Убежище

             Они вышли из ванной, оба обёрнутые в полотенца вокруг талий. Нёвиллет ласково потянул Ризли за руку в сторону спальни и, как только он усадил его кровать, Ризли вновь оживился и нетерпеливо спросил:              – Теперь мы можем потрахаться?              – Сначала я должен позаботиться о твоей травме.              – Какой травме? – на секунду Ризли непонимающе нахмурился. – А, этой что ли? – опустив голову, он взглянул на свою грудь. – Это просто пара синяков, тебе вовсе не обязательно... Спорить с тобой бесполезно, не так ли?              Ненадолго отлучившись за аптечкой, Нёвиллет повертел в руках уже пустую баночку из-под мази и, разочарованно выдохнув и выкинув баночку в мусорку, вернулся к Ризли ни с чем.              – Мазь закончилась... – понуро сообщил Нёвиллет, присаживаясь на кровать рядом с Ризли. – Надо было купить новую. Прости, пожалуйста.              – За что ты извиняешься, Нёви? – чужой голос прозвучал мягко и утешающе. – Ты держишь у себя дома мазь от ушибов специально для меня, если я конечно чего-то не знаю, и ты не участвуешь тайком в боях без правил по ночам... Ничего страшного, здесь нет никакой травмы, они сами рассосутся.              На секунду Нёвиллет нахмурился, задумавшись.              – Можно кое-что попробовать, но я не уверен, что это сработает... Ну, хуже в любом случае не будет, – пододвинувшись поближе к Ризли, он поднял вверх обе руки и мягко коснулся посиневшего участка кожи на его груди. – Ты же знаешь, что вода неразрывно связана с жизнью? – он на секунду посмотрел Ризли в глаза, после чего вновь перевёл взгляд на его грудь. – Так вот, я не целитель, я не умею по-настоящему исцелять раны, но сила гидро положительно влияет на здоровье, и если у меня получится, я смогу немного... – сконцентрировавшись, Нёвиллет уставился на собственные руки, прижатые к чужой коже, и позволил гидро элементу прильнуть к подушечкам его пальцев. – Ты чувствуешь?              – Да, – тихо отозвался Ризли, завороженно наблюдая за его руками. – Но это так странно, я не вижу воды между твоими руками и моей грудью, но... На коже как будто такое приятное ощущение, почти как от мази, и немного влажное, но не мокрое...              – Как я уже сказал, – продолжая сохранять концентрацию, Нёвиллет медленно повёл пальцами вдоль гематомы, – я не целитель, и использую лишь небольшую часть силы воды. Слой гидро между моими пальцами и твоей кожей настолько тонкий, что не виден глазу.              – Ты мой целитель, Нёвиллет, – чересчур откровенно выдохнул Ризли, и Нёвиллет немного напрягся.              – Не говори глупостей, – двинув руками чуть ниже, он прошёлся по всему залитому синевой участку кожи, чувствуя, как сила гидро на кончиках его пальцев тонким слоем разлилась по всей поверхности ушиба. – Вот так... Теперь должно пройти быстрее, – замолчав, Нёвиллет поднял взгляд, когда чужие руки схватились за его запястья.              Крепко удерживая одну из рук у своей груди, Ризли медленно поднёс другую его руку к своему лицу и жадно прижался к ней щекой.              – Ты можешь исцелить меня, Нёвиллет, – томный шёпот сорвался с чужих губ; голубые озёра глаз взглянули Нёвиллету прямо в душу. – Ты знаешь, как ты можешь исцелить меня? – сместив его руку к своему рту, Ризли высунул язык и скользнул им по фалангам указательного и среднего пальцев, прежде чем ещё шире приоткрыл свои губы и медленно направил влажные от слюны пальцы в свой рот. Нёвиллет замер, почти затаив дыхание; молча он проследил, как Ризли, не прерывая зрительного контакта, неспешно обсосал его пальцы, после чего вынул их изо рта, позволяя ниточке слюны растянуться между влажными пальцами и собственными губами, и медленно опустил его руку к своей шее. – Ты нужен мне внутри, Нёви, – Нёвиллет сглотнул, когда Ризли обвил его руку вокруг своей шеи. – Ты так нужен мне внутри, иначе я... – что-то иное сверкнуло в голубых глазах. Что-то отличное от слепого желания; что-то отчаянное и болезненное, как тогда, в его офисе, Нёвиллет сразу узнал этот взгляд. С Ризли было что-то не так. Ризли был не в порядке.              – Рио...              – Да, мне нравится, когда ты меня так называешь, – Ризли крепче сжал его руку на своей шее. – Когда ты зовёшь меня Рио, и придушиваешь меня своей изящной рукой, и вколачиваешься в меня своим горячим членом... И когда ты берёшь меня так, – оторвав вторую руку Нёвиллета от груди, он поднял её выше и прижал к своему затылку. – Когда ты берёшь меня за загривок и тянешь мою голову назад, пока твой член долбит мою задницу... Неужели ты этого не хочешь, Нёви? Потому что я очень этого хочу, – чужой взгляд сделался ещё более мутным. – Я в этом нуждаюсь.              – Ризли... – беспомощно выдохнул Нёвиллет. – Дело не в том, хочу ли я этого. Дело в том, что ты немного... Я просто думаю, что нам стоит сначала... Обсудить... – Нёвиллет почувствовал себя совсем жалко, оказавшись не в силах подобрать подходящие слова.              Ризли печально усмехнулся.              – Ты хотел сказать «немного не в себе»? Возможно, так и есть, Нёвиллет. Я немного не в себе. Мне немного плохо, и мне кажется, что внутри меня пустота, которую можешь заполнить только ты и только так.              Нёвиллет глубоко нахмурился. Его грудь вмиг сжалась болью и смятением; сердце гулко и быстро заколотилось о рёбра. Он вновь ощутил себя загнанным в угол зверьком, потерянным и не до конца понимающим, как он должен себя вести.              – Трахни меня, – прохрипел Ризли, резко опустив одну из рук Нёвиллета к своему выпирающему сквозь ткань полотенца члену.              Нёвиллет неуверенно покачал головой.              – Это не лекарство.              – Это лекарство, – твёрдо сказал Ризли, и под давлением его руки, вторая рука Нёвиллета также опустилась к его паху. – Я так хочу тебя. Я так хочу, чтобы ты трахнул меня как суку и спустил в меня всё, что у тебя накопилось. Я хочу тебя внутри.              Нёвиллет вновь вгляделся в чужие голубые глаза, в равной степени заполненные горячим желанием и нездоровой мольбой. Игнорируя собственное возбуждение, он на минуту глубоко задумался, упрямо пытаясь прояснить свои спутанные чувства.              Ризли нуждался в нём – болезненно, безумно, но он в нём нуждался прямо сейчас, и Нёвиллет не ощущал в себе сил оттолкнуть его. Ризли не собирался выходить с ним на откровенный разговор, не сейчас – Нёвиллет это чувствовал. Не являясь врачом, и лишь только с переменной успешностью разбираясь в человеческой психологии, он не мог определить, насколько уместным и насколько позволительным мог быть секс в подобном случае. Это не было панацеей, это не было лекарством; но быть может, простое физическое удовольствие сейчас было для Ризли вообще единственным видом удовольствия, которое он мог испытать. И в этом Нёвиллет не мог ему отказать.              – Ты сказал, что хочешь меня внутри, – прохрипел Нёвиллет.              Сердце заколотилось в его груди с новой силой. Уже приняв решение, в желании полностью отдаться процессу он постарался изолировать себя от опостылевшей руминации и позволить потребностям тела наконец взять над собой контроль.              Округлившимися глазами Ризли проследил, как Нёвиллет, сбросив собственное полотенце, встал на кровати и, обхватив свой возбуждённый член рукой, приблизил головку к его губам.              – Архонты, это так горячо... – потрясённо выдохнул Ризли прямо в головку. На несколько секунд он задержался взглядом на пульсирующем члене у своего лица, и Нёвиллет сглотнул, когда, оторвав взгляд от члена, Ризли посмотрел на него снизу вверх. – Ты такой горячий, Нёви, такой горячий...              – Думаешь, ты сможешь подготовить мой член для своей задницы? – Нёвиллет услышал свой ставший глухим голос. Придерживая член рукой, он коротко похлопал им по чужим щекам, после чего медленно и с наслаждением обвёл головкой приоткрытые в потрясении губы, размазывая по ним свою смазку.              Шумно выдохнув, Ризли издал какой-то короткий, жалобный звук, после чего широко распахнул рот и высунул свой язык. Нёвиллет ощутил, как чужие руки почти лихорадочно вцепились в его бёдра, чужие глаза окончательно заволоклись бездумной похотью, и его собственное тело отозвалось новым приливом вожделения, когда он наконец мягко толкнулся головкой в чужой приветливо раскрытый рот.              Ризли моментально сжал губы вокруг влажной от смазки плоти и, коротко промычав, блаженно прикрыл глаза. Нёвиллету стоило сделать лишь несколько лёгких толчков в его горячий рот, и Ризли вновь довольно замычал.              – Ты мой хороший мальчик, вот так, – схватив его за загривок, Нёвиллет немного задрал его голову вверх и, смакуя тёплое ощущение обхвата, начал плавно толкаться в его рот.              Через несколько толчков и пару сдавленных стонов, Ризли распахнул свои веки и вновь уставился на него снизу вверх своими большими голубыми глазами. Нёвиллет шумно выдохнул, всё его тело пронзила непреодолимая страсть.              Он с трудом сдержал порыв начать толкаться глубже. Болезненная мольба в чужих глазах просила его о другом, о большем, а после душа они оба итак уже были слишком перевозбуждены. Всё не могло закончиться так быстро, даже не начавшись, и усилием воли Нёвиллет заставил себя остановиться.              Позволив своему члену покинуть горячий рот, он ещё пару раз похлопал им по влажным губам, и Ризли взмолился в отчаянии:              – Пожалуйста... Пожалуйста...              – На живот, – сказал Нёвиллет, и, мгновенно оживившись, Ризли послушно исполнил его команду.              Опустившись на кровати, Нёвиллет устроился между чужих ног и, содрав с Ризли полотенце, отбросил его в сторону. Его голодный взгляд скользнул по оголённой заднице, прежде чем его ищущие руки жадно смяли упругие ягодицы. Разведя их в стороны, Нёвиллет уставился в сморщенную и пульсирующую дырочку, будто пустующую без его тяжёлого члена. Подведя несколько пальцев к дырочке, он мягко обвёл её по краям.              – Что ты... Ах, – быстро сконцентрировавшись, Нёвиллет направил силу гидро к кончикам своих пальцев и надавил ими на дырочку. Тело под ним немного задрожало; Ризли сдавленно промычал в подушку. Вдоволь насладившись чужой реакцией, Нёвиллет медленно отстранился. Встав с кровати, он приблизился к тумбочке и, выудив оттуда флакон со смазкой, вернулся на прежнее место.              – Терпение, – сказал Нёвиллет, когда Ризли нетерпеливо вильнул бёдрами, и, поднеся смазанные пальцы к чужому анусу, вновь надавил на него. – Ты и правда так сильно хочешь меня внутри, мм? – первый палец медленно толкнулся внутрь. – Расскажи мне, как сильно ты меня хочешь.              – Я хочу тебя так, что мне кажется, я взорвусь, если не почувствую тебя в себе, – на одном дыхании прохрипел Ризли. Пытаясь сделать вдох, он коротко проскулил, когда Нёвиллет нащупал простату, после чего с усилием продолжил: – Я хочу, чтобы ты взял меня, как свою собственность, потому что я принадлежу тебе. Я хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не потеряю сознание... Ах... – протолкнув внутрь второй палец, Нёвиллет решил ослабить давление на простату, чувствуя, что изнывающий от желания под ним Ризли готов был кончить только от его рук. Срывающееся с чужих губ горячие пошлости продолжали подкидывать дров в разгорающийся в его паху огонь, пока он разрабатывал чужую узкую дырку: – Хочу, чтоб ты имел меня, как нарушителя в суде, как своего питомца, как свою шлюху... Я так скучал по тебе, так скучал...              Орудуя уже тремя пальцами внутри горячей дырки, Нёвиллет разводил их в стороны и сквозь пелену собственной похоти думал о том, какими потрясающими были бы чужие развратные речи, если бы в них не звучала нотка нездоровой нужды. Ризли был всё так же искренен, как и всегда, он всё так же сильно хотел его, страстно и дико, как это бывало обычно, но за его желанием на этот раз крылось нечто большее, и это разбивало Нёвиллету сердце. Для него была невыносима одна мысль о том, что Ризли страдал. Возможно, всю эту неделю. Возможно, ещё дольше, и раньше он просто не говорил об этом, но в какой-то момент он уже не смог это держать в себе. Если бы всё было так просто, если бы Нёвиллет и правда мог просто заполнить его собой, так чтоб он не чувствовал больше ни страха, ни боли, ни тоски, он бы сделал это не задумываясь, он бы отдал ему всего себя.              Вытащив пальцы, Нёвиллет приподнялся на коленях и, вцепившись руками в чужие бёдра, потянул их на себя. Моментально прогнувшись в спине, Ризли выпятил свою задницу вверх и ещё шире развёл ноги. Добавив ещё немного смазки на свой член, Нёвиллет отбросил флакон в сторону.              – Тебе стоит увидеть свою дырку, – прохрипел он, отдаваясь во власть спасительной похоти, позволяя ей заполонить свою загруженную мрачными мыслями голову. – Тебе стоит увидеть, как она пульсирует, как из неё стекает смазка, и как... – подведя розовеющую головку к чужому анусу, Нёвиллет тихо выдохнул и медленно толкнулся внутрь. – ...И как она растягивается вокруг моего члена.              Ризли громко простонал.              Остановившись, Нёвиллет прикрыл глаза, смакуя вмиг одурманившие его ощущения. Горячее нутро сдавило его изнемогающий от желания член, чужие мышцы приветливо раскрылись навстречу его головке, будто зазывая его поглубже внутрь, и Нёвиллету захотелось раствориться в этом моменте. Открыв глаза, он вцепился в кремовые ягодицы и, разведя их как можно шире в стороны, залюбовался открывшейся перед ним картиной. Чужой анус был прекрасно и порочно растянут вокруг его собственной плоти.              – Если ты не трахнешь меня, я умру, – проскулил Ризли и дёрнул бёдрами вверх.              – Такой нетерпеливый. Так сильно любишь принимать толстые члены в свою задницу и не можешь терпеть. – На секунду вытащив член, Нёвиллет коротко похлопал головкой по влажной дырке, после чего медленно погрузил его обратно.              – Только твой... – прохрипел Ризли. – Такой большой, я всё никак не могу привыкнуть...              – Возможно, мне стоит трахать тебя чаще. – Сжав руки на чужих бёдрах, Нёвиллет потянул чужую задницу ещё больше на себя и, тихо выдохнув, наконец начал медленно толкаться внутрь.              – Тебе, однозначно, стоит... Ах... Мм... – дрогнув всем телом, Ризли вцепился зубами в подушку, когда Нёвиллет немного сменил угол. – Вот так... – томно выдохнул он.              Блаженство и страсть наполняли каждую клеточку его тела, пока Нёвиллет трахал чужую восхитительную задницу, заставляя мягкие стенки тянуться ему навстречу.              Внутри Ризли было узко, жарко и потрясающе. Снаружи Ризли беспомощно вжимался в подушку, нуждающе поскуливая и толкаясь оттопыренной задницей в ответ. Его задница была великолепна – большая, упругая и накачанная, она готова была вместить в себя всю возбуждённую длину. Изгиб в его пояснице был до боли прекрасным. Его мощная, изрезанная шрамами спина и всё его сильное тело сейчас казались меньше и слабее, как будто от них осталась лишь одна опалённая, бесстыжая нужда.       Ризли простонал громко и довольно, когда Нёвиллет в одно движение всадил ему до основания. Яйца ударились о нежную кожу, и Нёвиллет усилил напор.       Горячая страсть ласкала их тела, чужие стоны и шлепки кожи о кожу ласкали его уши, и Нёвиллет позволял своей похоти вести себя, раз за разом сильнее вдалбливаясь внутрь краснеющей дырки. В месте соединения их тел, казалось, с каждым толчком разгоралось маленькое солнце. Возможно, они давно не трахались, возможно, они перевозбудились в ванной, но Нёвиллет чувствовал, что он уже был близок, и чужое участившееся дыхание подсказывало ему, что Ризли так же быстро и неумолимо приближался к оргазму.       Ища большей близости, Нёвиллет на секунду остановил толчки и позволил себе повалиться на любимое тело. Просунув руку между чужим животом и постелью, он прижал Ризли покрепче к себе. Другой рукой он коснулся подушки, и Ризли тут же переплёл с ним пальцы.       – Ты знаешь, что я тоже по тебе скучал? – зашептал Нёвиллет в чужое ухо, возобновив свои толчки. – Ты так горяч, Рио, ты так хорош. Горячий и тугой для меня, да? – спустившись ниже, он впился ртом в чужую шею, и Ризли зашипел, когда Нёвиллет сомкнул зубы вокруг его шрама. – Как это ощущается, Рио, когда я трахаю тебя так, мм? – оторвавшись от шеи, он оставил смазанный поцелуй на чужом плече.       – Хорошо... – глухо отозвался Ризли. – Я давно... не чувствовал... себя так хорошо... Я сейчас... – вжавшись в подушку, он крепче сжал руку Нёвиллета в своей. Другой рукой он потянулся им за спины; Нёвиллет почувствовал, как чужие пальцы надавили на его поясницу. – Сильнее... – прохрипел Ризли, и Нёвиллет охотно подчинился.       Их тела вжались друг в друга, похоть между ними превратилась в неистовое движение, и лишь через пару десятков толчков Нёвиллет почувствовал, как тело под ним задрожало в предоргазменной судороге, Ризли громко простонал и, резко выгнувшись, обессиленно размяк под ним. Вырвавшееся из его нетронутого члена семя разлилось по простыни.       – Кончи в меня, кончи в меня, – Нёвиллет услышал чужой умоляющий шёпот, прежде чем его собственная разрядка накрыла его с головой, и огонь в его паху наконец разрешился, вырвавшись горячей спермой внутрь чужой глубины.              Выйдя из любимого тела, он позволил собственному семени вырваться из разработанного ануса и, перевернув Ризли лицом к себе, страстно припал к его губам.              Насладившись горячим танцем языков и сладким вкусом чужих губ, Нёвиллет отстранился и, взглянув в голубые глаза, к своему удивлению столкнулся почти что с обидой в чужом взгляде.              – Что-то не так? – нахмурился Нёвиллет.              – Слишком быстро, – разочарованно выдохнул Ризли. – Мы кончили слишком быстро. Этого недостаточно. Мне недостаточно... Если бы ты не возбудил нас в ванной... – он послал в его сторону укоризненный взгляд.              Нёвиллет усмехнулся.              – Кто сказал, что я закончил с тобой? – хитро прищурившись, он вновь перевернул Ризли на живот. – Всё только начинается, – добавил он и припал губами к чужой шее.              Давая время телу Ризли немного прийти в себя после оргазма, Нёвиллет проходился стаей нежных поцелуев по его спине, руками лаская и разминая его разгорячённую кожу.              Выцеловывая чужие шрамы, он медленно спускался ниже, пока его руки не достигли упругой задницы. Не удержавшись, Нёвиллет вцепился зубами в ягодицу, оставляя на кремовой коже красный след. Ризли дрогнул, и Нёвиллет моментально зализал место укуса. Его взгляд зацепился за пульсирующую и припухшую дырочку, выталкивающую из себя остатки спермы. Волна новой похоти пронзила его пах и ударила в голову.              – Думаешь, ты готов? – спросил Нёвиллет, нежно касаясь подушечкой большого пальца края чужого раскрасневшегося, влажного от смазки и спермы ануса.              – Думаю, я хочу оседлать тебя, – отозвался Ризли.              – Даже так, – улыбнулся Нёвиллет, и Ризли дёрнулся, порываясь сменить положение, но оказался вжатым обратно в кровать, когда Нёвиллет надавил на его спину и бёдра. – Не так ты просишь своего хозяина позволить тебе прокатиться на его члене.              Шумно выдохнув, Ризли непроизвольно дёрнул бёдрами.              – Позволь мне оседлать тебя, хозяин, – горячо и жалобно проскулил он, и Нёвиллет еле сдержался от того, чтобы не засадить ему по самые яйца прямо сейчас.              – Это будет потрясающая картина, – чмокнув чужую ягодицу на прощание, Нёвиллет отстранился, позволяя Ризли приподняться, и сам улёгся на спину на смятую простынь кровати.              Он удовлетворённо проследил, как Ризли, весь вспотевший и раскрасневшийся, удобно устроился у него между ног. Нёвиллет завороженно оглядел его великолепное тело, влажное и жаждущее, выточенное и раскалённое. Капельки пота сверкали на его мускулах, затвердевшие соски торчали из покрытой шрамами широкой груди, кубики пресса блестели на его животе, а его массивный член стоял колом, пока из розовой головки стекала капелька смазки.              Нёвиллет сглотнул, скользнув взглядом ниже. На чужих кремовых бёдрах белели подсохшие струйки спермы.              – Ты – лучшее, что со мной случалось в жизни, – горячо выдохнул Ризли и, быстро наклонившись к нему, коротко чмокнул его в губы. Их взгляды пересеклись, и Нёвиллету показалось, что в чужих глазах как будто стало меньше болезненности и больше чистой страсти, словно ему удалось хотя бы немного успокоить бушующую в чужой душе разрушительную бурю.              Отстранившись, Ризли хитро улыбнулся и, склонив голову, посмотрел на него сверху вниз.              – И у кого контроль теперь, месье Нёвиллет? Вот так вы воспитываете своих питомцев, позволяя им делать всё, о чём они вас попросят?              Нёвиллет страстно вцепился в чужие бёдра. Вожделение пронзило всё его тело, и пламя в его паху вспыхнуло с новой силой.              – Покажи мне, как ты умеешь кататься на моём члене. Поработай своей накачанной задницей.              – Тебе нравится моя накачанная задница, мм? – Ризли завёл руку за спину, и Нёвиллет сглотнул, почувствовав, как он обхватил его член рукой. – Мне нравится твой толстый член, – ещё раз улыбнувшись ему, Ризли уткнул его головку в свою дырку, позволяя ей проникнуть внутрь, и, одёрнув руку, в одно движение насадился на всю длину.              Они оба шумно выдохнули.              – Такой полный... – глухо произнёс Ризли. – Если бы я мог, я бы тебя никогда не отпускал, – добавил он вдруг с примесью горечи, и сквозь пелену желания и вернувшееся к его члену приятное сжатие Нёвиллет вновь почувствовал укол тревоги. Как будто смахнув тень тоски, Ризли немного встрепенулся и одарил Нёвиллета хищным взглядом. – Должен быть хорошим мальчиком для тебя, да? Должен хорошенько оттрахать твой член?              – Меньше болтай и больше двигайся, – сказал Нёвиллет, и Ризли с удовольствием подчинился.              Он выглядел потрясающе развратно, раз за разом насаживаясь на его член, как будто в мире больше ничего не существовало, как будто всё его тело было создано только для этого, только для него, и от мысли об этом у Нёвиллета кружилась голова.              Сжимая крепкие бёдра, Нёвиллет позволял себе плыть по ласкающим его ощущениям. Горячие стенки, такие бархатные и такие нежные, обволакивали его длину словно плотным одеялом. Чужая теснота дарила ему потрясающее сжатие, пока чужая глубина засасывала его всё дальше внутрь. Подчиняясь порывам тела, он ритмично толкался в ответ внутрь упругой задницы, и с каждым пошлым шлепком кожи о кожу кровь в его венах превращалась в электричество.              Толстый член давил на простату, и, усердно работая бёдрами, Ризли блаженно постанывал. Казалось, удовольствие захватывало всё его тело, и в его беспокойном разуме больше не было места тьме.              Вторя ему, Нёвиллет усиливал свои толчки; в одно мгновение Ризли закинул голову назад, когда особо сильная волна блаженства прошлась по его телу, и с его уст сорвался сладкий и протяжный стон.              Нёвиллет перехватил взгляд прекрасных голубых глаз, когда Ризли склонил голову в его сторону, и через пару мгновений чужое мощное тело вжалось в него всем своим весом.              Опустившись к нему, Ризли завладел его губами, и, раскрыв свой рот навстречу чужому горячему языку, Нёвиллет скользнул руками с бёдер на ягодицы, прежде чем его толчки стали ещё сильнее.              Ризли постанывал в поцелуй, продолжая усердно работать задницей, насаживаясь своим горячим нутром на толкающийся в него член в ответ, и Нёвиллет чувствовал, как его собственное тело плавилось как воск. В одно мгновение его жар стал невыносимым и, вцепившись в чужую спину, он резко сменил их положения, так что Ризли вновь оказался под ним.               – Минута вольности закончилась, – прохрипел Нёвиллет и, задрав чужие ноги максимально вверх, уложил их к себе на плечи. Схватив Ризли за загривок, он оттянул его голову назад и, тихо прошептав: – Ты мой, – впился зубами в его шею.              Нёвиллет возобновил толчки, и, сложенный пополам, с задранными до ушей ногами, прижатый к кровати, Ризли скулил так протяжно и так сладко, что горящая страсть между превращалась в такой же раскалённый океан.       – Тебе нравится, когда я беру тебя так, Рио? – оторвавшись от его шеи, Нёвиллет примкнул к его уху.       – Да... пожалуйста... Нёви... да... – прижимаясь к нему ещё крепче, Ризли закатывал глаза на каждом толчке. Схватив его лицо за подбородок, Нёвиллет смял его губы своими, и чужой рот раскрылся навстречу его желанию.       Смазано целуясь, немного стукаясь зубами от резких толчков, они вжимались друг в друга с невысказанным отчаянием. Тепло, и страсть, и боль, и страх горели в равных пропорциях в соединении их тел. Вколачиваясь в Ризли с бешеной скоростью, Нёвиллет шептал ему на ухо какие-то глупости, пока Ризли повторял одно лишь слово между своими стонами:       – Нёви... Нёви... Нёви...              – Ты так хорош, Рио... Я никогда не отпущу тебя...              Продолжая вбиваться в податливое тело, Нёвиллет вдруг заметил влагу на чужих щеках. Его сердце сжалось от страсти и боли, пока его губы примкнули к чужому лицу.              Их тела слились в единое целое, по комнате эхом разносились шлепки, стоны и всхлипы, их сердца бились в унисон, в одном едином, бешеном ритме, и мира не существовало, пока они занимались любовью.              Вместе они забрались на вершину горы и, прижавшись друг к другу, шагнули вниз в крепких объятиях.              Кончая, Нёвиллет чувствовал, как содрогалось тело под ним. Пока его семя вновь наполняло чужую глубину, Ризли изливался между их животов, в полубреду шепча его имя.              Когда взаимная разрядка осталась позади, Нёвиллет нежно поцеловал чужие губы.              Отстранившись, он взглянул во всё ещё немного затуманенные голубые глаза и, ведомый каким-то инстинктивным порывом, быстро обхватил чужое лицо своими руками и чмокнул Ризли прямо в шрам под глазом.              Ухватившись за чужие ноги, Нёвиллет медленно опустил их со своих плеч. Намереваясь выйти из любимого тела, он почти подался назад, как Ризли вдруг резко схватил его и притянул обратно к себе.              – Нет. Я не выпущу тебя из себя, пока член сам не выскользнет.              – На это может понадобиться больше времени, чем ты думаешь... – улыбнулся Нёвиллет. – С учётом особенностей моего организма... и с учётом того, какой ты горячий, это будет не так быстро.              – Меня это полностью устраивает, – вымученно выдохнул Ризли. Невольно он нахмурился, и на его лбу выступила испарина.              – Эй, разве тебе не тяжело из-за сверхстимуляции? – обеспокоенно спросил Нёвиллет, внимательно вглядываясь в чужое лицо. – Моё тело может это вынести без проблем, но ты...              – Это именно то, что мне нужно, – упрямо насупился Ризли. Нёвиллет вновь уловил в его глазах отчаянную болезненность. Реальность никуда не ушла – она лишь на время оставила их в покое, позволив им раствориться в физическом блаженстве только лишь для того, чтобы потом снова обрушиться на них мрачной лавиной.              – Рио... – грустно выдохнул Нёвиллет; вернувшись руками к чужим щекам, он нежно очертил большим пальцем шрам под глазом, после чего тихо произнёс: – Я никуда не ухожу. Я здесь. С тобой. Я останусь с тобой, даже когда выйду из тебя.              – Я не могу тебя отпустить...              – Тебе и не нужно. Я обещаю.              Отстранившись, Нёвиллет вышел из Ризли и тут же прильнул к нему обратно всем своим телом.              – Рио, я же сказал, что никуда не уйду, – одной рукой коснувшись чужой щеки, другой рукой Нёвиллет зарылся в чёрные волосы. Чужие глаза вдруг наполнились влагой, и Ризли отвернулся от него, пытаясь скрыть слёзы. – Ты не скажешь мне, что случилось, Рио? Скажи мне, пожалуйста, скажи мне... – ощущая, как защипали его собственные глаза, Нёвиллет мягко повернул чужую голову обратно к себе. Покрасневшие, влажные от слёз голубые глаза взглянули на него с беспомощным отчаянием. Казалось, теперь, когда Ризли был максимально уязвимым, для Нёвиллета это единственный шанс заставить его сказать правду. – Скажи мне правду, Рио. Я переживаю за тебя. Скажи мне... – Ризли обхватил пальцами его запястья, однако не одёрнул его рук, отвечая на его слова лишь беззащитным молчанием. Тяжело вздохнув, Нёвиллет собрался с силами и сделал шаг в пропасть: – Тебя опять беспокоят кошмары и... приступы? Они вернулись, Рио? Скажи мне, они вернулись?              – Я... – запнувшись, Ризли ещё сильнее сжал его запястья. Отчаяние вперемешку со стыдом скользнули в его глазах, прежде чем он наконец тихо сдался: – Да...              Нёвиллет почувствовал, как боль прокатилась по всему его телу совместно с облегчением. Уже всем нутром заранее осознав реальность происходящего, он теперь лишь окончательно в ней убедился, и несмотря на новый приступ тоски, сковавший его сердце, ему стало легче от того, что Ризли наконец признался.              – А как же таблетки? – аккуратно спросил Нёвиллет. – Ты их принимаешь?              – Я... я их бросил. Мне от них было только хуже, – в чужих глазах промелькнула вина; Ризли отрешённо опустил взгляд.              – Ризли...              – Я не думаю, что от них мог быть толк. Моя проблема глубже, – замолчав на несколько секунд, Ризли нахмурился и вновь посмотрел на него. – Ты всё хотел знать, что у меня случилось, Нёвиллет... На самом деле в какой-то момент мне стало так хорошо, что даже плохо. Я... раз за разом я теряю тебя в своих снах. Просыпаясь, я не могу дышать, мне кажется, что моё сердце сейчас пробьёт мою грудь, и я задохнусь и умру... Это не случается днём, никогда – на работе. Но это всегда со мной, как будто голос на подкорке моего сознания. И когда я прихожу домой, страх парализует меня. Бешеный, безумный, возможно, иррациональный, и я забываю обо всём... Я не могу есть, не могу спать, периодически не могу дышать, а когда я всё-таки сплю... Лучше бы я не спал. Я знаю... точнее, мне кажется, что я знаю... что это просто болезнь, и мой мозг функционирует не так, как надо, но... – замолчав в смятении, будто размышляя, стоит ли ему продолжать, Ризли всё же решился: – Иногда мне кажется, что я просто не могу поверить своему счастью. Мой... больной мозг не может поверить, не может осознать, что ты со мной, что мы... вместе, как будто это просто сон, как будто это нереальность, и поэтому он подсовывает мне сценарии, как бы всё могло обрушиться. И я верю им, я верю им, потому что я идиот, который бросил таблетки. Я боюсь однажды проснуться и осознать, что всё, что между нами было, мне лишь приснилось, и ты меня даже не хочешь знать...              Нёвиллет не чувствовал больше ни сердца, ни лёгких, не ощущал ни рук, ни ног. Всё его тело превратилось в одну сплошную, зияющую, обливающуюся кровью боль, как будто в его груди пробили дыру, и он отчаянно пытался вспомнить, как складывать слова в предложения, но из его горла вырвался лишь один жалкий всхлип:              – Рио... – слезинка скатилась по его щеке и упала на чужую кожу.              – Хорошо, что я не вызываю дождь своими слезами, да? – грустно улыбнувшись, Ризли сморгнул собственные слёзы и, потянувшись рукой к лицу Нёвиллета, вытер влагу с его щеки. – А то вместе мы бы затопили весь Фонтейн.              – Рио... – давя слёзы, дрожащим голосом прохрипел Нёвиллет, еле-еле вспомнив, как дышать. – Я думаю, это всё моя вина. Я отталкивал тебя, я не понимал твои намёки, я неправильно интерпретировал твои сигналы, так что теперь тебе кажется, что всё это нереально...              – Нет, – Ризли мягко провёл подушечкой большого пальца по его щеке. – Дело не в тебе. Дело вот в этом, – он постучал указательным пальцем по своему виску. – Это было со мной ещё до встречи с тобой. Я думаю, мой больной мозг просто зацепился за тебя, как за самый яркий стимул, и использовал это, чтобы мучить меня... Ты не сделал мне ничего плохого. Без тебя было бы ещё хуже.              – Но когда мы только встретились, ты был в порядке, ты был в ремиссии. А потом я... и мы... я думаю, что...              – Нет, – строго и уверенно перебил его Ризли. – Ты – свет моей жизни, и ты был им даже тогда, когда не знал моего имени.              Качая головой в беспомощном сожалении, Нёвиллет мягко коснулся чужих волос.       – Ризли, почему ты не сказал врачу?              – Я собирался... правда, собирался...              – Почему ты не сказал мне? – Нёвиллет не сдержал всхлипа. – Почему ты не сказал мне тогда, в офисе, или ещё раньше?              Ненадолго просветлевший рассудком взгляд голубых глаз вновь помрачнел, заволакиваясь дымкой опасной болезненности.              – Зачем мне тревожить тебя этим? Это только моя проблема. У тебя есть дела поважнее, чем нянчиться со мной.              – Ризли, о чём ты говоришь? Я волнуюсь за тебя. Я хочу знать, если с тобой что-то происходит, – Нёвиллет постарался вглядеться в чужие глаза, тщетно надеясь отыскать там остатки прежнего понимания, но голубые озёра вновь стали стеклянными, а чужие уши будто потеряли способность его по-настоящему слышать.              – Нет... – Ризли рассеянно и болезненно замотал головой. – Тебе не стоит, тебе не нужно, нет... Волноваться за меня? Это глупо и бесполезно... – будто какая-то неведомая сила потянула его в тёмное место, Ризли изменился в лице; всем своим нутром Нёвиллет почувствовал, как его заволокло на дно бездны, и остатки чужого рассудка померкли в отравленной тьме. Дёрнувшись, словно в припадке, Ризли упёрся руками в нависшие над ним плечи и попытался выползти из-под Нёвиллета.              – Что не так, Ризли? – встревоженно просипел Нёвиллет, не давая чужому телу двинуться с места.              – Я не хочу вызывать у тебя эти чувства. Тревога, растерянность, волнение, жалость... Ты не должен испытывать их из-за меня. Ты не должен тратить на меня свои нервы... – Ризли ещё раз безуспешно попытался высвободиться из-под захвата. – Не надо тратить на меня свои нервы... Это того не стоит... – его голос стал хриплым, взгляд мутным; в его больной голове как будто щёлкнул какой-то переключатель, и весь мир вдруг вновь предстал для него в мрачных тонах, как будто на его глаза наложили линзы, не позволяющие ему увидеть истинную суть вещей. – Я этого не стою, Нёвиллет, я этого не стою... – Нёвиллет чувствовал это так, будто он мог залезть в чужую голову. Это было безумно, странно и немного пугающе. Иногда он не мог различить очевидные эмоции людей, но сейчас чужая душа, несмотря на отчаянные попытки закрыться, была раскрыта перед ним нараспашку, и казалось, что в эту минуту Ризли действительно верил в свои слова. Он почти метался под ним, как пойманный зверёк, но не просил себя отпустить. Пока Нёвиллет смотрел на него, сквозь него, Ризли продолжал бормотать что-то невнятное и отчаянное, и во всём этом не было ни капли здравости. – ... поэтому мне так стыдно, и я знаю, что на самом деле лишь отравляю твою жизнь, я не хочу... – с каждым его словом в душе Нёвиллета поднималась какая-то огромная волна, его внутреннее море волновалось и закручивалось, его голова освобождалась от всяких мыслей, пока его руки держали чужое дёргающееся тело, и кровь, обливающая его сердце, трансформировалась во что-то иное, что-то, что подступало к его горлу... – Это было эгоистично, прийти к тебе сегодня... Я просто хотел успокоения... – вся его сущность теперь превращалась в один сплошной порыв, безумный, невозможный, раньше ему казалось, что он физически не был способен на это, раньше он был уверен, что выпустить это наружу было сродни смерти, как будто он распался бы на атомы, если бы сделал это, но теперь все его атомы и каждая клетка его тела в унисон шептали ему только об одном. Казалось, только долгожданная правда могла остановить чужой бред... – Я не должен был приходить к тебе в офис, прости меня... – он думал, что это будет сложно, он всегда был уверен, что если это когда-нибудь произойдёт, ему придётся сделать над собой усилие, чтобы сказать это, но теперь тяжело было этого не сказать. Поднявшая в нём буря грозила разорвать его на части, если бы он не дал ей выход; казалось, его рот открылся сам собой, его губы готовы были сделать это сами, и в этом не было никакого усилия, оно само рвалось наружу, и всё что ему нужно было сделать – это сдаться и позволить ему вырваться... – Ты не признаешься, что на самом деле я лишь обуза, но я знаю, что это так...              – Я люблю тебя.              Это было просто.              Это было легко.              Это было самым лёгким, что он сделал за сегодняшний тяжёлый вечер. В мире больше не было ничего более естественного и лёгкого, чем сорвавшееся с его губ признание. Собственное тело теперь казалось ему воздушным, будто он освободился от груза. Нёвиллет никогда не чувствовал себя так правильно.              Намертво замерший в одной позе, Ризли держался своими руками за его локти. Его рот всё ещё был приоткрыт, прерванный на полуслове. Всё его тело застыло, как восковая фигура, а его голубые глаза были широко распахнуты в неподдельном шоке.              – Я люблю тебя, Ризли, – повторил Нёвиллет. Собственное имя выбило Ризли из транса. Дёрнувшись, он вдруг быстро заморгал и часто задышал, лепеча себе под нос:              – Мне нужно сесть. Мне нужно сесть... Мне нужна минута...              Едва ли чувствуя собственное тело, Нёвиллет наконец отстранился, позволяя Ризли присесть на кровати. Тот теперь тяжело дышал и рассеянно смотрел перед собой. Сам слегка оглушённый собственным признанием, Нёвиллет лишь молча наблюдал за ним.              Через минуту молчания Ризли наконец нарушил тишину, всё так же тупо смотря перед собой.              – Я не могу поверить, что из нас двоих ты сказал это первым. Я не могу поверить... Какой же я... До чего я тебя... – Ризли посмотрел на него, и Нёвиллет ощутил, как его собственное сердце свалилось в пятки: чужой взгляд едва ли просветлел рассудком; теперь он, казалось, был ещё более болезненным, а главное, абсолютно искренне неверящим. – Ты же не сказал это из жалости? Ты же не сказал это, чтобы успокоить меня? – прохрипел болезненный голос, и Нёвиллет не выдержал.              – Как ты можешь такое говорить? – на мгновение он сам лишился критики. Это было слишком. Само признание далось ему легко, но раньше одна только мысль об этом сводила его с ума. Казалось, он отдал всего себя, когда позволил заветным словам сорваться с губ, и теперь сохранять холодный разум было попросту невозможно. – Как ты можешь такое говорить? – повторил Нёвиллет, чувствуя, как влага заволокла его глаза. – Ты знаешь, что для меня... выражать свои эмоции совсем несвойственно... Это не то, что я делаю каждый день... Я... Я надеюсь, что ты всё ещё где-то там, Ризли, и ты слышишь меня, потому что... – ему пришлось сделать паузу, чтобы не захлебнуться собственными слезами. – Как бы я мог такое сказать, если бы я этого не чувствовал? Я бы не мог... Я бы не мог, Ризли... Кто угодно, но только не я... – запнувшись о собственный ком в горле, Нёвиллет вновь замолчал. Не видя перед собой больше ничего из-за слёз, он наскоро вытер свои воспалённые глаза, но слёзы продолжили литься из него бурным потоком, и Нёвиллет был не в силах их остановить. – ...Ведь ты знаешь меня, – уже задыхаясь от всхлипов, добавил он. – Ты знаешь меня.              – Я... Я просто... – растерянно прохрипел Ризли, утирая собственные слёзы.              – Неужели в это так трудно поверить? Что я должен сделать, чтобы ты мне поверил?              Они оба вздрогнули, когда за окном раздался громкий раскат грома.              – Я думаю, что будет гроза... – тихо выдохнул Ризли. – И я думаю, что я идиот. – Воспалёнными от слёз глазами Нёвиллет проследил, как Ризли осторожно потянулся к его руке, но так не решился дотронуться. Его рука на мгновение повисла в воздухе, прежде чем он сказал: – Прости меня. Это не я. Я тебе верю. Я тебе верю, Нёвиллет, – Ризли взглянул на него покрасневшими, но абсолютно чистыми голубыми глазами, свободными от пелены болезненности. – Простишь ли ты меня? – он протянул ему руку, и через несколько секунд, сглотнув ком в горле, Нёвиллет протянул свою руку в ответ.              – Тебе нужна помощь, – сжав чужую ладонь в своих пальцах, Нёвиллет ещё раз тихо всхлипнул. – Тебе нужна помощь, Ризли.              – Я знаю, – Ризли выдохнул тяжело и обречённо, уставившись на их сцепленные руки. – На следующей неделе... У меня запланирован визит к врачу на следующей неделе.              Небывалое облегчение прошлось по его венам, и Нёвиллет вздохнул, чувствуя, как с его груди свалилась каменная глыба. Его замершее сердце наконец начало биться. Возможно, слишком быстро и не совсем равномерно, но Нёвиллет почувствовал, как по его жилам снова потекла кровь.              Подняв чужую руку к своему лицу, Нёвиллет на секунду примкнул к ней щекой.              – Это правильно, Рио. Ты молодец, – он покрыл парой мелких поцелуев побитые костяшки на пальцах, после чего, снова прижав чужую ладонь к своему лицу, медленно потёрся о неё щекой. Чужие голубые глаза вновь наполнились слезами.              – Что я сделал, чтобы заслужить тебя, Нёви?              Опустив чужую руку, Нёвиллет раскинул свои руки для объятий и, тепло улыбнувшись, сказал:              – Иди ко мне.              Нёвиллет уже не плакал, когда Ризли вжимался в него, содрогаясь всем своим мощным телом в беззвучных рыданиях; он лишь прижимал его к себе за спину и нежно гладил растрёпанные волосы. Окутывая Ризли собой, как одеялом, Нёвиллет ощущал почти что благодать; печальная правда оказалась легче душащей недосказанности. Внутри него, в глубине, в одном большом котле могли вариться тысячи эмоций и мыслей – тревога, страх, боль, оттенки вины, бесконечные «как» и «если», какие-то новые идеи и способы помочь терзаемому болезнью человеку, но поверх этого сгустка чувств, поверх этих вопросов и идей, всё его тело и всю его сущность заполняла одна сплошная, большая, всепоглощающая любовь.              Ризли отстранился от него, вспотевший и раскрасневшийся, с заплывшими от слёз глазами, но на его лице сияла лёгкая улыбка, и Нёвиллет улыбнулся ему в ответ.              – Никто мне не поверит, – шмыгнув носом, пролепетал Ризли. – Никто мне не поверит, что ты сказал это первым.              – А кому, спрошу на милость, ты собрался это рассказывать? – подозрительно нахмурился Нёвиллет.              – Всему миру, – просиял Ризли и, быстро приблизившись к нему, чмокнул его в нос.              – Ну, прежде чем кому-то что-то рассказывать, – Нёвиллет убрал пару налипших прядей с его лица, – для начала сходи в душ.              – Да там уже всё вытекло.              – Ризли, – Нёвиллет скривился в притворной брезгливости, после чего невольно улыбнулся, перехватив заискивающий взгляд голубых глаз.              – А что, – улыбнувшись ещё шире, Ризли обхватил его лицо обеими руками, – ты боишься, что я забеременею? Надо было использовать защиту. Теперь уже слишком поздно...              – Ты не можешь забеременеть, – абсолютно серьёзно произнёс Нёвиллет. – Потому что ты мужчина, репродуктивная система твоего организма не заточена под это. У тебя отсутствуют необходимые для этого органы, например, такие, как матка и яичники.              Ризли красноречиво усмехнулся и, быстро чмокнув его в лоб, сказал:              – Вот за это я тебя и лю...              Резко остановившись, он вдруг нахмурился и, отстранившись, почти печально покачал головой.       – Что же ты наделал, Нёвиллет? После тебя моё признание не будет таким эпичным. Это как говорить, что трава зелёная. Это было очевидно даже слепому... Даже тебе, – запнувшись, Ризли спешно добавил: – Без обид, я думаю, ты понимаешь, о чём я.       – Ну, не сразу... – задумчиво произнёс Нёвиллет. – Понадобилось время, и очень много часов размышлений, но да, пожалуй, твоё признание будет не таким, как ты выразился, «эпичным»... Прости, – замолчав на несколько секунд, Нёвиллет прислушался к своему участившемуся сердцебиению и, посмотрев Ризли в глаза, добавил: – Но я бы всё равно хотел его услышать.       Одарив его тёплой и немного хитрой улыбкой, Ризли двинулся с места и уже начал спускаться с кровати, но Нёвиллет спешно остановил его.       – Пожалуйста, не надо никаких колен. Хватит с меня на сегодня колен.       Ризли вздохнул и немного разочарованно уселся обратно.       – Ни шампанского, ни роз, как-то не романтично... – грустно начал Ризли, но Нёвиллет бросил на него выжидающий взгляд. – Ладно, – Ризли выдохнул и взял его руки в свои. – Не то чтобы я хотел возвращаться к этой теме, но помнишь, что я сказал раньше? Мой мозг выбрал самый яркий стимул, чтобы мучить меня. И это было неспроста, потому что... Каждый день, до встречи с тобой, я как будто бродил во тьме. У меня были цели, планы, даже мечты, но... Вокруг всё было блёклым, как будто я не мог различить не только один цвет, а вообще все цвета. Но когда ты появился в моей жизни, мой мир озарился ярким светом. Пустота, с которой я жил, с которой я привык жить, наполнилась тобой. Только с тобой я чувствую себя полным... И я знаю, что зануда-врач, наверное, скажет, что это ненормально. Но мне до этого точно нет никакого дела, потому что я люблю тебя, Нёвиллет. Я люблю тебя так сильно, что это больно, но это хорошо, и это приятно, и волнующе, но в хорошем смысле, не так как моя тревога, а ещё это тепло и успокаивающе. Я люблю тебя, но ты ведь итак это знал, не правда ли?       Нёвиллет улыбнулся. Его душу ласкали морские волны, в животе плясали бабочки, грудь согревало солнце, а сердце переполняла любовь.       – Я знал. Но мне нужно было это услышать.