Город в ожидании тебя

Вода бурлила вокруг, но они уже вышли из глубоких вод, и можно было не бояться, что Сюй Цинь унесет потоком. Недовольно сдвинув брови, Сун Янь смотрел, как она поднимается на ноги, потом отвел взгляд. Он тяжело дышал, восстанавливая дыхание, предельно вымотанный и, естественно, в отвратительном настроении. Тем временем все больше вышедших из-под контроля машин сносило потоком под мост. Сун Янь витиевато выругался, оскорбляя восемнадцать поколений предков владельцев автомобилей, и пошел проверять каждую машину, продолжая бормотать проклятия. К счастью, ни в одной из машин людей не оказалось. Закончив проверку, Сун Янь пошел назад, чтобы установить предупреждающие знаки. Сюй Цинь увидела стекающую по его руке кровь, вспомнила, что он поранился осколками стекла, когда вытаскивал ее из машины. — У тебя рука поранена, — делая шаг в направлении Сун Яня, крикнула она, но в этот момент его рация ожила: «На проспекте Цюшуй произошло столкновение многочисленных автомобилей. Три пострадавших водителя застряли на водительском месте и не могут выбраться из машин…». Сун Янь повернулся к Сюй Цинь, которая стояла под проливным дождем, бледная и хрупкая. Быстрым взглядом окинул ее с головы до ног, удостоверяясь, что с ней все в порядке. И, выполнив свой долг, развернулся и пошел прочь. — Ты знал, что в машине была я? — крикнула Сюй Цинь ему вслед. На мгновение Сун Янь приостановился, но не ответил. Его рация снова затрещала вызовом, и он двинулся дальше, так и не обернувшись. Сюй Цинь больше не пыталась остановить его, просто смотрела, как он быстро шагает прочь, пока он не скрылся из виду, повернув за угол. Телефон Сюй Цинь после пребывания в воде не включался, но она и без того знала, что ей должны были позвонить из больницы. Во время крупных катастроф активировался план действий в чрезвычайных ситуациях, и весь персонал отделения скорой помощи вызывался на дежурство. Она не могла воспользоваться своей машиной, но, к счастью, до больницы можно было минут за десять дойти пешком. Когда Сюй Цинь вошла в здание госпиталя, была почти полночь. Зал ожидания в отделении скорой помощи был полон промокших людей. Три или четыре уборщицы непрерывно подтирали с пола грязные лужи, не успевая за нескончаемым потоком пациентов, нуждающихся в медицинской помощи. Одну секунду пол был вытерт, а в следующую — снова покрыт водой. Торопящаяся куда-то сяо Нань, увидев Сюй Цинь, пораженно спросила: — Доктор Сюй, что с вами случилось? Вы упали в воду? — Мгм. Ничего страшного. Пойду переоденусь и вернусь через пару минут. Да, кстати, помоги мне высушить мой телефон, может, он заработает. — Давайте, — сяо Нань протянула руку, чтобы взять у нее телефон. Сюй Цинь сходила принять душ, переоделась в запасную одежду и вернулась в приемный покой скорой помощи, чтобы присоединиться к своим занятым коллегам. Дождь лил всю ночь напролет, и в отделении скорой помощи все это время горел свет. В ночь катастрофы в слабо освещенных уголках города работали сотрудники управления дорожного движения, полиция, пожарные, спасательные команды, медики… Бесчисленное количество людей, стиснув зубы, изо всех сил старались той ночью оградить от беды обреченный на бессонницу город. Ветер и дождь начали стихать только к рассвету. Поток пострадавших пациентов, поступавших в отделение скорой помощи, постепенно иссяк, врачи и медсестры могли немного перевести дыхание. Сюй Цинь шла по коридору мимо приемного покоя, где несколько врачей и медсестер спали сидя прямо на полу. В коридоре было тихо, потолочные лампы заливали его ярким светом. Сюй Цинь прошла в моечную, трижды вымыла руки, подняла голову и некоторое время разглядывала в зеркале свои запавшие глаза с темными кругами. Вернувшись в свой кабинет, она обратила внимание на сухость во рту, и осознала, что уже больше десяти часов не пила воды. Она налила в стакан теплой воды и, держа его в руке, подошла к окну. За окном слабо моросил дождь. Небо чуть просветлело, на улицах царил полный беспорядок. Некоторые деревья покосились, или даже сломались, от ветра, повсюду валялись обломившиеся ветки, обрывки бумаги и прочий хлам. В 4:30 утра уборщики начали собирать мусор, наводя в городе чистоту. Спасательные команды двигали машины, поваленные деревья и прочие препятствия, перегородившие дороги и тротуары за время дождя. В мороси дождя в утренних сумерках тут и там мелькали фигуры в оранжевой форме. Сюй Цинь думала о Сун Яне. Подумать только, полагаясь на свои силы, он вытолкал машину из воды, разбил лобовое стекло и спас ее из машины. Прошлой ночью было множество звонков в спасательные службы из разных частей города, и множество спасателей оказывали людям помощь, но именно он пришел в то место, чтобы спасти ее. Сюй Цинь допила воду и направилась в комнату отдыха. До начала ее смены оставалось полтора часа. Большинство ночных пациентов скорой помощи были пострадавшими во время дорожных аварий или захлебнувшимися в воде; днем начали поступать пациенты с плохим самочувствием из-за резкой перемены погоды. Сюй Цинь была настолько загружена работой, что время до шести вечера, когда заканчивалась ее смена, пролетело совершенно незаметно. Закончив работу, она вышла из больницы, с трудом передвигая ноги от усталости. Ее машина все еще мокла под мостом. Сюй Цинь позвонила Сяо Исяо, чтобы помог отбуксировать ее, а себе вызвала такси. Таксист в пути слушал обзор новостей по радио: «За прошедшую ночь сильный дождь нанес значительный ущерб в девяти крупных пригородных поселениях и трех районах города, нанеся экономический ущерб в размере 9,11 миллиардов юаней…» — Да, ливень ужасный был. Всю округу затопило, — сказал водитель. — Полиции и пожарным особенно досталось. Когда я утром выехал, видел группу пожарных, должно быть, закончивших спасательные работы поблизости. Насквозь мокрые, но им, похоже, было все равно, спали прямо на земле. Одежда вся перемазанная, с приставшими листьями, щепками и бог весть какой другой дрянью, у некоторых руки и лица в крови… Сюй Цинь никак не отозвалась, а про себя подивилась, не Сун Яня ли с его командой видел словоохотливый водитель такси. Может, да, а может, и нет. В огромном городе было слишком много людей, подобных Сун Яню. Благодаря этим людям восстановительные работы были завершены в один день. Уже на следующий день транспорт, медицинское обслуживание, бизнес и обычная жизнь вернулись в нормальное состояние. Этот северный метрополис был похож на гигантский быстро вращающийся механизм, который замер всего на мгновение, а затем продолжил свое спокойное и уверенное вращение. После дождя температура воздуха снизилась. Днем это было почти незаметно, но по вечерам приходилось надевать сверху что-нибудь теплое. Машина Сюй Цинь не подлежала восстановлению, и Мэн Яньчэнь купил ей новую. Забрать ее можно было через неделю. Пять дней подряд Сюй Цинь вызывала такси, пять дней подряд сидела на заднем сидении тускло освещенного такси, глядя на спокойные ночные виды города за окном. Вздрагивая от свистящего холодного ветра, она думала о Сун Яне. Думала о намеке на утешительное тепло, которое почувствовала, ненадолго прижавшись к нему той дождливой ночью. На шестой день Сюй Цинь воспользовалась своими связями, чтобы выяснить график работы Сун Яня и получить базовую информацию о его команде. Пожарно-спасательная часть управлялась по типу военного лагеря. Работая по сменам, неженатые бойцы должны были оставаться в базовом лагере в свободное от службы время для ежедневных военных тренировок, и жили они там же, в казарменном общежитии. Выход за территорию лагеря был запрещен и днем, и ночью. В месяц ему полагалось три выходных, когда он мог вернуться домой, но не мог уехать из города и в любое время должен был оставаться на вызове. Сюй Цинь повесила трубку и подошла к стеклянным дверям своего балкона, откуда открывался вид на улицу Уфана. В 5:30 вечера красное солнце уже садилось, и окружающие высотные здания отбрасывали длинные косые тени на Уфан, расчерчивая низкие дома из красного кирпича длинными полосами, отвечающими границам света и тьмы. Она молча ждала. Через несколько минут телефон звякнул оповещением о текстовом сообщении. Это был график выходных Сун Яня. Сегодня был уже последний день. Без раздумий Сюй Цинь повернулась и направилась к двери, спустилась в лифте вниз и вышла из здания. Всего за шесть коротких дней снаружи сменилось время года. В небольшом парке рядом с ее домом верхушки деревьев начали желтеть. Сюй Цинь прошла по булыжной дорожке, проложенной среди газонов с высаженными на них цветами, к заднему выходу жилого комплекса, пересекла длинную аллею и вошла в Уфан. Затерявшись среди людей, снующих между полосами кроваво-красного закатного света и тенью зданий, она миновала швейную мастерскую, лавку специй, парикмахерскую, овощную лавку… от османтусового дерева на другом конце улицы разносился сладковатый запах. Она свернула в узкую аллею и подошла к входу во двор дома семьи Чжай. Ворота были прикрыты. Сюй Цинь проскользнула между створками внутрь. Солнце освещало заградительную стену. Обойдя ее, она вошла во внутренний двор. Глициния, свисающая перед входом в западное крыло, как всегда в конце лета и в начале осени усыпала землю отцветшими лепестками. Дверь в главный дом была заперта, значит, дяди и тети дома не было. Сюй Цинь пересекла внутренний двор и ступила на лепестки, покрывавшие землю тонким нежным слоем. Она отвела в сторону свисающие плети глицинии, покрытые небольшими плодами, и вошла в коридор западного крыла. Двери и окна здесь тоже были закрыты. Постояв секунду, Сюй Цинь протянула руку, чтобы толкнуть дверь в комнату Сун Яня. Но прежде чем она дотронулась до нее, с другой стороны двери раздались быстрые шаги. Кто-то схватил со стола связку ключей, и в следующее мгновение дверь распахнулась. Глядя себе под ноги, Сун Янь на ходу засовывал ключи в задний карман брюк, держа в другой руке зажженную сигарету. Он уже собирался перешагнуть порог, когда наткнулся на стоящую перед дверью Сюй Цинь. Рефлекторно отшатнулся назад и остановился, холод в глазах. Чуть приоткрыв рот, он смерил ее взглядом с ног до головы и саркастически усмехнулся: — Опять случайно мимо проходила? Глядя ему в глаза, Сюй Цинь серьезно ответила: — Не случайно. Я пришла сюда намеренно. — Что-то случилось? — хмыкнув, поинтересовался Сун Янь. — В прошлый раз ты меня спас, я пришла, чтобы тебя поблагодарить. Некоторое время Сун Янь насмешливо разглядывал ее, потом сунул сигарету в рот, затянулся и медленно выпустил дым: — Ты пришла, только чтобы сказать это? Он переступил порог, закрывая за собой дверь. Сюй Цинь не отступила, и теперь они стояли очень близко друг к другу. Опустив взгляд на его обтянутую футболкой мускулистую грудь, оказавшуюся у нее прямо перед глазами, она повторила: — Хм… я пришла поблагодарить тебя. Сун Янь прислонился к стене и, глядя на нее сверху вниз, с опасной ноткой в голосе тихо сказал: — Тогда расскажи мне, как ты планируешь меня благодарить. Сюй Цинь, которая не думала о таком вопросе, подняла взгляд и прямо спросила: — Как ты хочешь, чтобы я выразила свою благодарность? Я согласна на все, что ты захочешь. В глазах Сун Яня появилось какое-то непонятное выражение, он резко выпрямился и навис над ней всем телом, заставляя непроизвольно сделать шаг назад. Держащими сигарету пальцами он коснулся ее шеи, прикосновение ударило в сердце Сюй Цинь будто электрическим разрядом. На мгновение она замерла, не в состоянии шевельнуться. Мозолистые пальцы задержались на месте, потом медленно скользнули вверх по белой нефритовой коже. Он наклонился к ее уху и хрипловатым голосом переспросил: — Все, что захочу? Сердце Сюй Цинь дрогнуло: — Твой выбор. — Что, если я скажу, что ты можешь расплатиться собой? Хм? Резкий запах сигаретного дыма проник в ее дыхательные пути. Двумя пальцами Сун Янь приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза. Сюй Цинь почувствовала, как слабеют ноги. Она закусила губу и ничего не ответила. Чуть наклонив голову, Сун Янь смотрел на нее с близкого расстояния и вдруг пренебрежительно фыркнул, его взгляд, мгновение назад сосредоточенный на ней, за долю секунды наполнился явным презрением: — Если бы каждая женщина, которую я спас, расплачивалась со мной своим телом, я бы умер от истощения. Думаешь, до тебя дошла бы очередь? Он выпрямился, сжал подбородок Сюй Цинь и легонько потрепал его, прежде чем отпустить. Сюй Цинь молчала. Сун Янь вынул сигарету изо рта и выпустил облачко дыма, разглядывая ее сквозь этот голубовато-белый и красный от закатного солнца дым: — Не слишком ли ты самоуверена, думая, что после всех этих лет я все еще скучаю по тебе, все еще хочу с тобой спать? Он говорил грубо и без всякого милосердия. Лицо Сюй Цинь едва заметно побледнело. Она мотнула головой: — Сун Янь, не говори со мной в таком тоне. В выражении лица Сун Яня появилось раздражение, он ядовито заметил: — Ты, может быть, ждешь, что я буду называть тебя молодой госпожой Мэн? После этого замечания воцарилась мертвая тишина. Сюй Цинь смотрела прямо на него, уголки глаз ее слегка покраснели. Сун Янь поджал губы и замолчал, отвернувшись, втянув щеки и бесцельно скользя взглядом по деревянным изделиям, заполнявшим двор. Было непонятно, о чем он думает. Постепенно выражение безразличия вернулось на его лицо, он собрался сказать что-то еще более безжалостное, но, повернув голову, увидел слезы в ее глазах. Яростно дернув бровями, Сун Янь указал пальцем на Сюй Цинь и с неприкрытым отвращением процедил: — Проглоти их. Не смей, мать твою, играть со мной в свои дерьмовые игры. Он прекрасно знал, какой холодной и бессердечной она была на самом деле, нежность и любое проявление слабости — она умело использовала их, когда ей что-либо было нужно. — Ты меня слышишь?! — заорал он. Сюй Цинь упрямо смотрела на него, и глаза ее все больше наполнялись слезами. Сун Янь был в ярости. Ему хотелось содрать с нее эту маску. Он шагнул вперед, грубо схватил ее за ворот и толкнул к столбу, зло выговаривая каждое слово: — Со мной это больше не пройдет! Сюй Цинь стиснула зубы и вызывающе уставилась на него. В следующую секунду слеза размером с фасолину упала на его руку, стискивающую ткань, и разлетелась на несколько частей. Словно обожженный, он отдернул руку и, отвернувшись, сделал шаг назад. Сюй Цинь вжалась спиной в столб, заминая складками одежду. Ранней осенью во внутреннем дворе было тихо и чисто. Они стояли, не глядя друг на друга и не говоря ни слова. Заходящее солнце светило сквозь свисающие глицинии, рассыпаясь по их лицам. Наконец Сюй Цинь тихо произнесла: — Сун Янь, давай снова будем вместе. Верхняя часть его лица была скрыта в тени, и разглядеть выражение его глаз никак не удавалось. Телефон Сун Яня запищал, сработал будильник. Ему пора было возвращаться в базовый лагерь. Не оглядываясь, Сун Янь спустился по ступенькам, пересек двор и вышел за ворота, холодно бросив через плечо: — Я, чёрт подери, уже забыл о тебе.