощущается невероятно правильно. Он будто знает, когда замедлиться, чтобы дать ему время привыкнуть, и когда ускориться, чтобы заставить бессвязно стонать. Когда Тэхён слегка надавливает на простату, Чонгука простреливает с головы до ног. Он выгибается и лишь каким-то чудом не кончает в эту же секунду. — Ты такой отзывчивый, — сбивчивым шепотом хвалит его Тэхён, и Чонгук растекается от его слов и рук. С добавлением третьего и четвертого пальцев трение становится гораздо более ощутимым. Кажется, он уже растянут до предела, и фаланги Тэхёна на каждом движении задевают края входа, вызывая странное тянущее ощущение. Невыносимое и затягивающее одновременно. Собственный член скользит головкой по животу, оставляя на нем липкие разводы, но Чонгук уверен — если он прикоснется к себе, кончит мгновенно. Ему нужно другое. — Тэхён… — он приподнимается на локтях и жалобно просит. — Пожалуйста, сейчас. Я не могу больше. Тэхён поднимает голову — его волосы взъерошены, взгляд совершенно дикий. Он подчиняется и осторожно вытаскивает пальцы, оставляя после себя неожиданную пустоту, которую снова хочется заполнить — и как можно скорей. — Я слышал, в первый раз будет удобнее, если ты будешь сверху. Или боком, — предлагает Тэхён и заметно дрожит, когда раскатывает презерватив по всей длине напряженного члена. — Я хочу видеть тебя, — Чонгук мотает головой и расставляет ноги шире, слегка приподнимая бедра. — Лицом к лицу. — Ты меня с ума сводишь, — Тэхён с низким стоном пережимает основание члена на несколько секунд, не отрывая от него глаз. — Я долго не продержусь, ты просто не представляешь, как выглядишь сейчас. — Ты мог бы сделать это давно, просто стянуть с меня боксеры и все, я бы не отказал, так хотел тебя… — Блять, Чонгук, ты не помогаешь, — Тэхён практически рычит. Чонгук беззаботно смеется, охваченный легкой эйфорией счастья и желания. Смеется над собой прошлым и надуманными страхами, ведь в близости с Тэхёном нет ничего, чего можно бояться, стесняться или не хотеть. Тэхён нависает над ним, накрывая мощной интенсивной аурой, и приставляет головку члена к пульсирующему возбуждением анусу. Чонгук перестает улыбаться и касается ладонью его груди, чувствуя каждой клеткой кожи быстрое биение сердца. — Я люблю тебя, — шепчет он. — А я тебя, — Тэхён выдыхает и медленно толкается внутрь. Чонгук откидывает голову и невидяще распахивает глаза. Тянущее ощущение усиливается, давит, и он почти хнычет оттого, насколько оно всеобъемлющее. Все сужается до одной точки, где они соединяются. — Дыши, — напоминает Тэхён и отвлекает его поцелуем, нежно лаская губы, пока он плавно, сантиметр за сантиметром, проникает все глубже и глубже. Его член кажется просто огромным — больше, чем выглядит — и бесконечно длинным. Чонгук не уверен, что сможет его принять полностью. Он следует совету Тэхёна и дышит, но с трудом, и пытается привыкнуть к ощущению наполненности. Он не может понять — нравится оно ему или нет. Мысли разбегаются и бессвязно скачут, оставляя голову пустой и лихорадочно горячей. Когда яркость и острота немного спадают, Чонгук проваливается в Тэхёна, чтобы почувствовать ментально, как это ощущается для него. Как тесно, узко и жарко его сдавливают внутренние стенки и как он борется с тем, чтобы не кончить. Тэхён начинает двигаться, и первое поступательное движение его члена — медленно назад и вперед с плавным уверенным толчком — переворачивает весь его мир. Чонгуку определенно нравится. Он хочет еще. Тэхён зажигает его изнутри, задевая все правильные точки — чувствительные края ануса и простату. Чонгук пробует двигаться вместе с ним, сначала невпопад, но быстро находя нужный ритм. Он сжимает плечи Тэхёна до синяков и скрещивает ноги, побуждая его ускориться. Чем быстрее Тэхён вбивается в него, тем смазаннее становятся поцелуи, губы просто не попадают и промахиваются. Чонгук знает, что долго не продержится. Он уже на пределе, несмотря на то, что они только начали, и Тэхён по ощущениям не в лучшем состоянии. Внизу живота собирается и скручивается тугое напряжение, и ритмичное скольжение члена внутри только подталкивает его к краю. Больше ничего не препятствует, стенки расслабляются, привыкая к проникновению, он принимает Тэхёна в себя с легкостью и жадным рвением. Ему слишком хорошо, но чего-то все равно не хватает. Ментальное присутствие Тэхёна, обволакивающее его привычно интимно со всех сторон, почему-то кажется недостаточным. Неполным. — Мне нужно ближе, — сам не понимая, о чем говорит, стонет Чонгук. — Глубже, Тэхён, пожалуйста… Тэхён всегда дает ему все, о чем он просит, всегда заботится о нем, и этот раз не исключение. Чонгук не знает, как это возможно, но эмпатия Тэхёна входит в него вместе с мерными движениями члена, проникает бесконечно глубоко, до самой сути, составляющей все его существо. Затрагивает что-то первородное и мощное, рвущееся навстречу яростной волной, встречая и принимая Тэхёна в себя. Это именно то, чего Чонгуку не хватало. То, что он неосознанно жаждал и ждал. Ментальное чувство цельности и единения добавляется к физическому и подталкивает его за грань. Внутри взрывается сверхновая, распускается всевозможными красками и ослепительными искрами в кромешной космической темноте. Чонгук изгибается всем телом и изливается себе на живот и грудь, даже не прикоснувшись к члену, который продолжает пульсировать слабыми сгустками семени. Анус так же жарко пульсирует и конвульсивно сокращается, сжимая член Тэхёна и будто запирая его в себе. Потеряв всякий контроль и ритм, Тэхён рвано толкается в него еще несколько раз и кончает, впиваясь губами ему в изгиб плеча и наверняка оставляя там новые метки. Тело ощущается приятно тяжелым и насытившимся, и Чонгуку совершенно не хочется двигаться. Даже в душ не хочется, хотя простыня под ним ощутимо влажная, кожу покрывает испарина, а на животе остывает сперма. Ему хочется только одного — остаться с Тэхёном здесь навсегда, в их кровати, в его руках, с его членом внутри, и чтобы этот момент не заканчивался никогда. В уголках глаз выступают слезинки, и он медленно моргает. Что бы ни случилось, он теперь принадлежит Тэхёну, а этот момент принадлежит им. — Чонгук? Все хорошо? — Тэхён приподнимается на вытянутых руках с обеспокоенным видом и медленно выходит из него, чтобы стянуть с члена презерватив и отбросить его на пол. Чонгук даже не думает ругать его за это. Сейчас это совершенно неважно. — Все просто идеально, — он успокаивает Тэхёна, отводя влажную челку с его лба. — Я просто хочу еще. Нам стоило сделать это раньше. — Дай мне пятнадцать минут и повторим, — Тэхён хмыкает и играет бровями, устраиваясь у него под боком. — М-м. Только без презерватива. Я хочу почувствовать тебя. С Тэхёна мигом слетает вся насмешливость, и он с шумом втягивает в себя воздух. — Если ты так будешь говорить, пятнадцать минут сократятся до пяти. — Я этого и добиваюсь. Мой коварный план по покорению сержанта Ким Тэхёна. Работает? — Еще как. Ты давно покорил меня, безвозвратно и бесповоротно. — Готов доказать это на деле? — С удовольствием. Кажется, минуты будет достаточно, — ощущение бархатистой твердости, упирающейся в бедро, подтверждает слова Тэхёна. Чонгук улыбается и целует его, и остаток ночи они проводят в объятиях друг друга, не думая о том, что принесет им утро.