Город в ожидании тебя

Когда Сюй Цинь подъехала к дому семьи Мэн, машина Мэн Яньчэня была припаркована возле дверей. Сюй Цинь вошла в дом, даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы заметить, что атмосфера в доме отличалась от прошлого раза. Мэн Яньчэнь сидел в столовой за мраморным столом и, опустив голову, ел лапшу. Фу Вэньин сидела рядом, сложив руки на столе, и с любовью смотрела на сына. Услышав звук открывшейся двери, Мэн Яньчэнь оглянулся, на секунду задержался взглядом на Сюй Цинь, а затем невозмутимо вернулся к еде. Фу Вэньин, казалось, пребывающая в особенно хорошем настроении, улыбнулась: — Цинь-цинь вернулась? Сюй Цинь поздоровалась с матерью. — Ты не завтракала? — сказала Фу Вэньин. — Проходи и поешь лапши со своим братом. Я боялась, что ты забудешь, и мне придется звонить, но Яньчэнь сказал, что этого не случится. Так и оказалось, я напрасно так сильно волновалась. Сюй Цинь опустила голову, снимая обувь, и, покопавшись в памяти, вспомнила, что сегодня был день рождения Мэн Яньчэня. Она забыла об этом. Подняв глаза, она увидела, что Мэн Яньчэнь краем глаза наблюдает за ней. И, пока он пил суп, взгляд его оставался спокойным, без какого-либо выражения. За столько лет Сюй Цинь хорошо изучила его характер. Он был точно таким же, как она: каким бы подавленным он себя ни чувствовал, на поверхности не оставалось ни малейших признаков беспокойства. Сюй Цинь переобулась в тапочки, прошла в столовую и села напротив Мэн Яньчэня. Фу Вэньин снова спросила: — Ты уже позавтракала? Сюй Цинь хотела солгать, но она действительно не могла больше есть, поэтому сказала: — Да, я уже поела, но выпью чашку супа. Фу Вэньин велела тетушке Гуэй подавать суп. Она улыбнулась и посмотрела на Сюй Цинь, а затем на Мэн Яньчэня, ее взгляд задержался на каждом из них. — В мгновение ока наши дети выросли и стали такими взрослыми. Сюй Цинь взяла чашку с супом из рук тетушки Гуэй. Фу Вэньин продолжала: — Когда я рожала Яньчэня, я ужасно мучилась, роды продолжались более семи часов, но он отказывался появляться на свет. Ваш отец тогда сказал, что этот ребенок доставит в будущем много боли и беспокойства. Сюй Цинь и Мэн Яньчэнь одновременно наклонили головы, чтобы выпить суп. — В конце концов, все это оказалось ерундой, в этом доме не было ребенка более беззаботного, чем Яньчэнь, он никогда не расстраивал меня, пока рос. Помнишь, когда ты был маленьким… Сегодня, рассказывая о рождении Мэн Яньчэня, Фу Вэньин сказала больше, чем обычно. Она рассказывала эту историю каждый год в его день рождения, и никто из детей не прерывал воспоминания матери в этот день. Мэн Яньчэню вскоре нужно было идти на работу, поэтому, съев лапшу, специально приготовленную на день рождения, он пошел наверх, чтобы переодеться. Сюй Цинь тоже поднялась в свою комнату, взяла с полки небольшую деревянную фигурку Мэн Яньчэня, подошла к его комнате и постучалась. — Входи, — разрешил Яньчэнь. Сюй Цинь толкнула дверь и вошла. Мэн Яньчэнь стоял перед большим зеркалом, уже переодевшись в черную рубашку, и застегивал запонки. Возможно, именно из-за черной рубашки и черных брюк он казался особенно высоким, а его лицо — особенно холодным. Сюй Цинь повернула резную фигурку в руке и протянула ему. Мэн Яньчэнь взглянул, взял фигурку из ее руки, повернулся, открыл ящик стола и небрежно бросил ее внутрь. В ящике уже лежали десятки маленьких Мэн Яньчэней. Он со щелчком задвинул ящик обратно. Потом, не глядя на нее, продолжил одеваться, вынув из шкафа тонкий свитер. Сюй Цинь постояла несколько мгновений, чувствуя себя неловко, прежде чем сказать: — С днем рождения, пусть твои желания сбудутся. Мэн Яньчэнь ничего не ответил. Сюй Цинь повернулась, подошла к двери, чтобы выйти, и услышала позади его тихий голос: — Тебе больше нечего сказать? Сюй Цинь остановилась. О Е Цзы нечего было спрашивать. Характер Мэн Янчэня был ей ясен, будь то из-за его воспитания или его предельной чистоплотности, но он не стал бы делать ничего непристойного. Все, что он сделал… Это все. Но сегодня был его день рождения. — Нет, — сказала Сюй Цинь и потянула дверь на себя. Дверца шкафа со стуком захлопнулась. — Разве ты вернулась не для того, чтобы допросить меня? — спросил Мэн Яньчэнь. — Только не говори, что вспомнила о моем дне рождения. Сюй Цинь открыла дверь и сказала: — Ты заходишь слишком далеко. — Что? — Он поправил воротник рубашки перед зеркалом и неприятно рассмеялся: — Я потревожил низкую самооценку твоего возлюбленного? Мэн Яньчэнь всегда был вежливым и бескорыстным, его редкие проявления злости каждый раз были нацелены только на Сун Яня. С его скромным и сдержанным характером, как мог он вступить в контакт с полицейским участком по пустяковому поводу, не говоря уже о том, чтобы использовать свою машину, чтобы забрать кого-то? Это было сделано лишь для того, чтобы углубить пропасть между ней и Сун Янем. Он никогда не был человеком, который использует свою силу, чтобы запугивать других, она слишком хорошо это знала, но на этот раз… Сюй Цинь легко потянула дверь на себя, снова закрывая ее, и с укором посмотрела на него: — Мэн Яньчэнь, что ты делаешь? Мэн Яньчэнь тоже посмотрел на нее и отзеркалил вопрос: — А ты что делаешь? Сюй Цинь ничего не сказала. Мэн Яньчэнь еще мгновение смотрел на нее, потом повернулся и открыл дверцу шкафа, за которой висел длинный ряд различных пальто. Он выбрал одно из них, задержал пальцы на вешалке и сказал: — Конечно, если ты просто играешь с ним, все в порядке. Но если у вас все серьезно, я советую прекратить это как можно быстрее. Он снял серое пальто с вешалки и повесил ее обратно в шкаф. Сюй Цинь спросила: — Значит, теперь ты заботишься обо мне, как родитель? Мэн Яньчэнь наклонил голову: — Как иначе? Даже противостояние между ними было необычайно спокойным, как озеро в безветренный день. Сюй Цинь дождалась, когда он наденет пальто, потом сказала: — Мэн Яньчэнь, больше не вмешивайся в мои дела. За кого я выйду замуж, с кем хожу на свидания вслепую, в кого влюбляюсь и с кем играю — тебя это никак не касается. После этих слов в комнате ненадолго воцарилась тишина. Мэн Яньчэнь не смотрел на нее, он опустил голову и поправлял манжеты. Он всегда тщательно одевался и не упускал ни одной детали — манжеты рубашки, рукава свитера, отвороты пальто, все аккуратно, слой за слоем. Наконец он произнес: — Это не может быть он. — Потом, медленно выговаривая слово за словом, уточнил: — Кто угодно, только не он. Сюй Цинь почувствовала себя крайне нелепо: — Почему… — Он этого не заслуживает, — быстро перебил Мэн Яньчэнь и добавил с усилием, как будто ему противно было произносить это: — Я умоляю тебя, найди себе кого-нибудь приличного. Сюй Цинь понизила голос: — Следи за тем, что говоришь. — Я перешел черту? — Уголки губ Мэн Яньчэня презрительно изогнулись вверх, и он легко сказал: — Что он сделал для тебя? Если бы у него было немного искренности по отношению к тебе, зная, по какой причине вы расстались, он должен был стиснуть зубы и отчаянно карабкаться вверх, сделать все возможное, чтобы показать себя настоящим мужчиной. Если бы у него была хоть крупица искренности по отношению к тебе, он не оставался бы до сих пор простым пожарным, который не может позволить себе даже подарить тебе приличное ожерелье. Челюсти Сюй Цинь сжались, ее как будто ткнули в самый уродливый шрам. Она не была маленькой девочкой, живущей в мечтах и не знающей мира, и не была глупышкой, испытавшей платоническую любовь. Она могла лицемерить, умела быть расчетливой и делать сравнения. Если ей ради него придется отказаться от всего, что у нее есть в настоящее время, включая власть, статус, деньги и имущество, а также отказаться от любви родителей… Тогда почему это должен быть он? Чем он владел, чтобы ожидать от нее подобного? Когда утром она стояла у дверей полицейского участка и смотрела вслед Сун Яню, то думала именно об этом, потому и не стала его догонять. В то время от нее никто не ждал решения, но и теперь Сюй Цинь все еще не могла понять и не хотела думать об этом, не говоря о том, чтобы вскрыть этот шрам перед Мэн Яньчэнем. Она слабо улыбнулась, как будто не расслышав его слов, и вместо этого спросила: — А что сделал для меня ты тогда? Это ты сказал мне, что я тебе больше не нравлюсь. Это ты сказал, что не будешь заботиться обо мне в будущем. Это ты сказал мне, что хочешь, чтобы я сменила фамилию и стала дочерью семьи Мэн и твоей сестрой. А я, по-твоему, бесчувственный робот? Ну, я послушалась тебя, а теперь ты опять вмешиваешься и пытаешься контролировать меня под видом заботы обо мне. Тебе это не кажется лицемерием? Когда близкие люди ранят друг друга, даже один удар может стать смертельным. Мэн Яньчэнь молча выслушал ее слова, затем открыл ящичек с часами, выбрал одни и надел их на руку, опустил голову и застегнул браслет. В его ответных словах звучала горечь. — Почему я тогда посоветовал тебе? О, почему я вообще что-то советовал? Если бы ты отказалась сменить фамилию, мама отослала бы тебя. Никогда больше в этой жизни… Он оборвал себя. Сюй Цинь была ошеломлена его словами. Она никогда даже не предполагала, что за этим могла стоять такая причина. — Если бы я признался, что ты мне нравишься, если бы я признался… Он покачал головой и не продолжил, как будто последствия были настолько болезненными, что заставили его потерять голос. — Мне потребовалось более десяти лет, чтобы принять тот факт, что ты однажды выйдешь замуж, но Сун Янь — нет, только не он. — Мэн Яньчэнь повернулся и посмотрел на Сюй Цинь. — Что ты собираешься делать, а? Ради него пойдешь умолять родителей и устроишь проблемы в семье? А что насчет меня? Как, по-твоему, я должен себя при этом вести? Должен я наблюдать со стороны? Хочешь, чтобы я просто смотрел, как ты умоляешь наших родителей из-за него, или смиряешься и умираешь от горя без него? Или чтобы безразлично принял то, что ты расстаешься с нами ради него? Скажи, в этот момент, видя, как ты разрываешься на части, должен ли я буду принять твою сторону или отвернуться от тебя? Сюй Цинь не отрывала от него взгляда, ясно видя, как на его лице сменяются выражения гнева и отчаяния. Он сделал шаг вперед, желая обнять ее за плечи, но в последний момент отдернул руки, следуя невысказанному запрету, словно она была неприкосновенной. — Я прошу тебя проявить ко мне хоть немного уважения. Если вы с ним можете быть вместе, почему… Он глубоко вздохнул и снова не смог ничего больше сказать. Почему не могли бы мы с тобой? Если ты и он сможете бороться за то, чтобы быть вместе, то почему не можем ты и я? Мэн Яньчэнь отвернулся и посмотрел на огромную лужайку внизу за окном. Листва с дерева гингко наполовину опала и рассыпалась по траве. Внезапно мир наполнился одиночеством, в котором не о чем было говорить. Стоя к ней спиной, он осторожно выдвинул ящик стола и тронул резную фигурку внутри. Сюй Цинь не видела, как он помог маленькому деревянному Яньчэню подняться. — Ты пожелала мне исполнения желаний? — Он коснулся головы маленькой фигурки. — Ты хоть представляла, что творится в моем сердце, когда желала, чтобы мои желания исполнились?.. А, забудь это. Мэн Яньчэнь задвинул ящик и вышел. Сюй Цинь осталась на месте, слушая его шаги вниз по лестнице, звук открывшейся и снова закрывшейся входной двери. Потом услышала, как завелась и быстро уехала его машина. Она выглянула в окно, снаружи светило солнце и падали желтые листья. Она чувствовала, что ее сердце подобно этим желтым листьям, летящим на осеннем ветру вниз с высоких деревьев, — уставшее, как никогда раньше. Изнуренное. … Сун Янь проводил Чжай Мяо до школы. Чжай Мяо еще не завтракала, поэтому пошла в столовую и заказала тарелку лапши. У Сун Яня все равно не было дел, и в обычное время он редко был свободен, поэтому он пошел с ней за компанию, взял бутылку газировки и медленно цедил ее, размышляя о четко обозначившемся у дверей полицейского участка различии между ним и Сюй Цинь. Он даже мог догадаться о паре мыслей, возникших в тот момент у нее в голове. Время от времени мимо их столика проходили студентки. Сун Янь, красивый зрелой мужской красотой, сильный и мужественный, так не похожий на нежных и образованных мальчиков в школе, неизбежно привлекал их внимание. Чжай Мяо пнула под столом Сун Яня ногой: — Братик, красивая девушка, которая только что прошла мимо, смотрела на тебя. Сун Янь пил газировку и не обращал на нее внимания. Чжай Мяо не унималась: — Оглянись и посмотри, хорошо ли она выглядит. Сун Янь засунул руки в карманы куртки и повернул голову, чтобы посмотреть, а потом повернулся обратно, уже теряя терпение. — Поторопись, доедай и иди на занятия. — Сегодня утром у нас нет занятий, — отмахнулась Чжай Мяо и вернулась к предыдущей теме: — Братик, на самом деле, ты в хорошем положении. Если не хочешь торопиться со свадьбой, тогда сначала найди кого-нибудь, в кого можно влюбиться. Не будь таким… — Даже еда не может заткнуть тебе рот? — раздраженно вздохнул Сун Янь. Чжай Мяо пристально посмотрела на него и продолжила есть лапшу. Но через некоторое время она вдруг подняла голову и спросила: — Скажи мне правду, она тебе все еще нравится? Сун Янь нахмурился и собирался отчитать ее за настырность, когда телефон у него в кармане завибрировал. Достав его, он прочитал текстовое сообщение, отправленное Сюй Цинь. Всего одно предложение: «Завтра я угощу тебя ужином». К сообщению был прикреплен адрес. Несколько мгновений Сун Янь молча смотрел на текст. В его сердце появилось необъяснимое предчувствие чего-то плохого. Но он все же ответил: «Хорошо». Он убрал телефон обратно в карман, а Чжай Мяо повторила свой вопрос: — Братик, просто скажи мне правду, я тебя серьезно спрашиваю. Она тебе все еще нравится? На этот раз Сун Янь усмехнулся и ответил: — Нам с ней лучше было бы не встречаться. — А если уже встретились? — Когда вижу ее, не хочу, чтобы она снова исчезла. Плечи Чжай Мяо опустились, она явно была разочарована, но в конце концов приняла этот ответ. — Ладно, в будущем я буду с ней более вежливой и не стану слепо соглашаться со всей ерундой, которую говорит моя мама. — Спасибо за это, — усмехнулся Сун Янь. Чжай Мяо помешала лапшу в миске, но еда потеряла для нее вкус. Немного подумав, она сказала: — Брат, я думаю, ты ей тоже нравишься. Почему бы вам не сойтись снова? — Ты не понимаешь, — уклонился от ответа Сун Янь, он не хотел говорить об этом. Чжай Мяо такой ответ не удовлетворил. Отложив палочки для еды, она принялась рассуждать, стараясь убедить его: — Я понимаю. Разве не потому, что ее семья слишком состоятельная? Ты слишком зацикливаешься. Современные люди стремятся быть свободными и счастливыми, наслаждаться моментом. Если она тебе нравится, будьте вместе, будущее далеко, ни к чему беспокоиться о том, сможете вы пожениться или нет. Говорите о любви, делайте, что хочется, идите вместе, куда пожелаете, продолжайте, пока можете, расстаньтесь, если больше не сможете. Это лучше, чем стоять лицом к лицу, чувствуя, будто вас разделяет океан. По крайней мере, проводя время вместе, вы не будете страдать, морально или физически. — Чушь собачья, — отмел ее рассуждения Сун Янь. — И вовсе не чушь. Кто сказал, что в отношениях обязательно должен быть счастливый конец? Я имею в виду, братик, у каждого человека имеется врожденная способность влюбляться в бесчисленное множество людей, почему ты так держишься за одного человека? Сун Янь, до сих пор довольно терпеливо слушавший, поднялся и сказал: — Я ухожу. А ты иди на занятия. — Эй, постой, ты правда уходишь? — крикнула ему вслед Чжай Мяо. Сун Янь не остановился, быстро вышел из столовой и пошел по школьной дорожке. Он чувствовал себя абсурдно, слова Чжай Мяо вертелись у него в голове, и ему казалось, что все это смешно, но как ни старался, он не мог их опровергнуть. Он и Сюй Цинь зашли в тупик, и выбраться из него им не удавалось, несмотря ни на что. Поздней осенью на территории кампуса только вечнозеленые деревья, да несколько деревьев гингко еще сохраняли свои краски, темно-зеленую и золотую. Студенты вокруг ходили по двое и по трое, кто-то сидел на скамейке, увлеченно читая, кто-то совершал утреннюю пробежку, лица молодых людей были полны жизненной энергии. Сун Янь невольно вспомнил о своих студенческих годах, о бесчисленных днях и ночах усердной учебы в классе и тренировок на спортивной площадке. Сюй Цинь не знала, что он вернулся в школу, окончил лучшее военное училище и получил низшее офицерское звание, думая, что с его славным послужным списком и резюме сможет достичь положения, которое не стыдно будет ей показать. Но он не представлял, насколько глубоки могут быть воды: человек, находящийся за тысячи миль от него, мог просто пошевелить пальцем и заставить его упасть в пропасть, навсегда. Сун Ян достал из кармана куртки сигарету, засунул ее в рот и закурил. Дым развеивался ветром вокруг его лица, делая его профиль более точеным. Несколько проходивших мимо девушек тайком взглянули на него и убежали. Сун Ян покинул школу без каких-либо сожалений. Идя к станции метро, он пересек дорогу. У тротуара стояла машина с белым номером и черными буквами. Сун Ян вспомнил, что уже видел этот номерной знак. Но он закрыл глаза, покрутил сигарету между пальцами и прошел мимо машины.