Город в ожидании тебя

Чжань Сяожао ввела номер Сун Яня в свой телефон, и свет экрана отразился в ее глазах, сверкая, будто россыпь бриллиантов. Сюй Цинь молча наблюдала, как она набирает номер и с нетерпением подносит телефон к уху. В кабинете было тихо, а айфон не отличался хорошей звукоизоляцией. Сюй Цинь четко слышала гудки вызова, потом звонок был принят, и голос Сун Яня прозвучал особенно глубоко и притягательно: «Алло?» Чжань Сяожао не могла скрыть своего волнения. — Наконец-то я вас нашла, привет! «Кто это?» — спросил Сун Янь. Чжань Сяожао быстро заговорила: — Я та, кого вы спасли в торговом центре месяц назад… пожар в бумажной мастерской, помните? После недолгого молчания он равнодушно ответил: «Не помню». Для Сюй Цинь, которая просматривала медицинские записи, эти два слова прозвучали как звуки небес. — Ничего страшного, вы сможете вспомнить, когда увидите меня, — с энтузиазмом сказала Чжань Сяожао, ничуть не обидевшись. — Спасибо, что спасли мне жизнь. Разрешите угостить вас ужином. «В этом нет необходимости», — прозвучал ровный ответ. Другая сторона повесила трубку, просто и аккуратно. Как и ожидала Сюй Цинь. — Подож… — Чжань Сяожао не закончила говорить, но в телефоне уже звучал сигнал сброшенного звонка. Мрачная дымка, окутывавшая Сюй Цинь весь месяц, рассеялась в одно мгновение, подняв ей настроение. После работы сяо Нань заметила, что Сюй Цинь уходила с приятным выражением лица, едва заметно улыбаясь. Сяо Нань была полностью сбита с толку. Несколько дней спустя стали известны результаты анализа сяо Дун: ВИЧ-отрицательный, не инфицирована. Сяо Дун получила результаты, прибежала в офис Сюй Цинь, обняла сяо Си и сяо Бэй, и прыгала с ними вместе, радостно крича, плача и смеясь. — Это правда, хорошим людям воздается, — сказала сяо Дун. — Никто не заразился. И среди пожарных тоже. Они все были так счастливы, даже обнимали меня. Сюй Цинь подняла глаза: — Они приехали в больницу? — Да, они в центре инфекционных заболеваний. Сюй Цинь на мгновение задумалась, потом сунула руки в карманы и встала: — Я только что вспомнила, что мне нужно найти профессора Сюя. Выходя из кабинета, она услышала восторженное восклицание сяо Дун: «Это были всего лишь слова, сказанные в гневе, кто сказал, что я уволюсь? Я с детства мечтала стать ангелом в белом халате». Сюй Цинь вышла из отделения скорой помощи, но не пошла в поликлинику, а направилась в сторону центра инфекционных заболеваний. Когда она дошла до лаборатории ВИЧ, коридор перед ней был пуст. — Где пожарные, пришедшие сдать анализы? — спросила Сюй Цинь коллегу из лаборатории. — О, у них все хорошо, они уже ушли. — Та выглядела очень счастливой. — Буквально только что ушли, пару минут назад. Сюй Цинь развернулась и побежала за ними. Выйдя из лифта, она увидела издалека группу мужчин в военной форме, выходящих из здания. Высокая фигура Сун Яня ясно бросалась в глаза. Через толпу пациентов Сюй Цинь пробежала до выхода и вышла из здания, но увидела только, как Сун Янь последним сел в автобус, который немедленно тронулся с места и уехал. Ей ничего не оставалось, как остановиться, пытаясь отдышаться, и смотреть ему вслед. Сун Янь сел в автобус и закрыл дверь. Когда автобус тронулся, он неосознанно посмотрел в окно в сторону больницы и увидел Сюй Цинь в белом халате, стоящую на лестнице. В начале декабря было уже очень холодно. Она проводила время в помещении, носила тонкую одежду, под ее белым халатом был только зеленый хирургический овералл, а на ногах — легкие туфли. Ее волосы были небрежно собраны в низкий пучок, а не прикрытое маской лицо без выражения смотрело в его сторону. Две пары глаз смотрели друг на друга через стекло. Автобус быстро уезжал, и ее фигура расплывалась в отдалении. … Сюй Цинь не задержалась на улице, потому что там было слишком холодно. Возвращаясь в свой кабинет, она внезапно подумала о Чжань Сяожао и о том, что бы та сделала на ее месте, учитывая ее характер. Именно в этот момент Сюй Цинь осознала, что Чжань Сяожао не отступит из-за одной неудачи. Подтверждение этой мысли пришло чрезвычайно быстро и бурно. На следующий же день Сюй Цинь снова встретила Чжань Сяожао в баре Сяо Исяо. Они сидели все вместе, и Сюй Цинь заметила, что Чжань Сяожао весь вечер играет со своим телефоном. Она смотрела на экран то с улыбкой, то нахмурившись, быстро набирала текст, иногда останавливалась, будто колебалась или размышляла. Сяо Исяо спросил ее: — Ты не вылезаешь из телефона весь вечер, с кем это ты так сблизилась? Чжань Сяожао оторвалась от телефона с подавленным видом: — Это все односторонний разговор. Я отправила ему десятки текстовых сообщений. Пригласила его поужинать, но он не ответил. Такой жестокий. — Тише она добавила, будто про себя: — Было так трудно дождаться его выходных, если я их пропущу, придется ждать еще дольше. Цзян Юй небрежно спросил: — В какого мужчину ты влюбилась на этот раз, чтобы получить такой холодный отпор на твои теплые чувства? — Да разве она не пристает ко всем подряд? — непринужденно заметил Сяо Исяо. — Меня все устраивает, — пожала плечами Чжань Сяожао. — Если вам кто-то нравится, будьте настойчивы, если не нравится — расстаньтесь. Вы, парни, все такие, почему мы, девушки, не можем поступать так же? — Ладно, ладно, ладно, я не говорил, что ты не можешь. Сюй Цинь молча сделала глоток виски из своего стакана. Чжань Сяожао продолжала время от времени отправлять текстовые сообщения. Сюй Цинь не знала, что она пишет, было это простой болтовней или флиртом. Она не могла догадаться, поэтому могла только пить глоток за глотком. Было почти одиннадцать, когда Чжань Сяожао вдруг испустила победный крик и вскочила с дивана: — Он мне ответил! Сказав это, она достала из сумочки пудру и помаду, чтобы подправить макияж. — Я вас покидаю, ребята, у меня свидание. Сюй Цинь смотрела, как она красит губы темно-красной, как роза, помадой. Сяо Исяо стало любопытно: — Что это за парень, что ты так взволнована? — Пожарный, мой спаситель. У него отличная фигура. Я должна его заполучить. — Сияя от радости, Чжань Сяожао сунула косметику обратно в сумочку и, уходя, оставила после себя самодовольную фразу: — У него, кстати, очень красивое имя. Сун Янь. Все, я ушла. Выражения лиц Сяо Исяо, Мэн Яньчэня и Цзян Юя изменились, их взгляды одновременно метнулись к Сюй Цинь. Лицо Сюй Цинь осталось неизменным, она продолжала пить, заедая алкоголь фруктами. Закончив есть, она вытерла руки салфеткой и встала: — Пойду помою руки. В коридоре возле туалета только что познакомившиеся мужчина и женщина страстно целовались, сжимая друг друга в объятиях. Сегодня вечером они снимут комнату в отеле, займутся сексом, устроят свидание на одну ночь, а наутро спокойно разойдутся, или решат продолжить. Сюй Цинь зашла в туалет, открыла кран, выдавила на руки жидкое мыло, потерла, смыла; повторила еще раз, и еще раз… Пока девушка, красившаяся у соседнего зеркала, не заметила что-то странное и не спросила тихим голосом: «С вами все в порядке?». Только тогда Сюй Цинь поняла, что тыльную сторону ладоней резко покалывает. Говорят, что руки связаны с сердцем, видимо, в этот момент ее сердце испытывало боль. Она смотрела на свои руки, забыв, когда у нее развилось это обсессивно-компульсивное расстройство и мизофобия, и почему она решила стать врачом. Все воспоминания о прошлом казались бесполезными. Умыв лицо, она успокоила свои эмоции, вернулась к друзьям и просидела с ними еще почти час. Глядя на счастливых людей вокруг, она вдруг не смогла себе представить, как вернуться в свой пустой дом, или как заснуть сегодня ночью, поэтому просто закрыла глаза и выпила. Сюй Цинь не очень хорошо переносила алкоголь: выпив три стакана виски подряд, она почувствовала, как закружилась голова, и объявила, что хочет спать и хочет домой. Она хотела вызвать такси и поехать домой одна, но Мэн Яньчэнь и Сяо Исяо настояли на том, чтобы проводить ее до квартиры, где наблюдали, как она упала головой на подушку и погрузилась в глубокий сон. Спускаясь вниз, Сяо Исяо задумчиво предположил: — Она так много выпила, чтобы заглушить свое горе? Мэн Яньчэнь долго молчал, но потом все же ответил: — Чтобы набраться смелости. … Зимней ночью лунный свет ярок и ясен. Аллея в задней части Цзунлу Парк была пустынной. Мэн Яньчэнь сидел в темной машине, глядя на запасной выход жилого комплекса. Сяо Исяо откинулся на спинку пассажирского сидения и хранил необычное молчание. Конечно же, вскоре в лунном свете можно было разглядеть Сюй Цинь. Слегка пошатываясь, она вышла из жилого комплекса и направилась к улице Уфана. Сяо Исяо энергично потер лоб, повернулся и поглядел на Мэн Яньчэня. Мэн Яньчэнь неподвижно смотрел на стройную фигурку в ночи. Сяо Исяо вздохнул, вылез из машины и последовал за ней. … Уфан поздно вечером немного пугал: на улицах было темно и тихо, от старомодных домов в ночи видны были только темные силуэты, которые отбрасывали на землю призрачные тени. Ветви деревьев тоже были голыми и призрачными. Нетвердой походкой Сюй Цинь довольно быстро прошла по улицам и переулкам до ворот дома семьи Чжай и забарабанила в плотно закрытую красную лакированную дверь. От холодного ветра ломило руки, но она продолжала стучать, а потом громко крикнула: — Сун Янь! Она редко повышала голос, еще реже громко кричала. В этот момент ее голос эхом разносился по ночному переулку, звуча странно и нереально. — Сун Янь! Она постучала сильнее и крикнула громче: — Сун Янь! Кто-то подошел, чтобы открыть дверь. Это была Чжай Мяо, одетая в пуховик и дрожащая от холода. Увидев Сюй Цинь, она удивилась: — Что ты здесь делаешь? Не знаешь, сколько сейчас времени? Сюй Цинь оттолкнула ее с дороги и прошла во двор. Дядя и тетя тоже вышли из главной части дома, набросив на плечи теплые куртки. — Сейчас середина ночи, что происходит? Сюй Цинь пошла прямо в западное крыло, постучала в дверь и позвала Сун Яня, слегка понизив голос, как будто боялась его разбудить. — Сун Янь, — позвала она, стуча в дверь, — Сун Янь, это я, Сюй Цинь. Чжай Мяо подошла к ней и раздраженно сказала: — Мой брат не вернулся сегодня вечером. Сюй Цинь опешила. Замерев на пару секунд, она попыталась открыть дверь, но дверь была заперта. Она подошла к окну и заглянула внутрь комнаты. Шторы не были задернуты, она видела, что одеяло на кровати аккуратно сложено. Он ушел на свидание с другой женщиной и больше не вернулся домой. А сейчас было уже далеко за полночь. Возможно… Стоя у окна, Сюй Цинь опустила голову, закрыла лицо руками и долго стояла без движения. Трое людей во дворе некоторое время смотрели друг на друга. Потом дядя кивнул Чжай Мяо. Та закатила глаза, потом подошла ближе к Сюй Цинь и сказала: — Его здесь нет, иди домой. Закрыв лицо, Сюй Цинь застыла без движения, как безжизненная статуя. Чжай Мяо замерзла и снова почувствовала раздражение, но когда она уже готова была вспылить, Сюй Цинь тихо, как будто самой себе, сказала: — Я чувствую, что умираю. В жизни нет смысла. Чжай Мяо вздрогнула от шока и с беспокойством спросила: — Не говори так. В чем дело? Скажи мне, что произошло? Сюй Цинь убрала руки от лица и подняла голову. Ее лицо было неестественно спокойным. Развернувшись, она пошла обратно, не ответив ни слова. Из-за выпитого алкоголя ее немного пошатывало. Чжай Мяо не решалась отпустить ее в таком состоянии. — Послушай, почему бы тебе не посидеть немного… Сюй Цинь проигнорировала ее и собиралась уйти, когда заметила на приступке пару мужских кроссовок. Они были большого размера и чисто вымытыми. Остановившись, она уставилась на них. Чжай Мяо тоже увидела их и наклонилась, чтобы поднять: — Ой, братик не убрал свои кроссовки. Но тут нога Сюй Цинь выстрелила вперед, и одна кроссовка вылетела во двор. Сюй Цинь резко выдохнула, в ее глазах сверкнула ненависть, она вышла следом за обувью, с силой пнула ее, догнала и пнула еще раз. Кроссовка покатилась по двору, а Сюй Цинь гонялась за ней и продолжала пинать. Сяо Исяо, следовавший за Сюй Цинь, ворвался во двор, схватил ее за руку и начал извиняться перед дядей и тетей: — Простите, простите, она слишком много выпила, поэтому ведет себя как сумасшедшая, простите. Мне очень жаль, простите. Они не выглядели убежденными. Сяо Исяо схватил ее за талию и потащил прочь. Сюй Цинь не издавала ни звука, просто упиралась, упрямо фиксируя взглядом кроссовку и пытаясь достать ее ногой, чтобы пнуть. Сяо Исяо закрыл ей обзор рукой и продолжал тащить к воротам. Сюй Цинь схватилась за его руку, но ей не удалось высвободиться, в слепом беспорядочном движении она наступила на отброшенную кроссовку, пнула ее еще раз, та откатилась еще дальше и остановилась у ног своего хозяина, только что вошедшего с улицы. Сун Янь посмотрел под ноги, поднял взгляд и равнодушно оглядел собрание людей во дворе. Тетя толкнула дядю локтем и увела его в дом. Сюй Цинь оторвалась от Сяо Исяо и вызывающе уставилась на Сун Яня. Не говоря ни слова, он пересек двор, без единого слова пройдя мимо нее. — Стой где стоишь! — гневно крикнула Сюй Цинь. Сун Янь остановился. Сюй Цинь повернулась за ним: — Куда ты ходил ночью? Сун Янь крепко сжал зубы, сдерживая гнев. Он согласился встретиться с Чжань Сяожао только потому, что хотел лично предупредить ее, чтобы она его больше не беспокоила, но неожиданно выяснил, что его номер ей дала Сюй Цинь. Дьявол, за кого она его принимает?! В любом случае, было неплохо, вернувшись, стать свидетелем того, как она снова закатила истерику. Откуда только у нее хватило уверенности прийти к нему домой посреди ночи и устроить неприятности? Сун Янь засунул руки в карманы куртки и посмотрел на нее с едва скрываемой насмешкой. — Я встречался с женщиной, ты ее знаешь, как ее звали, хм… — Он опустил голову, потер лоб пальцем, делая вид, что задумался. — Фамилия Чжань, зовут Сяожао? Его тон был настолько провокационным, что в глазах Сюй Цинь снова вспыхнула ненависть, она бросилась вперед и сильно толкнула его в грудь. Сун Янь отступил на пару шагов назад, лицо его внезапно изменилось, глаза наполнились сарказмом и презрением. — Сюй Цинь, у тебя характер появился, да? По какому, чёрт подери, праву ты затеваешь тут со мной драку? Сюй Цинь тяжело дышала, грудь ее вздымалась, она дрожала всем телом, но не могла выдавить ни слова. Она не могла говорить, ей явно было что сказать, но она просто не могла выдавить ни слова. Она тоже хотела бы иметь глаза, живые и говорящие, как у Чжань Сяожао, чтобы люди могли с первого взгляда видеть в них счастье и печаль, но у нее не было таких глаз. Ее глаза всегда были такими же молчаливыми и подавленными, как и ее личность, и это почти сводило ее с ума. Лицо Сяо Исяо побагровело от злости, он опять потянул Сюй Цинь к выходу: — Пошли отсюда. О чем можно говорить с таким человеком? Подумай, достоин ли он тебя. Сун Янь холодно глянул на него, затем вернулся взглядом к Сюй Цинь. Она отказывалась уходить. Яростно оттолкнув Сяо Исяо, она подняла подбородок, посмотрела прямо на Сун Яня и сказала: — Верно. Ты не заслуживаешь меня, ты просто не заслуживаешь меня. Сун Янь некоторое время молча смотрел на нее, наконец усмехнулся, развернулся и пошел к своей комнате, как будто ему было все равно. Сюй Цинь готова была развалиться на куски, так она была расстроена. — Потому что… — Она стояла на ветру и морозе посреди ночи, с мрачно приподнятым уголком рта глядя на его удаляющуюся фигуру: — Потому что ты нравишься мне больше, чем я тебе. Сун Янь словно врезался в невидимую стену. Он не мог поверить, что она сказала такое. — Я не общительная, у меня нет друзей, финансы, юриспруденция, менеджмент, многие другие профессии мне не подходят. Только хирургия. Для нее просто нужно отточить навыки, и я никогда не останусь без работы и смогу себя содержать. Глаза Сюй Цинь медленно наполнялись слезами, ее душевная боль была настолько сильной, что она едва могла дышать. Она сделала дрожащий вдох, посмотрела вверх, в небо, ее нетрезвое тело покачнулось, но она устояла. — Я вернулась в Китай, сменила фамилию и переехала в отдельную квартиру. Я планировала постепенно перестать пользоваться вещами, предоставляемыми моей семьей. Я размышляла о том, как мне удержать родителей от гнева и возражений? Чтобы они не отвергли меня как свою дочь? Если я буду усердно работать, быстро получу повышение и стану первоклассным хирургом, может быть, они смогут немного гордиться мной и позволят мне следовать собственному выбору? Она высказала все это тихо и бессвязно и остановилась. Сун Янь обернулся и увидел в ночной тишине, как по ее бледным щекам текут слезы. Она смотрела на него сквозь пелену слез, и в ее глазах таилась глубокая обида. — А что насчет тебя? Что ты сделал? Сун Янь, позволь спросить тебя, что ты сделал, чтобы мне понравиться? Да, мне все хотелось подойти ближе, но я колебалась. Я жадная и расчетливая, нерешительная и слабая, я не вижу никакой надежды, я боюсь, это потому что… — Сюй Цинь открыла рот, чтобы что-то сказать, слезы опять потекли из ее глаз, она стиснула зубы, обуздывая себя, и, наконец, продолжила, понизив голос, слово за словом, вскрывая свою самую страшную рану: — Ты никогда не делал ни малейшего усилия, чтобы мы двое могли быть вместе. Никогда. В горле Сун Яня застряла горечь, его лицо дернулось. — Сюй Цинь, я… — Боль в горле была непреодолимой, как будто на него давил тяжелый камень. Что он мог сказать в этот момент, что еще он мог сказать? Неудача была лишь оправданием, реальность же в том, что он просто жалок. Все, что он когда-либо сделал, если рассказать об этом сейчас, будет выглядеть плохой шуткой. Рассказывать любимой женщине о своем печальном и некомпетентном прошлом, чтобы вымолить у нее прощение? Или сказать ей, что человек, подтолкнувший его к нынешней ситуации, был самым надежным и близким ей человеком? Он еще не опустился так низко. В конечном итоге ему оставалось только хранить молчание. Она ждала, ожидания сменились разочарованием: — Я права, не так ли? Скажи это, я права? Сун Янь смотрел на нее, будто потеряв дар речи. Ничего страшнее этого в жизни не было. В его груди теснились тысячи слов, но он не мог произнести ни одного. Сюй Цинь расценила его молчание как подтверждение и расплакалась: — Я тебе не нравлюсь, верно? Я тебе не нравлюсь? … Я тебе совсем не нравлюсь, иначе ты хоть что-то сделал бы. Ты даже не попробовал. Ты даже не думал о том, чтобы сделать шаг мне навстречу! Удерживать слезы было уже невозможно, они лились рекой. Она рыдала, плакала и жаловалась. — Ты не двинешься с места, будешь просто стоять и ждать, пока я найду тебя. Даже если ты увидишь, как я падаю, ты не придешь мне на помощь. … Почему я должна идти к такому, как ты?! Почему я должна идти к тебе?! Да, я эгоистка, я даже эгоистична по отношению к человеку, который мне нравится. Я просто хочу увидеть, что ты чем-то пожертвовал ради меня, прежде чем я пойду к тебе. Иначе что мне делать? Если я потеряю все, а ты будешь просто стоять на месте, что мне делать? Да, мои намерения не чисты, потому что я хочу, чтобы ты поддался, хочу, чтобы ты двинулся мне навстречу. Хотя бы один шаг. Но почему ты этого не делаешь? Глаза Сун Яня увлажнились, он инстинктивно сделал шаг вперед и притянул ее к себе. Она тут же отбросила его руку, пинаясь и отталкивая его: — Почему ты не хочешь сделать шаг мне навстречу? Твоей привязанности, я ее вообще не вижу. Говорю тебе, я к тебе больше не пойду, не пойду! Сяо Исяо не мог больше смотреть на это, он шагнул вперед, крепко обнял Сюй Цинь и силком повел ее к выходу, убеждая: — Идем домой! На сей раз Сюй Цинь не смогла вырваться и снова разрыдалась: — Сун Янь, почему ты не подходишь ко мне?! Я здесь, почему ты не придешь? Это из-за того, что я тебе не очень нравлюсь? Если я тебе не так уж нравлюсь, почему ты говорил такие вещи, почему ты говорил, что любишь меня больше жизни? Я ведь восприняла это всерьез!.. Ее пронзительные крики быстро затихли на ветру. Сяо Исяо вытащил ее на улицу. Во дворе внезапно стало тихо, только вдалеке еще слабо слышен был ее плач. Чжай Мяо ошеломленно стояла на месте, по ее лицу текли слезы. — Это все не так… Она бросилась вдогонку за Сюй Цинь. — Чжай Мяо! — проревел Сун Янь, заставив ее испуганно остановиться. В его голосе она отчетливо услышала невероятную боль и отчаяние. Чжай Мяо медленно повернула голову и внезапно увидела незнакомца, не Сун Яня. Не ее любимого брата Сун Яня. В тот момент, когда Сюй Цинь ушла, его душа, казалось, покинула тело. Чжай Мяо никогда раньше не видела Сун Яня в таком состоянии. Его голова была опущена, плечи ссутулились, спина согнулась, как будто изнутри его разрывала острая, скручивающая боль. Казалось, он больше не мог этого вынести, боль заставила его медленно опуститься на корточки, крепко сжав голову руками, не в силах издать ни единого звука.