Во тьме закроются врата

Когда становится темно, мир пропадает. Он испаряется, оставляя от себя лишь остатки, заставляя сооружение потерять свою силу. В миг, когда глаза закрываются, становится на удивление спокойно. Не чувствуется больше странного комка в горле, а в животе выключается печка, создающая тепло. Пронзающая боль растворяется вместе со смехом напарника, когда его последняя фраза проходит мимо ушей, не оставляя ни грамма смысла. В моменты тишины не хочется ничего. Не чувствуется голод, пожирающий голодного, не чувствует холод, пробирающий каждую часть тела. Нет и тепла, греющего в мороз, нет раздражения и злости, нет руки, спасающего утопающего, ведь мёртвому помощь не нужна. Нет чувств, выходящих за рамки реального, заставляя почувствовать себя поистине живым. Они погибли вместе с тем, кто когда-то их приносил. Когда в истории ставится последняя точка, мир заканчивается. Никому не известно что будет дальше и какова судьба героев — ведь дописывая последнюю фразу, Автор освобождает мир от оков, создающиеся чернилами. Тело на мгновение пронзает слабая боль. Где-то сбоку царит вода, которая время от времени касается руки. Туманно отдаются в голове и доходящие звуки, чем-то напоминающие шелест. Они, на самом деле, непонятны — мозг не составляет целую картинку. Глаза медленно раскрываются, заставляя тут же прищуриться от попадающего солнца. Мысли не складываются воедино, создавая запутанный комок. — Ха… — вырывается тяжёлый вздох, тут же сопровождающийся кашлем. Поднимаясь с помощью руки, что б обрести сидячее положение, голова повернётся, осматривая местность. — А теперь где я? Вокруг — песок, лес и вода. Чем-то напоминает речку, лишь вода ирреально чистая. Над головой пролетают птицы, что юноша не мог не заметить. — Мёртв…? — нахмуривается он, поднимая взгляд на небо, — Снова мир с Книги? Голову пронзает резкая боль, заставляя схватить её в ладонь. Вокруг — ни души, лишь Накахара не знал радоваться этому. — Ха… — вновь вырывается с губ, когда боль стихает, — тогда жив. Взгляд падает на воду, потом на деревья, а после и на тропинку неподалёку. Ведёт она вглубь, скрываясь в глуши. Нахмурив брови, а следом и неспешно поднявшись, глаза начали рассматривать собственную одежду, замечая открытую тёмную обувь. Странный белый халат, который, на удивление, грязным не стал, был заправлен чёрным поясом. Верхняя часть шеи открывалась взору, делая одежду только более лёгкой. Юноша такую не носил — далеко она отходила от той, что давали в Мафии и уж точно не подходящая под героя. Сделав свой первый шаг, голова повернулась, выискивая взглядом тропинку. Куда она вела — только лесу и известно, а может неизвестно и ему. Напарника рядом не было, на что Чуя вздохнул. Впрочем, оно и к лучшему — видеть очередного дракона он точно не готов. Не было и Фёдора, который ошивался рядом в самом начале. В этот раз юноша был одним, заставляя голову создать новый пазл. В этом месте есть животные — взгляд заметил это сразу. Местами жильцы пробегали в кустах, хоть увидеть их Накахара не успел. Шаги давались тяжело, когда тело до конца не восстановилось — зрение, кажется, готово было подвести, только спереди показалось чёрное нечто, тут же скрываясь за деревьями. — Этого ещё не хватало. Мелкое, явно незнакомое животное, пробежало сбоку, заставляя взгляд направиться в сторону звука, а потом медленно вернуть его назад и остановиться. Спереди, слабо виляя хвостом, сидел кот. Темнее ночи, с завораживающими зелёными зрачками, животное смотрело прямо на человека напротив. — Кот, — удивлённо нахмуривается Чуя, когда на лице появляется кривая ухмылка, — дурдом какой-то. Только второй с места не сдвинулся, заставляя Накахару хмыкнуть. Глаза-бусинки и зрачки-звёзды удивительно хорошо вписывались к тёмной шерсти. — Умел бы ты говорить, то уже утонул б в моих вопросах, — юноша присел на корточки, выдвигая руку вперёд, — не стой столбом, иди сюда. Ни реакции. Хвост начал вилять сильнее. — Давай, не выпендривайся, — кот не подходит ближе, — тяжело когда не понимаешь что от тебя хотят, да? Напоминаешь одного придурка. Он тоже никогда не… Лишь животное сдвинулось с места, моментально начиная бежать вперёд по тропинке, вдаль от второго. — Эй! — удивляется Чуя, а следом встаёт, побежав за котом, — Да ладно, ты тут единственный, кто меня послушать может! Тёмный хвост продолжал шевелиться, время от времени сворачивая по дороге куда-то вбок, тут же возвращаясь на ровный путь. — Поверь, я настырный! У тебя же должен быть хозяин, да? Не можешь ты один тут жить! Так же резко кот останавливается, спокойно садясь назад на землю и поворачиваясь к излишне разговорчивому собеседнику. — Давай, существо разумное! — тут же остановился и Накахара, — Не будь таким избегающим, твой хозяин может стать ключиком к моей жизни! — Мяу. — Да! Вот и я о том же, ты… Речь прекращается, когда взгляд замечает позади кота старую постройку. Это дом — наверняка жилой, хоть и размеры далеко не внушающие. Возможно, будь это здание построение в привычном мире, оно считалось бы заброшенным. Вокруг — ни условий, ни людей. Лишь кромешный лес становится твоим вечным спутником. Кот, как не странно, дальше не двинулся. Хвост его продолжал двигаться, словно заевшая пластинка, только зелёные глаза смотрели прямо на гостя. — Ха? Я отошёл настолько далеко? — на мгновение удивляется Чуя, посмотрев по сторонам. Но ни воды, ни тропинки больше не было. Последний край дороги затерялся за растениями, скрываясь из виду. — Буду надеяться, что ты привёл меня не к людоедам, — хмыкает Накахара и проходит к двери, которая, как ни странно, была открытой. Кот, встав следов, крутился рядом, а после забежал внутрь, заставляя юношу открыть дверь и тотчас же опешить. — А я уж думал, что ты будешь спать вечно! — смеётся голос напротив. Чуя никогда не признается, что этот момент согрел его больше, чем положено, заставляя глаза невольно загореться. Не было крыльев. Не было противных рогов, торчащих с головы, а с ними пропали и глаза-фонари, от которых по спине пробегал холодок. Прям впереди, в абсолютно светлой комнате с кучей аккуратно разложенных вещей на полках по краям, расположился напарник. Он сидел, словно это место его дом, держа в руке старомодный сервиз с небольшой чашкой. Рядом с ним царит Фёдор, делая глоток напитка. Они оба в таких же непонятных светлых халатах, отлично подходящие под всю атмосферу дома. Ведь, как ни странно, внутри он выглядел получше. — Ты… — С пробуждением, напарник! — смеётся Дазай и больше ничего не говорит. Поставив чашку на блюдце, Фёдор спокойно улыбнулся. Больше не священник и не доходяга, далеко не тот, который был в ином мире. Чёрный кот на это даже не мяукнул — подошёл к столу и уложился сбоку, ничуть не напряжённый ситуацией. Пожалуй, Чуя такому спокойствию завидовал. — Не хочешь объяснить что происходит? — непонимающе намекает Накахара, не решаясь сделать шаг. Спереди, где расположился стол, стоит ещё один стул. Похоже, гостей ждали первоначально. — Ты даже не представляешь насколько сильно хочу! — ярко улыбается Осаму. — Присаживайся, — зовёт Фёдор, показывая взглядом на пустое место. Чуя медлит. Непонимающе хмурит брови, смотрит то на одного, то на второго, а после и на кота, который спокойно воцарился снизу. Делает нерешительный шаг. Ещё один, следом ещё, а после останавливается, когда Дазай колко ухмыляется. — С каких пор мой напарник такой нерешительный? — С тех, когда ты появляешься в чужом доме как ни в чём не бывало, — отрезает Чуя, отодвигая стул и усаживаясь удобнее. Тут же Фёдор наливает в чашку из такого же сервиза нечто, напоминающее чай. Юноша, пожалуй, надеялся, что он им и является. — А теперь можем начинать, — спокойно произносит Достоевский. — Он же уже заждался! — подхватывает идею Дазай, уложив подбородок на ладонь. — Да что, чёрт возьми, тут… — Я Автор той Книги, в которую вы попали, — перебивает Фёдор с слабой улыбкой на лице. — Какого? — удивляется Чуя и даже умудряется подавиться напитком. — Расскажи ему от начала, — предлагает Осаму, — посмотри, он же ничегошеньки не понимает! — Конечно, — кивает второй, делая глоток, — с чего бы начать? — С чего-то, что б я понял, — хмыкает юноша. — С момента, как ты писал её! — добавляет напарник с колким смешком, — И про то, что твой кот… — Это не так важно, — не даёт договорить Фёдор, не переставая улыбаться, — помнишь каким образом вы попали в мир Книги? — Амнезии у меня не наблюдается, — отрезает Накахара. — Чуя всегда такой Чуя! — И как же это произошло? — кажется, терпит Дазая Достоевский. — Взрыв был, мы с этим неандертальцем приехали на место, а там Книга, — начинает юноша, — я взял в руки, покрутил, ничего не нашёл, а этот в-жопе-чёртово-шило начал её отбирать. — Ничего подобного! — начинает спор Осаму, но сдаётся, пожимая плечами, — Может, слегка? — Отлично, — кивает Фёдор, — в какой момент вы переместились? — Когда бедная Книга попала к нему в руки, — презрительно направляет взгляд на напарника, а тот всё улыбается, — он её открыл. — Прекрасно! — кажется, искренне радуется Достоевский, — А теперь я могу рассказать свою историю. — Для чего тогда был вопрос про находку? — Что б освежить память, конечно, — славно давит лыбу Фёдор, — всё началось в момент, когда я написал первую страницу. На улице в тот день было солнечно. Далеко не жарко, ведь жару юноша не переносил, лишь царила самая чудесная погода для написания рассказа. Это была сказка. Самая обычная, какую только видел бы мир, где обязательно победит добро, ведь таковым должен был быть финал. — Но? — Но я внёс в списки персонажей себя. Как только имя появилось на бумаге, что-то стало странным. Словно связанная нить, ограничивающая от другого мира, тянула к себе. — Когда была дописана сотая страница, — продолжил Фёдор, — я догадался, что написанный мир отныне существует. — Тогда как… — Вопросы на потом, — перебивает собеседник. — Вопросы тут и не нужны! — добавляет Дазай с колким смешком. — После этого я запечатал её. И когда мне оставались последние страницы, — не обращает внимание на Осаму Фёдор, — Книга пропала. — А-а, — тянет Чуя, — в этот момент она появилась в нашем мире? — Именно. В ней не было конца, кроме одной сточки, ведь её я написал первой, — следует очередной глоток, когда чашка подносится к губам. «Получается, своей смертью мы закончили Книгу?» — Если она была запечатанной, тогда как мы её открыли? — Не мы, а я! — перебивает Дазай, — Подумай головушкой, родной! Своей способностью, очевидно! Аннулировал печать, вот и открылась. — Так вся эта хрень была из-за тебя? — удивляется Чуя, тотчас же сжимая челюсть, — Когда-то я тебя закопаю, обещаю. — Коне-ечно! Буду этого ждать! — Поэтому, — продолжает рассказ Фёдор, — вы попали в мир за основных персонажей. Как только герои покинули мир, Книга вернулась ко мне. — Значит, ты её хранишь у себя? — Именно. Благодаря вам, история внутри стала законченной, дописывая последние страницы. — Погоди, — задумывается Чуя, — а тот Фёдор, который священник, он же знал про Книгу? — Сначала нет, — пожимает плечами собеседник, — он был обычным персонажем. Но, как только появился ты, мои воспоминания перешли ему. — Значит, он… — Он теперь тоже Автор, которому поклоняется его народ, — издаётся слабый смешок, — иронично, не правда? — Мне так и не удалось увидеть модного священника, — драматически заводит Дазай, — зато на Ацуши вдоволь насмотрелся! — Так ты, получается, знаешь о нашем мире? — пытается сложить пазл Накахара. — Нет, — тут же отвечает Фёдор, — к сожалению, мне не известно про другие реальности. — А теперь представь сколько их может быть! — воодушевлённо добавил Осаму, — Возможно, где-то существует вселенная, где у тебя нормальный рост! — У меня и без того нормальный! — Конечно, для роста, м-м, пятиклассника, ты вполне сойдёшь! — Значит где-то будет вселенная, где ты станешь чёртовым карликом, — ухмыляется Накахара. — Конечно, Чуя, конечно! — Вероятно, подобная и правда есть, — подтверждает Достоевский, — просто у нас нет информации. — А вдруг есть вселенная с клонами Чуи?! Я же там свихнусь! — Если есть вселенная, где у тебя существуют мозги, я бы посмотрел на это. — Ты находишься в ней прямо сейчас! — раздражающе улыбается Дазай. — Невозможно с тупыми говорить, — цокает Чуя, — и вообще, почему в Книгу мы попали вместе, если открыл её ты? — Потому что вы связаны, — объясняет Фёдор. — Свя… — Ага! — перебивает Осаму, хватая ладонь напарника в свою, — Меньше вопросов, любопытный ты мой! — Чё за?! Кто тебе… — Это другая вселенная, можем делать что хотим! — колко хихикает Дазай и Накахара готов поспорить, что этот смех ему совершенно не понравился. — Ты хуже того священника. — Чем вам он не угодил? — хмыкает Фёдор. — На доходягу похож, — пожимает плечами Чуя. — Правда? — верит словам Достоевский, на мгновение задумываясь, — Нужно будет написать новую Кни… — Нет, — в унисон отзываются оба. — Никакой Книги, — добавляет Осаму. — С меня хватило, — хмурит брови второй. — Какая бурная реакция, — замечает Фёдор, спокойно кивая и поднимая кота на руки, садя того на колени. — Кстати о коте, — вдруг вспомнил Накахара, — он ведь тоже какой-то непростой? — Отдюнь, это обычный кот, — разбивает надежды собеседник, — по совместительству ещё и проводник в моё скромное жилище. — Придётся поверить, — соглашается Чуя. — Давай, расскажи как нам вернуться в наш мир, — вмешивается Дазай, — он же ещё не знает! — Не думаю, что ему захочется это знать. — Меня спросить не пробовали? — цокает Накахара. — Нет, даже не планировали, — честно признаётся Осаму с драматически долгим вздохом. — Он имеет ввиду, что мы только что планировали тебя спросить, — пытается защитить Фёдор. — Ничего не имею, я не собирался, — разбивает свою же защиту Дазай. — И как тебе хватает на него терпения? — сочувствующе спрашивает Чуя. — Иногда и сам поражаюсь, — заявляет Достоевский, а после продолжает, — насчёт возвращения, то тут несколько вариантов. — А наиболее адекватный? — Просто следуйте за котом. Он обязательно вас приведёт в нужное место. — Я начинаю сомневаться, что это обычный кот. — И ты действительно поверил его словам?! — прыскает Дазай, смеясь, — Боже, Чуя, ты такой…! — Эй, завались! — нахмуривается второй, — Даже не смей продолжать! — Это действительно просто кот, — перебивает Фёдор, пожимая плечами. — Он смотрит на меня далеко не как обычный кот! — протестует Осаму. — А как на идиотов ещё смотреть? — вставляет своё Накахара. — Возможно, немного отличающийся от обычного, но всё ещё просто кот, — заканчивает объяснение Достоевский, когда животное спрыгивает с колен и уходит к двери. — Чего это он? — интересуется Чуя. — Вам пора, — понимает Фёдор, смотря на кота, — время пришло. — Тогда мы пошли, — кивает Дазай, поднимаясь с места, — чай у тебя отменный, кстати. — Рад слышать, — улыбается второй. — Определённо лучше стряпни этого варвара, переводящего продукты, — язвит Чуя. — В лязы луче стряпни этага варвара! — перекривляет напарник. — Я вырву тебе твой чёртов язык. — Буду ждать, — улыбается Осаму с колким смешком, поворачиваясь к Фёдору, — с тобой, кстати, были отличные партии, соперник по шахматам! — И правда. Мы больше не встретимся, но, надеюсь, вы сохраните воспоминания, — произносит Достоевский, опуская голову. — А ведь такое и не забыть! — добавляет Осаму, разворачиваясь, — И позаботься о Книге. Кот виляет хвостом, наблюдая за гостями. Его глаза прорезают душу похуже любого обычного кота. — О, конечно, — кивает Фёдор, — хоть осталась одна загвоздка. — Ха? Только не говори, что… — Нет, — перебивает любую фразу Чуи хозяин старого дома. На лице сияет самая спокойная улыбка, когда глаза медленно закрываются, — это просто мелочи.

Ведь с завершённой Книги

бесследно пропала одна страница.

✧⁠☆⁠｡⁠*✧⁠

«Какой чудесный день, Дост-кун! Передавать листы удобно — я удивлён, что ты смог найти мой! Даю подсказку — следующее теперь находится в гробу! Уже чувствуешь энтузиазм? Дай подумать! Что ты собираешься делать с находкой? Вот Порт бы создали себе денег, готов жизнь на кон поставить! Наша богатенькая Гильдия отдала б вещь от греха подальше… А вдруг то, что они её б отдали, и есть грех?! Как иронично! А вот агентики-детективы наверняка захотят её! Я знаю, что у тебя уже есть план для них, я прав? Как удачно, что она попала именно тебе! Попробуй сделать что-то интересное, а я, безусловно, поучаствую! Ведь страница, меняющая реально, звучит слишком завораживающе, не находишь? С огромнейшим предвкушением в нашем изящном будущем,

Твой верный Г.»