Во тьме закроются врата

Глаза разомкнулись удивительно резко, словно приснился странный ночной кошмар, память который не запомнила. Зрение сфокусировалось быстрее положенного, позволяя заметить каменные стены, намного больше подходящие на кирпич. Кажется, сооружение было не новым — кое-где местами пророс мох, а пыль царила в месте огромным слоем. Слух узнавал каждую деталь — сбоку пробежала мышь, снизу упал камень, на улице шёл проливной дождь. Всё отдалось в голове эхом, позволяя прочувствовать любой доходящий звук, который слышать обычному смертному прежде не доводилось. Юноша осмотрелся. Зрение, на удивление, было хорошим — в народе даже готовое прозваться как «отменное», словно кто-то крайне умело повысил резкости в общую картину. Сверху, если протянуть руку, можно было заметить решётку, напоминающую тюремную. С неё внутрь пробивался тусклый просвет, ставший единственным источником света. Дазай сжал челюсть, хватаясь за голову, когда раздалась пульсирующая боль. Руки коснулись странного аксессуара на голове, лишь глаза расширились от осознания, что декора никогда там и не было. На улице непроглядный туман, заполонивший собой ближайший отдалённый город. Капли дождя попадали на лицо и одежду, позволяя намочить носителя. Ноги бежали как можно дальше, наступая на лужи и разбрызгивая воду в стороны. Тёмная обувь, напоминающая шлёпки, от дождя не спасала. Ветер раскидывал плащ в разные стороны, мокрые волосы лохматились, а дыхание перехватывало. Рука легла на лицо, прикрывая собой рот, не желая останавливаться. Время от времени голова резко двигалась то влево, то вправо, откидывая от себя прилипшие пряди и оборачиваясь из стороны в сторону, когда навязчивые мысли захватывали чувства. Сзади осталась башня, поражающая своими масштабами. Была она высокой — кажется, доходила и до высоты небоскрёбов, которые точно существуют в настоящем. Передышки не существовало. Даже когда тело устало, всё болело, а вещи промокли насквозь, бег продолжался. И лишь глаза не ведали куда бредут — всё вокруг невиданное прежде. Юноша остановился лишь возле обрыва. Спереди — склон, упасть с которого было сродни самоубийству, сзади — башня, возвращаться в которую не хотелось. В здании на полу затаилась кровь, местами пятнами и лужами — совсем недавняя. Всё приобрело противный запах, от которого выворачивало. Нюх стал острым — слишком резким, что б оставаться в башне дальше. Слух ужасающе улавливал каждое движение, где-то в лесу бегали животные, внизу склона ходил человек, на дереве затаилась птица. Зрение стало идеальным — даже лучше, чем превосходное, то, к чему стремятся многие и то, что Дазай нашёл таким кошмарным. Голова пульсировала, дыхание сбилось, а любой вздох доставал уйму боли. Только дороги назад не существовало. Юноша знал, что вернуться — идея не из лучших, а может и худшая из возможных. Голова резко повернулась, осматривая местность, так же резко возвращая взгляд назад на пропасть. Повернувшись к склону спиной, Осаму всхлипнул, прерывисто дыша и стараясь успокоиться, не отводя взгляд от постройки. — Чёрт бы побрал это место, — вырывается тихая ругань. Оборачивает голову к обрыву, смотрит пару мгновений, пока внутри всё не сжимается от ироничности ситуации. Ведь ненавистная сила могла бы стать ключом. — Гравитация сейчас бы спасла, — слабо хмурятся брови, кривятся губы в странной ухмылке и сжимается челюсть, — Чуя, ради всего святого, где ты когда мне нужен? Тихий вздох пронзает тишину, когда нога, ступая назад, не находит под собой землю. В момент, где зрение затуманивается, тело, оступившись, падает вниз. Всё стало темно. Должно быть, не такую долгожданную смерть искал Дазай, только звуки резко прекратились. Всё стихло до тех пор, пока глаза неожиданно быстро не разомкнулись. Зрение сфокусировалось с непроизвольной скоростью, позволяя увидеть вокруг каменные стены, подходящие на кирпич. Кажется, сооружение было не новым — кое-где местами пророс мох, а пыль царила в месте огромным слоем. Дазай, моментально сев, осмотрелся. Дежавю. Снова тоже место, вновь тот же слух, тоже зрение, те же непонятные головные боли. Глаза расширились, когда пришло осознание, что вернуться назад, как оказалось, не так уж и невозможно. Челюсть сжалась, а руки потянулись к колену, помогая себе встать. Нюх учуял такой же противный запах, пропитывающий всё тело и заставляя живот скрутиться. Рука потянулась к носу, прикрываясь. Только это не помогло — запах доходил всё так же чётко. И старая кровь, цвет которой уже успел измениться, и новая, лужи которой совсем недавно виднелись в коридоре. В этот раз их не было. Пятна застыли, доказывая, что время вспять не возвращалось. Дождь на улице закончился, оставляя за собой одни лужи, на которые неспешно наступает нога. Голова пульсирует, заставляя тело идти дальше. Куда угодно, лишь бы уйти от башни — места, которое тянет назад. Вид юноши замученный. И пусть в глазах царит странное стремление, потрёпанная одежда и синяки под глазами давали о себе знать. Должно быть, если тёмный плащ сменить, а накидку внизу переодеть, то Дазай себя не узнает. Только он и не может знать насколько плохо выглядит — зеркала нигде не обнаружилось, хоть искать его времени и не находилось. Медленно ноги брели вдоль луж, каждый шорох отдавался в голове, сопровождаясь очередным приступом боли. Туман развеялся, когда Дазай, доходя до обрыва, понял, выхода нет. Ни лестницы, ни подъёмника — лишь гора и башня, восходящая до небес. Снизу — лес. Темный, густой, будто сошедший с картинки. Вдалеке виднелись очертания города, кажется, совершенно обычного. Только дома были невысокими, как привык юноша. Ноги остановились на краю. Выглядит ситуация безрадостной. Странная вещь на голове, чем-то похожая на крючок, мешала, только снять её было невозможно. На спине, под плащом, расположился слой бинта, под которым, кажется, ничего не было. — Вот Чуя, — вдруг вырвалось имя напарника, — если ты сейчас радуешься моему отсутствию в Мафии, то будет хреново. Мне бы хоть получить ответ где я очутился. Взгляд уставился на город вдалеке, когда тело невольно опустилось, садясь на край обрыва. Глаза выглядят затуманено, непонимающе и так же раздражённо хмурятся брови. Где-то далеко, сокрыто от людских глаз, обязательно существовала вера в то, что ситуация станет понятнее. — Эта башня кошмарная, знаешь? Я даже тебе не пожелаю туда попасть, — челюсть сжимается. Он чувствует, что напарника рядом нет. А жизнь продолжается. Где-то в городе обязательно существуют люди, которых нет возле Дазая. — И где тебя только сейчас носит? — прошептал юноша, слабо опуская голову. Тут он один. Осаму точно знал, точно слышал и видел, что башня на людей пуста. Нет никого, кто мог бы объяснить происходящее. — Зато просто представь насколько иронично, — слабо хихикнул юноша, медленно закрывая глаза, — знаешь, жаль, что твоей гравитации нет рядом. Руки отталкиваются, сбрасывая тело с обрыва. Темнота. И снова тоже место. В этот раз через решётку пробивается солнце — значит, прошёл день. Дазай медленно открыл глаза, ощущая очередной запах крови. Головная боль вернулась, а слух вновь обострился. В мыслях появилась небольшая цепочка — умирая, оказываешься на день вперёд. Только думать об этом не хотелось. Неспешно встав, ноги направились в коридор, а следом и на длинную лестницу вниз, которая раньше казалась короткой. Две смерти прошли даром. Две смерти смертью не закончились. На улице закат. Тёплое солнце, кажется, весенняя погодка, освещало местность. Только башня оставалась такой же тёмной, как и раньше. Мистическая, вышедшая с ужасной картинки, всё так же царила за спиной. Лужи пропали, оставляя от себя лишь дорогу. Шлёпки теперь были как нельзя лучше. — Что ж, раз смерть не идёт ко мне, значит светят мне другие дороги, — ухмыльнулся Дазай, поворачиваясь в обратную сторону. Спереди — небольшой лес, ничем не отличающийся от других. Простые деревья, по которым бегали белки, где-то вдалеке нечто мелкое затаилось в траве. Слух улавливал каждую живность, отличить которую оказалось проще, чем думалось. Ноги продолжали идти вперёд, пока лес не закончился. Впереди красовалось короткое поле, конец которого сопровождался очередным обрывом. Взгляд пытался разглядеть местность, составляя картину в памяти и запоминая каждую деталь. Запоминая, пока нога не споткнулась об что-то твёрдое. Дазай нахмурился, громко выругавшись и посмотрев вниз. Под ногами — меч, основная часть которого воткнута в землю. Лишь часть рукояти торчала снаружи. — Кто-то, похоже, мечи выращивает, — отшутился юноша, присаживаясь возле оружия. Посмотрев на него с пару мгновений, рука потянулась вперёд, доставая основную часть наружу. Выглядит она ослепительно яркой — жёлтый свет пробивается до тех пор, пока оружие не оказывается в руке полностью. Моментально цвет меняется, превращаясь в тёмно алый. Похоже, кое-кто угробил важную вещь. Дазай хмыкнул, покрутив меч в руке. Однажды ему приходилось работать с подобным во время заданий Мафии. — Как в старые добрые времена, — слабо ухмыльнулся юноша, — я-то хотя бы держать оружие мог, в отличие от мини напарника. Мысленно придумав колкую шутку, с губ вырвался лёгкий вздох. Пожав плечами, Дазай продолжил свой путь, останавливаясь на обрыве с мечом в руке. Долго юноша не стоял — лицо расплылось в очередной ухмылке, когда рука, поднимая меч и отбивая на лезвии свет, пронзила сердце. Боль застала всё тело, заставляя зажмуриться, а после отпустить рукоять. Руки потеряли свою хватку, заставляя меч остаться внутри, когда безжизненное тело упало с обрыва. Вокруг снова тьма. И снова стены. Та же кровь, те же камни, такая же лестница и очередной вид на улицу. На счету третья неудачная попытка. Должно быть, удача никогда не была на стороне Дазая. Юноша вздохнул, поворачиваясь в новую сторону и идя вперёд. Ноги щекочет трава, в лицо дует лёгкий ветер, холод от которого он не ощущает. По пути виднелась обычная поляна с накрытой табличкой в конце, которую сразу заметил взгляд. Деревянная доска, забитая в землю, сверху которой расположилась грязная тряпка. Дазай остановился, брезгливо посмотрев на ткань. С краёв стекала чуть ли не чёрная вода — словно только что ею мыли полы. Сразу за ней — обрыв, к которому Осаму уже привык. Должно быть, он и не ожидал увидеть ничего другого. Цокнув, парень аккуратно взял тряпку за край и быстро откинул дальше, что б больше никогда её не видеть. Резко поднеся руки к себе, словно пытаясь защититься от грязи, юноша вытерся об свой плащ и поднял глаза. Взгляду открылась табличка с аккуратно выцарапанной надписью:

«прыгай»

— Да вы издеваетесь, — нежно улыбнулся Дазай, мысленно перебирая все возможные проклятия. Хмыкнув, юноша отошёл немного дальше. Постоял с пару секунд, пока лицо не озарилось новой ухмылкой. — Да пошли вы со своими табличками, я же не сумасшедший, что б прыгать, — высказался Осаму, — только если в этом мире, — поправил плащ и резко побежал. Набрав разгон, Дазай прыгнул, оставляя от себя только грязную тряпку с деревяшкой. Тело вновь полетело с обрыва. Башня. Стены. Солнце. Ноги в очередной раз побрели в последнюю возможную сторону. Вокруг расположились деревья, лозы переплетались над головой. Под ногами проползла змея, пытаясь захватить обувь себе. Дазай заинтересованно просвистел, после чего ухмыльнулся и сел на корточки. — Вот чем ты тут питаешься вообще? — поинтересовался он, зная, что ответа не последует. В голове проскочила простая мысль — за все прошедшие дни юноша ничего не пил и не ел. — Может, я уже мёртв? — пробубнил он, беря змею рукой и отводя её от себя подальше. Ни разу ещё желудок не потребовал еды, что в родном мире казалось бы удивительным. — Боль чувствую, значит жив, — сделал заключение Дазай, пожимая плечами, — впрочем, есть тут всё равно нечего. Только если таких, как ты. Змея высунула язык, слабо прошипев, на что юноша захихикал. Поставив её назад на траву, Осаму встал. — Беги своей дорогой, — парень героически улыбнулся, продолжая идти вперёд. Взгляд упал на вмятину неподалёку, которую успешно закрыла трава. Только проверить всё-таки стоит — спереди оставался лишь обрыв. Подойдя ближе, в углублении показалась небольшая капсула с бумажкой и таблеткой внутри, текст на которой гласил: «Пилюля силы, что б победить дракона.» Дазай нахмурился, после чего вопросительно поднял бровь и прочитал ещё раз. — Дракона? — переспросил он, беря таблетку в руку, — И кто это вообще будет пить? Юноша слабо улыбнулся, закидывая таблетку в рот. Терять было нечего, а попробовать — дело благородное. Тело пронзило ужасной болью на пару мгновений, так же быстро пропадая, когда мир накрыло пеленой. Следующая жизнь закончилась прыжком с башни. За ней — меч. После — падение. На десятую попытку умирать надоело. Каждый день проходил мучительно долго если не пытаться наложить на себя руки. Солнце освещало сильнее, чем раньше. Похоже, действительно наступала весна. Дазай мог поклясться, что это худшие десять дней его жизни. Ноги свисали с обрыва, наблюдая за закатом. Ни в одну из попыток оставаться внутри башни не хотелось — отвратительный запах заставлял уйти как можно дальше. — Чуя никогда мне не поверит, что такое происходит, — вздохнул Дазай, когда на лице появилась слабая улыбка. Бинты на спине, на удивление, не давили и не мешали — по правде, про них юноша вспоминал реже всего. — Ты ведь где-то в нашем мире, дружок? В мыслях ежедневно проскакивали фрагменты с Книгой, после которой всё началось. Только-только они появлялись, как Дазай, махнув головой, откидывал их от себя. Кажется, это наименьшее, о чём хотелось думать. — Хоть одна моя попытка вернёт меня домой? — вздохнул юноша, опрокидываясь и падая вниз. Глаза вновь открылись в башне. На улице гремела гроза, а капли дождя попадали внутрь через решётку. Долго думать Осаму не стал — встав, он отряхнулся, поправляя плащ. Что-то внизу с треском разбилось, заставляя парня направить внимание на звук. Каждая капля, каждый грохот отбивался в голове эхом, ухудшая боль. Прикрыв нос тканью от одежды, Дазай нахмурился. Пожалуй, исследовать башню не такая уж и плохая идея, раз умереть не получается. Ноги медленно зашагали вниз. В коридоре на стенах виднеется старая, застоявшаяся кровь. Бывшая лужа полностью засохла, оставляя за собой лишь пятно. И непонятно только было от кого она — то ли человек, то ли животное, погибшее в этом месте. На улице в очередной раз громыхает, капли отбиваются от стен сооружения, издавая характерный звук, когда нога опустилась на последнюю ступеньку лестницы. Спереди — выход наружу. Сзади — спуск ещё дальше вниз. Похоже, там находился погреб, в который не заходили уже давно. На углах висит слой паутины, больше похожее на запутанную сеть. Каждый шаг по ступеням отбивался эхом, как бы тихо юноша не шёл. Внизу — кромешная тьма, к которой, на удивление, Дазай привык. Стало в разы проще приспособиться к темноте, словно зрение изменили. Шаг за шагом становилось легче увидеть картину внизу, состоявшую из одной двери. Брови невольно нахмурились, когда противный запах пропал, дышать стало легче, а слух не улавливал каждую каплю. Неспешно окончательно спустившись, Осаму остановился, посмотрев вокруг и протянув руку к двери, толкая её вперёд. Дверь послушно поддалась, открывая перед собой комнату. Обычная старая спальня, которую, если убраться, можно было использовать. Сбоку — кровать с странным занавесом над ней. Возле расположилась картина леса, а снизу — небольшая тумбочка. Напротив, на всю видимую стену, виднелось накрытие, часть которого открепилось, позволяя увидеть кусок зеркала за ним. Дазай, заметив желанный предмет, неуверенно коснулся ткани, резко отдёргивая назад и кашляя от поднявшейся пыли. Накрытие упало под ноги, когда на улице послышался очередной грохот. Гром не собирался прекращаться, напоминая о себе. Взгляду показалась расписанная стена — местами выцарапанная, местами разрисована непонятными рисунками. Прямо в центре воцарилось зеркало, заставляя Дазая оступиться. Глаза расширились, замечая своё отражение. Юноша знал, что это он — всё такие же волосы и тёмные, словно сама ночь, глаза. Лишь на голове появились небольшие рожки. Не особо похожие на демона и уж точно не на человека — рога засветились, когда плащ скинулся с плеч. Бинты разорвались, расправляя за спиной небольшие драконьи крылья, которых Дазай раньше не чувствовал. Казалось, что их и не было вовсе — рога перестали светиться, оставляя парня один на один с зеркалом. — Ого, — прокомментировал юноша, пытаясь рассмотреть своё отражение, когда на лице засияла улыбка, — какой же я красавец! Сразу пропали и вопросы про идеальный нюх, слух и зрение, давая один единственный ответ. — Дракон всё-таки? — переспросил Дазай, крутясь вокруг и разглядывая свои крылья, — А-а! Так это про меня в таблетке писали? Как умно! И если б юноше когда-то сказали, что он станет воплощением легенд, то он, звонко рассмеявшись, заявил бы, что в сказки не верит. Не верит до тех пор, пока не обретает бессмертие, выходящего за любые реальные рамки. — Получается, это меня должны были победить? — понял юноша, собирая пазл в голове, — Так я, выходит, антагонист? Само существование возможности возрождаться сродни чуду, к которому Дазай не привык. На фоне способности крылья выглядят абсолютно подходящими к ситуации — такими, словно так и должно быть. Так, будто это его реальность. — Но кто тогда должен меня победить? Словив себя на мысли, юноша нахмурился. Должен быть способ вернуться в свою вселенную, пусть Дазай в это верит с трудом. — Чуя обязательно посмеётся, узнав кем я стал, — слабо улыбнулся Осаму, тут же печально вздыхая, — какая безвыходная ситуация. Под грохот грома растворяется даже самый сильный дождь, унося с собой каждого, кто посмел нарушить его законы. Лишь юноша, стоя на обрыве, расправляет свои крылья. Только взлететь не получается — падая, глаза вновь открываются в уже привычной башне. Дазаю предстоит долгий путь, что б справиться с телом. Долгий настолько, что дни неспешно перетекут в месяца, считать которые Осаму не переставал — каждый сопровождался новым штрихом на стене. Новым до тех пор, пока всё пространство не стало расписанным, пока взгляд не стал усталым, пока надежда не перестанет существовать. Он будет верить в нахождение напарника до конца так же, как тот верил в него. Предстоит ещё не одна смерть, не одно возвращение в противную башню, оставаться в которой никогда не хотелось. Но он знает, точно знает, что где-то на другом конце света, а может и другой вселенной вовсе, его обязательно ждут. И Чуе точно предстоит такой же долгий путь, что б стать героем. Такая же неизвестная дорога, ведущая, казалось бы, никуда, но всё ещё с надеждой, что именно она приведёт Домой.

И только нож, царапая кожу,

не убирался из виду.