Сборник Спанктобера

— Я очень раскаиваюсь, сэр, — всхлипнул Честер, протягивая чёрную трость. — Пожалуйста, накажите меня… Я был очень плохим мальчиком.       Слёзы уже во всю катились по щекам подростка.       За два года в интернате Честер лишь пару раз получал паддлом за прогулки по ночам по территории школы и пять раз линейкой по рукам за несделанные рефераты и не вовремя подготовленные работы. И это считалось достижением среди мальчиков.       Честер действительно был очень старательным ребёнком, он стремился не разочаровывать ни родителей, ни преподавателей, но легко вёлся на уловки друзей. И если обычно всё ограничивалось выговором и дежурством в классе, то в это раз всё вышло за рамки.       Поисковый отряд всю ночь прочёсывал лес в окрестностях интерната в поисках двух пропавших мальчиков. Не нужно было брать двенадцатилеток с собой на «обряд»… Но они сами так сильно хотели, умоляли взять, отдали все припрятанные сладости, а в итоге перепугались и заблудились. Очень повезло, что они нашлись целые и невредимые.       Честер же всё время поисков провёл в кабинете директора…       Короткая спичка досталась Честеру, а с ней и роль посланника. На негнущихся ногах Уилсон пришёл в спальню к директору в полпервого ночи и, растирая слёзы по лицу, рассказал, что он, один, с двумя первогодками, ушёл в лес и потерял их.       Нервный срыв Честеру был обеспечен. Он уже видел расстроенные лица родителей, подтверждение об отчислении и позор на всю жизнь. Готов был уже честно идти собирать чемодан и ехать домой. Но вместо ругани директор привёл в кабинет, выдал плед и отпаивал чаем, пока сам решал проблемы со спасателями и прочим. А после отослал в постель, хотя было уже ближе к утру, и в кровати Честер лишь проворочался и еле живой поплёлся на занятия. Естественно, об уроках думать не мог и после первого же убежал.       Директора не было на месте, но Честера это не остановило. Он знал, где лежат орудия наказаний…       Чёрный узкий шкаф всегда был предметом устрашения для всех мальчиков в интернате. Каждый знал, что вот оттуда директор достаёт боль и страх. Честер был уверен, там лежат сотни паддлов и линеек для непослушных учеников. И у каждой вещи своё свойство: одно причиняет лёгкий дискомфорт за небольшое нарушение, другое — оставляет страшнейшие синяки на старшеклассниках, которых застукали за курение… Честер готов был взять для себя самый страшный паддл. Вина душила, обволакивая лёгкие и сердце. Уилсон был согласен на самое жестокое наказание.       Но за створками Честера ждал выбор побольше, чем он представлял себе. Уилсон взял в руки самый большой из паддлов. С восемью дырками, деревянный, очень тяжёлый. Честер слегка хлопнул себя по ладони, шмыгнул носом и повесил обратно. Ну, может, не самую худшую он заслужил… А вот, поменьше, без дырок, обтянутый кожей. Он понравился больше, Честер готов был остановиться на нём, но нет. Слишком мягкое наказание за проступок. Справедливость должна быть одинаковая ко всем.       Только вот паддл пугал. И куда больше, чем палки рядом. И чёрная была очень даже красивая, блестящая. Честер углядел в ней своё отражение. И, стукнув себя тростью по бедру, — показалось, что это не так и плохо. Хоть и понимал: будет в любом случае больно.       Честер стоял перед столом, крутя в руках трость и ожидая. Всё внутри трепетало, но совесть была сильнее страха. Честер зажмурился на секунду, когда в кабинет вошли, и исподлобья посмотрел на директора, тут же всхлипнув. — Я очень раскаиваюсь, сэр, пожалуйста, накажите меня. Я был очень плохим мальчиком. Искреннее раскаяние виднелось в каждом жесте и взгляде Уилсона. — Вы должны были ждать снаружи, Уилсон. — Директор прошёл мимо, на мгновение коснувшись головы ученика. — П-простите, сэр… Я не подумал. Простите. — Присаживайтесь. Я рад, что вы хотя бы осознаёте свою вину. — Да, сэр. Мне правда жаль. Пожалуйста, накажите меня, я не могу больше терпеть… — Честер положил перед директором трость и сложил руки на коленях. — Как только вы расскажете, что произошло. — Д-да, сэр. Я с Адамом и Ронни вышел за территорию школы и ушёл в лес. После чего они отбежали от меня и потерялись в лесу, сэр. — Значит, вас там было пятеро, так? — Да, сэр. То есть… Нет. Ну, трое, сэр, я имел в виду. — Хм. Вы, один из самых послушных учеников в потоке, добровольно пошли в лес и повели с собой? Я никогда не поверю, Уилсон. — Д-да, сэр. Мне очень жаль, я сглупил. — Вы поступаете очень глупо, скрывая сообщников. Расскажите мне, и, я обещаю, у вас проблем не будет. — Нас было трое, сэр, — Честер сглотнул, еле сдерживая плач, который так усердно рвался наружу.       Директор тяжело вздохнул. Ему было жаль мальчика. Уилсон был примерным и послушным учеником. Но раз он смеет лгать, то получит своё наказание по всей строгости. — Упритесь руками в стол, мистер Уилсон.       Честер поспешно снял пиджак и склонился, вцепившись в край стола.       От каждого удара задница начинала пульсировать всё сильнее, на животе — которым Честер вбивался в стол — увеличивался синяк. Слёзы Уилсон даже не думал сдерживать, наоборот, дал им волю.       И вот теперь Честер готов был на паддл. Тот самый, страшный. Потому что трость оказалась в разы хуже. Не тупая боль, а резкая и неприятная. От каждого удара хотелось орать во всё горло.       К двенадцатому, последнему, Честер не понимал, что происходит. Он просто ревел, уткнувшись в локоть. Волосы взмокли, ноги тряслись от перенапряжения и нервов. Единственное, что давало сил — надежда, что его простили. Честер с трудом разогнулся, подняв глаза на директора. — Я раскаиваюсь, сэр, — Честер был так честен, он клялся директору, но больше себе. Он больше никогда не хотел подвергать опасности других людей. — И… и… обещаю вам, этого… никогда не повторится… — В вас я и не сомневаюсь, мистер Уилсон. Три недели отработки, и я вызову ваших родителей. — Да, сэр. Но… — Что но, мистер Уилсон? Вы смеете перечить при такой оплошности? — Нет, конечно, сэр! — Честер отчаянно замотал головой. Он бы никогда не воспротивился воли учителей! — Нет. Я просто хотел спросить… я же не исключен?.. — Нет, Уилсон. Но это только из-за вашей хорошей репутации и потому, что я вам не верю. Расследование покажет, кто вас на такое надоумил.       Честер робко кивнул. Всего три недели и папа будет недоволен. Всё закончилось не так плохо, как он переживал. И это было поводом для улыбки. — Спасибо большое, сэр. Я больше никогда не поведу себя так безответственно, я вам клянусь. Спасибо вам. — Ступайте.

***

      В комнате Честера уже ожидали остальные причастные к нарушению. И лица у них были крайне недовольными. Снова стало страшно и не по себе. — Ты нас сдал, — Донни толкнул Честера в грудь, уронив на кровать. — Урод. Ты знаешь, что мы тебе за это устроим?! — А-а-й! — Честер подскочил от резкой боли. Ему просто стоять-то нестерпимо, не то что на задницу падать! — Я не сдавал! Подожди! Я ничего не сказал! — Поэтому побежал к директору, ну да, ну да. — Я… — Честер поднялся на ноги обратно. Сидеть было невыносимо. — Получил наказание, и всё… Я вас не сдавал, честно. Я клянусь. — Наказание? Докажи.       Честер оттолкнул Донни от себя и начал расстёгивать ремень. Было не стыдно поворачиваться к друзьям голой выпоротой задницей — кто-нибудь из них таким хвастался минимум раз в неделю. Даже соревнование внутри группы было: кому сильнее влетело. Но обычно это всё же был паддл, а значит — ровно покрытая алым цветом кожа, иногда с еле проглядывающими следами-синяками от дырок.       Но тут парни замолкли. Донни даже ткнул пальцем особо яркую полосу. — Трость?.. — Трость. Убедились, можно я оденусь?       Парни хором разрешили, опешив от зрелища. — Моё желе — твоё на всю неделю, друг, — Шейн подошёл и обнял Честера. — И моё печенье! — Донни присоединился к ним. — И какао. Ты заслужил, — Лиам юркнул в объятия.       Честер шмыгнул носом, но принял поддержку. Он бы, наверное, тоже сначала агрессировал, если бы боялся за свою шкуру. — А вы мне не поверили… Тоже мне друзья. Хоть бы спросили, не исключили ли меня. — Тебя хрен исключишь, святоша, — усмехнулся Донни, потрепав Уилсона по голове. — Спасибо, спаситель.