Город в ожидании тебя

Когда наконец подошла ее очередь на отпуск, Сюй Цинь сильно простудилась. Неясно, было ли это связано с холодной погодой или с недостатком внутренней энергии после длительного периода интенсивной работы, который привел к ослаблению организма. Сюй Цинь не хотела принимать лекарства или делать инъекции, говоря, что организм справится с простудой сам через несколько дней, к тому же, это послужит укреплению иммунитета. Ей просто хотелось как следует отдохнуть, не вылезать из постели два-три дня, ни о чем не задумываясь и не тревожась, и хорошенько выспаться. Фу Вэньин посчитала это глупым упрямством и настояла, чтобы их семейный врач поставил Сюй Цинь капельницу. Сюй Цинь закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон. Когда она проснулась, снаружи было уже темно, а комната неярко освещена стоящим возле дивана торшером. Мэн Яньчэнь сидел на диване, читая книгу, Сяо Исяо крепко спал рядом с ним. Сюй Цинь загляделась на тонкие черты Мэн Яньчэня; он поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Проснулась? — Мгм. — Как самочувствие? Получше? — Мгм. Он подошел и сел возле кровати: — Нос все еще заложен? Сюй Цинь кивнула на капельницу: — После этого к завтрашнему дню все будет в полном порядке. Мэн Яньчэнь посмотрел на ее руки, лежащие поверх одеяла, и потянулся было погладить их, но не стал этого делать. На тумбочке рядом с кроватью стояла ваза с цветами и несколько мягких игрушек. Каждый раз, когда она болела, Сяо Исяо дарил ей плюшевых зверушек, но цветы… — Кто прислал цветы? — спросила она. — Цзян Юй. — Откуда он узнал? — Мама сказала его матери, — Мэн Яньчэнь отвечал коротко и неприветливо. Не имело значения, что ему это было не по нраву. Фу Вэньин почти каждую неделю устраивала свидания вслепую и для него, и он не смел отказаться. Если не семья министра, то семья высокопоставленного политработника, другого выбора не было. — Тебе нравится Цзян Юй? — спросил Мэн Яньчэнь. Сюй Цинь посмотрела на капающую в инфузионную трубку жидкость и отстраненно ответила: — Не то, чтобы он мне нравился, но ненависти к нему у меня нет. — Это значит… — Мэн Яньчэнь на мгновение заколебался, потом с усилием продолжил, — ты могла бы согласиться выйти за него? — Могла бы, — не отрывая взгляда от падающих капель, ровно ответила Сюй Цинь. Он никак не прокомментировал ее ответ, и вскоре поднялся. — Спущусь и принесу тебе кашу. Он ушел, и в комнате воцарилась тишина. Сюй Цинь тихо выдохнула и собиралась закрыть глаза, когда услышала невнятный голос Сяо Исяо: — Раз ты можешь принять ситуацию, почему все еще несчастна? Сюй Цинь повернула к нему голову: — Ты не спал? — Вы меня разбудили. — Потирая глаза, он сел на диване, его лицо тут же окутал ореол света от торшера. Сяо Исяо устало пожаловался: — Я сдаюсь, с вами двоими мне не справиться. Неужели вы не можете перестать ходить с такими несчастными лицами и немного взбодриться? В жизни есть еще много других удовольствий. Сюй Цинь не стала делать вид, что не понимает, о чем он: — Мэн Яньчэнь… я давно приняла это. Поняла, когда мама попросила меня сменить фамилию. Уже когда он уговаривал меня, у меня не было других мыслей в отношении его. — Теперь ты снова изменила свою фамилию на… — Я сделала это не ради него, — прервала его Сюй Цинь. Стало тихо. Подумав немного, Сяо Исяо спросил: — Тебе в самом деле так сильно нравится тот парень, Сун Янь? После короткого замешательства Сюй Цинь тихо ответила: — Я не знаю. — Она хмыкнула. — Не знаю, потому ли, что я не могу быть с ним, или потому, что жизнь кажется слишком пустой… не знаю. — Тогда похоже, он тебе очень нравится. — Сяо Исяо тяжело вздохнул, обеспокоенный. — Хорошо, давай, я, твой братишка, проанализирую для тебя. Он подошел к кровати и уселся на ковер, обняв согнутые в коленях ноги, лицом к лицу с ней: — Цинь-цинь, позволь спросить, сколько он зарабатывает в месяц?.. Пожарный, дай-ка мне подумать, получает тысяч пять-шесть? Сюй Цинь возразила: — Он капитан. — Ха. Ладно, пусть будет семь-восемь тысяч. Мы живем в дорогом городе. Знаешь, сколько зарабатывают служащие в финансовом районе рядом с твоим домом? После четырех-пяти лет работы их зарплата вырастает минимум до двадцати-тридцати тысяч. Девушка, выросшая в обычной семье, окончившая университет и получившая степень магистра, уже считается достаточно выдающейся. Если она влюбится в пожарного, хочешь верь, хочешь нет, у ее родителей это вызовет сильное беспокойство. Даже если это будет не столь выдающаяся студентка университета, полюбившая автомеханика, таксиста или продавца булочек на улице, согласятся ли ее родители? Классовое различие — это то, о чем обычно не задумываешься, но если говорить о браке, это самое жесткое препятствие, понимаешь? Не вини свою маму, она видит это яснее, чем ты: любовь быстро проходит, а реальность… — Но я чувствую себя живой, только когда вижу его, — бесстрастно вставила Сюй Цинь, и это заставило Сяо Исяо замолчать, не закончив фразу. Будто все его слова разлетелись пеплом, потеряв всю свою силу. — Что ты сказала? — переспросил он. — Можешь понять это чувство? Когда тебя хватают за шею и удерживают под водой, а ты жаждешь снова всплыть, чтобы вдохнуть глоток воздуха. — Она взглянула на него, чуть дернула уголком губ, с насмешкой и жалостью к себе. — Это такое чувство, как будто… человек уже умер, но все еще хочет снова жить. Пусть даже всего лишь раз, пусть даже ненадолго. Как в те моменты ее юности, прожить все еще раз. Она должна. В воспоминаниях Сюй Цинь всегда заставляла Сун Яня сердиться на нее, но он прощал ее снова и снова. Почему она вообще тогда осталась с Сун Янем? Может быть, потому что хотела его защиты, может быть, чтобы позлить Мэн Яньчэня, или, возможно, просто потому, что задыхалась. Какими бы ни были причины, все сводилось к нечистым мотивам. Она знала, насколько заботлив и добр был к ней Сун Янь. Питала ли она интерес к Сун Яню? Да. Иначе не сказала бы ему: «Моя фамилия не Мэн, я Сюй Цинь». Была ли она счастлива с Сун Янем? Да. В противном случае в ее памяти не задержалось бы так легко столько связанных с ним воспоминаний. Она мало ела. Живя в семье Мэн, Сюй Цинь очень боялась, что ее прогонят, если она будет слишком много есть. Любые радости жизни могли быть отняты. Она часто ела вне дома с Мэн Яньчэнем, но он был дисциплинированным и сдержанным, она жила с ним под одной крышей, где научилась наблюдать за выражением лиц и взвешивать сказанные другими слова; неизбежно, это влияло на ее поведение. С Сун Янем все было по-другому. Однажды Сун Янь пошел с ней пообедать в школьную столовую, увидел, как мало она ест, и недовольно нахмурившись, заметил: — Ты в кошку, что ли, превратилась? Мыши и то едят больше, чем ты. Он решил, что ей не нравится столовская еда, поэтому отвел ее поесть жаркого в местный ресторанчик. Переехав на север много лет назад, Сюй Цинь до того момента не пробовала местных блюд. Ей было непривычно видеть в яичнице с помидорами что-то липкое и густое, похожее на сопли. — Это кукурузный крахмал, его используют для загущения, — объяснил Сун Янь. Сюй Цинь поморщилась: — Очень… специфично. Сун Янь посмеялся над ее манерой речи: — Специфично? Это значит «хорошо» или «невкусно»? — А как вы, парни, здесь говорите? — спросила Сюй Цинь. — Это, блять, отвратно. Она поджала губы и промолчала. — Это в самом деле отвратно, — поправился Сун Янь. Сюй Цинь повторила за ним с несколько странным акцентом: — В самом деле… отвратно. Сун Янь покатился со смеху: — Давай еще раз — это в самом деле, блять, отвратно. Сюй Цинь снова замолчала. — В чем дело? — Не матерись. — Почему это я не могу материться? — хмыкнул он. — Давай, повторяй за мной. Быстрее, быстрее, нечего спорить, повторяй! Он продолжал подзуживать, пока Сюй Цинь не открыла рот и не выдала совершенно серьезным тоном: — Это, блять, в самом деле отвратно. Повар просто тупой пиздоёб. Сун Янь поперхнулся от неожиданного свидетельства ее саморазвития в области нецензурной брани и поспешно прикрыл ей ладонью рот. — Девушки могут говорить «блять», но не «пиздоёб», это некультурно, очень некультурно. С наполовину скрытым за его ладонью лицом, Сюй Цинь подумала, что это забавно, и беззвучно рассмеялась, щуря глаза. После она продолжила есть, засунув в рот полную ложку еды. — Что ты делаешь? — снова нахмурился Сун Янь. — Не ешь помидоры, если тебе невкусно. Выплюнь это. С полным ртом помидоров, Сюй Цинь пристально уставилась на него. Дома, перед Мэн Яньчэнем или родителями, она никогда не осмелилась бы ни на что подобное. Сун Янь ногой подтолкнул к ее ногам мусорное ведро: — Давай, выплевывай. Сюй Цинь мгновение поколебалась, потом шумно сплюнула в ведро все, что было у нее во рту. Да, она ему очень нравилась. Сюй Цинь знала это. Он не был добродушным человеком, но никогда не говорил ей резких слов; он также не был и терпеливым человеком, но день за днем просиживал в классе, чтобы видеть ее; он не был тихим человеком, но, когда ей не хотелось разговаривать, он мог молчать рядом с ней и час, и два… Была пятница, после занятий она должна была отправиться домой. Вместо этого он повел ее кататься на роликовых коньках. Она не умела ездить на коньках, все время спотыкалась, а он терпеливо держал ее за руку и медленно вел за собой. Его друзья время от времени с ветерком проезжали мимо, свистели, дразнились, а он отгонял их, как надоедливых пчел. Проехав несколько кругов, Сюй Цинь сказала: — Отпусти, теперь я знаю, как это делать. — Уверена? — Уверена. Сун Янь отпустил ее руку и последовал за ней, держась поблизости и наготове. Сюй Цинь катилась все быстрее и быстрее, она не знала, как повернуть или притормозить. В конце дорожки она растерялась и, потеряв равновесие, начала падать. Сун Янь быстро заехал вперед, схватил ее в охапку и свалился на землю, ударившись спиной. Сюй Цинь, оказавшаяся в его объятиях, нисколько не пострадала. Сун Янь скрипнул зубами от боли и начал подниматься. Сюй Цинь смотрела на него пустым взглядом, у нее не было достаточно времени, чтобы осознать, что произошло. Сун Янь похлопал себя по груди. — Что ты как заснула? Скорее, помассируй. Мгновением позже она будто очнулась и внезапно рассмеялась. Сун Янь впервые видел, как она смеется. Она сидела рядом с ним на коленях и заливалась смехом, ее тонкие плечи подрагивали. Но вскоре улыбка с ее лица исчезла, когда она посмотрела ему за спину, ее лицо помертвело. Сун Янь обернулся и увидел Мэн Яньчэня. Он видел этого парня раньше: каждый понедельник, когда Сюй Цинь шла в школу, он следовал за ней на машине. Стоя у края дорожки, Мэн Яньчэнь, казалось, не видел Сун Яня, не видел ничего на свете, кроме Сюй Цинь. Он протянул к ней руку и сказал: — Цинь-цинь, пора возвращаться домой. Сюй Цинь опустила голову, некоторое время не двигалась, а потом начала снимать роликовые коньки. Сун Янь не останавливал ее, пока она не встала, чтобы уйти. Поднявшись с земли, он тихо спросил: — Кто он? — Мой брат, — прошептала Сюй Цинь. — За дурака меня держишь? — улыбнулся он одними губами. Сюй Цинь не стала объяснять, а с опущенной головой пошла к Мэн Яньчэню. Сун Янь быстро подкатился к ней и схватил за руку: — Не ходи с ним. Сюй Цинь подняла голову, но в этот момент Мэн Яньчэнь угрожающе произнес: — Ты, отпусти ее. Сун Янь задрал подбородок кверху и демонстративно обхватил Сюй Цинь за талию: — Не твое дело заботиться о моей девушке. Мэн Яньчэнь шагнул вперед и с размаху ударил Сун Яня по лицу. Сун Янь поскользнулся, падая, схватил Мэн Яньчэня за воротник, увлек его за собой, быстро перевернулся и ударил в ответ. Они катались по земле и наносили друг другу удары, в кровь разбивая друг другу лица. Сюй Цинь бесстрастно стояла в стороне, как будто была с ними незнакома. В конце концов их растащили подъехавшие приятели Сун Яня. Видя, что Сун Янь снова намеревается схватить Сюй Цинь за руку, Мэн Яньчэнь повернулся и спросил ее: — С кем ты пойдешь? Сун Янь остановился в окружении своих друзей, тяжело дыша, выжидающе глядя на нее. Сюй Цинь наконец сосредоточила на нем взгляд. Выделяя каждое слово, он весомо произнес: — Тебе не позволено идти с ним. Я провожу тебя сам. Сюй Цинь подошла к нему вплотную и тихо сказала: — Сун Янь, я пойду домой. Я приду поиграть с тобой завтра, ладно? Сун Янь смотрел на нее с холодным выражением лица. Сюй Цинь ничего не стала объяснять, повернулась и ушла. На глазах у всех его друзей. Они окружили его, переглядываясь между собой и не решаясь высказаться. Сун Янь не сказал ни слова, поднял коньки и пошел прочь. Через несколько шагов он вдруг гневно заорал и с размаху швырнул коньки на землю. На следующий день, в субботу, Сюй Цинь пришла на каток, разыскивая Сун Яня. Сун Янь игнорировал ее, поэтому она просто сидела на ступеньках и ждала. Сун Янь носился на коньках взад и вперед как сумасшедший, не обращая на Сюй Цинь внимания. Час, два часа, Сюй Цинь неподвижно сидела на ступеньках и ждала. Один из его друзей по-доброму посоветовал: — Уходи, ты вчера слишком опозорила Янь-гэ, он не станет с тобой мириться. Иди домой. Сюй Цинь осталась сидеть, ее глаза следовали за катающимся Сун Янем. Темнело, а Сун Янь все еще не выказывал намерения уходить. Устав от этой игры, он сел на скамейку, открутил крышку бутылки с водой и, запрокинув голову, стал пить. Сюй Цинь поднялась со своего места, подошла к нему и сказала: — Сун Янь, я проголодалась, пойдем поедим. Он холодно уставился на ее. Сюй Цинь присела на корточки у его ног, как котенок, глядя на него снизу вверх чистыми темными глазами: — Не сердись, разве я не пришла к тебе? Сун Янь сердито стиснул зубы, пробормотал какое-то ругательство, отбросил в сторону бутылку с водой, снял коньки и пошел к выходу. Сюй Цинь последовала за ним, забежала вперед, схватила его за руку. Он грубо оттолкнул ее в порыве гнева и прибавил шагу. Она снова догнала его, ухватилась за край футболки. На этот раз он больше не отталкивал ее, продолжая размашисто и быстро передвигать свои длинные ноги, так что ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Пока они ели, он не произнес ни слова, и Сюй Цинь оставалась настороже. Она чувствовала, что он хочет спросить о ее отношениях с Мэн Яньчэнем. Но даже закончив свою еду и отложив палочки, он продолжал наблюдать за тем, как она медленно ест, не задавая никаких вопросов. В конце концов он лишь протянул руку, чтобы потрепать ее по голове, и тихо спросил: — Скучала по мне, ребенок? Из всех вопросов, которые он хотел задать, из-за которых всю ночь ворочался в постели без сна, единственным, который он мог задать, оказался этот. Скучала по мне, ребенок? Я так скучал, что едва не сошел с ума. В тот момент ее подобное камню сердце прошило пронзительной болью. Он сказал: — Я думал, ты не вернешься. Он так легко простил ее, просто потому, что она вернулась. Когда они расставались, она сказала: «Мне отвратителен полуразвалившийся Уфан, и я думаю, что ты всегда будешь ни на что не годным бездельником». Она была уверена, что он никогда ее не простит. Но спустя много лет его ответ был: «Твой тогдашний выбор не имеет значения». Сюй Цинь подняла руку, чтобы прикрыть глаза. Снова идти к нему, не имея четкого представления, ради чего, было бы слишком издевательски по отношению к Сун Яню.