Город в ожидании тебя

Уличные фонари неярко освещали вечернюю улицу, над которой кружились в танце легкие снежинки. Сюй Цинь посмотрела на Сун Яня и мягко спросила: — Не хочешь подняться и посидеть немного? — И, боясь, что он откажется, быстро добавила: — Мы еще не ужинали, поедим и пойдешь. Сун Янь немного насмешливо улыбнулся: — Ты умеешь готовить? Сюй Цинь безмолвно смотрела на него. Он же знал ответ! Сун Янь снова спросил: — У тебя есть, из чего приготовить еду?.. Ну, кроме риса из больницы? На этот раз Сюй Цинь отреагировала быстро, обернулась и показала на угол улицы: — Там есть супермаркет. Он довольно большой, в нем есть все. Сун Янь молча ждал продолжения. — Мы можем пойти и купить, что нужно, — предложила Сюй Цинь. Сун Янь повел подбородком в указанную ей сторону: — Пошли. Приближалось Рождество, и в переходной зоне супермаркета, обогреваемой поступающим из вентиляционных отверстий теплым воздухом, даже стояла одинокая рождественская ёлка, скудно украшенная несколькими цветными гирляндами. Каждый раз, когда покупатель входил и толкал дверь, дерево какое-то время качало ветками. Сун Янь вошел в супермаркет, небрежно толкая перед собой тележку для покупок, быстро осмотрелся, нашел знак аварийного выхода, прикинул ближайший путь эвакуации. Глядя на это, Сюй Цинь поддразнила: — У тебя довольно серьезная профдеформация. Сун Янь толкнул тележку и спросил: — А у тебя? — А? — Твоя профдеформация. — Я… немного гермофоб. — Так это из-за твоей одержимости чистотой у тебя ничего нет дома, поэтому он выглядит таким стерильным? Сюй Цинь уставилась на него почти с упреком. — Мне просто нравится мыть руки. Кроме того, иногда мне кажется, что… — Она бросила взгляд на свежее мясо в морозильной камере, аккуратно сложенные куски баранины и говядины. — Некоторые повара не очень хорошо владеют ножами. Сун Янь проследил за ее взглядом. — Это машинная нарезка. — Что, для нарезки мяса тоже есть машина? — удивилась Сюй Цинь. — Для чего изобретать такое? — Чтобы нарезать мясо, — снисходительно ответил Сун Янь, заслужив ее сердитый взгляд. Он подошел к морозильной камере и спросил: — Какого мяса ты хочешь поесть? Как насчет свиной грудинки? Сюй Цинь на секунду задержалась с ответом, потом кивнула: — Мгм. Сун Янь искоса взглянул на нее и положил упаковку со свиной грудинкой обратно. — Так что ты хочешь съесть на самом деле? — … Говядину. — Вырезку? — Мгм. Сун Янь положил в тележку две упаковки говядины и заметил: — Твой вкус сильно изменился. Десять лет назад свиная грудинка была ее любимой едой, он снова и снова водил Сюй Цинь в ресторан, чтобы поесть ее. Она могла съесть больше половины большого блюда жареной грудинки с зеленым перцем. Возвращаясь туда снова и снова, она всегда заказывала только это блюдо, ей никогда не надоедало его есть. Сюй Цинь последовала за Сун Янем, ухватившись пальцами за рукоятку тележки. — За границей другое мясо, кроме говядины, было невкусным. Через некоторое время к этому привыкаешь. — Подумав о шоколаде в кинотеатре, она продолжила объяснение: — То же и с шоколадом. За границей слишком много сладостей, поэтому они мне надоели. По губам Сун Яня скользнула едва заметная улыбка: — Если у тебя чего-то слишком много, тебе будет скучно, если слишком мало, ты об этом просто забудешь. О тебе нелегко заботиться. Когда Сюй Цинь услышала это, она почувствовала напряжение в затылке, будто ее кто-то ударил. Ей всегда казалось, что его слова имеют какой-то скрытый смысл, как будто он намекал на ее отношение к чувствам. Но он спокойно продолжал: — Тогда сегодня подходящее время, чтобы выяснить, что тебе нравится или не нравится, что изменилось, а что нет. Разберемся со всем сразу. На душе у Сюй Цинь снова прояснилось, она сделала шаг вперед и сосредоточенно последовала его предложению. Ее вкус действительно изменился, она больше не могла есть острую пищу. Она сказала, что это, конечно, своего рода шаг назад, и спросила его: — А как насчет тебя, что изменилось в твоих предпочтениях? — Я теперь могу есть острую пищу, — ответил Сун Янь. — О… — Сюй Цинь не спрашивала дальше, обнаружив, что, фигурально говоря, то и дело наступает на подводные мины. Обойдя половину супермаркета, она увидела фигурку из популярной компьютерной игры и не удержалась от вопроса: — Тебе все еще нравится играть в игры? — Я больше не играю, — сказал Сун Янь. — Основная причина в том, что у меня нет свободного времени… Ты еще помнишь, что я играл в игры? — Помню, даже названия игр, в которые ты играл. — Да? — Warcraft и CrossFire. Он улыбнулся, посмотрел на продукты в тележке и спросил: — У тебя дома, конечно, нет ни масла, ни соли, ни соевого соуса, ни уксуса? — … Н-нет. В итоге они накупили полную тележку продуктов. При оплате Сюй Цинь хотела вынуть свои деньги, но увидела, что Сун Янь полез в карман за бумажником, поэтому остановилась. Она прилонилась к стойке и прошептала: — Все приправы будут храниться у меня дома. Если захочешь когда-нибудь что-то приготовить, всегда можешь прийти снова. В любом случае, ты за них заплатил, так что они все твои. Сун Янь как раз доставал деньги из бумажника и, услышав это, взглянул на нее. Она поджала губы, выглядя спокойной и собранной. В этот момент он внезапно подумал, что она тайно проделывала те же трюки, как и раньше. Пока кассир сканировал товары, Сюй Цинь, прислонившись к прилавку, разглядывала мелкие фасованные товары на полке. Ее вгляд задержался на длинной цилиндрической упаковке, стоящей вертикально. Она не знала, что это было, поэтому уставилась на нее. В следующее мгновение в поле ее зрения рука Сун Яня схватила именно эту упаковку. Он спросил кассира: — Что это такое? — Мармеладные палочки. Отличаются от обычных конфет. У них кисло-сладкий и очень освежающий вкус. Сун Янь посмотрел на Сюй Цинь: — Хочешь попробовать? Она кивнула: — Я таких раньше не ела. Сун Янь собирался передать конфеты кассиру для сканирования, когда обнаружил надпись на упаковке «клубничный вкус». Он еще раз посмотрел на полку, оставшиеся там цилиндры были оранжевого, фиолетового и зеленого цвета, с апельсиновым, виноградным и яблочным вкусом. — Тебе нравится клубничный вкус? — спросил он. — Нравится. — Как насчет других вкусов? — он кивнул на полку. Сюй Цинь вытянула шею, и собиралась выбрать один, но Сун Янь взял с полки по одной упаковке с каждым вкусом, всего четыре, и протянул их кассиру. Все купленное было сложено в три больших пакета, Сун Янь нес два из них, она несла один и следовала за ним, слегка приподняв уголки губ в удовлетворенной улыбке. Всю дорогу до дома в воздухе перед ними кружились снежинки. Войдя в квартиру, Сюй Цинь сняла пальто, Сун Янь еще раз взглянул на ее платье, и тоже снял пальто. Он поставил пакеты на кухонный стол, достал из них овощи и мясо, и пока в раковину набиралась вода, вытащил бутылки с приправами и аккуратно расставил их возле плиты. Потом он поддернул вверх рукава, чтобы помыть овощи. Сюй Цинь посмотрела на аккуратно расставленные бутылки и банки, которые радовали глаз, и сказала: — Ты тоже изменился. Раньше ты не был таким аккуратным. — Обучился этому в армии, — сказал Сун Янь. Пока он мыл овощи, один рукав сполз немного вниз, грозя намокнуть. Сюй Цинь посмотрела на бедный рукав, и ее сердце необъяснимо сжалось. Она подошла и осторожно закатала ему рукава. Сун Янь остановился, подождал, пока она закончит, и продолжил мыть овощи. На кухне было тихо, если не считать звука льющейся воды, она была освещена молочно-белым светом, нежным и немного загадочным. — Два блюда и суп? — предложил Сун Янь. — Конечно. Сун Янь наклонил голову и встал возле шкафа, разрезая мясо на куски. Нож стучал по разделочной доске. Когда он закончил нарезать мясо и взял зеленый перец, то обнаружил Сюй Цинь, стоящую рядом с ним и поедающую мармелад из цилиндрической упаковки. — Вкусно? — спросил он. — Очень, — ответила Сюй Цинь и протянула ему упаковку: — Хочешь попробовать? Он покачал головой и продолжил нарезать овощи. В голове Сюй Цинь пронеслось воспоминание: раньше, независимо от того, что было у нее в руке, если она спрашивала: «Хочешь немного попробовать?», он опускал голову и откусывал кусочек. Однажды он играл в компьютерную игру, пока она сидела у него на коленях. Когда ей стало скучно, она протянула ему палец и спросила «Хочешь попробовать?». Не отрывая глаз от экрана, он опустил голову и нежно укусил ее за палец, задержав его у себя во рту. Она засмеялась. Он отбросил свой мобильный телефон с игрой и начал стаскивать с нее одежду: — Иди сюда, я попробую еще что-нибудь. Сюй Цинь извивалась всем телом, пытаясь уклониться. — Иди играй дальше в свою игру! — смеясь, отбивалась она от него. — Не хочу больше играть в игры, хочу играть с тобой! — хищно зыркая, сказал он. Сюй Цинь жевала мармелад, размышляя про себя, что в подростковом возрасте она была симпатичнее, чем сейчас. Или та ее версия, которая раньше была с Сун Янем, была симпатичнее, чем она сейчас. Нынешней ей было скучно и уныло, как человеку, закованному в цепи, из которых не вырваться. Теперь она всегда была как будто накрыта невидимой крышкой, как будто завернута в полиэтиленовую пленку, и только в те моменты, когда находилась рядом с Сун Янем, воздухонепроницаемая оболочка съёживалась и испарялась. Но потом она снова уплотнялась, становясь все толще и толще, заставляя Сюй Цинь задыхаться. Она медленно доела мармеладную палочку; Сун Янь уже все приготовил, и еда стояла на столе. Говядина с зеленым перцем, жаренная брокколи, грибной суп. Все в соответствии с ее нынешним вкусом. Сюй Цинь сделала глоток супа и обнаружила, что вкус на удивление приятный. — Ты часто готовишь? — Иногда мой дядя уезжал далеко, и мне нужно было готовить для Чжай Мяо. Это было давно. — Я подумала, что ты раньше готовил для своей девушки, — взяв чашку с рисом, тихо на пробу произнесла Сюй Цинь. Сун Янь поднял на нее спокойный взгляд. Она прямо спросила: — У тебя когда-нибудь была девушка? — Нет времени, слишком занят, — сжато ответил он, не задавая ей ответных вопросов. Сюй Цинь съела несколько ложек, а затем сказала: — На самом деле, ты изменился по сравнению с тем, что было раньше. — И как? — Чувство… — Она долго думала, пытаясь найти подходящие слова, но не смогла, и в конце концов только покачала головой. После этого больше сказать было нечего. Может быть, им нечего было сказать, может быть, они были обеспокоены, а может быть, и то, и другое. В последние несколько лет они не имели друг с другом никаких точек соприкосновения, у них не было общих тем для разговора. Возникающие в тот момент вопросы было трудно объяснить в нескольких словах, что угнетало. Более того, они боялись случайно задеть неизвестные больные места, что только усугубило бы ситуацию. Ужин закончился без происшествий. Сун Янь вымыл посуду и сложил ее обратно в шкаф. Подсознательно желая задержать его, Сюй Цинь достала чайник, стаканы для воды и заварку и сказала: — Давай выпьем по чашке чая. Казалось, ночь будет бесконечной. Она только открыла кран и наполнила чайник водой, когда зазвонил ее мобильный телефон. Охранник жилого комплекса сообщил, что машина Сюй Цинь припаркована на территории временной парковки, и ее нужно перегнать в подземный гараж. Этот звонок, казалось, служил намеренным завершением вечера. Можно было сказать, что между Сун Янем и ней в течение всего вечера царила несколько двусмысленная атмосфера неопределенности. Если бы она пошла перегонять машину, а его оставила одного в квартире, это, несомненно, разорвало бы покров неопределенности, и тогда остаток ночи мог стать откровенным и сложным для нее. С его характером Сун Янь не остался бы. Хотя у нее было ощущение, что Сун Янь принял какое-то решение, хорошее для нее или плохое, было трудно понять. И возможно, у нее не было даже права знать о нем. Сюй Цинь в нерешительности стояла возле стойки на границе между кухней и гостиной с телефоном в руке. Но прежде чем она успела заговорить, Сун Янь встал, взял свое пальто и сказал: — Я пойду с тобой. — Мгм. — Сюй Цинь взяла ключи от машины, чувствуя разочарование. Она знала, что как только он окажется внизу, ему вряд ли захочется снова подниматься к ней. Когда они спустились вниз, то обнаружили, что снег валил еще сильнее, земля была белой, и на клумбах уже лежал тонкий слой снега. Температура также понизилась. Для перемещения машины помощь Сун Яня ей не требовалась. Казалось, что пришло время попрощаться, да и охранник снова позвонил, чтобы поторопить ее. Сюй Цинь сказала: — Подожди меня здесь. Я переставлю машину и вернусь к тебе. — Хорошо. — Подожди меня, — настойчиво повторила она. — Мгм. Отойдя немного, Сюй Цинь оглянулась. Сун Янь стоял под фонарем возле клумбы, вокруг летали снежинки, а он опустил голову, будто бы собираясь закурить. Она быстро переставила машину в подземный гараж, беспокоясь, что он может уйти не дождавшись, и пробежала через подземный гараж до самого конца. Он все еще стоял под уличным фонарем, куря сигарету, высокая фигура среди падающего снега. Сердце ее словно упало с высоты и вернулось в грудь. Она пошла к нему, снова ощущая подступающее беспокойство. Что ей сказать, пригласить на чашку чая? Она подошла к Сун Яню, тяжело дыша от бега, облака белого пара вырывались из ее рта и рассеивались на ветру. — Машина переставлена. — Мгм. Он отбросил сигарету, взглянул на нее и больше уже не отводил глаз. Сюй Цинь смотрела ему в глаза. Интересно, не из-за снежной ли ночи глаза Сун Яня так потемнели? Он уставился на нее пронзительным взглядом, как будто пытался проникнуть в ее мысли. Она стояла в его тени, его высокая фигура заслоняла свет уличного фонаря, над его головой беспорядочно кружились снежинки. Он казался очень спокойным, но она не могла отвести взгляд, так как чувствовала, что должно произойти что-то важное. Она чувствовала это весь вечер — он принял для себя какое-то решение, и оно касается ее. Неизвестно, принесет оно благо или несчастье. Ее пронзила легкая дрожь. — Сюй Цинь, — торжественным тоном произнес Сун Янь, и в глазах его светилась решимость. — А? — выдохнула она. — Я тебе все еще нравлюсь? — прямо спросил он. Сюй Цинь была поражена этим вопросом до глубины души, ее сердце мгновенно сбилось с ритма; он же смотрел на нее спокойно, ожидая ответа. Она кивнула: — Ты мне нравишься. Возможно, он ожидал этого, потому что выражение его лица не изменилось. Он долго смотрел на нее глубоким взглядом, потом сказал: — Я сожалею, Сюй Цинь. У нее перехватило дыхание. — Ч-что? — Давай будем вместе, — сказал Сун Янь. — Мне не нужно, чтобы ты что-то делала для меня, не нужно, чтобы ты обещала быть на моей стороне в будущем. Если однажды ты захочешь расстаться, тогда расстанемся. Но сейчас давай будем вместе. Бесшумно падал снег. Все звуки исчезли, остался лишь его голос: — Если завтра ты устанешь, начнешь сожалеть или чувствовать себя обиженной, тогда мы расстанемся. Но сегодня мы будем вместе. Неважно, будет завтра дождь или ветер, пусть все пройдет. Сегодня мы вместе. Сюй Цинь застыла на месте. Она не могла поверить в то, что услышала, никогда не думала, что таким образом можно было выйти из тупика, в котором они оказались. Казалось бы, все было в соответствии с желанием ее сердца, но почему-то глаза ее заволокло влагой. — Это совсем не похоже на то, что ты мог бы сказать. — Я знаю, что не похоже. Ее голос дрогнул: — Ты… я тебе так нравлюсь? — Да. Ты мне все еще нравишься, очень нравишься, — спокойно сказал Сун Янь. — Даже если прошло десять лет, даже если ты уже изменилась, твоя личность, предпочтения, вкусы… возможно, если мы начнем встречаться, через неделю нам все это надоест. Но прямо сейчас, если ты все еще хочешь любить, я буду сопровождать тебя. Сопровождать тебя в любви. Она смотрела на него, не в силах поймать ни единой мысли. Он помолчал несколько мгновений, и не стал дальше ждать. — Подумай об этом и потом найди меня. Он повернулся и пошел прочь. Его фигура отдалилась, и уличный фонарь снова засиял. В этот момент она увидела летящие под светом фонаря снежинки, и клубящийся белый пар ее дыхания, который развеивал ветер. Уличный фонарь светил ей в лицо, и влага в ее глазах мягко мерцала. Ее зрение затуманилось, небо потемнело. Только его профиль, когда он обернулся, спокойный и тихий, ранил ее взгляд. Она внезапно очнулась, побежала за ним большими шагами и крепко обняла сзади. Он остановился. — Хорошо, давай будем вместе, — выдохнула Сюй Цинь. В ту ночь под уличным фонарем снежинки кружились как сумасшедшие.