Город в ожидании тебя

— Сун Янь, я буду любить тебя. Слова еще эхом отдавались в ее ушах, а мир вокруг погрузился в тишину. Сун Янь некоторое время просто смотрел на нее, потом сказал: — Я знаю. Он вынул руки из карманов, шагнул к ней, крепко взял ее за руку, притянул к себе, подвел к Фу Вэньин, и сказал, слегка наклонив голову: — Добрый день, тетушка. Фу Вэньин элегантно держала в руке свою сумку, ее взгляд был холоден, она улыбнулась Сун Яню одними губами. Весь ее вид был спокойным и величественным. Даже если внутри у нее бурлил гнев, она не показывала этого. Больше всего на свете Фу Вэньин заботилась о сохранении лица и обуздании темперамента. Здесь, посреди улицы, в присутствии Хань Тина, она не могла выставлять напоказ семейные скандалы. Более того, за всю свою жизнь она ни с кем не ссорилась и не спорила, и уж тем более не теряла лицо. Будь то дисциплинирование и наставление детей или общение с подчиненными, которые что-то сделали не так на работе, она всегда улыбалась и подавляла холодно и жестоко, сохраняя приятное выражение лица. Улыбка этой женщины была более ужасающей, чем ее гнев. Глядя на лицо Фу Вэньин, Сун Янь наконец понял, что подавленность, вынужденное безразличие и даже некоторая жестокость Сюй Цинь вероятнее всего объяснялись тем, что она с детства была жертвой этой безжалостной женщины. Неосознанно он крепче сжал руку Сюй Цинь. Но перед ним была ее мать, он не мог усложнять ей жизнь и усугублять ситуацию, не зная обстоятельств. Поэтому он снова чуть наклонил голову и вежливо произнес: — Тетушка, я сегодня спешу, зайду к вам в другой день. — Незачем, — одним словом выразила Фу Вэньин свой отказ и неприятие, даже не взглянув на Сун Яня, затем обратила колючий взгляд на Сюй Цинь: — Цинь-цинь… Сюй Цинь вздохнула и сказала: — Мама, мне завтра на работу. Уже поздно, я не вернусь с тобой. Фу Вэньин пристально смотрела на нее некоторое время, затем тонко улыбнулась: — Хорошо. Она села в машину. Что касается Хань Тина, он остался в стороне, почувствовав скрытые под спокойным тоном этих людей глубокие подводные течения. Его это не слишком смущало. Он вежливо улыбнулся, как будто ничего не произошло, кивнул на прощание, сел за руль и уехал. Чжай Мяо вздохнула: — Да, она действительно человек, который способен творить великие дела. Она повернулась к Сюй Цинь: — Невестка, это было круто. Ты меня очень впечатлила. Голос ее затих… Сун Янь уже обнял Сюй Цинь, крепко обнял, погладил ее по волосам своей большой ладонью и очень тихо произнес: — С тобой поступили несправедливо… С тобой поступили несправедливо. Он повторил это дважды, глубоко нахмурившись и прижавшись подбородком к ее вискам, словно держа в руках потерянное и снова найденное сокровище. Он знал, что с ней, должно быть, поступили несправедливо, иначе ей не пришлось бы преодолевать себя и говорить перед всеми то, что она только что сказала. Сюй Цинь обняла его за талию и молча покачала головой. Слова были излишни, он все знал. И все, что она сделала, того стоило. — В следующий раз я пойду с тобой, — сказал он. — В будущем я каждый раз буду там с тобой. — Хорошо, — кивнула она. День разлуки казался годом, хотелось сказать бесчисленное множество вещей, но она остановилась на самом простом: — Ты скучал по мне? — Я скучал по тебе, скучал по тебе все время, — прошептал Сун Янь ей на ухо. — Думал, что не смогу увидеть тебя до возвращения в команду. — Я тоже думала, что не увижу тебя до того, как ты вернешься в команду, и придется ждать до следующей недели. — Но нам повезло. — Повезло, — согласился он. Чжай Мяо, все еще державшая в руках коробку пончиков и сумочку с упаковкой помады, не принадлежавшие ей, больше не могла терпеть: — Эй, что вы творите при свете дня?! Вы здесь не одни! Сун Янь словно не слышал ее, он поднял подбородок Сюй Цинь, опустил голову и накрыл ее губы страстным поцелуем. Чжай Мяо лишилась дара речи. Она закатила глаза, подняла лицо к небу, вытянула два пальца и ткнула себе в глаза, изображая желание ослепить себя, чтобы не видеть этого безобразия. ... Сюй Цинь хотела вернуться в квартиру в Цзунлу Парк, чтобы собрать свои вещи. Чжай Мяо напросилась пойти с ними, чтобы помочь. Охранник на входе в жилой комплекс спросил Сун Яня: — Ваши ключи?.. — Можете отдать мне их сейчас, — сказал Сун Янь. Охранник достал связку ключей и передал Сун Яню. Сун Янь протянул их Сюй Цинь. — Что это? — спросила она. — Ключи от моего дома, — ответил Сун Янь. — Я переживал, что уже уйду, когда ты вернешься, поэтому оставил ключи охраннику и попросил передать их, когда он тебя увидит. Два ключа, один от ворот во двор, другой от его комнаты. Сюй Цинь только что отделилась от своей семьи. Столкнувшись с его тщательным и продуманным расчетом, она немного растерялась: — Ты был уверен, что меня выгонят? — Нет. Просто на всякий случай, — он криво усмехнулся. — Ты можешь быть довольно упрямой. Боялся, что тебе некуда будет пойти. Ты пытаешься быть храброй. Я боялся, что что-нибудь произойдет, пока меня не будет, и я не смогу о тебе позаботиться. С этими ключами, по крайней мере, у тебя будет место, где остановиться, и семья, на которую можно положиться. — Он вздохнул. — Только не думал, что это будет так скоро. Сюй Цинь почувствовала, как тепло становится на сердце от такой заботы даже в мелочах, она сжала в руке связку ключей и прижалась к Сун Яню. Чжай Мяо поддержала брата: — Правильно, невестка. Отныне, когда мой брат будет на службе, если что случится, ты всегда можешь просто прийти к нам. Не забывай об этом! Ее тон был точно таким же, как у Сун Яня. Пока Чжай Мяо говорила, у нее зазвонил телефон. Чжай Мяо ответила: — Мама? … Папе не нужна помощь, его могут переместить три человека. … Знаю, я не буду лениться. … Да, да, да, моим рукам не нужно держать скальпель, ничего, если я их сломаю… Сюй Цинь слушала эти односторонние реплики со сложными чувствами. Она не знала, что говорится на другом конце. Прошло несколько минут, прежде чем Чжай Мяо оторвалась от телефона и спросила ее: — Невестка, что ты любишь есть? Сюй Цинь на мгновение остолбенела, затем поняла, что тетушка собирается купить продукты для ужина, поэтому спешно подумала и сказала: — Рыбу. Чжай Мяо повторила в телефон: — Она хочет съесть рыбу. — Послушала немного и снова спросила Сюй Цинь: — Что еще? — … Говядину… брокколи… — чуть замявшись, перечислила Сюй Цинь. После того, как Чжай Мяо передала и эти слова, на другом конце что-то долго говорили. Чжай Мяо снова спросила: — Моя мама хочет помимо этого приготовить для тебя суп из корня лотоса и свиных ребрышек. Она сказала, что вам, уроженцам Лянчэна, он очень нравится, это так? Сюй Цинь кивнула, казалось, будто ее сердце погрузилось в горячий источник и вот-вот расстает. Она подняла глаза и посмотрела на Сун Яня, желая поблагодарить его взглядом. Но его не волновал этот маленький эпизод, как будто для него это было совершенно естественным. ... Чжай Мяо впервые была в доме Сюй Цинь. Едва переступив порог, она широко распахнула глаза от восхищения. Квартира была большой и новой, с изысканной мебелью; из окна открывался великолепный вид на город. Обычным людям было бы не под силу приобрести себе такое роскошное жилье. Единственным недостатком, пожалуй, было то, что в огромной квартире не чувствовалось ни малейшего дыхания жизни, в нем было чисто, как на съемках телевизионного сериала. Только кастрюли и сковородки, масло и специи на кухне выглядели так, будто их использовали, но, судя по их новизне, вероятно, они были куплены после того, как здесь появился Сун Янь. Наклонившись к Сун Яню, Чжай Мяо прошептала: — Она в самом деле больше не будет здесь жить? Сколько стоит эта квартира? — Потом опомнилась и подбодрила его: — Но не волнуйся, твое место не хуже. Вот увидишь, когда все будет сделано, там будет еще лучше, чем здесь. — Я постараюсь изо всех сил, — улыбнулся Сун Янь. В доме у Сюй Цинь было не так уж много вещей: все, что она могла взять с собой, — это одежда, обувь и предметы первой необходимости. Чжай Мяо вошла следом за ней в спальню, посмотрела на роскошную большую кровать, ковер и ряды шкафов, и спросила: — Тебе не жалко уезжать отсюда? — Я не думала об этом, — помолчав, серьезно ответила Сюй Цинь. — Но все в порядке. Обычно я занята на работе и не провожу здесь много времени. Это просто место, куда я возвращаюсь, чтобы спать. — О, — сказала Чжай Мяо. — Я просто подумала, что место, где я живу, хранит множество воспоминаний, и мне не захотелось бы его покидать. Сюй Цинь ненадолго задумалась. Воспоминания об этом доме сводились к одиноким возвращениям из больницы, когда она выпивала стакан холодной минеральной воды, умывалась и шла спать, а проснувшись, снова шла в больницу. Иногда она уходила утром и возвращалась вечером; иногда она уходила ночью и возвращалась утром. День за днем в одиночестве. Соседи не знали друг друга. Ее родители здесь ни разу не были. Только Мэн Яньчэнь и Сяо Исяо заглядывали время от времени. Единственным ценным воспоминанием можно было назвать только тот день золотой осени, когда она заваривала чай, а Сун Янь мыл пол в гостиной после того, как был потушен пожар в квартире под ней. И, конечно, последние десять дней этой серебряной зимой, когда он вечерами стоял внизу, ожидая ее возвращения домой, брал ее за руку, а на следующее утро обнимал за плечи и спускался вместе с ней вниз, провожая на работу… — Если бы мне предложили покинуть наш двор, я бы не захотела уходить, — пробормотала Чжай Мяо. Потом увидела в шкафу множество дизайнерских сумок и спросила: — Ты не собираешься их забрать? — Они все куплены моей мамой, — сказала Сюй Цинь, потом все же отобрала несколько: — Это подарки от друзей. Сюй Цинь отложила сумки и начала вынимать из шкафа и аккуратно складывать одежду, не тратя больше слов. Чжай Мяо осмотрелась в большом доме, из которого нечего было взять, и почему-то ей стало немного грустно. После недолгого молчания она подошла к Сюй Цинь и ободряюще прошептала: — Не грусти. Наша семья будет хорошо к тебе относиться. Сюй Цинь на мгновение замерла, ее сердце сжалось. Она посмотрела на Чжай Мяо с удивлением. Чжай Мяо подумала, что она ей не верит, поэтому поспешно добавила: — Правда. Я никогда не буду тебя обижать. Видишь ли, раньше я ненавидела тебя больше всех в нашей семье. Я так сказала, вот и все. Просто поверь мне. Губы Сюй Цинь изогнулись в легкой улыбке, она кивнула. — А еще не жалей сумки, которые оставишь тут. Когда в будущем я заработаю денег, куплю тебе самую дорогую сумку. И мой брат сделает то же самое. На самом деле, хотя брат не говорит многих вещей, он действительно любит тебя и готов ради тебя на все. Правда, ты позже сама в этом убедишься. Улыбка Сюй Цинь стала чуть шире. Она не была глупой, то, насколько она ему нравилась, было видно по отношению к ней его семьи. Все они были добры к ней и баловали ее просто потому, что Сун Янь по-настоящему ее любил. ... Когда заходящее солнце озарило двор, комната Сун Яня наполнилась теплым оранжево-красным светом. Шкаф здесь был не таким просторным, как в доме Сюй Цинь, но она обычно не покупала много одежды, поэтому ей вполне хватило места. Сун Янь уселся на пол и открыл коробку. Сверху лежали два маленьких огнетушителя. Он покопался в коробке и нашел аварийный молоток. Крутя молоток в руке, он спросил Сюй Цинь: — Почему ты прихватила все это? Я даже удивился, что коробка такая тяжелая. — Потому что ты дал мне его, — спокойно отозвалась Сюй Цинь, сидя на диване и складывая одежду. — Я не видел, чтобы ты спускалась за ними в гараж. — Он посмотрел на нее искоса и сказал, то ли в шутку, то ли с упреком: — Я положил его в машине на случай чрезвычайных ситуаций. Но стоило мне отвернуться, ты убрала его. — Он покачал молоток в руке: — Отличная работа, доктор Сюй, внешне подчиняешься, а внутри полна сопротивления. — Вовсе нет, — оправдываясь, сказала Сюй Цинь. — Раньше он и был в машине. Потом я подумала, что больше не буду водить эту машину, поэтому забрала его. Сун Янь усмехнулся: — И стоило носить его вверх и вниз? Могла бы просто попросить у меня другой. — Я хотела именно этот, какие проблемы? — воинственно задрала подбородок Сюй Цинь. Услышав, каким тоном это сказано, Сун Янь мимоходом взглянул на нее и больше не мог отвести глаз. Она опустила голову и складывала одежду, тщательно разглаживая складки, ее тонкие пальцы, казалось, касались его сердца. Пряди волос свисали ей на щеки, окрашенные теплым оранжевым светом заката. Его охватило ощущение вечности. Нежность, покой. Она почувствовала его взгляд, слегка приподняла голову, встретилась с ним глазами и спокойно спросила: — На что ты смотришь? Он улыбнулся и покачал головой. Но в следующий момент его глаза потемнели, он встал и пошел закрыть дверь, вернулся, подхватил ее на руки и отнес на кровать. — Сун Янь, потерпи немного… — прошептала она. — Впереди целая неделя, я не могу больше терпеть, — хрипло ответил он. Она не успела перевернуться, он уже прижался к ее телу и полез руками под одежду. Она попыталась оттолкнуть его руки, оттолкнуть его, но не смогла. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы избавить ее от одежды и перевернуть обнаженное тело на спину. Сюй Цинь была встревожена и сердита. Понизив голос, нервно сказала: — Скоро время обеда, что, если тетушка заглянет? Сун Янь ухмыльнулся: — Ага, дверь закрыли посреди белого дня, думаешь, они не знают, что происходит внутри? Какой идиот станет ломиться в дверь? Сюй Цинь вдруг покраснела, то ли от смущения, то ли от согревающего сияния закатного солнца. — Здесь хорошая звукоизоляция? — На носу у нее выступил пот, Сун Янь уже мощно двигался в ней, а ее нервные мысли все еще были заняты внешним миром. — Что, если нас услышат? — Тогда потерпи и не будь слишком громкой, — соблазнительно выдохнул он ей в ухо. Сюй Цинь сердито лягнула его, стиснула зубы и уткнулась всем лицом в подушку. ... ... Сюй Цинь дремала, лежа в объятиях Сун Яня под тонким одеялом. За окном было уже темно. Сун Янь потянулся за своим мобильным телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке, чтобы проверить время, и своим движением разбудил ее. — Тебе пора уходить? — сонно спросила Сюй Цинь. — Мгм. — Он отложил телефон, чуть повернулся и снова обнял ее. Она выгнулась, принимая более удобное положение, и свернулась под одеялом, положив голову ему на грудь. Ее дыхание, будто пёрышко, легко коснулось его кожи. Было немного щекотно, он не мог не приподнять уголки губ в усмешке. Обхватив ее лицо руками, он опустил голову и поцеловал ее в лоб. — Сюй Цинь. — А? — она открыла глаза. — Что такое? Его большой палец прошелся по ее бровям, разглаживая их. — Пока будешь здесь, тебе не нужно подстраиваться под дядю и тетю. Ты не любишь разговаривать, они это знают с тех времен и не будут против. Просто веди себя, как раньше. — Мгм. — Она кивнула и снова свернулась в его объятиях. Под ухом у нее размеренно билось его сердце, и она почувствовала, что засыпает. Сун Янь нежно потерся подбородком о ее волосы. — Потерпи немного, поживем пока под одной крышей со старшими, а через два месяца переедем. Она приподняла голову, почти проснувшись: — Переедем куда? — В наш собственный дом. — Сун Янь обхватил ее за талию и потянул вверх, но она вывернулась из его захвата и уставилась на него с удивленным выражением лица. — Это где? Сун Янь улыбнулся: — Узнаешь, когда придет время. Там, где будут комнаты с голубыми обоями, и комнаты с розовыми; и многое, многое другое, что тебе нравится. Глаза Сюй Цинь загорелись, она собиралась заговорить, но Сун Янь остановил ее с улыбкой: — Никаких вопросов, это сюрприз. Она притворно поджала губы, но не могла скрыть радости в глазах. Он наблюдал за ней, и опять не удержался, наклонился и осыпал легкими поцелуями ее лицо и глаза. Пока не раздался сигнал будильника на его телефоне. Сун Янь ослабил объятия, посмотрел на нее долгим взглядом и сказал: — Я ухожу. — Мгм, иди, — неохотно кивнула Сюй Цинь, перекладывая голову на подушку. Прежде чем встать, он нежно провел по ее лицу кончиками пальцев и вздохнул. Мысль о том, что она оставалась одна дома, казалась действительно ужасной.