Город в ожидании тебя

Сюй Цинь отшатнулась и попыталась оттолкнуть Мэн Яньчэня. Но он не отпустил ее, наоборот, еще крепче прижал к себе. Его глаза внимательно изучали выражение ее лица, словно он не мог поверить, что озорной кокетливый голос и интимные движения только что исходили от нее. Но она в одно мгновение снова превратилась в Мэн Цинь, ее лицо было равнодушным, она пыталась сохранять спокойствие, но не могла скрыть налета паники. Ее глаза забегали, словно она что-то искала, она продолжала отталкивать его, увещевая тихим голосом: — Мэн Яньчэнь, ты сошел с ума! Отпусти меня! И, пока они так боролись, сзади раздался холодный мужской голос: — Ты обнимаешь мою девушку, не собираешься отпустить? Сюй Цинь испуганно дернулась и оглянулась назад: лицо Сун Яня было мрачным, будто окутанным темными облаками. Она с силой оттолкнула Мэн Яньчэня, освобождая руку, вырвалась из-под его контроля и хотела бежать к Сун Яню, но Мэн Яньчэнь крепко перехватил ее другую руку. Взгляд Сун Яня заледенел, он схватил Сюй Цинь за руку и резко потянул на себя. Сюй Цинь качнулась в его сторону и немедленно спряталась за его спиной. Сун Янь уставился на Мэн Яньчэня с яростью в глазах, как будто в любой момент мог броситься на него и разорвать на части. Игнорируя боль в запястье, Сюй Цинь тронула его за руку: — Я обозналась… — Поднимайся наверх, — оборвал он ее. Сюй Цинь на мгновение замерла и хотела сказать что-то еще. Сун Янь обернулся к ней и спросил: — В чем дело, боишься, что я забью его до смерти? Он произнес это таким тоном, что у нее пробежал холодок по спине. Поняв, что он очень зол, она отпустила его руку, повернулась и быстро вошла в подъезд. Видя, что она даже не повернула головы в его сторону, Мэн Яньчэнь до крови прикусил обратную сторону щек. Ночь была тихой, шаги женщины затихли за дверью подъезда, только слышно было, как где-то внутри распахнулись двери лифта. Свет из подъезда лег на землю, расстилаясь по ней ярким покрывалом. На разных концах этого покрывала стояли Сун Янь и Мэн Яньчэнь. Они не виделись десять лет и оба сильно изменились, из худощавых подростков превратились в высоких стройных мужчин. Но, как ни странно, некоторые вещи остались неизменными, например, неравенство их социальных статусов, их непримиримые разногласия. Два взгляда скрестились, полные враждебности и негодования. В этом мире ничто не могло пробудить в мужчине ненависть и стремление к победе больше, чем борьба за женщину. Мгновение назад Сун Янь испытал почти непреодолимое желание ударить Мэн Яньчэня. Но Сюй Цинь послушно вернулась в свой дом, и это подействовало на него успокаивающе, стремительно утихомирив его жажду крови. И Мэн Яньчэнь только что все видел. Он был умным человеком, поэтому, естественно, понимал, что сегодняшний день отличается от того дня в прошлом, это место не было катком, и он потерпел поражение во всех отношениях. — Ты ее брат, будь добр, соблюдай приличия, — холодно предупредил Сун Янь. Эти слова ударили по больному, затронув то, что Мэн Яньчэнь был бессилен изменить, и его лицо слегка исказилось. Глядя на этого неудачника, Сун Янь не был заинтересован в том, чтобы унижать его дальше. Сказав то, что должно было быть сказано, он направился к подъезду. Он успел сделать лишь пару шагов, как Мэн Яньчэнь позади него произнес: — У тебя с ней ничего не получится. Сун Янь остановился. Мэн Яньчэнь продолжил: — Пока семья несогласна, она не сможет иметь с тобой отношения. Сейчас она даже не появляется дома, просто избегает этой проблемы, разве ты не видишь? В глубине души Сун Янь понимал, что он прав. Он знал, что прошло больше недели с тех пор, как Фу Вэньин позвонила Сюй Цинь тем утром. Сюй Цинь не вернулась в дом семьи Мэн в выходные под предлогом сверхурочной работы. Он усмехнулся. — Беспокоиться об этом — не твоя работа. Смогу я удержать ее или нет, зависит от моих способностей. Он двинулся дальше. — И что тогда, пусть она все бросит ради тебя, удовлетворит твои эгоистичные желания, чтобы ты чувствовал себя героем? — На лице Мэн Яньчэня появилось отвращение. — Сун Янь, думаешь, ты заслуживаешь ее? Сун Янь снова остановился. — Спроси себя, достоин ли ты ее? — неторопливо произнес Мэн Яньчэнь с холодной улыбкой, полной сарказма и презрения. — Посмотри вокруг себя, посмотри на место, где она живет. Если бы не она, ты не посмел бы даже подойти к воротам этого жилого комплекса. Подумай, разве это не очевидно? С каждым сказанным словом кулаки Сун Яня сжимались все сильнее и сильнее, вены на его руках вздулись, как будто с следующую секунду он развернется и ударит его по лицу, но… Мэн Яньчэнь продолжал, выделяя каждое слово: — Тот факт, что после всех этих лет тебе нечего показать в качестве результата приложенных усилий, ясно показывает, что ты недостоин. Крепко сжатые кулаки Сун Яня медленно начали расслабляться. — Тогда тебя бросили из-за неравенства в происхождении, но если бы у тебя была хоть капля мужества и способностей, ты должен был испробовать все возможные способы и средства, чтобы вырваться вперед и стать достойным ее. Но теперь… Да, я думал, что ты можешь хотя бы что-то предложить, но я переоценил тебя. Посмотри на себя, что у тебя есть? Позволишь ей пойти против ветра и потерять все, что она имела в прошлом? — В голосе Мэн Яньчэня явственно звучала ненависть. — Да как ты смеешь? Несколько мгновений после этой тирады Сун Янь стоял, не говоря ни слова. Потом развернулся, прошел к уличному фонарю напротив Мэн Яньчэня и прислонился к фонарному столбу. Свет фонаря падал ему на голову, оставляя глаза в глубокой тени. Он вынул из кармана пачку сигарет, достал одну, сунул в рот и прикурил, рукой загородив огонек зажигалки от холодного ветра. Потом затянулся и выпустил дым. Слегка прищурившись, он посмотрел на Мэн Яньчэня сквозь дым, протянул ему сигареты и спросил: — Хочешь закурить? Мэн Яньчэнь равнодушно промолчал, не тронувшись с места. Сун Янь чуть скривил уголки губ, без намека на улыбку. Он сунул сигареты и зажигалку обратно в карман, еще раз затянулся и спросил: — Мэн Яньчэнь, ты ее вообще понимаешь? Кроме того, что она чувствительна и молчалива, что еще ты знаешь о ней? — По лицу Сун Яня пронеслась едва уловимая тень улыбки и тут же исчезла. — Ты совсем ее не понимаешь. Он снова затянулся. — Я знаю, ты ненавидел меня, когда мы учились в средней школе, ненавидел меня за то, что я ей все позволял, что учил ее пить, курить, драться, за то, что я обманом затащил ее в постель… Мэн Яньчэнь тяжело двинул челюстью, сжал кулаки. Спустя столько лет от одного упоминания об этом сердце его все еще болезненно сжималось. — На самом деле именно она умоляла отвести ее в бар; если я не позволял ей курить, она выхватывала сигарету у меня из рук; я не стал бы ввязываться в драку, когда она рядом, но тогда она нашла бы кого-нибудь другого, с кем можно было бы устроить неприятности. Ей хотелось играть, сходить с ума, быть дикой, быть свободной. Если твою личность слишком долго подавляли, ты будешь склонен вот так идти на крайности. Сун Янь откинул голову на фонарный столб и посмотрел на ночное небо. Свет фонаря отразился в его глазах, ярко, как сверкающий осколок стекла. Он выдохнул клуб дыма в сторону ночного неба, дым опустился и окутал его суровое лицо. — Но в то время она, по крайней мере, была живой. Ночь внезапно стала темнее. Лицо Мэн Яньчэня было странно бледным. Он никогда не видел живую Сюй Цинь из описания Сун Яня. Неужели это та незнакомая и теплая девушка, которая несколько минут назад кинулась ему в объятия? — … Ты спросил, как я смею. — Сун Янь медленно опустил голову и посмотрел на Мэн Яньчэня темными как ночь, полными решимости глазами. — Ради того, чтобы слышать ее смех. Мэн Яньчэнь побледнел сильнее. Он не мог ничего возразить. Да, он ясно видел улыбку на ее оживленном лице, задушенную в тот момент, когда Сюй Цинь увидела его. Острая боль неконтролируемо разлилась в его сердце. — В то время она была хоть немного похожа на человека. А теперь? Прошло десять лет, и от нее осталась только оболочка почти без признаков жизни, без мужества бороться. Сун Янь стукнул указательным пальцем по сигарете, стряхивая пепел. Он вспомнил тот день, когда она вошла в лифт, ее лицо было несчастным и беспомощным, ей хотелось заплакать, но она заставила себя спокойно искать нужную кнопку лифта и избегала его взгляда. Она не смела ничего сказать, когда злилась и ревновала, из страха, что ему это может не понравиться, и она будет отвергнута; она снова была похожа на того ребенка, который боялся говорить, есть и издавать звуки, каким была, когда впервые вошла в дом семьи Мэн. Чем больше она дорожила теплом, которое однажды потеряла и теперь обрела вновь, тем больше боялась, что ее бросят. Его пальцы дрогнули, и сигаретный пепел рассыпался по ветру. — Она относится к вам как к близким людям. Но кто она для вас? — тихо спросил Сун Янь, не в силах больше сдерживать гнев и негодование в голосе. — Ты не знаешь, какой у нее характер? На первый взгляд она выглядит холодной и безразличной. На самом деле она просто трусиха, с сильной зависимостью от тех, к кому привязана. Зная эту ее слабость, ею легко управлять. Твоя семья прекрасно знает, что как бы хорошо она ни притворялась, внутри она слабая. Но вас не волнует, как над ней будут издеваться, если она выйдет замуж в чужую семью, она просто пешка для налаживания связей между семьями ради бизнеса и карьеры. В любом случае, даже на грани смерти она не произнесет ни слова. Услышав эти слова, Мэн Яньчэнь больше не мог сдерживаться и запальчиво произнес: — Я не дам использовать ее ради карьеры! — Как ты можешь это обещать?! — спокойно спросил Сун Янь. — Мэн Яньчэнь, ты не можешь защитить даже себя! Лицо Мэн Яньчэня было бледным, он понизил голос и решительно сказал: — Мои родители не такие ужасные, как ты описываешь. У них есть ряд правил, в которые они верят, и эти правила действительно давят… давят на меня и Цинь-цинь. Но Цинь-цинь — их дочь, а не пешка… Именно поэтому, — он скривил губы, словно страдая от невыносимой боли, — потому что они считают Цинь-цинь своей собственной дочерью, я… Я не могу делать что-то, что в глазах моих родителей является «кровосмешением», чтобы не разочаровывать их. Он не мог продолжать, от бесконечной боли рот его чуть ли не сводило судорогой. Сун Янь потерял дар речи. Он смотрел на Мэн Яньчэня, внезапно в этот момент осознав, в чем была причина трагедии между ним и Сюй Цинь. Но он не стал ничего говорить; душевная боль Мэн Яньчэня была явственной и невыносимой, и правда могла сокрушить его. — Уходи, — сказал Сун Янь, — ты и твоя семья должны перестать усложнять жизнь Сюй Цинь. Мэн Яньчэнь покачал головой, но он и сам не знал, к чему относится это отрицание. После долгого молчания Сун Янь тихо спросил: — Ты знал, что она принимает снотворное? А еще антидепрессанты. Ты говоришь, это очень хороший район. — Он поднял голову и посмотрел на светящиеся окна высотных жилых зданий. — Мэн Яньчэнь, посмотри вверх. Что ты думаешь? В ее загнанном состоянии, как скоро наступил бы момент, когда она спрыгнет с крыши своего прекрасного дома? Мэн Яньчэнь затрясся под порывом холодного ветра, как тонкий лист бумаги. Кровь внезапно отлила от его красивого лица, оставив лишь глубокую печаль в его глазах. Он словно провалился в ад, без надежды на искупление. Сун Янь докурил сигарету, выпрямился и сказал: — Никто в вашей семье не имеет права говорить мне, что я ее недостоен. Он отбросил сигарету и пошел к подъезду. Льющийся из подъезда свет освещал Сун Яня, отбрасывая наружу длинную тень. Вскоре она исчезла. Мэн Яньчэнь остался один на холодном ветру зимней ночи, страдая от боли? раскаяния? Десять лет, день и ночь, ему не удавалось выбраться. Но, по крайней мере, по крайней мере, она все еще была рядом. А что насчет будущего? Как он переживет грядущие дни? Он развернулся и пошел прочь, слегка покачиваясь. Шаг за шагом он уходил все дальше. На бетонном полу осталось несколько мокрых пятен, похожих на слезы. Неизвестно, чьи. … Вода в чайнике кипела и булькала. Чайник долго бил тревогу, прежде чем Сюй Цинь осознала это. Она быстро выключила его и налила горячую воду в стеклянный бокал. Налив воду, она некоторое время стояла в оцепенении, гадая, что происходит между двумя мужчинами внизу. При этом она неосознанно потянулась к бокалу с водой, который оказался обжигающе-горячим, отдернула обожженные пальцы и тогда вспомнила, что это была только что вскипевшая вода. Она подула на покрасневшие от ожога пальцы, потом быстро прополоскала их под холодной водой. В это время раздался звонок в дверь. Сюй Цинь немедленно закрыла кран и побежала к двери. Собираясь открыть дверь, она подумала об этом и посмотрела в глазок, чтобы убедиться, что это Сун Янь. Глубоко вздохнув, она открыла дверь и затаила дыхание, глядя на него. Сун Янь посмотрел на нее без всякого выражения на лице и молча перешагнул через порог. Сюй Цинь не могла не чувствовать тревогу, она не знала, что происходит в его душе. Все так же молча Сун Янь закрыл за собой дверь. — Вы не дрались, верно? — прошептала Сюй Цинь. Сун Янь обернулся, недобро посмотрел на нее, положил руку на дверную ручку и распахнул только что закрытую дверь. Указал подбородком: — Иди, спустись и посмотри на него. Волосы Сюй Цинь встали дыбом, она поспешно закрыла дверь. Стоило ей повернуться, Сун Янь одним шагом приблизился и плотно прижал ее к дверной панели. Зажатая между ним и дверной панелью, она прижалась к его груди, тяжело дыша. Подняв глаза, встретила его потемневший взгляд. Не осмеливаясь провоцировать его прямо сейчас, Сюй Цинь протянула руку, чтобы коснуться его лица. Но как только она коснулась его щеки, он схватил ее запястье и крепко прижал его к двери у нее над головой. Она не успела издать ни звука, как другой рукой он сдернул с нее трусики и довольно чувствительно ущипнул за задницу. Все тело ее онемело, она тихо вскрикнула, привстала на цыпочки и подняла к нему лицо. — Обозналась, говоришь? — прошептал он, наклонившись к ее уху. — Жить надоело?