Город в ожидании тебя

— Это непозволительно. Ни твой отец, ни я не дадим согласия. Сюй Цинь обратила к Мэн Хуайцзиню слегка нервный взгляд в надежде на его поддержку. Мэн Хуайцзинь свел брови и тяжело вздохнул: — Цинь-цинь, девушек легко ослепляет влюбленность. Папа переживает, что тебя обманут. — Он не лгал мне, и нет ничего, ради чего меня стоило бы обманывать, — тихо сказала Сюй Цинь. Мэн Хуайцзинь покачал головой и начал увещевать ее: — Твои слова показывают, что ты уже ослеплена. Сердца людей сложны, их невозможно понять до конца, проведя вместе всего несколько дней. Независимо от того, лгал он тебе или нет, у тебя есть слишком много всего, а того, что есть у него, недостаточно, чтобы тебе соответствовать. Посмотри на ваше семейное происхождение, образование, условия жизни и перспективы трудоустройства. Что из них не сильно отличается друг от друга? Трудно добиться хороших результатов в неравных отношениях. Когда ты влюблена, ты можешь отбросить все остальное, но если вы действительно хотите пожениться, то разница в ваших взглядах на жизнь и деньги рано или поздно обнажится, и проблемы, большие и маленькие, будут возникать одна за другой. Сюй Цинь постаралась взять себя в руки и тихо ответила: — Я не вижу никаких больших или маленьких проблем между ним и мной… кроме вашего неприятия. Фу Вэньин нахмурилась и собиралась что-то сказать, но Мэн Хуайцзинь остановил ее взглядом и терпеливо продолжил: — Папа знает, что ты сейчас видишь в нас с мамой враждебную силу, но папа все равно хочет, чтобы ты хорошенько подумала о том, как мало вы были вместе. Что это может доказать? Сейчас проблем нет, но это не значит, что их не будет в будущем. Возьмем очень реальный пример. Если тебе нравится французская кухня, ты можешь каждый день есть в дорогом французском ресторане. Он может сводить тебя в шашлычную, и ты, конечно, можешь с ним вместе каждый день есть шашлык, но может ли он каждый день есть с тобой во французском ресторане? Если так, он почувствует, что его месячного жалования едва хватит на еду, что уже слишком непомерно и расточительно. А прибавь к этому одежду, еду, жилье, транспорт… такие противоречия и различия существуют во всех аспектах жизни. Дело не только в разнице в понятиях потребления и трат, но и во взглядах на жизнь. Вы росли в слишком разных условиях, что привело к иному пониманию трудностей жизни. Сюй Цинь серьезно посмотрела на него. — Папа, я понимаю, что ты сказал, и много об этом думала. Я думала об этом всю прошлую неделю. — И каковы результаты? — Я поняла одну вещь, — сказала Сюй Цинь. — Теперь я не хочу есть французскую еду и не хочу есть шашлык. Я просто хочу есть ту еду, которую он приготовит. Вот уже десять лет я каждый день ем в ресторанах. Мне это надоело. Я хочу есть у себя дома. Мэн Хуайцзинь и Фу Вэньин оба были ошеломлены, они не ожидали от нее подобных слов. За столько лет она ни разу не выражала собственных интересов и ни разу не ослушивалась родителей, это было впервые. Словно русская матрешка, стоявшая на полке в шкафу, вдруг обрела собственный разум и волю. — Каким куриным супом накормил тебя этот человек? — возмущенно сказала Фу Вэньин. — Ты даже родителей теперь не слушаешь? Мэн Хуайцзинь жестом остановил ее и снова вздохнул. — Цинь-цинь, ты все еще смотришь на проблему слишком поверхностно. Когда любовь сильна, сладка и вода из-под крана. Но как только любовь пройдет, даже сахарная вода станет горькой. Когда это произойдет, уродство человеческой натуры будет умножено, начнется борьба за собственность, старания урвать кусок побольше… ты даже представить себе этого не можешь. Грубо говоря, в этих отношениях именно он получает то, что не сеял. Зная тебя, как скоро он решит перестать работать? Посмотри на себя сейчас, тебя не волнует, что у него нет ни машины, ни дома, ни денег, ни приличной работы. Твои мама и папа тебя воспитывали и баловали, тебя обслуживали много людей. Все это не для того, чтобы посылать тебя в чужой дом мыть посуду, вытирать полы, стирать и готовить. Сейчас ты можешь покупать лучшие вещи и иметь достаточно сытной еды — но это не значит, что ты должна использовать все, что у тебя есть, чтобы прокормить семью мужа. Хотя Сюй Цинь и была очень сдержанной, но после этих слов ее глаза покраснели. Их любовь разрывала ей душу. — У твоих родителей больше жизненного опыта, чем у тебя, и мы не хотим, чтобы ты оступилась и пожалела об этом. Ты должна прислушаться к мнению своих родителей по такому важному вопросу. Его слова были искренними, и Сюй Цинь была тронута, но… — Папа, я знаю, что ты обеспокоен и расстроен. Вы можете ему не верить, но я знаю, что он за человек. Можете поверить мне? И… в этих отношениях не он, а я пожинаю то, что не сеяла. И… Разговаривая с родителями впервые в жизни, она слишком многое хотела выразить и все еще была в замешательстве. Застряв на середине слова, она вдруг забыла тысячи заготовленных для них объяснений и причин, и осталась только самая инстинктивная и примитивная, запечатленная в ее сердце. Она мгновенно успокоилась, вдавила пальцы в стол и смягчила голос: — Он мне очень нравится. Голос ее был очень мягкий, тихий и дрожащий, как натянутая струна. — Мне он очень нравится. Из-за этого мне хочется видеть его каждый день… Я радуюсь, когда вижу его. Я… я просто хочу быть счастливой. Что мне делать? Кончик ее носа слегка покраснел, она чуть шмыгнула носом, восстановила самообладание и посмотрела на Фу Вэньин. — Мама, ты сказала, люди не могут хотеть всего. Я понимаю это. Если, чтобы быть с ним, мне придется потерять все, что облегчает жизнь; если, чтобы быть с ним, мне придется столкнуться с трудностями, о которых ты упоминала, тогда… Я хочу выбрать его… Я просто хочу его, ладно? За все эти годы она ни разу не сказала: «Папа, мама, я хочу куклу с вьющимися волосами, а не ту, что выбрали вы, с прямыми волосами; я хочу, чтобы в моей комнате стены были светло-голубыми, а не бежевыми, которые выбрали вы; на свой день рождения я хочу поесть блюда из Лянчэна, а не местные блюда, которые вы выберете…» Раньше такого не случалось. Она ни разу не высказывала своих предпочтений. Мэн Хуайцзинь нахмурился и ничего не сказал. Фу Вэньин тоже долго хранила молчание. Она чувствовала, что Сюй Цинь изменилась. Но не могла ни поверить в эти изменения, ни тем более допустить. Подобное непослушание в ее глазах было тяжким проступком. Ровным тоном она спросила: — Если ты потеряешь своих родителей, родственников и всю свою семью, ты все равно хочешь выбрать его? Сюй Цинь словно получила хлесткий удар по лицу, лицо ее застыло холодной маской. Она неотрывно смотрела на мать. — Почему мама должна быть такой? — Иначе, что прикажешь мне делать? Следовать твоим желаниям? Цинь-цинь, посмотри на своих дядей, тетушек и двоюродных братьев. Семья Мэн достигла нынешнего положения и статуса, не основываясь на чьих-то желаниях и не полагаясь на слово «счастье», которое ты так легко произносишь. Мы всегда придавали большое значение общей картине и ставили семью на первое место. Если бы все решили гоняться за счастьем, семья Мэн давно была бы раздавлена противниками. Я не принуждаю тебя выходить замуж на определенного человека, но выбери хотя бы кого-то достойного. — Фу Вэньин ясно выразила свою позицию и закончила словами: — Нет необходимости больше обсуждать этот вопрос. Сюй Цинь побледнела и больше ничего не сказала. Фу Вэньин взглянула на ее лицо и посчитав, что достаточно четко передала свою мысль, снова взяла палочки для еды. Сюй Цинь опустила голову, задаваясь вопросом, что она забыла здесь, в доме, где прожила столько лет. Там, где она сидела, выемка на краю стола была процарапана ею еще в детстве. Ее глаза были горячими, зрение немного затуманилось от подступавших слез, но она быстро проморгалась, отгоняя их. Она вытащила из кармана связку ключей и положила на стол. Металл с тихим стуком ударился о дерево столешницы. Два ключа, один от машины, другой от квартиры. — Я тоже считаю, что обсуждать нечего, — сказала Сюй Цинь. — Ты!.. — Фу Вэньин вздрогнула, привычная элегантность и спокойствие на ее лице сменились гневом. — Ты действительно собираешься расстаться со своей семьей и бросить все из-за мужчины?! Мэн Хуайцзинь обхватил лоб руками, чувствуя себя расстроенным и беспомощным. Сюй Цинь покачала головой: — Даже если вы выгоните меня из дома, вы всегда будете моими родителями. Я отплачу за вашу доброту и заботу. Я буду возвращаться каждую неделю. Даже если ты прогонишь меня и не впустишь, я все равно буду приходить… Если ты недовольна, можешь ругать меня каждую неделю. Если нет, если ты не захочешь даже разговаривать со мной… я все равно приду. Фу Вэньин ее поведение показалось возмутительным. Она сердито усмехнулась: — Думаешь, я смягчусь, если ты будешь меня так уговаривать? — Нет. — Сюй Цинь посмотрела прямо ей в лицо. — Я не питаю надежды, и я знаю также, что мама и папа не будут мягкосердечными и не простят меня. Просто у меня нет другого выхода. — Есть другой путь, — холодно отозвалась Фу Вэньин. — Раз уж хочешь это сделать, иди до конца. Уходи прямо сейчас. Можешь вернуться, когда хорошенько подумаешь и примешь правильное решение. В противном случае, даже если охрана тебя пропустит, и не думай появляться передо мной. Губы Сюй Цинь дрогнули, но она не пошевелилась. Этот разговор вытянул из нее все силы. Через некоторое время она посмотрела на Мэн Хуайцзиня. — Цинь-цинь, ты так расстраиваешь папу, — вздохнул он, поднялся и вышел из столовой. Сердце Сюй Цинь будто пронзили ножом, она больше не могла контролировать себя, слезы покатились из глаз, размывая очертания знакомой столовой. … Сун Янь второй день подряд что-то мастерил дома. Чжай Мяо не могла не подивиться этому. Держа в руках метлу, она присела на корточки рядом с ним и спросила: — Братик, если я правильно помню, эти два дня — выходные? — И что? — Сун Янь был занят своим делом и даже не поднял головы. — Прежде чем уйти сегодня утром, я забежала в твою комнату, чтобы проверить график смен невестки. У нее сегодня выходной. На самом деле, с шести вечера вчерашнего дня. — И что? — повторил Сун Янь, поднимая глаза. — Почему вы не вместе? Завтра тебе придется вернуться в команду, а ты не воспользовался возможностью побаловать себя. Вы поссорились? Сун Янь фыркнул и засмеялся: — Нет. — Тогда это значит, что ты ей наскучил, и она собирается от тебя избавиться. — Бред сивой кобылы, — пробормотал он, легонько шлепнув ее ладонью по затылку. — Что ты делаешь, у тебя руки в пыли! — закричала Чжай Мяо. Сун Янь поднялся и пошел к воротам. — Собираешься встретиться с ней? — Я собираюсь разместить заказ на те комплекты, которые мне понравились в прошлый раз, — обернулся он к ней. — Пошли! — Вечно зовешь меня, когда тебе нужно идти по делам. Нет бы мороженым угостил! — возмутилась Чжай Мяо. … В течение двух дней, что Сюй Цинь провела у родителей, в доме царила удушающая атмосфера. Фу Вэньин, похоже, изменила свой план, она сохраняла спокойный вид и напрочь отказывалась разговаривать с ней, не урезонивала, не делала выговоров и не ругала. Это молчаливое давление угнетало Сюй Цинь еще сильнее, чем слова. К концу второго дня Фу Вэньин заговорила: — Сходи с мамой за покупками. Сюй Цинь согласилась. Фу Вэньин направилась в торговый центр, который она часто посещала, где было полно роскошных дорогих бутиков и не так много покупателей. Продавщица в бутике радостно приветствовала их: — Госпожа Мэн, молодая госпожа Мэн, добро пожаловать. Им подали чай, предложили угощения. — В прошлом месяце в магазин поступило несколько вещей из ограниченного выпуска, мы зарезервировали их специально для вас. В последнее время они очень востребованы. Менеджер специально придержала их, чтобы вы могли первыми взглянуть, понравится ли вам что-нибудь. Фу Вэньин отпила глоток чая и благодушно произнесла: — Принесите посмотреть. Сюй Цинь молчала. Она понимала, почему ее привели сюда. … Чжай Мяо вздохнула, медленно идя по торговому центру со стаканчиком мороженого в руке. — В самом деле выходные, здесь так много людей. Никто не ответил. Она оглянулась назад. Сун Янь покупал пончики. Чжай Мяо обрадовалась и подбежала к нему. — Братик! Сун Янь бросил ей пакет с пончиками. — А это для кого? — спросила Чжай Мяо, переводя оценивающий взгляд со своего пакета на большую коробку в его руке. Уголок рта Сун Яня приподнялся, но он не ответил. — А, секс тебе дороже двоюродной сестры, — шутливо пожаловалась Чжай Мяо. Сун Янь сказал: — Если я не встречусь с ней до того, как вернусь в команду, ты должна будешь передать это ей сегодня вечером. Чжай Мяо закатила глаза: — О, как будто эта коробка пончиков ценнее золота. Сун Янь подошел к магазину косметики и бегло огляделся. Хотя все бренды были хорошо известны, он не мог назвать конкретную марку, поэтому, полагаясь на интуитивное суждение, остановился у прилавка с самой дорогой помадой. Чжай Мяо все еще не сдавалась: — Я так много помогала тебе в последнее время. Не хочешь меня вознаградить? Сун Янь выбирал цвета, даже не глядя на нее. — Зачем такому ребенку помада? Чжай Мяо задохнулась от возмущения: — Чёрт, парни, у которых есть девушка, действительно странные. Они все время думают только о ней. А меня, твою двоюродную сестру, на улице подобрали, что ли? Сун Янь повернул голову, бесстрастно посмотрел на нее, как будто ее слова пролетели мимо его ушей, не задержавшись, и продолжил выбирать. У Чжай Мяо не осталось слов. В конце концов она сдалась, откинула голову назад и трижды ударила себя в грудь воображаемым ножом, признавая поражение. … Фу Вэньин вывела Сюй Цинь из магазина, провожаемая глубоким поклоном продавщицы. Купленные вещи остались, чтобы быть позже доставлеными на дом. Сюй Цинь молча последовала за Фу Вэньин в лифт. — Если хочешь идти своим путем и бороться со мной, — сказала Фу Вэньин, легко улыбаясь, — я буду относиться к тебе соответственно. Я сказала, что не соглашусь. Это значит, я не соглашусь. Сюй Цинь смотрела на свое отражение на стене лифта, внутри нее было пусто, как у иссохшего от жажды человека. Они вышли из торгового центра и остановились у края дороги, ожидая, пока водитель подъедет со стоянки. Но вместо их машины с водителем подъехал черный, сдержанно-элегантный классический Porsche. Автомобиль остановился перед ними, и водитель вышел. Это был мужчина примерно одного возраста с Мэн Яньчэнем, красивый и одетый по-деловому. — Тетя Фу, — поздоровался он, обойдя машину. Взгляд его упал на Сюй Цинь: — Это сестрица Цинь-цинь? Сюй Цинь на мгновение опешила, а затем сообразила, что, вероятно, это было то самое свидание вслепую, о котором накануне упоминала Фу Вэньин. Она не ожидала, что мама… Сюй Цинь не могла даже соблюдать вежливость, она взглянула на Фу Вэньин, потом посмотрела на него и начала говорить: — У меня… — Водитель Чэнь поехал забрать твоего брата, — резко прервала ее Фу Вэньин. — Твой брат Хань Тин предложил отвезти нас домой. Не забудь сказать ему спасибо. Сюй Цинь уставилась на нее, не уверенная, правда это или ложь. — Садитесь в машину, — улыбнулся мужчина, открывая пассажирскую дверь. Сюй Цинь на мгновение поколебалась и собиралась сесть в машину, но, заметив что-то краем глаза, резко повернула голову и увидела Сун Яня, стоящего неподалеку и смотрящего на нее. По спине ее пробежал холодок. Лицо Сун Яня ничего не выражало. Чрезвычайно уродливым, напротив, было выражение лица Чжай Мяо, однако, в следующую секунду она вдруг улыбнулась и крикнула, махнув рукой: — Невестка! Фу Вэньин и мужчина одновременно посмотрели в ту сторону. Чжай Мяо подбежала к Сюй Цинь: — Невестка, что ты здесь делаешь? — Как ты ее назвала? — удивленно спросил мужчина. — Она девушка моего брата, как мне ее еще называть, если не невесткой? — дерзко ответила Чжай Мяо. — Невестка, кто это? Прежде чем Сюй Цинь могла ответить, Фу Вэньин холодно произнесла: — У Цинь-цинь нет парня. При этом она бросила Сюй Цинь предупреждающий взгляд, ожидая, что в данных обстоятельствах она не позволит матери потерять лицо. Однако, Сюй Цинь подняла руку и указала на Сун Яня: — У меня есть парень. Вон он стоит. Лицо Фу Вэньин перекосилось на мгновение, но она сумела удержать улыбку: — Это были короткие отношения. Наша семья была против, поэтому они расстались. Мужчина ничего не сказал, заняв позицию наблюдателя. Он то ли не комментировал из вежливости, то ли его устраивало сказанное. Чжай Мяо, услышав слова Фу Вэньин, больше не могла сдерживаться и требовательно потянула Сюй Цинь за рукав: — Эй, Сюй Цинь, это твоя мама? То, что она сказала, правда? Ты тоже так думаешь? Короткие отношения, поигрались и расстались?.. Если ты захочешь, то бросишь его? Мой брат сказал так не подумав, Сюй Цинь, он не всерьез… — Она была так зла, что ее глаза покраснели. — Не обманывай его снова. Сюй Цинь яростно замотала головой. Снова взглянула на стоящего в нескольких шагах с засунутыми в карманы руками Сун Яня, не произносящего ни слова, просто спокойно смотрящего на нее. Она знала, что он ждет ее ответа. Он ждал его больше десяти дней. Внезапно сердце ее сжалось от душевной боли. Она забыла, что до сих пор не произнесла некоторых важных слов. Он тогда сказал, неважно, будет завтра дождь или ветер, сегодня мы вместе; если однажды ты захочешь расстаться, тогда расстанемся. Но нет. Она поняла это уже в тот снежный день, когда согласилась быть с ним, но забыла сказать ему. Сюй Цинь подошла к Сун Яню и остановилась в двух шагах от него. Дул холодный январский ветер, глаза у нее чуть покраснели. Она посмотрела ему в глаза и дрожащим голосом сказала: — Сун Янь… в день, когда выпал первый снег, я так спешила, что не сказала тебе многого. Я хотела сказать тебе много вещей еще тогда. Прости, что делаю это так поздно… Сун Ян, я буду любить тебя. Я буду усердно трудиться, чтобы любить тебя и быть с тобой завтра, и послезавтра, и еще много дней. На этот раз я точно не подведу тебя первой.