Город в ожидании тебя

Сун Янь сжал запястье противника, и хотя он не применил особой силы, тот не мог даже пошевелить рукой. Не скрывая неприязнь, Сун Янь произнес: — Бьете женщину? Где вы научились такому отвратительному поведению? — Отпусти! Иначе я… — пробормотал мужчина, безуспешно пытаясь выдернуть руку из захвата. — Иначе что? — невозмутимо спросил Сун Янь. Мужчина наконец отпустил Сюй Цинь и попытался ударить Сун Яня другой рукой. Сун Янь перехватил ее и обеими руками резко оттолкнул мужчину от себя. Тот отлетел назад, ударившись о стену. Его жена закричала, тыча пальцем в Сун Яня: — Так вы относитесь к пациентам? В вашей больнице принято избивать людей? Сун Янь пропустил ее крик мимо ушей, оглянулся на застывшую позади него Сюй Цинь, указал подбородком на дверь и раздраженно сказал: — Ты здесь, чтобы людей спасать, или собираешься дальше этот спектакль смотреть? Будто очнувшись, Сюй Цинь без лишних слов выбежала из кабинета, еще услышав, как Сун Янь за ее спиной грубо отвечает хрипловатым голосом: «Я не работаю в этой больнице, просто мой брат пострадал. И если кто-то здесь, дьявол его дери, посмеет устраивать неприятности и отвлекать врача от его лечения, я тому ноги переломаю. [ ПП: Прямо как Цзян Чэн в Магистре, хи-хи... ] «Так устроен этот мир: запугивать слабых и бояться сильных, а заносчивых сражать еще большим высокомерием», — подумала Сюй Цинь. … Пострадавшего пожарного звали Тун Мин, а сопровождающего его парня Сяо Гэ. Сюй Цинь срезала рукав одежды Тун Мина, чтобы очистить место вокруг ожоговой раны. От страшной боли парня прошибало холодным потом, который ручьями стекал вниз по лицу, прокладывая дорожки среди покрывавшей его черной копоти. — Потерпите немного, — сказала Сюй Цинь, — я вколю вам анестетик. Она подняла голову и жестом указала медсестре, сяо Нань, подойти и вытереть грязь с его лица. Он смущенно отдернул голову в сторону. Сяо Нань с тревогой спросила: — Почему вы уклоняетесь? Тун Мин протянул руку: — Давайте я сам это сделаю. — У вас руки распухшие и в грязи, — возразила сяо Нань, отводя его руку и вытирая ему лицо. Под слоем черной сажи лицо молодого человека было слегка обожженным и потрескавшимся. Сяо Нань замолчала и, испытывая глубокое сочувствие к пострадавшему, наклонилась, чтобы обтереть его ладони. Сюй Цинь без видимых эмоций спокойно вычистила ожог на его руке, сделала анестезирующий укол и бесстрастно спросила: — Разве на месте происшествия не было машин скорой помощи? Сяо Гэ колебался с ответом. — Напишите жалобу, — сказала Сюй Цинь. Сяо Гэ бросил на нее ошеломленный взгляд и замахал рукой: — Мы все делаем одно дело. Не на что тут жаловаться, мы все одна большая семья, хе-хе. Сюй Цинь подняла на него взгляд. Тун Мин решил, что она не поняла сказанного, поэтому указал сначала на Сюй Цинь, потом на себя: — Врачи, пожарные, мы ведь все служим людям. Мы одна семья, да, семья. У каждого свои сложности. Сюй Цин опустила голову и продолжила работу, не проронив больше ни звука. Закончив операцию, она выписала рецепт на необходимые медикаменты и уколы, и Сяо Нань увела Тун Мина в процедурную, чтобы сделать уколы противовоспалительных препаратов. Только после этого Сюй Цинь снова подумала о Сун Яне, вернулась в приемный кабинет, но его там уже не было. Доктор Ли, из следующей смены, принимала нового пациента. Сюй Цинь вышла в вестибюль, рассеянно оглянулась вокруг, не отдавая себе отчета, что именно ищет. Краем глаза она зацепилась за фигуру высокого мужчины, вышедшего из процедурной и направившегося прямо к выходу. Сюй Цинь побежала за ним, лавируя между оказавшимися на пути пациентами. Мужчина шел очень быстро, удаляясь все дальше и дальше. Сюй Цинь наконец добралась до выхода, выбежала на улицу и, сбегая по ступенькам, крикнула: «Сун Янь!» Мужчина остановился. В это время — а время дня было самое приятное и прекрасное — утреннее солнце золотило его широкие плечи, при малейшем движении в черных волосах играли отблески света. Стояло раннее утро. Успокаивая дыхание после бега, Сюй Цинь засунула руки в карманы белого халата и приблизилась к нему. — Сун Янь. Он неторопливо повернулся, глядя на нее без всякого выражения. Некоторое время они стояли в потоках солнечного света, глядя друг на друга и не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Что-то случилось? — наконец спросил Сун Янь. — Давно не виделись, — сказала Сюй Цинь. Сун Янь прищурился, словно всерьез старался припомнить, кивнул: — Да, давно. — Как поживаешь? — спросила Сюй Цинь. — Замечательно. — Он неискренне улыбнулся. — А ты? Сюй Цинь посмотрела ему прямо в глаза и тихо ответила: — Не очень хорошо. Улыбка на лице Сун Яня застыла, он окинул ее лицо скептическим взглядом и чуть скривил губы, будто разгадал ее попытку вызвать симпатию. — Вот как, — сказал без выражения. — Что-нибудь еще? По всей видимости, ему было все равно, и он был не в настроении для пустой болтовни с ней. Сюй Цинь это ничуть не смутило, с обычным спокойствием она сказала: — Спасибо за помощь только что. — Я ради брата старался, — вежливо напомнил Сун Янь. Сюй Цинь понимающе кивнула и так же вежливо продолжила: — И в прошлый раз… — Сюй Цинь, — прервал Сун Янь, глядя на нее черными глазами и насквозь видя все ее уловки и старания потянуть время. — Что ты пытаешься сказать? — Давай пойдем куда-нибудь выпьем кофе, — чуть замявшись, предложила Сюй Цинь. Сун Янь долго разглядывал ее, затем снова улыбнулся странной улыбкой, полной иронии. Сюй Цинь почувствовала, как запылали щеки, но стыдно ей не было, так что она переспросила: — Ты согласен? — Я довольно востребован. — Немного наклонившись к ней, Сун Янь приподнял ее подбородок и насмешливо закончил: — Так что займи очередь. Выражение лица Сюй Цинь не изменилось. Сун Янь выпрямился и добавил: — Я дам знать, когда подойдет твой номер. Он развернулся и стремительной походкой пошел прочь, ни разу не оглянувшись. Сюй Цинь осталась стоять на месте, сощурившись проследила, как исчезает за воротами его спина, и только потом вернулась в больницу. В дверях она столкнулась с коллегой из службы 120 и спросила ее: — Вы готовили автобусы для пострадавших в только что случившемся пожаре? — Да, мы направили туда четыре автобуса, — ответила коллега. — Там было так много пострадавших? Почему никто на месте не позаботился о пострадавших пожарных, и для них не оставили автобус? — Ой, не упоминайте об этом. Поначалу автобус был, нескольким легко пострадавшим оказали необходимую помощь на месте. Но потом они начали жаловаться на затрудненное дыхание, потребовали полного обследования и настояли на том, чтобы их доставили в больницу. Мы ничего не могли поделать. Сюй Цинь больше не задавала вопросов, сходила переодеться и поехала домой. … Когда Сюй Цинь проснулась, до начала следующей смены в госпитале оставалось еще три часа. Она заказала по телефону еду на вынос и устроилась завтракать на балконе. Ее бесцельно скользящий взгляд задержался на Уфане, небольшом низкоэтажном пятачке среди небоскребов. Видимая ей стена дома из красного кирпича с белой облицовкой все еще оставалась почерневшей от огня недавнего пожара. Сюй Цинь не осознавала, о чем думает и что делает. Когда она пришла в себя, то уже подходила к перекрестку. Зайдя на улицу Уфана, она мгновенно попала из шумного центра в оживленный городок с аккуратными аллеями, выложенными плиткой дорожками, кирпичными домиками и перезвоном на ветру музыкальных подвесок. Сюй Цинь прошла мимо швейной мастерской, услышала поскрипывание и быструю строчку швейной машины, услышала, как игла с ниткой протыкает ткань. Она прошла мимо лавки со специями, где хозяйка и ее работники стояли в ряд у дверей, встряхивали в ситах звездочки аниса, просеивали специи, и шорох просеивающихся сквозь бамбуковое сито специй казался ей похожим на поступь армии в тысячу лошадей. Проходя мимо парикмахерской, она услышала скрип бритвы, скользящей по подбородку клиента, и увидела поднимающийся от горячей воды пар. Она услышала откуда-то лязг распиливаемого металла. Она засмотрелась на хозяина небольшого ресторанчика с блестящим от пота лицом, который что-то готовил в огромном воке, вдохновенно помешивая деревянной лопаточкой содержимое. Она прошла мимо мясной лавки и услышала, как хозяин точит ножи; прошла мимо овощной лавки, услышала, как молодая торговка расхваливает свой товар; прошла мимо закусочной… Повсюду она слышала, как торгуются и сплетничают между собой взрослые, как беззаботно голосят играющие на улице дети. Воздух был полон запахами тканей, специй, еды, шампуня и пожелтевших листьев, падающих с верхушек деревьев. Сюй Цинь шла по многолюдной улице, и думала, что за прошедшие годы мир за пределами Уфана изменялся с каждым днем, но здесь все осталось точно таким же, как было раньше — у хозяйки лавки специй над губой по-прежнему красовалась родинка в форме слезы; закройщик в швейной мастерской все еще носил тунику; парикмахер все так же стригся по-военному коротко… Она без труда нашла дорогу к дому Сун Яня, чувствуя, как будто вернулась домой, как будто этот инстинкт был навечно запечатлен у нее в костях. Сун Янь с детства рос в доме своих дяди со стороны матери и тети, стоявшем в глубине одной из аллей Уфана. На двери дома висела табличка «Чжай Цзы». Деревянная дверь была широко открыта, бросая тень на стену, а на веранде и во внутреннем дворике, аккуратно сложенные, лежали и стояли разного рода деревянные изделия. Дядя Сун Яня, третий сын семьи Чжай, был плотником. Он был известен своим мастерством тонкой резьбы. От обувных ящиков, до многостворчатых шкафов, любая его работа превращалась в произведение искусства. Сюй Цинь стояла в дворике, где часто бывала в своей юности, внезапно осознавая, что в ее памяти он был немного шире, чем сейчас. Красные кирпичные стены и коричневато-желтая плитка, признаки прошлых традиций. Под деревьями мушмуллы по обеим сторонам дома скрывались беседки, а посаженная ею глициния разрослась и занавесила почти всю стену западного крыла. Там находилась комната Сун Яня. Казалось, все было по-прежнему. Сюй Цинь легко провела пальцами по деревянному верстаку. Вспомнила, как здесь дядя Чжай учил ее столярному делу. Она двигала лобзиком по длинной доске, смотрела на скрученную деревянную стружку, отлетающую в сторону, и заливалась счастливым смехом. Где-то между делом она сказала: — Сун Янь, мне очень нравится твоя семья. Юный Сун Янь, сидевший на корточках с сигаретой между пальцами, привычно наклонил голову и посмотрел на нее с улыбкой: — Что толку говорить об этом? Или осмелишься войти в нашу семью? Сюй Цинь замерла посреди движения, прекратила смеяться и несколько мгновений не моргая смотрела на него. Сун Янь многозначительно добавил: — Обещаю быть твоей головной болью до конца жизни. Их прервал появившийся из дома дядя Чжай, который отвесил Сун Яню подзатыльник со словами: — Опять дома куришь. Если устроишь пожар, твоя тетя тебя со свету сживет! В реальном мире раздались шаги, возвращая Сюй Цинь в настоящее. Господин Чжай увидел гостью и вышел из комнаты во дворик. — Вы хотите что-нибудь заказать? Сюй Цинь повернула к нему голову. Дядя Чжай постарел. То есть, в этот момент застывший во времени дворик внезапно изменился, и что-то явно затерялось во времени. Она наконец заметила, что стены дома выцвели под многолетним воздействием солнечных лучей, а позолоченная черепица потемнела от дождей. Господин Чжай перестал улыбаться, лицо его на мгновение закаменело, исказилось, но он быстро быстро взял себя в руки и успокоился. Сюй Цинь набрала в легкие воздуха и выдохнула: — Дядя Чжай. — О, молодая госпожа Мэн, — вежливо отозвался господин Чжай. — Что-то произошло, что потребовало вашего внезапного прихода? — Я ищу Сун Яня… — неуверенно начала Сюй Цинь. Но прежде чем она закончила говорить, из комнаты с ожесточенным криком выскочила двоюродная сестра Сун Яня, Чжай Мяо: — Ты, бессердечная тварь! Еще хватает наглости приходить к моему брату, после того, что ты с ним сделала?! Недостаточно, что ты его чуть не убила тогда, так ты еще… Тетя вышла на ее крик и бесцеремонно затолкала Чжао Мяо обратно в дом. Сюй Цинь, оглушенная словами Чжао Мяо, обратила к ней вопросительный взгляд: — Она сказала, что я… Но тетя перебила ее: — Он здесь не живет. Сюй Цинь неосознанно взглянула в сторону комнаты в западном крыле, дверь была заперта, и ставни окна закрыты. Красная краска на стенах выцвела и частично посерела там, где не была скрыта под зарослями глицинии. — Где он сейчас живет? — спросила Сюй Цинь. — Вам удобно ответить? — Удобно, — улыбнулась тетя. — Он теперь работает в пожарной части, под управлением военного ведомства, и живет в казарме. Это означает, что у него нет свободного выхода. Я больше не могу увидеть его. Встретиться с ним не так просто, как было раньше, когда он жил здесь.