Город в ожидании тебя

Следующая неделя в Дичэне была необычайно темной и пустынной. Красное предупреждение о смоге длилось семь дней, индекс запыленности в несколько раз превышал допустимое значение. Школы были закрыты, закрыты были также небольшие магазинчики и лавки, а некоторые компании, особенно иностранные или компании бизнес-центра, работающие в развивающихся отраслях, позволили своим сотрудникам работать из дома. Но таких компаний было немного. Большинство офисных сотрудников, крутившихся в поисках средств к существованию, по-прежнему втискивались в поезда метро, сидели в автобусах, ездили на личных машинах, бегали по привычным маршрутам. Их лица были закрыты масками против смога, а глаза поверх масок смотрели утомленно и без выражения. В тот день, в 7:30 утра, город еще только просыпался, но команда Сун Яня уже завершала тушение пожара, начавшегося во второй половине ночи. Зимним утром температура была очень низкой. Пожарные были покрыты копотью и сажей, мокрые и продрогшие, на их лицах лежала печать крайней усталости. Они припарковались рядом с пожарным гидрантом, чтобы наполнить машины водой и обмыть пожарные рукава. Пока машина заполнялась водой, Сун Янь сидел на обочине дороги и курил. Вероятно, из-за усталости в голове у него было пусто, он ни о чем не думал. Видимость вокруг составляла не больше десятка метров. Пасмурная погода портила настроение. Поскольку капитан команды был с ними, остальные пожарные подошли к нему и уселись прямо на землю. Сун Янь протянул им пачку сигарет, каждый взял по одной и молча затянулся. Они трудились всю ночь и не особо хотели разговаривать. Да и не решались. Любой немного проницательный человек мог легко заметить, что с капитаном Суном в эти дни что-то не так. Вернувшись после выходных, на этот раз он был более подавлен, чем в прошлый раз. Во время работы и тренировок это было почти незаметно, он оставался таким же строгим и сосредоточенным, как всегда, мог шутить или выговаривать за ошибки. Но в свободное время он казался необычайно удрученным. Как будто кто-то вытянул из него жилы и сломал кости. Никто не осмелился задавать вопросы. Этим зимним утром воздух был холодным и пронизывающим, заставляя всех дрожать. Сяо Гэ сморщил покрасневший от холода нос и сказал: — Я бы сейчас принял горячую ванну. Цзян И с готовностью включился в разговор: — Мне даже душа не надо, просто покажите место, где можно лечь, и дайте поспать дня два-три. — Мечтайте дальше, — хмыкнул Ян Чи. — Сегодня еще физподготовка. Сяо Гэ все еще был озабочен своим грязным внешним видом: — Каждый раз, когда я возвращаюсь с тушения, у меня только одно это желание. Тун Мин включился в разговор, глуповато улыбаясь: — А я бы сейчас выпил стакан горячей воды, вода из-под крана слишком холодная. Ли Чэн ничего не сказал, только с завистью посмотрел на ресторанчик для завтраков через дорогу. Местные жители завтракали, из магазинчика доносились раздражающие обоняние аппетитные запахи. Ян Чи повернул голову и спросил Сун Яня: — Янь-гэ, а что насчет тебя? Чего ты больше всего хочешь каждый раз, когда мы завершаем миссию? Сун Янь затянулся, посмотрел на молодых парней с побледневшими на холодном ветру лицами, и сказал: — Чтобы все вернулись. На мгновение все ошеломленно затихли, а потом дружно засмеялись. — Хватит смеяться, чумазые морды. — Сун Янь затянулся в последний раз, бросил окурок на землю, придавил его ногой, потом встал и скомандовал: — Пошли. Парни последовали его примеру, начали подниматься: — Да, пора возвращаться. Сун Янь указал подбородком на противоположную сторону дороги: — Сначала наполним желудки. — Здорово! — оживились они. Группа пожарных, все в грязи и копоти, направились к ресторанчику для завтраков. Люди торопливо проходили мимо, кто-то бросал на них любопытный взгляд, кто-то морщился от их неопрятного вида, а некоторые просто не обращали внимания и продолжали свой путь. Людям были привычны процветание и стабильность этого города, так же, как его холод и запустение. … Сюй Цинь крепко спала всю неделю, полученное от Пань Цинцин снотворное помогало. Она не знала, хорошо ли спала, во всяком случае, быстро засыпала. В дни, когда работала в утреннюю смену, она вставала в половине седьмого. Пока она умывалась, по телевизору в гостиной крутились утренние новости. Вместе с индексом запыленности выросли и цены на жилье: «Цены на жилье в восьми районах Дичэна продолжают расти, средняя цена превышает 62 тысячи юаней за квадратный метр; лидирует по ценам район Цифэн Роуд, средняя же цена в элитном сообществе Цзунлу Парк достигает 140 тысяч за квадрат…» Сюй Цинь умывалась, думая о предстоящем отборе на должность лечащего врача. В случае успеха объем ее операций должен был значительно увеличиться, а соответственно, увеличится и зарплата. Едва она вышла из ванной, как раздался телефонный звонок. Звонила Фу Вэньин, по ее словам, просто узнать, все ли у нее хорошо. Но Сюй Цинь знала, что на самом деле она хочет спросить о недавнем свидании вслепую. Сюй Цинь снова ходила на свидание вслепую. Когда Фу Вэньин предложила это, она возражала, но безрезультатно. Другой стороной был сын некоего министра, богатый и красивый, умный и талантливый. Он сказал Сюй Цинь: «Вам не нужно будет ничего делать, даже работать. Выходите замуж в нашу семью и наслаждайтесь спокойной жизнью. Все, что от вас требуется, это родить наследника». Даже Цзян Юй был лучше. Когда Фу Вэньин все же задала вопрос, Сюй Цинь коротко ответила: — Он мне не понравился. «Почему бы тебе не присмотреться к нему получше?» — вздохнула Фу Вэньин. Сюй Цинь долго молчала, а затем тихо сказала: — Мама, я уже говорила, что у меня есть кто-то, кто мне нравится. Не могла бы ты… Внезапно в ее сердце возник порыв, она хотела протестовать, но у вырвавшихся слов было только начало, а конца не видно, и она знала, что бессильна. Бурные мысли, на мгновение возникшие в голове, так же мгновенно утихли, не доведенные до конца. Фу Вэньин некоторое время спокойно ждала, а после, поняв, что она не осмелится продолжать, просто напомнила: «Цинь-цинь, ты ведь не забыла, что мама сказала тебе в прошлый раз? Послушай, что говорит мама, ладно?» Завершив разговор, Сюй Цинь некоторое время стояла бездумно, глядя на часы: пора было идти на работу. Она вошла в гостиную, чтобы взять пульт и выключить телевизор, когда на экране появилась фигура пожарного: «Вчера днем во вращающейся двери у входа в торговый центр Синьтянди Плаза случайно застрял четырехлетний ребенок. Получив сообщение о происшествии, бригада пожарной части Цифэн Роуд бросилась на помощь…» Пальцы Сюй Цинь на секунду обмякли, как будто ее мысли ускользнули, или как будто между нейронами ее мозга и пальцами возникла дисгармония. Придя в себя, она быстро выключила телевизор, взяла ключи и направилась к выходу. Но это было подобно трещине в бутылке с песком: вы отчаянно пытаетесь зажать ее руками, но песок продолжает вытекать из трещины. Она прислонилась спиной к стене лифта, и пока лифт спускался вниз, все, что она видела перед своими глазами, была картина того, как он молча покидал ее дом в тот день. По дороге в больницу она остановилась на красный свет, и красный свет снова вызвал перед ее глазами тот образ. Она заставила разум отключиться и не думать об этом. Это компульсивное подсознание готово было разрушить ее. Она быстро повернула голову и посмотрела в окно машины только для того, чтобы увидеть серый смог, в котором смутно угадывались очертания высоких зданий. Весь мир был пуст и уныл. Неожиданно мимо нее пронеслась ярко-красная, как огонь, машина, обозначив собой цветную полосу на сером фоне. В одно мгновение барьер, сдерживающий мысли, рухнул, и она вдруг подумала: «Что в это время, в другом уголке этого города, делает Сун Янь?» В другом квартале города Сун Янь и бойцы под его командованием, тесно сгрудившись за одним столом, завтракали в небольшом ресторанчике. Все уже были голодны, и мгновенно сметали все, что подавалось на стол: ютяо, соевое молоко, лапшу, пельмешки и паровые булочки; все, что попадалось под руку, немедленно отправлялось в рот. В помещении было хорошо натоплено, а их стол стоял рядом с пароваркой на кухне. Лица, еще недавно бледные от холодного ветра, постепенно раскраснелись. Сун Янь ел мало и неторопливо. Время от времени он смотрел на своих братьев, молодых солдат из разных уголков страны. Самому младшему из них было девятнадцать, самому старшему — всего двадцать пять. В конце года он может уйти; а некоторые из них в следующем году закончат действительную службу, не смогут остаться, им придется уехать и, возможно, сменить работу. Армейские казармы плотно заполнялись с каждым призывом, поэтому большинство солдат не могли продолжать работать в армии после демобилизации. Сяо Гэ хлебнул лапшу и спросил Цзян И: — Цзян-гэ, куда ты планируешь податься после демобилизации в следующем году? Цзян И улыбнулся: — Вернусь в свой город и посмотрю, смогу ли найти работу охранником или, может, в автомастерской. — Подумай о других возможностях, — сказал Ли Чэн. — Можно, например, устроиться в частную спец. группу по ликвидации пожаров на предприятиях. — Слишком много парней возвращаются каждый год из армии, — рассудительно ответил Цзян И, — разве это так легко? К тому же, я из сельской местности, и у меня нет опыта, кто мне это доверит? Сун Янь не сказал ни слова, а погрузился в поедание лапши. За время работы в пожарной части он каждый год видел, как демобилизовывались его товарищи. Все они происходили из бедных семей, у них не было другого выбора. Навыки, полученные в пожарной команде, не могли быть использованы вне армии, поэтому им оставалось только вернуться в свои родные города и заниматься неквалифицированной работой, чтобы свести концы с концами. Они приходили в безвестности и уходили в безвестность. Сун Янь сменил тему: — Начальство сказало, что в следующем году повысят зарплату. Парни восторженно зашумели. — На сколько повысят? — На триста. Все были очень счастливы. Ян Чи подсчитал про себя и довольно улыбнулся: — Отлично, это будет четыре с половиной тысячи. — А у меня всего около трех тысяч, — позавидовал Ли Чэн. — Ты только пришел, потерпи пока, — успокоил его Ян Чи. — Да. Сун Янь усмехнулся и добавил: — Начиная со следующего года система будет реформирована, и по ротации увольнения будут даваться в общие выходные. Это будет не так утомительно. Ли Чэн равнодушно пожал плечами: — Мне все равно некуда поехать на выходные. Сяо Гэ выразительно посмотрел на него: — Можно же будет отоспаться. Я так выматываюсь каждый день! Ян Чи ехидно подначил: — Сяо Гэ, ты так устаешь каждый день, потому что слишком часто используешь свою правую руку? — Прибью тебя! — с наигранным возмущением заорал тот. Пока они дурачились, мимо их стола прошла молодая девушка. Сяо Гэ невольно повернул голову, чтобы взглянуть на нее, и проследил за ней взглядом. Сун Янь оглянулся и увидел, что она примерно того же возраста, что и Сяо Гэ, миниатюрная и хрупкая. Купив завтрак на вынос, она ушла. Сун Янь снова посмотрел на Сяо Гэ и увидел в его глазах самую примитивную приязнь и мимолетное желание, испытываемое юношами к красивым женщинам. Когда Сяо Гэ повернул голову назад, его улыбка исчезла, он посмотрел на черные разводы сажи на своей одежде и притих. Сун Янь допил соевое молоко, чувства его были настолько сложными, что он и сам до конца не мог в них разобраться. Именно в этот момент он подумал о своей девушке. В эти дни он был занят тренировками и дежурством, не имея возможности думать о ней. Но когда подумал о ней сейчас, словно острый нож пронзил его сердце, и в образовавшуюся дыру хлынул холодный ветер. Он потерпел неудачу. … Смог становился все гуще с каждым днем, школы оставались закрытыми, а больницы продолжали работать в обычном режиме. Сюй Цинь перестала заказывать еду на вынос и обедала в столовой больницы. Она обнаружила, что еда становится все более и более безвкусной. Собираясь выбросить ее, она снова подумала о Сун Яне и вспомнила, как он сказал, что еда на военной базе лучше. Правильно, солдатам больше всего нужна была физическая сила, и без хорошей еды им не обойтись. Но и ее работа требовала физической силы. Подумав об этом, она с неохотой съела еще несколько кусочков. В отличие от других отделений больницы, в отделении скорой помощи не было обеденного перерыва, и после обеда приходилось спешно возвращаться к работе. Во второй половине дня Сюй Цинь завершила операцию в качестве главного хирурга. Операция была не только достаточно сложной, но и требовала тщательности на высоком уровне. В какой-то момент Сюй Цинь обнаружила, что из соседнего помещения за ходом операции с серьезным видом наблюдает профессор Сюй Кэнь. Она не могла сказать, было это хорошо или плохо. Как только операция была закончена, он бесстрастно развернулся и ушел. Сюй Цинь быстро собрала вещи и побежала за ним. — Профессор Сюй! — воскликнула она, выбежав на лестницу. Противопожарная дверь захлопнулась за ее спиной. Сюй Кэнь остановился. — Я видела, что вы только что наблюдали за операцией, и хотела бы спросить совета. Есть ли у вас какие-либо предложения или указания для меня? Ваше мнение очень ценно. Спасибо. С неподвижным лицом он ответил: — Ваша техника идеальна, мне нечему вас научить. Сюй Цинь хорошо знала характер Сюй Кэня, он не разменивался на вежливые слова, это точно. Но… — Но у вас все еще есть проблемы со мной, не так ли? Помолчав, Сюй Кэнь сухо ответил: — Вы относитесь к пациентам как к подопытным кроликам. Сюй Цинь всегда знала о различиях между профессором Сюй и ею. Она считала, что это разница во мнениях, которая ничему не вредит; и, поскольку ей не нравилось разговаривать и общаться с другими, она никогда не вступала в споры на эту тему. Но сейчас отбор на должность лечащего врача вступил в критическую стадию, и эти различия могли повлиять на ее продвижение по службе. Если бы она полагалась на связи семьи Мэн, то была бы уверена в успехе, но на этот раз она как никогда раньше надеялась добиться повышения, полагаясь только на себя. Для ступившего на этот путь не было дороги назад. Так почему бы не поговорить на эту тему? Сюй Цинь сказала: — Профессор Сюй, мы с вами по-разному смотрим на медицину, но у нас одна и та же цель, мы спасаем людей. Вы думаете, что врачам нужны сердечность и эмоции, но я не думаю, что в том, что я решаю задачи с позиции спокойного и хладнокровного наблюдателя, есть что-то плохое. Это не более, чем разные подходы. — Медицинские работники прежде всего должны быть гуманными, — не отвечая прямо, заметил Сюй Кэнь. — Доктор Сюй, вы помните клятву, которую дали, когда выбрали путь медицины? Сюй Цинь непонимающе нахмурилась. — Я буду поддерживать честь и благородные традиции медицинской профессии. Я буду с величайшим уважением относиться к человеческой жизни, — глядя ей в глаза, продекламировал профессор Сюй, а затем сказал: — У вас нет элементарного уважения к жизни, так что вы нарушили клятву врача. Честь и традиции медицины не могут быть отданы в руки таких людей, как вы. Но именно потому, что вы чрезвычайно талантливый хирург, мне так больно. Закончив говорить, профессор Сюй повернулся и ушел вниз по лестнице. Сюй Цинь осталась стоять с непонятным настроением. Слова профессора Сюй Кэня казалось, шокировали ее, но «шок» было слишком громким словом для того, что она чувствовала, его слова не так уж сильно потрясли ее. Это чувство было похоже на паутину, — невесомую и не позволяющую прикоснуться, — что опутала ее сердце и задержалась там. Когда Сюй Цинь вышла с лестницы в коридор, она непреднамеренно подняла взгляд, и ее сердце гулко толкнулось в груди. Она увидела по-военному прямую фигуру Сун Яня в зеленой военной форме, стоящую у окна в конце коридора. Секунду или две Сюй Цинь никак не реагировала, она не знала, почему он появился здесь в этот момент времени. Кроме того, она впервые видела его в военной форме, фуражке и с туго застегнутым ремнем, отчего его плечи казались шире, а спина — прямее. Высокий, с длинными ногами, он излучал прямо-таки героическую ауру. Сун Янь смотрел куда-то в сторону, но, будто что-то почувствовав, перевел взгляд на нее. Она только что отошла от операционного стола, на ней был светло-зеленый хирургический овералл, серые туфли на плоской подошве и хирургическая шапочка на голове. В этот момент она глядела на него слегка расширенными глазами, а лицо ее все еще ничего не выражало. В целом, ее можно было бы описать словами: грязная, неопрятная и крайне небрежно одетая. Секунду или две Сюй Цинь была ошеломлена, и первое, что она сделала, осознав это, — быстро сорвала с головы хирургическую шапочку, позволив длинным черным волосам мгновенно рассыпаться по плечам. Она дважды поспешно провела по волосам и бессознательно сделала движение в его направлении. Но тут же вспомнила обещание никогда больше не видеться, которое они дали друг другу, и развернулась в противоположную сторону, только чтобы обнаружить, что позади нее стена, выхода нет… Ей пришлось снова повернуться к нему лицом. Глаза Сун Яня издалека неподвижно наблюдали за ее безумными метаниями. Избегая смотреть на него, Сюй Цинь быстрым шагом направилась в его сторону, намереваясь свернуть за ближайший угол. Едва она дошла до поворота, дверь на лестницу рядом с Сун Янем распахнулась, и из нее вышел заместитель директора по материально-техническому обеспечению, господин Лю. — Извините, извините, капитан Сун, я заставил вас ждать. Мои подчиненные были невнимательны и перепутали информацию, понимаете… а? Сяо Сюй? Доктор Сюй, которую окликнул начальник, спокойно остановилась.