Фиктивный брак. Договор на любовь

      Кроме миграционной службы, играть спектакль под названием «счастливая семья» приходилось перед родителями Чонгука. В истинные планы мужчина не посвящал родителей. Честь узнать о них досталась только лучшему другу. Из всех знакомых о довольно сомнительном договоре между ребятами знал лишь Юнги. Именно потому, что больше никто не был в курсе, он оказался единственной поддержкой Чонгука в долгих размышлениях и возмущениях о том, как Тэхён его достал и как сильно альфа жалеет, что согласился на этот брак. Подобное происходило во времена большого стресса, в спокойные и размеренные дни Чонгук, наоборот, вполне себе мило отзывался о своем супруге. Незнающий человек был уверен, что мужчина находится в счастливом браке с любимым человеком.       У родителей не было шанса заподозрить, что что-то не так. Перед свадьбой они познакомились с омегой, очаровались его природным обаянием и могли только радоваться за сына. Папа регулярно общался с Чонгуком. Звонил, писал сообщения, время от времени разговаривал с Тэхёном. Обычно это происходило так: он набирал сыну, но довольно скоро переключал свой интерес на омегу, просил парня к телефону и долго болтал, обсуждая самые разные мелочи, на которые у альфы, по обыкновению, не было времени. Кроме того, старшие создали общий семейный чат, куда регулярно высылали фотографии своих собак.       Иногда, обычно после долгих телефонных разговоров с родителями альфы, Тэхён чувствовал себя отвратительно. Как только эйфория уюта и нежности отпускала, хотелось собственноручно вырыть себе могилу. Обманывать тех, кто раскрывает тебе душу нараспашку, оказалось невыносимо. Чужая семья, которая практически не знала и не видела его до свадьбы, приняла Тэхёна как родного. Ему доверились, а он вместе с мужем это доверие продолжал втаптывать в грязь враньем.       Очередное субботнее утро началось не с препираний из-за того, что Чонгук опять зарылся в бумаги в своём кабинете. В этот раз мужчина даже не думал раскрывать двери кабинета, включать компьютер и хотя бы касаться документов. На сегодняшний день совершенно иные планы.       Родители жаловались на то, что их сын днями и ночами пропадает на работе. Они и раньше никак не могли урвать и часа его внимания, а теперь, когда их кровинушка связал себя узами брака, то совершенно перестали его видеть. Переписки и разговоры — прекрасно, но этого общения категорически не хватало. Именно поэтому родители строго сообщили о том, что в субботу ждут молодожёнов на обед. Чонгука отдельно предупредили о том, что отказы не принимаются.       Отказать и не получилось бы.       Пара лениво проснулась, не желая вылезать из тёплой постели. Всё складывалось привычно: Тэхён, как всегда, развалился посередине кровати, посягнул на второе одеяло и не постеснялся побурчать на альфу, чей будильник потревожил омежий сон даже в выходной. Чонгук больше не злился из-за вечных ругательств. Привык. Он рассмеялся себе под нос, поднялся и пошёл варить кофе на двоих. Один лишь кофе может дать необходимый заряд бодрости.       Тэхён выполз из спальни минут через пять, когда кружка с ароматным напитком уже стояла на столе. Чонгук с нескрываемым пренебрежением смотрел на то, как Тэхён пьёт кофе. Дело в том, что он пил кофе исключительно с молоком, а Чонгук не терпел никакого молока в кофе и не пил ничего, кроме американо.       — Я в душ, — пробубнил омега.       — Поторопись. У нас немного времени. Мы и так проспали практически до полудня. А нам ещё ехать загород.       — Так точно, капитан, — омега шутливо отдал честь и ушёл в ванную.       Чонгук не сдержал лёгкую улыбку. Примерно так складывалась повседневная жизнь под одной крышей. К своему ужасу, альфа уже не мог вспомнить и поверить, что дни когда-то начинались и заканчивались без омеги. Как это было? Он правда спал один и ночью его никто не пихал? Он действительно работал в полной тишине вечерами и не прислушивался к играющим в зале песням? Он без шуток ехал каждый вечер в пустую безжизненную квартиру, где его никто не встречал?       Хотя, говоря откровенно, Тэхён не спешил в прихожую, как только слышал трель электронного замка или хлопок входной двери. Он продолжал заниматься своими делами в зале или спальне и только кричал на всю квартиру своё громкое «Привет!». Чонгук находил его лежащим на пушистом ковре перед телевизором, сидящим за столом или уткнувшимся в телефон. Один раз застал в своём кабинете и наорал. Тогда был трудный день, проблемы в компании, нервные сотрудники, которые своей несобранностью доводили Чона. То, что на его святыню посмели посягнуть, стало последней каплей. Мужчина сорвался.       Тэхён не обижался. Он усмехнулся, посмотрел вызывающе и собрал в себе всю наглость, заводя альфу больше. В тот вечер Чон приехал злым и уставшим. Он вёл себя как мудак и был близок к тому, чтобы придушить своего мужа, который резко скинул всё с рабочего стола и сел на столешницу. Омега высказывал любое недовольство, на резкие слова отвечал в несколько раз агрессивнее. В этот раз, как и всегда, молчать не входило в его планы.       Перепалка закончилась жарким сексом на столе. Чонгук потом сам собирал все скинутые омегой вещи и уже ни на что не злился.       Незадолго до выхода раздался телефонный звонок, прервавший мысли о совместном быте.       Альфа стоял в гардеробной в боксерах и примерял рубашку. В их семье принято носить классику. В первые десять лет жизни он терпеть не мог рубашки, брюки, пиджаки, а став немного старше, проникся. Костюм, туфли, галстук. Смотря на отца огромными глазами, Чонгук задыхался от восхищения. Его родители не позволяли себе небрежности в одежде, всегда выглядели так, будто собирались на важный приём, требующий официального стиля.       Альфа посмотрел на высветившийся контакт и хмыкнул. Что ещё за сюрприз?       — Алло. Да, слушаю.       Звонил инспектор Ким из миграционной службы.       Из-за звонка Чонгук не услышал шагов омеги, не заметил, как Тэхён появился в гардеробной. Альфа вздрогнул, ощутив холодные ладони, откинувшие полы его расстегнутой рубашки в стороны и лёгшие на бока леденящей прохладой. Омега прислушался к звучащему из телефона знакомому голосу и усмехнулся. В глазах заблестели хитрые искорки. Разум подкинул шалость, от которой просто невозможно отказаться.       Ладони поползли по крепкому телу ниже.       — Да, господин Ким. Нет, не переживайте, я лучше многих понимаю всю суть формальностей.       Они что-то обсуждали по телефону, Тэхён не вслушивался. Ему было неинтересно, хотя должно было бы. Дело касалось его напрямую, именно его пасёт миграционная служба. В первую очередь инспектор заинтересован омегой, а не Чонгуком, с которым разговаривал.       Тэхён обошёл альфу, обнял, оплёл его своим телом, словно змея. Он прижался грудью к груди Чонгука, скрестил руки за спиной мужчины и игриво куснул за челюсть.       Чон нахмурился и дёрнулся назад, пытаясь отстраниться. Омега не собирался отступать и отпускать.       Укусы сменились влажными поцелуями. Горячие губы прижимались к тонкой коже на шее, к очерченным острым ключицам, к накачанной груди.       Невыносимо. С каждым поцелуем становилось всё тяжелее.       — Тэхён, — мужчина отвёл телефон в сторону и понизил голос. — Прекрати. Я разговариваю по телефону.       — Будто я тебе мешаю, — хрипло рассмеялся омега и урвал быстрый поцелуй. Мимолетное касание губ.       Вновь раздался голос инспектора, и Ким кивнул на гаджет в руках мужчины, мол, продолжай, не отвлекайся.       Чонгук просто не мог сбросить звонок. Очень хотелось наплевать на всё и отключиться, но здравый смысл всё ещё был сильнее сиюминутных порывов.       Тэхён многозначительно опустился на колени и не дал Чонгуку даже вздохнуть. Пальцы зацепили край боксеров и потянули вниз, спуская белье до щиколоток. Омега из-под чёлки посмотрел на супруга затуманенным взглядом. Его заводил вовсе не дёрнувшийся в предвкушении толстый член, не чёрные глаза, наполняющиеся осознанием, и даже не то, как тяжело сглотнул слюну Чонгук, смотря на него сверху. Заводила сама проделка, вызывающая выходка. Когда ещё представится возможность провернуть подобное? Когда ещё кровь во всем теле вскипит только от одной мысли, от случайно пришедшей идеи?       Медлить некогда. Разговор вот-вот может закончиться и будет уже неинтересно.       Тэхен обхватил пальцами член мужчины и провёл пару раз вверх-вниз. Плоть мгновенно налилась кровью и затвердела. Усмешка расцвела на лице. Не один Тэхён, словно сумасшедший, идёт на поводу у своих желаний. Чонгук точно такой же. Он вспыльчивый, страстный, легкий на подъём, несмотря на то, что в нем плещется коктейль из занудства, духоты и нудятины. В мужчине огромный нераскрытый потенциал, в нём прячется энергия, которой всего лишь нужно помочь высвободиться наружу. Омега отлично справляется с этой задачей. Он катализатор, маленькая, но важная шестерёнка, что приводит механизм в действие. Именно этой детали не хватало Чонгуку на протяжении многих лет.       Горячий влажный язык обвёл розовую головку.       Тэхён лизал пошло, ничего неприличнее не показывают ни в одном порно.       Чонгук захрипел, не сдержавшись. Откинул назад голову, прикрыл глаза, еле стоя на ногах. Колени подогнулись от прострелившего его наслаждения. Удовольствие щекоткой пробежалось от паха по всему телу, коснулось кончиков пальцев, метнулось через грудь, через шею, прямиком в мозг, отключая его.       Свободная рука легла на кучерявые волосы омеги. Пальцы сжали пряди. Хотелось натянуть его на член, толкнуться ему в глотку. Горячий жар сводил с ума. Разум снова покинул его из-за омеги.       — Господин Ким, повторите, пожалуйста, — Чонгук больше не мог чётко мыслить. Он прослушал всё, что говорил ему инспектор последнюю минуту.       Тэхён взял глубже, плотнее сомкнул губы на стволе. Пальчики ласково коснулись яичек. Омега помогал себе руками. Гладил, щипал, щекотал особенно чувствительные места. Вязкая слюна вперемешку с выделяющейся предсеменной жидкостью потекла по подбородку. Ещё ни один минет не приносил ему столько удовольствия. Ни тот, когда ласкали его, ни тот, когда ласкал кого-то он сам.       Альфа закатил глаза и попрощался с рассудком. Он закусил губу, сжал пряди в кулак сильнее и толкнулся бедрами вперёд, вгоняя член в рот омеги по самое основание. Головка упёрлась в горло, Ким постарался расслабиться. Он шире раскрыл рот и слегка мотнул головой, давая разрешение. Чонгук, тяжело дыша, принялся трахать мужа в рот. Разговор с инспектором всё ещё был не завершён.       — Я всё понял, господин Ким, до свидания!       Чонгук застонал, резко ткнул пальцем на красную иконку и сразу же избавился от телефона, кинув его на тумбу. Вторая рука легла на голову омеги.       Тэхён схватил Чонгука за бёдра и отстранился, смотря довольно. Шалость удалась.       — Что ты вообще творишь?       Тэхён положил головку члена на язык и быстро задвигал рукой по стволу, доводя альфу до пика. Раздался протяжный стон, брызнула белёсая жидкость. Чонгука потряхивало от накрывшего оргазма. Он шумно выдохнул, видя, что омега проглотил его сперму и слизал попавшие на губы капли, улыбаясь.       Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.       — Вопрос по-прежнему актуален.       Тэхён рассмеялся, поднимаясь с колен. Надел спущенное белье на альфу, оттянул резинку боксеров и отпустил, чтобы тут же услышать шлепок о кожу.       — Давай без этого. Будто бы тебе не понравилось.       Махнул рукой, которую тут же поймал Чонгук.       — Прости, у нас правда нет времени на большее. Пора ехать.       Чонгук извинялся за то, что только он получил удовольствие. Было бы немного больше времени, он бы непременно взял омегу и доставил бы ему крышесносное наслаждение.       — Чуть позже отработаешь, — Тэхён похлопал мужчину по щеке. — Давай, собирайся. Нам нужно уже выходить, а ты всё ещё в одних трусах стоишь.

♥♥♥

      — Ты уже нашёл помещение под ресторан? — спросил старший омега, аккуратно отрезая от стейка небольшой кусочек. Сама элегантность.       — Нет, я всё ещё в поисках. У меня есть на примете парочка вариантов, но хочется найти лучшее, — ответил Тэхён.       За столом зашёл разговор о делах. Про строительную корпорацию, на которую Чоны всю свою жизнь потратили, никто говорить не хотел. Работа и так практически ежедневно мелькала в их диалогах. Глава семьи Чон, хоть и передал пост генерального директора своему сыну, но от дел не отошёл, всё ещё принимал активное участие в жизни компании и имел непосредственное влияние на её работу. В стенах родного дома в последние годы эти темы старались не поднимать. Для работы есть огромный небоскрёб, в котором расположился офис, куча кабинетов и других более подходящих мест. Дома нужно отдыхать.       — Вы совершенно правы! — согласился Тэхён, когда услышал от родителей Чонгука именно то мнение, которого сам придерживался. — Этот мужчина, — омега махнул рукой в сторону супруга. Строить заботливого муженька у него получалось просто прекрасно. — Он никак не может понять, что дом создан не для работы.       — Ты прав, дорогой, — папа Чона закивал, поглядывая на недовольного сына. Тот молчал, позволял омегам почесать языками и перемыть все его косточки. — Когда работа занимает огромную и важную часть в жизни, просто необходимо чётко разграничивать пространство и время. Чонгук этим весь в отца. Ты представляешь, мой муж только недавно перестал заниматься делами дома.       — Если бы мы не занимались делами двадцать четыре часа в сутки в любом месте, то не имели бы того, что имеем сейчас, — старший альфа плеснул в опустевший бокал ещё вина и с укором обратился к мужу: — Ты сам работаешь не меньше. Да, может быть, не тащишь дела в дом, но я хорошо помню, как тебя невозможно было вытащить из офиса до поздней ночи.       — Он совершенно не умеет отдыхать, — Тэхён кивнул на сидящего рядом Чонгука и услышал смешок альфы.       — Зато ты меня этому учишь.       Обед плавно перетекал в ранний ужин. За разговорами время летело незаметно. Когда вино в бутылке закончилось, на столе появилась вторая. Основные блюда были съедены, остались закуски и десерты, но из-за стола никто выходить не собирался. Слишком хорошо сидели, чтобы заканчивать и разъезжаться.       Во время небольшого перерыва, когда папа ненадолго отлучился, а отцу позвонил кто-то, Чонгук придвинулся ближе к мужу и, понизив голос до шёпота, сказал:       — Хорошо играешь. Убедительно.       — Мне даже не приходится из себя что-то строить, — Тэхён улыбнулся и похлопал себя по животу. — Я объелся. Всё такое вкусное. Зря я надел узкие джинсы, живот разрывает изнутри и сдавливает снаружи.       Чонгук рассмеялся и окинул одежду супруга взглядом.       — У тебя длинная рубашка, расстегни ширинку, и никто не заметит.       Ким воровато оглянулся, проверяя, не вернулись ли родители Чонгука, задрал край рубахи и с облегченным выдохом потянул бегунок молнии вниз.       — Твой папа так вкусно готовит. Это ему нужно ресторан открывать, а не мне.       — Когда откроешь ресторан, не вздумай сам готовить. Просто не приближайся к кухне.       Альфа за свои слова получил болезненный пинок и еле сдерживаемую улыбку.       — Не обижайся.       — Я и не думал.       — Ты отвратительно готовишь.       — А ты до ужаса бестактный. Ты ел приготовленную мною еду один-единственный раз. Неужели тебе этого хватило, чтобы оценить мои кулинарные способности?       — Просто прими тот факт, что не всем дано готовить, и не зацикливайся. Ты безумно пересолил ту яичницу.       — Но ты всё равно её съёл, — заметил Тэхён.       — Я люблю соленое. А ещё я был очень голодный.       — Но она была съедобной?       — Да. Только это не значит, что за такое кто-то будет платить деньги. Чтобы такое кто-то кроме меня ел, нужно, наоборот, доплачивать.       — Ты договоришься, Чонгук, и вообще будешь голодать. Я вот захочу обидеться и даже пальцем не пошевелю. Кто, как не я, будет заказывать доставки и встречать курьеров, пока ты сидишь, забаррикадировавшись, в своём кабинете?       — Милые бранятся? — в столовую с игривой улыбкой вернулся папа альфы. — Тэхён, если Чонгук-и тебя обижает, ты не стесняйся, говори. Мы его мигом на место поставим.       — Дядя! Чонгук говорит, что я плохо готовлю.       — Господь Всемогущий! — вздохнул Чонгук и откинулся на спинку стула, зная, что сейчас начнётся.       Папа отчитал его, как маленького провинившегося мальчишку.       Тэхён нравоучительную лекцию слушал с нескрываемым удовлетворением. Чонгук поймал его озорной счастливый взгляд, широкую улыбку и не сдержался, нежно улыбнулся в ответ. Пускай его всю жизнь так отчитывают. Если благодаря этому зелёные глаза омеги будут так ярко блестеть, он не против выслушать тысячу упрёков.       Вечером, когда пришло время гулять с собаками, Тэхён вызвался помочь. На самом деле он хотел потискать пушистые комочки, которые носились с оглушительным лаем по участку. Пока омега игрался с собаками, Чонгук в окно наблюдал за резвящимся омегой. Папа убирал со стола посуду. Отец неотрывно смотрел на сына с загадочной улыбкой.       — Ты изменился, — с любовью произнёс старший альфа. — Сейчас я вижу, как сильно ты вырос.       — Отец, что за сантименты? — Чонгук оторвал взгляд от омеги и собак и посмотрел на отца.       — Ты стал мужчиной. Недавно был ещё маленьким мальчиком, а теперь мужчина, который строит собственную семью. Смотрю на тебя, а перед глазами белоснежный конверт из роддома, — на глазах засверкали первые кристальные слезинки.       Чонгук знал, что его отец — человек чувственный, эмоциональный, но не мог припомнить, чтобы тот когда-то так внезапно мог растрогаться. С чего бы?       — Как быстро растут наши дети. Ты поймёшь меня, когда у вас с Тэхёном будет свой ребёнок. Не успеешь моргнуть, а он из маленькой крошки превратится уже во взрослого человека.       Чонгук не знал, что чувствовать. Он заторможено кивнул, ответил что-то неразборчивое и встал, отходя в сторону. Взгляд опять зацепился за омегу во дворе. Тот уже сидел на траве, наглаживая и начёсывая ластящихся к нему собак.       Он поймёт, когда у них будет ребёнок.       В груди дрогнуло сердце. Чонгук боялся развернуться и снова посмотреть на отца, боялся, что не сможет скрыть чувств.       Страх впервые подобрался так близко. Что будет с родителями, когда они узнают правду? Это будет не скоро, ещё есть время. Но рано или поздно им придётся открыться. Придётся признаться и всё рассказать. О том, что Тэхён — никакая ему не семья, о том, что они не любят друг друга, о том, что они никогда не хотели совместной жизни, одной крыши над головами и общего ребёнка. Ребёнок — это мечта Чонгука, его сладкие наивные грёзы. Заплатка для его раненой души, лечебный пластырь от одиночества.       Когда он обдумывал предложение Тэхёна, когда соглашался на безумный план обмануть мир, когда клялся в верности у алтаря и надевал на чужой палец обручальное кольцо, он был окрылён эйфорией. Ему казалось, что он нашёл решение всех своих проблем. Его настолько увлекла мысль о том, что у него появится ребенок, он так глубоко поверил в реальность своей мечты, что не придал значения очень многим важным вопросам, на которые у него не было ответов.       Сейчас, когда на душе вдруг стало нехорошо, когда сердце защемило от сожаления, что придётся причинить боль своим родным, он задумался.       Стоило ли?       Это были не те мысли и сожаления, которые посещали мужчину, когда Тэхён его в очередной раз выводил из себя. Это были опасения совершенно иного рода. Более глубокие, серьёзные и болезненные.       Чонгук хочет ребёнка. Тэхён обещал родить ему ребёнка. И дело даже не столько в том, что Тэхён может не сдержать обещания — в альфе уже не первый день плещутся подозрения о том, что омега решил обвести его вокруг пальца, а в том, что будет с Тэхёном после этого?       Отсутствует ли в нём та самая способность безвозмездно и безгранично любить своё дитя, чтобы суметь оставить его? Сможет ли Тэхён стать папой и отдать ребёнка другому? До этого момента Чонгук думал, что будет единственным родителем для своего сына. Он видел будущее для двоих. Перед сном он представлял игры в мяч во дворе, совместные прогулки, просмотр невинных новогодних комедий. Он словно бы наяву видел далёкие дни, которые их ждут. Он будет приходить в садик и забирать своего кроху домой, будет объяснять, что драться плохо, будет выслушивать робкое признание в том, что его сыну понравился другой мальчик, будет объяснять устройство мира и рассказывать о том, как непроста жизнь. В его придуманном будущем не существовало места для Тэхёна. Реальность же твердила: омега, который родит ему сына, не сможет бесследно исчезнуть. Он не растворится в воздухе белой дымкой, будто его никогда и не существовало.       Сколько раз Чонгук слышал от Тэхёна, что он не готов к отцовству, что из него выйдет никудышный родитель, что он не сможет стать достойным отцом? Множество. Омега неустанно повторял это от случая к случаю. Страшно, но с каждым разом Чонгук начинал сомневаться в себе всё больше. А справится ли он сам? В придуманной им сказке у него всё отлично получается, он самый лучший родитель, у которого растёт лучший ребёнок. Но жизнь далека от фантастических историй.       Очарование заветной мечтой сокрушительно разбивалось о жестокую реальность жизни.       Среди осколков розовых очков, через которые Чонгук смотрел на воображаемое будущее, мелькали фрагменты, ранее ему незнакомые. Проносились картинки, где маленького человека поддерживают двое. Младенца поднимают на ноги два человека. Следом вспышками возникали образы: в мяч играют трое, на прогулке в парке на скамейке, поедая сладкую вату, вместе с ними сидит омега, на новогодних каникулах над наивной комедией смеётся не только его сын, но и Тэхён.       Сердце замерло. Кровь на миг застыла в жилах, но тут же побежала с усиленной скоростью. Всё тело заколотило. Чонгук вздрогнул, нахмурился и резко сорвался с места, уходя из столовой. Дыхание участилось. Воздуха не хватало. Хотелось вдохнуть глубже, но не получалось.       Чонгук выскочил на улицу, широко распахивая двери. Прохладный ветер ударил в лицо. Ушей коснулся хохот супруга.       — Ты чего? Как будто привидение увидел, — Тэхён поднялся с травы, отряхивая джинсы, и заметил, что с альфой что-то не так. — Ты в порядке?       — Да. Всё хорошо.       Чон качнул головой и проморгался, пытаясь отогнать наваждение. Глупости. Это всего лишь неконтролируемые мысли. Это несерьёзно, не взаправду. Он не хочет ничего такого. То, что крутится в голове, вообще невозможно контролировать. Вот он и не смог. То, что он подумал и представил, как это могло бы быть, не значит, что он этого хочет.       — У тебя руки дрожат, — Тэхён коснулся ладони Чонгука и сжал.       Альфа отдёрнул руку, делая шаг назад.       — Тэхён.       — Да что происходит? Ты странно себя ведёшь, Чон, что случилось?       — Я хочу кое-что сказать.       — Я слушаю.       — Не играй так правдоподобно. Не сближайся с моими родителями слишком сильно. Я не хочу, чтобы им было очень больно, когда ты уйдёшь.       Тэхён застыл.       Он молчал и смотрел в глаза Чонгука. Голова опустела. Мысли не могли в нём зародиться. Сдавившая грудь тоска не позволяла думать. Были только удушающие чувства. Несколько простых слов Чонгука, и на Тэхёна накатило что-то такое, с чем не получалось справиться сразу. Он до боли закусил губу и покивал несколько раз. Пытался сам себя убедить.       Слов, чтобы сформулировать проживаемые эмоции, не было. Этому гремучему коктейлю из чувств не придумать названия. В одном теле смешались боль, тоска по чему-то родному, жалкая чёрная зависть, сожаление, резкое желание выставить шипы и уколоть побольнее.       Омега смог только усмехнуться.       — Да, — безэмоционально проговорил Тэхён, отводя взгляд к собакам. — Ты прав. Мы в фиктивном браке, и не семья, чтобы заходить так далеко.       — Верно, — Чонгук хотел провалиться глубоко под землю, чтобы только не говорить и не слушать, чтобы не видеть, не думать, не чувствовать. Ему бы отключиться сейчас, забыться, пропасть, чтобы только пережить эти мучительные минуты. — Я справлюсь, а им будет очень больно.       — Да, — повторил омега и развернулся, отходя. — Больно.       Какой же он дурак, раз решил, что может чувствовать себя как дома. Он полный придурок, если смог расслабиться и почувствовать себя как в семье. Как он только решился на то, чтобы нырнуть в это с головой? Почему позволил себе вести задушевные разговоры с родителями Чонгука? Почему вёл себя так, будто правда нежный муженёк? Почему не задумывался ни о чём и просто отдавался теплу и ласке? Почему он так опрометчиво себя повёл?       Сердце заныло, но вовсе не из-за того, что родителям Чонгука может быть больно, когда он уйдёт. Под рёбрами расцвела печаль оттого, что он ощутил давно позабытое семейное счастье. Много лет назад, когда он был маленьким мальчиком, когда папа ещё был жив, и когда омега не понимал, чем занимается отец, ему было так же легко. В те давние годы он был так же беззаботен, любознателен и весел просто оттого, что жил на этом свете. Дом казался самой стойкой крепостью, чьи стены уберегут от любой беды.       Сегодня его окутала похожая атмосфера. Отголоски прошлого коснулись тонких струн души, наигрывая знакомый мотив. Отпускать любимую мелодию не хотелось. Он не готов к тому, что никогда не услышит её снова и не встретит ничего схожего, как случилось сегодня.       Жизнь схватила его за шкирку, вытащила из желанных фантазий и опустила в холодный океан реальности. В этих водах он потерян в чужой стране, среди миллионов незнакомых людей. Он посреди безграничных волн, простирающихся во все стороны. Берегов не видно. Нет ориентиров, нет пути. На небе нет маяков-звёзд, указывающих направление.       Короткая передышка, обед с четой Чон — всего лишь призрачный оазис посреди пустыни, в который Тэхёну нет входа.       Омега зашёл в дом. Собаки с визгом метнулись за ним, оставляя Чонгука в одиночестве.       Альфа вздёрнул голову к небу, смотря на размеренно плывущие белые облака. Дрожь тела не утихала. Перед глазами стоял нечёткий образ Тэхёна. Краски расплывались, но было видно, омега прижимал к груди его ребёнка, сына Чонгука.