Город в ожидании тебя

Это был день рождения Мэн Яньчэня, и вечером в доме семьи Мэн по традиции состоялся семейный ужин. На нем присутствовали близкие родственники как со стороны Мэн Хуайцзиня, так и со стороны Фу Вэньин. Обычно члены обеих семей были очень заняты, поэтому дни рождения становились идеальным поводом собраться всем вместе. В этот раз на ужин привезли даже девяностопятилетнего дедушку Мэн. Дедушка Мэн родился в семье ученых в Китайской Республике. Он забросил литературу и последовал за революцией, стал одним из первых героев. У него было трое сыновей и дочь: Мэн Хуайцзинь был младшим сыном старика, а Мэн Яньчэнь — младшим внуком. Что касается правнуков, то старший из них уже закончил обучение и начал работать. Он и Мэн Хуайцзинь работали в большом военном районе. При встрече они не называли друг друга дядей и племянником. Им приходилось отдавать честь и обращаться по званию. Друзей на подобные торжества никогда не приглашали, так как в семье Мэн не было принято делать подарки. Только Сяо Исяо по обычаю явился без приглашения, подарил Мэн Яньчэню несколько наборов моделей из «Звездных войн», а Сюй Цинь протянул леденец на палочке. Кто знает, со стойки регистрации какого отеля он его взял. Старший племянник Мэн Яньчэня возмущенно напал на него: — Почему ты каждый год появляешься на нашем семейном ужине? Сяо Исяо парировал: — В следующий раз встань на страже и не пускай меня. К счастью, было много людей, поэтому Сюй Цинь и Мэн Яньчэню не было нужды уделять друг другу внимание. После оживленной трапезы мужчины собрались вместе, чтобы поговорить о работе, а женщины — чтобы посплетничать о семейных делах. Для тех, кто родился в семье Мэн, работа и семейные связи были основой повседневной жизни. Некоторое время Сюй Цинь провела в кругу родственниц, а когда все разошлись, чтобы поболтать наедине или прогуляться, поднялась в свою комнату. Наконец обретя немного тишины и покоя, она достала из ящика стола недоделанную деревянную фигурку и занялась резьбой. Постепенно снимая тонкой стружкой слой за слоем, она закончила вырезать тело человечка и, чтобы немного отдохнуть, отложила нож, оставив вырезание головы на потом. Она решила спуститься вниз и, проходя мимо кабинета, услышала голоса старших членов семьи, обсуждавших как будто бы деловые вопросы. От Мэн Яньчэня Сюй Цинь слышала, что третий дядя планировал войти в секретариат министерства, и его квалификаций, будь то способности, возможности или связи, было для этого более чем достаточно. А Мэн Хуайцзинь недавно был переведен и повышен в должности. Молодое поколение, к которому принадлежал Мэн Яньчэнь, тоже могло похвастаться быстрым продвижением по службе. В общем, семья Мэн находилась в хорошем стабильном положении. Сюй Цинь не интересовали все эти вещи, но она все равно уловила мимоходом несколько сказанных фраз. «… Попросите четвертого ребенка поддерживать связь с секретарем Цзян Кэцуном. По своей природе он не любит этого делать, но вы должны помочь ему научиться уделять должное внимание друзьям и нужным контактам». Фу Вэньин ответила: «Об этом не стоит волноваться, отношения между нашими семьями всегда были хорошими. Цинь-цинь сходила на свидание вслепую с его сыном Цзян Юем, правда, к сожалению, никакого прогресса не произошло. Эти современные дети, не понимаю, о чем они думают». Вторая тетя сказала: «Дети в нашей семье подчиняются правилам, так что нам не о чем беспокоиться. А вот сын семьи Чжан, тот, который пил и развратничал целыми днями, начал встречаться со студенткой и позволил ей забеременеть от него. Теперь от ребенка избавились, а мать отправили за границу, так этот сын каждый день создает дома проблемы, потому что не может с ней связаться». «Их семейные традиции неверны», — осуждающе ввернул дядя. Сюй Цинь прошла по коридору и спустилась вниз. Прислуга в доме была старательной и прилежной. Еще недавно здесь был беспорядок из чашек и тарелок, но их быстро убрали. Яркий свет заливал тихий и элегантный первый этаж. Сюй Цинь обошла гостиную и столовую, остановилась, вдруг забыв, зачем спустилась вниз. Постояв несколько минут на месте, она пошла обратно. Проходя мимо небольшой приемной, она увидела дедушку и своего отца, сидевших за деревянным столом — Мэн Хуайцзинь чистил для старика апельсин. Под теплым светом висящей над столом лампы он снял с апельсина кожуру, оторвал белые прожилки, отломил дольку и протянул старику. Тот взял ее дрожащей рукой, положил в рот и начал медленно жевать. Мэн Хуайцзинь спокойно ждал, пока он проглотит, потом протянул следующую дольку. Старик был слишком стар и немощен, между отцом и сыном не происходило обмена словами, их связывали только желто-оранжевые дольки апельсина. Сюй Цинь открыла дверь и вошла, громко приветствуя: — Папа, дедушка! Старик не понял, кто пришел, он больше не мог различать людей. На Мэн Хуайцзине возраст пока не оставил никаких признаков упадка: он был высоким и стройным, с прямой осанкой и полным энергии взглядом. Его лицо отличалось необычной красотой, не скрывающей накопленной с годами зрелости. В сочетании со свойственными ему прямолинейностью и великодушием, он производил на окружающих неизгладимое впечатление. Мэн Хуайцзинь расспросил Сюй Цинь, как дела на работе, добавив: — Твоя мама думает, что твоя работа утомительна, но я считаю, что это не страшно, если она тебе нравится. — Спасибо, папа, — искренне поблагодарила Сюй Цинь. Мэн Хуайцзинь улыбнулся, оторвал прожилки с апельсиновой дольки и спросил: — Есть что-то еще, помимо работы, что тебя тревожит? Сюй Цинь молчала. Хотя она обычно мало говорила, отец всегда замечал, если у нее на сердце было тяжело или, наоборот, радостно. — Это из-за того, что твоя мама недавно заставила тебя пойти на свидание вслепую? — попробовал угадать Мэн Хуайцзинь. Значит, ей не удалось это скрыть. — Разве я не могу просто найти того, кто мне понравится? — спросила Сюй Цинь. Мэн Хуайцзинь пристально посмотрел на нее: — Есть кто-то, кто тебе сейчас нравится? Сюй Цинь уклонилась от ответа: — Я не хочу жить кем-то устроенной для меня жизнью и не хочу жизни, конец которой можно увидеть с первого взгляда. — Даже если такая жизнь будет роскошной, счастливой и беззаботной? — добродушно спросил Мэн Хуайцзинь. Вместо ответа Сюй Цинь спросила: — Папа, ты любишь маму? — Конечно. — Но я слышала от брата, что вначале ты вовсе не был в нее влюблен. Мэн Хуайцзинь передал дедушке очередную дольку апельсина и, едва заметно улыбаясь, сказал: — Мы не только не были влюблены, в то время мне нравилась другая женщина. — Тогда почему?.. — Она была неподходящей. — Ты сожалеешь об этом? Мэн Хуайцзинь посмотрел на нее с нежностью. — Нет, я не жалею об этом. Чтобы добиться любви, нужно быть готовым заплатить определенную цену. И если эти затраты в любом случае не подлежат возврату, то результат до конца остается неопределенным. Поэтому я отступил. К счастью, время лечит. Позже я забыл о ней и полюбил твою маму. Сюй Цинь на мгновение задумалась, затем покачала головой: — Это потому, что вы живете счастливой и беззаботной жизнью. — Да, — кивнул Мэн Хуайцзинь, — поскольку жизнь легка и беззаботна, в счастье рождается новая любовь. Напротив, если пара не подходит друг другу, их жизнь может быть тяжелой, полной ссор и взаимных претензий. Из-за этих страданий любовь может постепенно перейти в ненависть. Мэн Хуайцзинь помолчал, протянул дедушке еще одну дольку апельсина и задумчиво заключил: — Любовь преходяща, но семья и семейные узы — это незыблемая основа. — Он вздохнул, потом снова улыбнулся Сюй Цинь: — Конечно, так думает наше старшее поколение, и именно так мы достигли сегодняшнего положения. Вас, молодежь, которая защищает свободу выбора, нам сложно понять. Сюй Цинь вернулась в свою комнату. В этом большом доме в данный момент находилось много людей, но было очень тихо. Она открыла дверь своей комнаты. Настольная лампа освещала небольшой участок стола. За пределами светлого пятна, на куче стружек лежала маленькая деревянная фигурка в костюме пожарного, пока еще без лица. Сюй Цинь долго стояла перед столом и смотрела на деревянного человечка, потом вдруг схватила его, бросила в нижний ящик стола и с грохотом задвинула ящик. … Сюй Цинь пригласила Сун Яня пообедать в китайском ресторане на пятом этаже торгового центра Сохо Плаза. Поднимаясь в стеклянном лифте торгового центра, Сюй Цинь смотрела на красочные вывески магазинов одежды и косметики, выполненные в разных стилях дизайна. Для Рождества было еще слишком рано, но потолок торгового центра уже был украшен гирляндами из больших красных и золотых шаров, что очень привлекало внимание посетителей. Хорошо одетые мужчины и женщины переходили из одного магазина в другой, между ними были и друзья, и парочки, пришедшие за покупками. Сюй Цинь увидела Сун Яня. Он поднимался на эскалаторе, стоял, по-армейски выпрямившись и засунув руки в карманы, смотрел перед собой и, казалось, был немного обеспокоен, но она не знала, о чем он думал. Вверх и вниз на эскалаторах ехали люди, в том числе хорошо одетые мужчины. Но Сун Янь все равно выделялся среди всех них. Лифт со звоном остановился на пятом этаже. Сюй Цинь вышла из лифта, и одновременно поднялся эскалатор, на котором ехал Сун Янь. Как только он увидел Сюй Цинь, с лица его исчезло всякое выражение. Сун Янь сошел с эскалатора, и Сюй Цинь, подойдя к нему, указала в сторону: — Нам туда. Они молча зашли в ресторан, официант проводил их к заказанному столику, наверняка подумав про себя: «Какая красивая пара». Ресторан был оформлен в традиционном стиле, сиденья располагались у внутренних окон, так что, повернув голову, можно было наблюдать за шумной жизнью торгового центра. Белые дорожки эскалаторов перемещались с этажа на этаж, складывались и двигались в разных направлениях по горизонтали, создавая чудесное пространство, заполненное людьми с оживленными лицами. Сюй Цинь подумала, что среди этих людей нет никого похожего на нее, пришедшую, чтобы положить конец даже не начавшемуся пути, полному тягот жизни. Во взгляде Сюй Цинь читалась неуверенность. Не поднимая глаз на Сун Яня, она попросила у официанта два стакана воды. Сун Янь, напротив, сидел, не отводя от нее взгляда. Лицо его было неподвижным и не выражало никаких эмоций. После того, как официант ушел, Сюй Цинь наконец посмотрела на Сун Яня и заговорила: — Ты вернешься в часть сегодня вечером? — Да. Сюй Цинь взглянула на телефон: сейчас было 11:30, а он должен вернуться в 18:00. — У тебя есть еще полдня, — сказала она. Сун Янь не ответил, уголки губ его поползли вверх в усмешке, как будто его что-то забавляло. Сюй Цинь осознавала это и была немного смущена, но внешне оставалась спокойной. — Этот ресторан популярен… Сун Янь был не в настроении болтать на отвлеченные темы. — Сюй Цинь, просто говори, если есть что сказать. Подошел официант и поставил на стол два стакана воды с лимоном. Сюй Цинь воспользовалась этим моментом и потянулась за стаканом. Взгляд Сун Яня слегка похолодел. Он постучал пальцами по столу и строго сказал: — Сначала скажи, потом пить будешь. Сюй Цинь убрала руку от стакана и спокойно сказала, глядя на него: — Я угощаю тебя ужином, потому что хочу поблагодарить за то, что меня спас, вот и все. Сун Янь подождал продолжения, но, поняв, что ничего больше говорить она не собирается, перевел взгляд на торговый центр за окном, а затем внезапно коротко рассмеялся. Когда он снова посмотрел на нее, глаза его были серьезны. — Сюй Цинь, просто скажи это. Несколько дней назад ты хотела снова встречаться со мной, но теперь сожалеешь об этом и думаешь, что оно того не стоит, тебе надоело играть в эту игру. Неужели так трудно произнести это вслух? Я думал, после стольких лет ты, по крайней мере, станешь немного увереннее… — Он хмыкнул, но в его голосе не было насмешки. — Или часть тебя приняла решение, а другая часть все еще хочет оставить некоторую свободу действий? Он разоблачил ее без всякой пощады, но Сюй Цинь вопреки всему почувствовала, как внутри нее ослабляется тугой узел беспокойства. Она нисколько не удивилась тому, что он легко раскрыл ее темную сторону. Она была эгоистичным и жадным человеком, с ненасытным желанием и неспособностью к решительным поступкам. С начала и до конца она вела себя с ним некрасиво и омерзительно. И даже в этот момент все еще колебалась, надеясь найти путь к отступлению, просто стыдоба. Сюй Цинь наконец кивнула, словно заставляя себя принять решение: — Да. Эта еда — в благодарность тебе, и потом… все будет закончено, — сказала она. Тишина. Сун Яню внезапно стало нечего сказать. Он просто смотрел на нее, просто смотрел на нее. Очень спокойно и без выражения. Никаких ярких эмоций, его лицо было настолько спокойным, что это приводило в отчаяние. Сюй Цинь внезапно потеряла способность дышать. Сун Янь просто смотрел на ее лицо, вот и все. Он видел, как огни торгового центра светили сквозь стекло на ее светлые щеки. Она долгое время работала врачом и не имела привычки краситься. Он разглядывал ее высокий и чистый лоб, тонкие брови, темные глаза, маленький нос, красные губы, ямочку под губами. Лицо в целом не было идеальным, оно было изящным, глядя на него, ему не хотелось отводить взгляд. Нет ничего страшного в том, чтобы не встречаться, в самом-то деле. Это нормально, не встречаться. Сидевшая перед ним женщина, та, в кого он влюбился с первого взгляда, была лицемерной, жадной, безжалостной и слабой. Сюй Цинь, если бы я встретил тебя только сейчас, если бы я встретил тебя в этом возрасте, даже будь у тебя миллионы активов, я бы не влюбился в тебя. Он заслужил это все, бросив тот взгляд из окна класса. Тогда он и подумать не мог, что всего лишь один взгляд разобьет ему сердце и разрушит жизнь. Сун Янь не произнес этого вслух. Ни одного лишнего слова. Он просто улыбнулся и сказал: — Хорошо. Принял ее выбор и одним словом прекратил их отношения. Никакого сарказма, никаких насмешек. Очень спокойно и без возражений. Сердце Сюй Цинь больно сжалось. Она посмотрела прямо на него, их глаза встретились, но ей нечего было сказать. Когда подошел официант, Сюй Цинь поспешно отвела взгляд, выхватила из рук официанта меню, начала бездумно листать, но увидела краем глаза, что мужчина напротив нее встал. Правильно, разве мог он, с его характером, остаться и обедать с ней, как ни в чем не бывало? Сюй Цинь подняла на него взгляд, и Сун Янь сказал: — Я пойду. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, слабо улыбнулась и не стала задерживать: — Ладно. Сун Янь слегка кивнул ей на прощание. Не отрывая от него взгляда, Сюй Цинь замерла на месте, сердце внезапно наполнил липкий страх: что, если это действительно конец. Торговый центр был наполнен оживленно снующими людьми. Официант вежливо ожидал в стороне. Мгновение перед тем, как Сун Янь повернулся, чтобы уйти, растянулось до бесконечности, оставив только изображение и никакого звука. До тех пор, пока… Снаружи из торгового центра вдруг раздался пронзительный крик: «Пожар! Помогите!»