Во тьме закроются врата

Когда с шеи стекает тонкая струя крови, мир вокруг останавливается. Далеко не потому что время подвластно или дыхание перехватывает, ведь с ситуацией сталкиваешься не из раза в раз. Будучи уверенным, что загнал местного в угол своей ложью, оказывается, что всё это время загоняли тебя. — Кто же ты такой, герой? — вопрос отбивается эхом в голове. Внутри проскакивает простая мысль — патологический лжец всегда узнает враньё собеседника первым. — Или скорее… — слышится продолжение, заставляющее понять, что единственный в ловушке далеко не человек напротив, — читатель?

А сам ты.

Паника Накахару не охватила — признаться, это последнее, что могло бы с ним случиться. Глаза презрительно прищурились, наблюдая за любым действием ножа. Раздаётся короткий, еле слышимый вздох. — Да, я читатель, если у вас это так называют, — подтверждает юноша, заставляя обрести собеседника необъяснимый блеск в глазах, — что с того? — Где сейчас Книга? — раздаётся вопрос, на который Чуя недолго задумался. — Мне бы сначала понять где я сам очутился, — парень пожал плечами, — а потом уже искать Книгу. — Что было в ней написано? — В Книге? — переспросил второй, нахмурившись, — Она пустой была. — Врёшь, — опровергнул собеседник, — она не могла быть пустой. Накахара вопросительно поднял бровь. Кажется, непонимание ситуации пугало его больше острого кончика ножа. — Но она была, — повторил юноша, — откуда тебе вообще известно про Книгу, доходяга? — Это одно из многих вещей, что тебя не касается, фальшивый герой, — пронзил взглядом Фёдор, — я даю тебе одну попытку, чтоб сказать мне правду. — Ты её уже услышал. — Это не может быть правдой, — нахмурился второй, — это реликвия, которая должна спасти всех нас. — Да как вас вообще может спасти простая Книга? — Чуя цокает, находя ситуацию раздражающей. — В ней написан конец нашей истории, — неохотно объяснил Фёдор, — и эту тайну должен был поведать настоящий герой. — Внутри не было ничего, — в очередной раз повторил Чуя, когда вспомнилась картинка. Последняя страница Книги с надписью, прочитав которую всё началось. Изменившая вокруг абсолютно всё, оставляя юношу совершенно одного в неизвестном окружении. — Кроме одной фразы, — добавил Накахара, — но я уже её называл, — взгляд заметил как зрачки собеседника невольно дёрнулись, — «и закроются врата». — И всё? — голос стал тише. — И всё, — повторил второй. Кончик ножа на мгновение дёрнулся, неприятно царапая кожу, когда глаза Фёдора нагнетающе прищурились. Непонятно было о чём думал юноша в этот момент — вид не позволял догадаться что за мысли царили в голове. Лишь нож, медленно отодвигаясь, больше не касался шеи. — Бессмысленно, — слабо вздохнул Достоевский, хоть доверия в глазах не появилось. Накахара, продолжая стоять у стены, неуверенно вытер кровь рукой. Взгляд вновь сфокусировался на собеседнике, который, отойдя к раковине, включил воду. — Ты ведь тоже не простой священник, доходяга? — вдруг поинтересовался Чуя, наблюдая за действиями второго. — Зависит от того, как на это посмотреть, — уклончиво ответил Фёдор, вымывая нож рукой. — Так что тебя связывает с Книгой? — раздаётся вопрос, заставляющий собеседника обрести серьёзный тон. — То, что я убрал нож с твоей шеи, не значит, что я не могу сделать это снова, — процитировал второй, — оставайся при своих делах и не лезь в мои. Накахара хмыкнул, находя подобное отношение раздражающим. Вздохнув, он продолжил смотреть на Достоевского. Волосы у него выглядели странно — что-то несуразное, не пойми мягкое ли или сухое, грязное или чистое. Одежда поношенная, только носителя это не волновало. Юноша словил себя на мысли, что собеседник напоминал ему привычного Дазая. Такая же сумбурная, отстраняющая от себя манера, которая обязательно бы напугала неподготовленного. Лишь Чую она не пугала — он давно свыкся с перепадами настроения своего напарника, когда, казалось, даже воздух становился тяжелее. Вокруг начинала давить абсолютно каждая деталь, образовывая ком в горле, избавиться от которого было сложнее, чем могло показаться. Раздражающая деталь, которая являлась частью самого Дазая — то, что ранее не видел юноша больше ни у кого. — И что от меня теперь требуется? До настоящего момента. — Исполни своё предназначение и убей дракона. Пальцы медленно трогали лезвие, словно не боялись никакой боли. Вода капала в разные стороны, пытаясь намочить вещи. — Я ничего не знаю в этом мире, — начал Накахара, почесав затылок, — один не смогу убить. — Кто сказал, что ты будешь один? — вода перестала литься. Нож опустился обратно в ящик, пряча внутри острые очертания. Похоже, опасность миновала. — Да неужели, доходяга, ты со мной? — с энтузиазмом поинтересовался Чуя, наблюдая, как собеседник поворачивается. — Мой смысл состоит в сопровождении героя до врага гнетущего, — процитировал Фёдор, поправляя крест на шее, — взамен попрошу информацию. — Информацию? — бровь вопросительно поднялась. — О твоём мире, — пожал плечами Достоевский, словно стараясь узнать второго лучше, — расскажешь мне какая в других мирах жизнь. — О, — удивлённо издал звук Накахара, недоверчиво наблюдая за собеседником. А ведь историй было немерено — и легенды царили, и Мафия пировала, и напарник всегда присутствовал рядом. Засев за камином с чашкой крепкого кофе, рот бы медленно открылся, начиная свой рассказ об очередном дне. Голова неспешно опустилась, когда Чуя, кивая, дал своё согласие. — Идёт, — начал он, — я найду что рассказать. — Буду ждать этого дня, фальшивый герой, — на лице появилась небольшая ухмылка. — Чуя, — протянул руку Накахара, не сводя глаз с собеседника. Юноша знал, что в этот момент он принимает свой выбор, — Накахара Чуя. Обойдёмся без фальшивых героев? — Вот как? — наигранно удивился второй, слабо кивая и пожимая руку, — Пожалуй. Знакомство закончилось вместе с закатом, за которым следовала непроглядная тьма. Ночь охватила всю деревушку — по тропинкам не ходили жители, листья на деревьях слабо колыхались от ветра. Даже красочная днём церковь сейчас выглядела совершенно обычной. Не было красок, к которым успели привыкнуть глаза, не было света, заставляющего почувствовать себя героем истории. Скрещенные руки расположились на пыльном подоконнике. На них лёг подбородок, наблюдая за видом с окна. На полу — старый матрас, кажется, не использовавшийся уже долгое время. Неподалёку находилась тумбочка с едой сверху. Только на продукты внимание Накахара не обращал. Где-то сбоку, где заканчивался лес и появлялась луна, виднелся холм. Затуманенный так, словно это не больше, чем мираж, находившийся дальше, чем казалось сначала. На холме том жизнь обрывалась. Добраться туда наверняка было сродни желанию умереть. Так думалось сразу — юноша не мог дать точного объяснения почему место казалось ему таким притягивающим и пугающим одновременно. Но он точно знал, что если путь ляжет к холму, а дорога приведёт наверх, то уйти станет непосильным заданием. Весь мир казался слишком странным, что б нём жить, слишком новым, что б знать правила, соблюдать которые приходилось.

Ведь раз история ведёт вперёд,

Значит всё только начинается.

Последняя мысль посетила Накахару прежде, чем глаза медленно закрылись, позволяя окунуться в сон. И снится лес. Тёмный, густой, выбраться с которого, казалось, невозможно. Шаги даются тяжело. Каждый подъём ноги не приносит результата, оставаясь на месте. Дышится странно — то ли легко, то ли сложно настолько, что воздух и вовсе не берётся. Только картина вокруг медленно меняется, показывая одно дерево за другим. Голова поворачивается вбок, когда сбоку слышится шорох. Никого нет. Место пустое. Даже тело, казалось, было пустым. Медленно шаги становились больше, уверенней и быстрей, переходя на бег. Дыхание перехватывает, когда ноги начинают бежать. Только вокруг всё неизменно — временами появляются шорохи, что-то бьётся и падает, кто-то бежит по веткам, наступая на заросшую траву. Всё так же пусто. Ноги останавливаются, становясь чуть ли не ватными, больше не позволяющие сделать и шагу. Руки хватаются за колени, что б не упасть, когда взгляд медленно поднимается. А спереди существо. Не человек и не демон — что-то сказочное, похожее на разумного, только всё так же пугающее. С плеч спадает плащ, расправляя крылья. Раздаётся грохот грома, бьёт слишком яркая молния. И картина испаряется, оставляя от себя лишь воспоминания. Глаза открылись слишком резко для обычного пробуждения. С потолка на лоб капает странная мутная жидкость, заставляющая Накахару моментально сесть. — Какого чёрта?! — заорал юноша, когда в комнату неспешно вошёл Фёдор, — Это ещё что за хрень, доходяга?! Всё такая же одежда, словно он и не менял её вовсе, собранные в хвостик волосы и очередной уставший вид. Взгляд непонимающе сфокусировался на Чуе, вопросительно поднимая одну бровь. — Хрень? — переспросил юноша. — Максимальная фигня, — объяснил Накахара, тут же помахав головой, — не переводи тему, что это ещё за жидкость капает?! — Вода, — спокойно ответил Фёдор, — ночью шёл дождь. — Чёрт, — в очередной раз выругался Чуя, вставая. Волосы были достаточно влажными, что б изредка прямо на пол стекали капли. Взяв с тумбочки кусок хлеба, Накахара хмыкнул и направился к выходу. — Куда-то собрался? — поинтересовался Достоевский, наблюдая за каждым действием. — Я прогуляюсь, — заявил второй, поспешно выходя наружу. — Не уходи далеко, — посоветовал Фёдор, только собеседника и след простыл. Взглянув на место, где только что был Чуя, юноша вздохнул. — Это правда просто вода, — прошептал Фёдор, зная, что его не услышат. Ноги шагали по влажной траве, бредя куда глядят глаза. Зубы отрывали хлеб по кусочкам, заедая раздражение. Накахара и сам не знал почему так резко принял решение уйти — голодным утром бесила каждая существующая деталь. Только слабый ветер освежал, неспешно приводя мысли в порядок. Шаги продолжались дальше, когда в голове вспомнился последний сон, подробности которого юноша помнил слабо. Ярко в памяти отбилось лишь странное существо, не похожее ни на человека, ни на монстра. — Чёрт его побери, ни рыба, ни мясо, — цокнул Чуя, откусывая очередной кусок хлеба. В настоящем мире сны не снились никогда. Наложенная способность забирала каждую возможность увидеть хоть одну ночную историю. Привыкший не видеть ни единой картинки, первый сон за долгое время стал находкой. Первый и сразу же слишком сумбурный, что б понять значение. Должно быть, удача была не на его стороне. Еда медленно заканчивалась, когда очередной кусок попал в рот. — Дазай засмеял бы, увидя меня в такой ситуации, — раздражённо хмыкнул Накахара, не сбавляя темп, — и почему я вообще должен разбирать всё это дерьмо из-за него? Вчерашний разговор оставил свой след в памяти. Убийство дракона и выполнение пророчества стало новым предназначением юноши. Только не знал он об этом ничего — ни о полном пророчестве, ни о драконах, которых Чуя видел только на картинках. Большой ли он? Должно быть, больше, чем вся деревня сразу, возможно даже заснувший в пещере. — И чем мне его бить? Приду и замахнусь рукой, что б меня прибили, как мелкую мошку? — Накахара недовольно продолжал разговор сам с собой. Вся ситуация его выводила из себя больше, чем хотелось, ведь в вероятность происходящего юноша до конца не верил до сих пор. Хлеб в руке закончился, оставляя лишь крошки, которые он тут же сметает с себя, останавливаясь. — А, — издался короткий звук, начиная начало предложения, когда голова повернулась, осматривая местность, — а я редкостный идиот. Вокруг непроглядный лес. Такой же незнакомый и чужой, заставляющий почувствовать себя в нём поистине одним. Деревни видно не было — любая жизнь скрылась где-то вдали, только вспомнить где именно не получалось. — Что за день хреновый, — протянул Чуя, мысленно проклиная как себя, так и утро. — И правда хреновый. — Я это же и говорю, — начал Накахара, тут же останавливаясь. Глаза расширились, а голова моментально повернулась на голос. Ни души. — Что за чертовщина, — пробубнил юноша, пытаясь зрительно найти источник звука. Всё тихо. Ни голоса, ни ответа не последовало. — Эй, я слышал! — крикнул Чуя, находя молчанку раздражающей, — Не делай из меня сумасшедшего! — Скучно с тобой, — вдруг послышался голос сзади, заставляя Накахару вздрогнуть и отступить на шаг. Глаза округлились, замечая фигуру. Губы слегка приоткрылись, когда показался давно знакомый человек. На спине — чёрный плащ, полностью закрывающий тело. Растрёпанные волосы, которые были длиннее, чем обычно. Синяки под глазами виднелись особенно хорошо — всё бросилось в глаза одновременно. На голове расположились небольшие рога, скрыть которые обладатель и не пытался. Шея в очередных бинтах, ничем не отличающихся от привычных. Только руки, на удивление, не были закрыты. — А-а, — протянул Осаму, драматически опустив голову, — сейчас во мне просверлится дырка, Чуя! — Ты… — единственное, что смог выговорить Накахара, ни на секунду не отводя взгляд от старого напарника. Невольно прикусив нижнюю губу, внутри воцарилось слишком много эмоций, что б показать их все сразу. — Ну где же моё героическое воссоединение? — начал жестикулировать собеседник, — Ты бы знал как долго я тебя искал! Чуя, помахав головой, ступил шаг, резко хватая второго за воротник, заставляя юношу на мгновение удивиться. — Докажи, что ты — Дазай, — скомандовал Накахара, нахмурившись. — О-о? — прищурился Осаму, после чего ухмыльнулся, — Неужто с памятью у Чуи всё плохо? — Отвечай на вопрос, — уже серьёзнее проговорил второй. Дазай, на секунду округлив глаза, вздохнул. — Мне про Мафию тебе рассказать? Про способность? — начал он, останавливаясь. На лице засияла очередная колкая ухмылка, — Или про то, что ты отлично выполняешь роль пёсика? — Что за хрень?! — челюсть тотчас же сжалась. — Помнишь как ты хорошо выглядел с ошейником? А если б ещё и хвос… — продолжил Дазай, не сумев договорить. В лицо прилетел кулак от напарника, к ударам которого юноша давно привык. Подняв ладонь на пострадавшую щёку, голова опустилась, скрывая волосами лицо. — А ты ничуть не изменился, — уже тише проговорил Осаму. — Ты тоже, — цокнул Чуя, — всё такой же раздражающий. — Ха, — раздался слабый смешок, когда Дазай поднял голову, поправляя волосы наверх, — приятно видеть тебя снова, напарник. — Засунь куда подальше свои любезности, что это за рога на голове? — А я всё ждал когда ты спросишь! — радостно захлопал Осаму, словно маленький ребёнок, — Как тебе? Нравится? — Уродство, — хмыкнул второй. — Так и знал, что тебе понравится! — ярко улыбнулся Дазай, — Давай, попробуй угадать кто я! — Да мне плевать, — Чуя развернулся, собираясь уходить, даже если пути не знал. — Да брось! — драматически завёл Осаму, — Я — дракон! Юноша остановился моментально. Быстрее, чем когда-либо — одно слово ударило в голове противным эхом. — Дракон? — неуверенно переспросил он, не рискуя оборачиваться назад. — Именно! — подтвердил Дазай с радостной улыбкой на лице, — Круто, скажи? И рога есть, и крылья… — продолжал собеседник, только Чуя уже не слышал. В голову вбилась одна простая фраза.

«Твоё предназначение —

убить дракона.»

И в этот момент,

быть героем стало худшим,

что могло случиться.