Сборник Спанктобера

      Остин воровато поглядывал на Лойда, сидя под рукой на коленках. Переживал, но пальцы Верхнего так приятно ворошили волосы, что готов был выдать всё начистую при правильной мотивации. — В туалет то можно? — Нет. — Я обоссусь! — Остин всплеснул руками. — Потом сам убирать будешь.       Остин выпятил нижнюю губу, всем видом показывая какой он несчастный.       Зато красивый в растянутой футболке Лойда, растрёпанный, заспанный. Было что-то особенное в Ости, когда тот болел. — Не любишь меня совсем… — Когда ты тратишь деньги с моей карты на что-то без спроса и не признаешься — конечно я начинаю тебя недолюбливать, солнце, — слишком мягко для ругающего произнёс Лойд. — Что ты купил?       Остин очень тяжко и громко вздохнул, опустив глаза в пол. — Ты будешь ругаться. — Что ты купил? — повторился Лойд в том же спокойном и любящем тоне. — Ну не… — Я всё равно узнаю.       Остин помотал головой, но не мог долго противиться. Лойд же узнал бы всё равно, он всегда выигрывал в подобном… — Обещай, что не стек. — Обещаю, — Лойд даже кивнул, чтобы Остин чуть меньше переживал. — Что ты купил? — Принести? — Да, Ости, пожалуйста, — Лойд мягко поцеловал своего мальчика в макушку и отпустил. Наконец-то перестал упрямиться, солнышко. А то терпение могло и кончиться.       Остин, спустя пару минут шуршания в коридоре, притащил две упаковки из-под суши, виновато опуская глаза. — Вот. — Хорошо, это тридцать евро. Где ещё тридцать?       Остин ощутимо вздрогнул. Хотел ведь переиграть и отделаться попроще! Но Лойд как всегда… — Это всё. Кхм… — Врёшь. Я же вижу, — Лойд слегка шлёпнул Остина по бедру. — Где остальное? Неси всё, солнышко, буду ругать. Но не сильно. Хотя посмотрим. — Нет, всё, не сильно. Ты обещал! — Неси, неси.       Остин притащил пакет. Пакет, забитый пачками от чипсов, бутылок от энергетиков и колы и поспешил опуститься на коленки. Очень виноватился, знал что так нельзя. Лойд был очень категорично настроен, когда дело касалось вредной еды, а про энергетики то сколько раз они говорили… Ещё со школьных времён ведь! — Только не стек… — напомнил тихо Остин и хмыкнул. И не ремень, потому что его так и не купили пока что. Повезло.       Лойд заглянул в пакет и обомлел поначалу. Такого количества отравы он не ожидал увидеть. Надеялся на благоразумие, но нет. Остин действительно это всё умял… — Ости, ты вообще себя не жалеешь! — Лойд вспыхнул. Столько вредного! И это меньше, чем за девять часов всё. — Иди сюда. Ты нарвался. Я тебя сотню раз предупреждал. Тысячи раз наказывал ещё со времён школы, но ты снова. Сколько продержался? Месяц, да?       Лойд затащил Остина себе на колени и начал было шлёпать, но не запомнит же… Нужно было что-то понадёжнее, чем ладонь. А под рукой ничего не было, только вон, мусор. И бутылка на 1,25 литра пустая из-под колы удобно торчала… Лойд ухватил её поудобнее за горлышко и сильно начал опускать руку, не жалея, чтобы точно дошло, что так гробить здоровье нельзя!       Остин вскрикнул от звука, не понимая что творится. Потому что судя по громкости — точно сломалась кость. — Чем ты меня бьёшь? Что за боньк-боньк?.. — Ости вывернулся посмотреть, потому что страшно, но почти ничего не чувствовалось. — Это… Кола? У нас всё хорошо в отношениях? — У вас с колой? Не вертись, — Лойд действительно со всей силы ударил, но вместо того, чтобы причинить боль Остину: сам об крышку порезался. — Хватит, что ты ревешь, я только начал? Или совестно? Слышишь, любимый мальчик?       Остин уже не слышал. Он как понял, что его бутылкой фигачат, так и разошёлся в беззвучном смехе, с трудом дыша и дёргаясь всем телом. — Остин? Остин, ты в порядке? Так больно? Остин, ты слышишь меня? Эй! — Ты… — Ости часто и отрывисто дышал. — Ты меня… Колой!       Остин свалился на пол, рассмеявшись теперь во весь голос. А Лойд выдохнул. Не приступ. — Оболтус, — Лойд треснул его бутылкой по лбу и откинул её в сторону. — Я думал, ты в истерику впал. — Впал. В смеховую!       Лойд прикрыл глаза, глубоко дыша, пока Остин покатывался со смеху. За каких то пять минут — три разных повода переживать: сначала деньги с его карты, потом здоровье, а теперь ещё и истерика. Но невозможно было такого милого мальчика ругать. Чудо же, валяется на ковре, отчего волосы дыбом встали, улыбается, ох, чудо-чудовище.       Лойд собирался с силами, чтобы продолжить ругаться, хоть смех Ости и грел душу: искренний такой, превосходный… Хотел ругать, да, но не успел Верх ничего сказать, Остин сам пришёл в объятия, отсмеявшись так, что теперь кашлял. — Прости меня, я больше не буду. — Ржать? — фыркнул Лойд. — Если ты бутылкой меня не будешь бить, тогда да. А то это пытка смехом. Я просто лежу, а меня сзади боньк что-то! — Не буду, никакого толка от неё. — И тратить деньги без разрешения тоже не буду, я раскаиваюсь в грехах, — Остин лез целоваться, прекрасно понимая, что это разжалобит Верхнего. Сразу это не сработало бы, а сейчас, когда Лойд уже попытался наказать — с лёгкостью. За столько лет Остин прекрасно знал каждую эмоцию и каждое движение Верхнего. — И глупости покупать тоже не буду. Я постараюсь. Чтобы ты не огорчался из-за этого. Но мне так плохо было, а тебя не было дома, вот я и сбегал в магазин. Очень быстро. И был тепло одет, и таблетки пил. Я молодец? — На половину, Ости, хотя нет, на один литр и двадцать пять десятых. Остин фыркнул, глянув на бутылку на полу. — Но любишь же? — Очень. — На пять литров? — На все десять, — Лойд поцеловал Остина в лоб и цокнул. — Опять горячий, иди в кровать, бесстыжий. — А я говорил, если ты будешь меня ругать — я сильнее заболею! — А я всё ещё уверен, если я хорошенько разогрею тебя стеком — тебе сразу же полегчает, — Одной шутки Лойда оказалось достаточно, чтобы Остин с разбега нырнул под одеяло и оставил только руку, требуя лекарства.       Пришлось Лойду заваривать имбирь с мёдом и нести всё к кровати. Разве что в этот раз без сладкого совсем пришлось пить гадость. Впрочем, как и следующие два месяца.