Во тьме закроются врата

За каждым видом следует очередное повторение — деревья казались идентичными. Ноги касались травы, продолжая идти вглубь. Накахара точно знал, что место было неплохим. — Куда путь держим, Чуя? — колко спросил Дазай, бегая за напарником хвостиком. Неплохим, кроме странного существа, неожиданно свалившегося на голову и уж слишком напоминающего старого товарища. — Почему ты вообще за мной увязался? — хмыкнул второй, не оборачиваясь. — Как это «почему»? Давай вернём наш дуэт и покажет этому миру на что мы… — Нет, — твёрдо отказал Накахара, перебив, — тут нет никаких «мы». Дазай вздохнул, зная, что напарник прав, даже если правда пронзала каждую живую веру. — Какой же ты зануда, Чуя! — драматически прокомментировал Осаму. — Помолчал бы ты лучше, — цокнул собеседник, замечая, как напарник то поднимается вверх на крыльях, то снова опускается на ноги, — неужели даже летать не можешь? — Могу, ты мне не веришь? — начал Дазай, когда его ложь тут же пронзают презрительно прищуренные голубые глаза, — Ну, почти могу! — Бессмысленно, — хмыкнул второй, продолжая идти, — ты почему в лесу то оказался? — О-о, Чуя, это очень интересная история! — раздался смешок, — Хочешь услышать о новых проверенных способах суицида? — Жаль, что нерабочие, раз ты всё ещё жив, — съязвил Накахара, — неинтересно. — Чуя в любой ситуации останется Чуей, — сделал вердикт Дазай, драматически долго вздыхая, — так куда ты идёшь? — Тебя не касается, — отрезал второй, заставляя Осаму поднять бровь в любопытстве, а после расплыться в ухмылке. — Неужто не знаешь дорогу? — Ещё чего, — цокнул Чуя, когда Дазай неожиданно резко остановился. Повернув на мгновение голову, дракон нахмурился, заставляя перестать идти и напарника. Скривив губы в странном раздражённом жесте, Накахара слегка наклонил голову, позволяя прядям неспешно переместиться по лицу. — И чего застыл? Нам… Договорить не удалось — юноша опешил, когда за считанные секунды замолчавший Дазай подбежал ближе, тотчас же наклоняясь к уху. — Возвращайся сюда сегодня вечером, — слабо улыбнулся юноша, — тебя уже обыскались. — О чём ты… — начал второй, когда с леса послышался зов знакомого голоса. Фёдор, перебирая между деревьями, зрительно выискивал нужного человека. Как только взгляд упал на найденную цель, напряжение заметно уменьшилось. — Вот ты где! — вырвался облегчённый вздох, — Ради всего святого, я же просил не уходить одному далеко. — Да я как-то… — неуверенно пробубнил Чуя, поворачивая голову к Дазаю. Только никого рядом не оказалось. Удивившись, а следом и нахмурившись, Накахара повернулся назад к Фёдору. — Мне пришлось проделать такой путь что б вернуть героя назад в деревню, — начал жалобу собеседник, — пожалуйста, слушай мои советы в следующий раз. — К чему вообще спешка? — поинтересовался Чуя, находя ситуацию странной. — Пришёл лист от господина, — раздался очередной вздох, — у нас есть три дня, что б освободить его с заточения. — Ха? — на мгновение удивился второй, тут же поднимая бровь в любопытстве, — Неужели тот, который у Дракона заперт? — Именно, — кивнул Достоевский, доставая карту. Вся она выглядела старой — материал пожелтел, а края местами выгорели, словно кто-то их поджёг. Лишь в центре светилась плавающая надпись, разобрать которую не получалось — язык был незнакомым. — И что это за мусор? — спокойно спросил Накахара, заставляя Фёдора удивиться. — Нынче бы реликвию мусором называть, никакого уважения! — недовольно проговорил собеседник, словно оскорбили его, — Это связь с господином и его послание. — А-а, — протянул Чуя, — круто. — Хоть бы сделал вид, что интересно, — хмыкнул второй, тыкая пальцем прямо в центр надписи, — «Еда заканчивается. Требуется спасение.» — Ага, — так же безразлично прокомментировал Накахара, — а я тут причём? — Напоминаю, твой долг спасти господина, свергнув Дракона, — в который раз объяснил священник, — и как только тебя избрали героем? — Так карты легли, — пожал плечами собеседник. — Кошмар, кошмар, — пробубнил Фёдор, поправляя крест на шее, — через три дня запасы еды закончатся полностью. В этот день мы должны вытащить пленного. — Кто вообще твой господин, доходяга? — поинтересовался Чуя, когда вопрос пришёл в голову. — Наш опытный странствующий главарь, — объяснил Достоевский, — Ацуши Накаджима. — Ого, — вырвалось со рта, удивившись, — и он сюда попал? — Вы знакомы? — тут же спросил Фёдор, заставляя Накахару моментально покачать головой. — Не особо, — юноша отмахнулся, — просто неприятный тип. — Вот как, — слабо кивнул второй, сворачивая карту и кладя её назад в карман, — впервые о господине так отзываются. — Да я много чего тут сделал впервые, походу, — начал Чуя, когда в голову пришёл очередной вопрос, — так что от меня теперь требуется? — Сейчас мы возвращаемся в деревню, — план, к счастью, казался не особо заурядным, — вечером я соберу всех в церкви. — И дальше? — Будем решать как свергнуть Дракона, — пожал плечами Достоевский, — твоё присутствие обязательно. — Тяжко быть героем, — драматически вздохнул Накахара, — спасём добро, убьём зло и будем в шоколаде? — Можешь считать таким образом, — подтвердил Фёдор, — только с башни Дракона просто так не выбраться. «А ты везучий, Дазай, — подумал Чуя, не озвучивая мысли, — взять и посадить под арест знаменитую шишку.» — А мне теперь это выкручивать. — И так можно сказать, — кивнул собеседник, разворачиваясь, — думаю, вы бы поладили с господином. Только Накахара помедлил. Пасмурная погода не добавляла энтузиазма, заставляя почувствовать небольшой холодок по спине. — Слушай, доходяга, — вдруг начал Чуя, почесав затылок, — ты знаешь как можно вернуться назад в другой мир? Фёдор остановился, не делая ни шагу. Непонятно было какие эмоции царили на лице — спина казалась расслабленной. Медленно голова повернулась к Накахаре, одаряя юношу слабой улыбкой. — Если бы я был всезнающим, — легко проговорил Достоевский, совершенно не обеспокоен ситуацией, — подобное мне неизвестно. — Большего и не ожидал, — слабо кивнул второй, начиная неспешно идти, — веди меня назад в деревню. — И ты всё так же продолжаешь звать меня доходягой, — голова слегка опустилась, когда ноги сделали первый шаг, — похоже, мне стоит просто смириться. — Давно пора было, — ухмыльнулся Чуя, оборачивая взгляд на лес. Всё такая же пышная трава, насекомых в которой, казалось, не было. Деревья не отличались друг от друга, поставленные словно под копирку. Только мысли крутились вокруг Дазая. Или его копию, ставшего драконом — Накахара не знал. Лишь сердце говорило, что это тот же напарник. В это было поверить сложно — может, до конца невозможно вовсе, заставляя задуматься о ситуации. «Я живу тут всего день, — задумался юноша, — Дазай ведь тоже?» Выглядел Осаму слишком потрёпанно и устало, что б смело заявить, что он и правда в мире один день. На языке вертелся вопрос, задать который казалось далеко не первой важностью. Особенно, когда напарник вновь бесследно исчез. Спрятаться в лесу труда не составит — достаточно быть ловким, что б быстро скрыться с любого происшествия, только Чую это раздражало. «Он сказал, что ждёт меня тут вечером, — вспомнил Накахара, — нужно будет уйти после собрания в церкви.» Сборище зевак, которые обязательно придумают любые способы уничтожения врага. Ведь с священником, как Фёдор, зло не продержится долго.

И почему добро должно победить?

Мысли захватили абсолютно каждую часть, распространившись на весь день. Даже выбирая место на одном из сидений, голова трещала от вопросов. Был ещё не поздний вечер — солнце только начинало садиться, не успев сменить цвета в небе, когда в церкви прозвенел колокол. Жители собрались как по зову — спокойно вышли с домов, перекинувшись друг с другом фразами, зашли в помещение и выбрали место. Так же поступил и Накахара. Весь день прошёл как в тумане — лишь ходьба хвостиком за Фёдором отвлекала от мыслей. Внутри церковь казалась воистину завораживающей, словно вышла с самых красивых картин. Дыхание на мгновение перехватывало, замечая размеры. Была она высокой — даже слишком, внушающие масштабы. Спереди — стол, на котором расположились бумаги. Прямо за ним, по всей стене — витражные окна, живопись которых явно была не новой. Только значение рисунков Чуя не понимал. Они пробивали уличный свет, заставляя помещение осветиться жёлтыми лучами. Вид очаровывал намного больше, чем даже сам юноша мог предположить. Длинные деревянные лавочки, не ограждающие сидящих друг от друга. Кажется, никому и не нужно было отодвигаться от другого. Только Чуя, облокотившись об спинку и скрестив ноги, наблюдал за декором. Руки расположились замком на коленях, что б не занимать много места. Рядом сели незнакомые лица, продолжая выбирать места до тех пор, пока Фёдор не поднял небольшой колокольчик. Раздался слабый звук, заставляющий направить внимание за стоящего человека возле стола. — Благодарю всех, что почтили сегодняшнее собрание своим присутствием, — начал Достоевский, беря в руки стопку листов, — думаю, все хорошо знают несущую проблему. В руки попала карта, которую Накахара уже видел ранее. Только символы на ней, кажется, поменялись. — Сегодня к нам поступило письмо от господина Ацуши, который сейчас пребывает под стражей нашего врага, — продолжил Фёдор, поправив плащ на спине, — запасы еды заканчиваются. В помещении раздался недовольный шёпот и протяжное печальное «м-м». — По его расчётам, три дня станут финальной точкой до начала голодовки, — карта легла на стол, — именно поэтому, через три дня нам нужно свергнуть Дракона с его территории. — Как же пророчество? — тут же раздаётся вопрос одного из местных, — Мы не можем рисковать всеми людьми. — Верно! — подхватывают другие, — Идти туда сродни желанию наложить руки, принимая тяжкий грех! — Мы не могли убить его веками, — вмешалась девушка в белом одеянии, поднимая вопрос, — как мы справимся сейчас? — Всё просто, — на лице Фёдора появилась слабая улыбка, когда голова слегка опустилась, — на землю спустился герой. Шумные голоса на секунду стихли, после чего становясь только громче, переглядываясь между собой. — Вы всё правильно услышали, — продолжил Достоевский. Один его голос заставлял людей остановить беседы, — сейчас он находится с нами в церкви. Любопытный народ медлить не стал — начался шёпот, когда взгляд стал осматривать присутствующих. — Попрошу героя встать, — скомандовал Фёдор, — и подойди ко мне. Вся речь показалась Накахаре излишне драматичной. Только в лишний раз показаться пафосным — идейка занимательная. Рука потянулась на спинку сиденья, неспешно вставая и выравниваясь. Рыжие волосы выглядели слишком яркими от попадавших лучей. Каждый шаг отдаётся в помещении эхом, заставляя людей стихнуть и направить всё внимание на вышедшего героя. Только Накахара такое нравилось — ни раз ему приходилось испытывать подобное в Мафии. Резкие, хоть и медленные шаги. Развивающаяся накидка на спине с завораживающими волосами. Должно быть, спутать его с божеством было проще простого. Встав возле Фёдора, Чуя слабо кивнул, подбирая слова. — Как уже было сказано ранее, — не стал тянуть юноша, ухмыльнувшись, — я тут, что б расправиться с врагом и исполнить пророчество. Притихшие голоса тут же появились вновь, издавая радостные звуки и выкрикивая разные фразы, переплетающиеся друг с другом. — Да здравствует герой! — слышится возглас, который тут же поддержали другие. — Слава герою! — раздались бурные аплодисменты, заставляющие Чую почувствовать себя важной персоной. Лишь юноше слава была ни к чему. — Попрошу выслушать наши дальнейшие действия, — вмешался Фёдор, — и так, — в руку взялась первая бумажка, раскладывая её на столе, — через три дня герой отправится в логово врага. На бумажке — очередная карта, в центр которой тут же ставится фигурка, напоминающая мифическое создание. Похоже, сам герой. — С помощью дара от нашего покровителя, он заберётся прямо в башню, — фигурка переместилась на точку, обрисованную красным цветом, — и встретится с Драконом лично. На карте переставляются новые фигурки, не имеющие чётких граней. Больше напоминающие целую армию, они расположились возле метки. — Как только враг будет повержен, — продолжил Достоевский, слабо улыбнувшись, — мы сожжём его логово дотла. С центра точки появляется небольшой огонь, который Фёдор тут же убирает одним движением пальца. И карта остаётся пустой. Ни метки, ни логова не осталось, словно их там никогда и не было. — Дальнейший план для каждого мы обсудим через два дня, — спокойно закончил юноша, сворачивая старую бумагу, — на сегодня собрание окончено. От слушателей доносятся возгласы, в очередной раз начиная аплодисменты. Кажется, священник тут и правда важная персона. — Если есть вопросы, то я попрошу остаться, — добавил Фёдор, — всех остальных буду рад видеть в следующий раз перед свершением пророчества. Только Накахара, заметив мгновенный неприятный красный блеск в глазах Достоевского, забыть его больше не смог. Предательски пронзив память, пробирающий до мурашек блик запомнился, врезаясь внутрь как самый острый нож. Недолго времени прошло, что б остаться с Фёдором наедине. Жители разошлись по домам, что хотел бы сделать и Чуя. — Пойдём, — окликнул Достоевский, доходя до выхода, словно читая мысли собеседника. — Тебе не кажется, что для людей вся эта ситуация слишком непонятная? — послышался вопрос, когда Чуя нахмурился. — Разве можно ослушаться посланника божества? — голова Фёдора неспешно повернулась, заставляя показать безразличную улыбку, — Люди наивны, герой. — Странное мировоззрение как для священника, — заметил Накахара, подходя ближе, — не ты ли за своих отвечать должен? Достоевский ненадолго остановился. Рот на мгновение приоткрылся, что б начать говорить, тут же закрываясь обратно. Постояв с пару секунд, послышался лёгкий вздох, когда на лице появилась спокойная улыбка. — Должно быть, ты прав, — кивнул Фёдор, открывая дверь и выходя наружу, дожидаясь Чую, — только кое-что ты упускаешь. — Ха? — непонимающе поднял бровь Накахара, следуя за собеседником, — Что именно? — Ещё не время для ответа, герой, — ответил Достоевский, создавая в голове Чуи новые вопросы, — ещё не время. И юноша знал, что ближайшее время с Фёдором он не заговорит — весь путь до дома прошёл в тишине. Мозг прорабатывал полученную информацию, только ответов не давал. Похоже, что-то и правда было упущено, лишь Накахара не знал что. — Чёрт, — выругался он, когда на подоконнике развалилась башня из потрёпанных карт. Встречу с Дазаем, должно быть, никто не отменял. Только вечер уже сменился ночью. Люди в деревне выключили в домах свет, укладывая себя и своих детей. Непонятно было ждал ли его Осаму или давно ушёл. — Одни проблемы, — цокнул юноша, складывая карты на место и поднимаясь. На кухне было тихо. Лунный свет, на удивление, освещал комнату, позволяя пройти по ней без лишних источников. Шагал юноша тише, чем когда-либо. Лишний звук мог повлечь за собой пробуждение Фёдора, чего Чуя допустить не мог. Одно из многого, что Достоевский знать не должен ни при каких обстоятельствах — то, что Дазая Накахара уже успел встретить. И не просто встретить, но и узнать кто же скрывался за неизвестным прославленным драконом, а после спокойно отпустить. Пожалуй, лучше бы всё было иначе. Только поменять ничего не выходит. Медленно шаги остановились, когда Чуя потянулся рукой к тумбочке, где должны быть спрятаны ключи. Окна в комнате юноши закрывались так, словно за ними должен находиться ужасный преступник — массивный замок расположился в самом центре. Тихо выбить его не выйдет, в чём Накахара убедился лично, ранее пытаясь открыть окна самостоятельно. Наиболее простым выходом стали ключи, которые Фёдор всегда оставлял в одном месте. Неспешно отодвинув ящик, взгляду открылась стопка бумаг и гора ключей сбоку. Несколько скомканных листов, словно выкинутых впопыхах. Рыться в документах желания не было — вещи личные, а на ночь читать идея не из лучших. Ведь знал юноша: меньше знаешь — крепче спишь. Только куча разных ключей заставила Чую нахмуриться. Какие из всей коллекции были нужными одному только Достоевскому и известно, а может неизвестно и ему. Аккуратно взяв первые в руки, Накахара покрутил их, зрительно сверяя с размером замка. Лишь сзади послышался пронзающий скрип, заставляющий юношу моментально обернуться. Никого не было. Кажется, ничего и не двинулось — всё было на месте, не меняя своего месторасположения. Отсутствие света усугубляло обстановку не хуже, когда казалось, что даже самая обычная вещь больше похожа на чужую тень. Нахмурившись, Чуя неспешно повернул голову назад к ключу в руке, доставая следующий. Второй оказался слишком маленьким, явно не подходя к замку. Осмотрев третий, Накахара задумался, находя его похожим. Поднял пальцами вверх, покрутил со всех сторон. Глаза прищурились, пытаясь разобрать насколько ключ подходящий. По телу неожиданно резко пробежали мурашки, словно давая предупреждение. — Какого… — тихо прошептал юноша, когда с комнаты что-то разбилось. Послышался треск, а после и распадающиеся осколки. Моментально повернув голову в сторону звука, челюсть сжалась. Сердце забилось, а ключ в руке сжался сильнее, врезаясь острыми концами в кожу. Неспешно, насколько это возможно, взгляд вернулся на стопку бумаг, которая теперь казалась слишком неправильной. Лишь неожиданное дыхание за спиной заставило глаза расшириться. В горле тотчас же образовался ком, когда по всему телу пробежал холодок. Медленно голова повернулась к источнику дыхания до тех пор, пока зрение не заметило две пары красных глаз. — Твою ж! — закричал Чуя, моментально роняя пару ключей. Сзади, присев, находился Фёдор. Только был он на себя не похож — усталые глаза нагнетающе светились, словно были самыми яркими огоньками. На лице — слабая улыбка, эмоций от которой не ощущалось даже если постараться. — И что же мы ищем? Тяжело сглотнув, Накахара почувствовал нарастающую тревогу, которой не испытывал уже давно. Отодвинувшись дальше, словно в защищающем себя жесте, юноша понял, что двигаться некуда. Сразу за ним царила закрытая дверь. — Ну же, Чуя, — впервые назвал имя собеседника Фёдор, заставляя второго напрячься только больше, — поведай мне историю.

Для чего же тебе понадобились ключи

в самый разгар ночи?