Город в ожидании тебя

В первую ночь в доме Сун Яня Сюй Цинь долго не могла уснуть. Она ужинала с семьей дяди. Сун Янь спешил, поэтому ушел, не поев. Все, конечно же, прекрасно понимали, почему он опаздывал. Что касается Сюй Цинь, она решила — что сделано, то сделано — и не стала смущаться. Дядя и тетя были добродушными людьми, вели себя естественно и не претенциозно, ужинать с ними вместе было вполне комфортно. После ужина они начали убирать со стола посуду. Сюй Цинь хотела было помочь, но Чжай Мяо, которая играла со своим мобильным телефоном, лежа на диване, сказала ей не поднимая головы: — Даже я не помогаю, так что и тебе ни к чему вмешиваться. Они хорошо справляются вдвоем. Позднее они с дядей некоторое время занимались работами по дереву во дворе. Они мало что говорили, только слышен был звук лезвия, скребущего по дереву, да разносился вокруг холодным ветром свежий деревянный запах. Старшие члены семьи ушли спать рано, и Сюй Цинь тоже вернулась в комнату, чтобы пораньше лечь отдыхать. Но по какой-то причине сон не шел к ней. Почти у любого человека могут возникнуть проблемы со сном во время важного поворотного момента в жизни. А она к тому же оказалась одна в непривычной обстановке. Ночь становилась все глубже и глубже. Часы показывали уже час ночи. Сюй Цинь неспокойно ворочалась на кровати и в какой-то момент обнаружила, что в окно ярко светит луна. Лунный свет заливал дворик, неровные тени от ветвей деревьев ложились на деревянный переплет окна, похожие на написанную тушью картину. Лежа на боку, она долго смотрела на них в странном оцепенении. Сун Янь жил здесь все эти годы. Неожиданно зазвонил ее телефон. Она вскочила, схватила его и не глядя ответила, уверенная, что звонит Сун Янь: — Алло? «Еще не спишь?» — тихо спросил он низким и глубоким голосом, звучащим очень приятно. — Откуда ты знаешь? — откидываясь головой на подушку, спросила она. «Слишком быстро ответила на звонок, — засмеялся он. — Наверное, не можешь уснуть. Что, непривычно?» Сюй Цинь потерла лоб указательным пальцем. — Да, немного. Какое-то время с его стороны царило молчание, затем он спросил: «Грустишь?» — Нет, — улыбнулась она, заворачиваясь в одеяло. На другом конце Сун Янь неслышно вышел из здания общежития, подошел к тренировочной площадке и сказал: «Извини, я не ожидал, что это произойдет так внезапно. В противном случае я остался бы с тобой дома еще какое-то время, пока ты освоишься». — Все в порядке, — ответила Сюй Цинь. — Я не впервые встречаю твоих дядю и тетю. Кроме того, я им нравилась, когда мы учились в старшей школе. «Ты им и сейчас нравишься», — сказал Сун Янь. Он как будто оказался где-то на ветру, завывание ветра почти заглушило его слова. Он прикрыл телефон рукой, чтобы избежать этого, и, когда ветер утих, снова спросил: «Тебе было комфортно с дядей и остальными?» — Мгм, сегодня вечером мы вместе с дядей вырезали несколько деревянных цветов, — сказала Сюй Цинь, вытягивая ноги под одеялом. — А ты, что ты делал сегодня вечером? «Организовывал внутренние дела, провел тренировку с командой, дрессировал собаку». — Это та собака-спасатель, которая была с вами после последнего землетрясения? «Мгм. Ты еще не знаешь, она прекрасно показала себя там, была внесена в список отличившихся во время спасательной операции и получила награду второй степени. Эта псина умна и понимает, что оказала достойную услугу. Весь день высоко держит голову и высокомерно виляет хвостом, как будто заработала два с половиной миллиона юаней. Ну ничего, я покажу ей, кто здесь хозяин. Сюй Цинь это позабавило. Она снова перевернулась на живот и заинтересованно спросила: — У нее есть имя? Сквозь шум ветра он ответил с намеком на улыбку в голосе: «Сяо Мэн». Сюй Цинь потыкала указательным пальцем в подушку: — Хм, ты ее из-за меня так назвал? «А как ты думаешь?» — лениво отозвался он. — Это может быть только из-за меня, иначе подожди у меня! — с наигранным высокомерием произнесла она, втайне немного польщенная. Сун Янь рассмеялся. Она тоже засмеялась: — Сколько ей лет? «Почти четыре». — Вы с ней в хороших отношениях? «Глупости. — На другом конце Сун Янь скромно улыбнулся и сказал: — Она меня любит… Только меня». По какой-то причине сердце Сюй Цинь пропустило удар, и она не могла не скривить губы в довольной улыбке. Глубокой ночью телефонная линия соединила учащенное дыхание и тоску на обоих концах. — Почему ты не спишь так поздно? — спросила она наконец. «Я тоже к этому не привык», — немного беспомощно вздохнул он. — В чем дело? — Она немного подумала и провоцирующе спросила: — Слишком долго лечился дома? «Оставил тебя дома одну, — сказал он. — Раньше, когда я возвращался в лагерь, это было бодрящее чувство, но на этот раз я чувствовал себя обеспокоенным и скованным». Сюй Цинь тихо рассмеялась, опустив голову. Она знала об этом, но была счастлива услышать это от него самого. Ее смех постепенно стал громче. «Над чем ты смеешься?» — спросил Сун Янь. — Одеяла и постель пахнут тобой, — сказала она, ее голос звучал особенно мягко в ночи. Сюй Цинь не осознавала, насколько дразнящими были для него эти слова. Он слушал ее мягкий голос и представлял себе, как она ворочается на его кровати. Сун Янь почувствовал легкий зуд возбуждения, ему пришлось медленно и терпеливо выдохнуть, чтобы подавить его. Она лежала под теплым одеялом, а он стоял на холодной, продуваемой ветром тренировочной площадке. Они перескакивали с темы на тему больше получаса, даже не осознавая, сколько времени прошло. Пока Сюй Цинь не начала зевать, почувствовав сонливость. Сун Янь сказал ей ложиться спать и собирался повесить трубку, но в последний момент снова позвал: «Сюй Цинь». — Хм? «Я буду занят на работе и не смогу часто связываться с тобой. Не думай об этом слишком много. Когда у меня будет время, я пришлю тебе текстовое сообщение». — Я знаю, — тихо сказала Сюй Цинь, чувствуя себя все более сонной. «Береги себя». — Мгм. Она свернулась клубочком под одеялом, вдохнула его запах, исходящий от одеяла и подушки, закрыла глаза и мирно уснула. Ранним утром следующего дня Сюй Цинь проснулась от солнца, светящего в окно. Хотя прошлой ночью она уснула поздно, но была в хорошем настроении и совсем не чувствовала сонливости. Умывшись, она съела приготовленный дядей завтрак и на такси поехала в больницу. Сидя на заднем сидении такси, Сюй Цинь разглядывала проплывающие снаружи высотные здания. Она вдруг вспомнила, что последний раз ездила на такси на работу и обратно после того проливного дождя, когда ее машина превратилась в кучу лома. Тогда она постоянно пребывала в подавленном настроении. Сегодня на сердце у нее царило умиротворение, она была спокойна, и у нее было место, куда хотелось вернуться. Несмотря на то, что ей пришлось на неделю разлучиться с Сун Янем, это не повлияло на ее работу. Ведь эта эмоция скорее являлась для нее опорой, которая делала ее более целеустремленной и спокойной в работе. Просто время от времени она останавливалась в перерывах между работой, проверяла текстовые сообщения, которые он отправил несколько часов назад, и сама писала несколько слов. Возможно, придется подождать, пока он увидит ее сообщение поздно вечером или на следующий день, и напишет ответ. Иногда, отвлекаясь мыслями, она представляла себе, что он делает в данный момент. Может быть, он был на тренировке, продолжал тренировать своих солдат; может быть, был на дежурстве; возможно, только что по дороге перед больницей проехала на вызов пожарная машина его части. Она просто мимолетно думала об этом, продолжая идти по своим делам по коридору больницы с засунутыми в карманы белого халата руками. Работа в больнице по-прежнему была напряженной, те, кто нуждался в медицинской помощи, продолжали приходить и уходить. Разница, вероятно, заключалась в том, что мужчина, чья беременная жена и нерожденный ребенок умерли во время операции, и его мать каждый день стали приходить в больницу и устраивать безобразные сцены, обвиняя доктора Ли в убийстве его жены и сына. Ради безопасности доктора Ли больница вынуждена была предоставить ей отпуск. Лишившись возможности выпускать на ней пар, мужчина и его мать вывесили у входа в больницу баннер и устроились под ним, забрасывая ругательствами входящий и выходящий медицинский персонал, и даже некоторых пациентов. Полиция приезжала несколько раз, чтобы уговорить их отступить, делала выговоры мужчине. Но старая женщина, пользуясь своим возрастом, каждый раз вмешивалась, кричала и плакала, каталась по земле. У полицейских не было другого выхода, как постепенно забыть об этом деле. Эти двое были совершенно бессовестными, они, вероятно, решили, что если будут беззастенчиво день за днем торчать лагерем возле дверей больницы, устраивая неприятности, рано или поздно руководство больницы сдастся и заплатит им. Прошло несколько дней, и коллеги Сюй Цинь начали жаловаться. Работа и без того была утомительной, а тут еще эти люди, завидя кого-нибудь из медиков, выкрикивали оскорбления в адрес их родителей и предков. Кто будет в хорошем настроении, столкнувшись с подобным? Сюй Цинь каждый день проходила мимо под градом ругательств, оставаясь невозмутимой, как будто не слышала их. Но медсестры не были такими спокойными, как она. Каждый день, приходя на работу, сяо Си обычно рассказывала о том, что вкусного она ела накануне; теперь же ее день начался с жалобы: — Они снова осыпали меня ругательствами, как только я вошла. Когда уже эти люди уйдут? Неужели они действительно собираются провести остаток своей жизни в нашей больнице? Сяо Дун махнула рукой: — Да пусть торчат здесь сколько угодно. Я только боюсь, что больница пойдет навстречу и даст им денег. Это бы меня разозлило. — Не переживай, — сказала сяо Нань, — этого не произойдет. На днях я спросила директора Лю, и он сказал, что на этот раз руководство настроено решительно. Все материалы дела и видеозаписи опечатаны и направлены на стороннюю экспертизу. Они полны решимости не давать им денег. В противном случае будет создан прецедент, и в будущем все начнут приходить в наш Третий военный госпиталь, думая, что это банк или что-то в этом роде. — Правильно, — согласно кивнула сяо Бэй. — Не будет ли согласие заплатить означать, что доктор Ли поставила неправильный диагноз? Как ей тогда работать в будущем? Ради ее чести и достоинства они не могут идти ни на какое соглашение с этими людьми. Услышав, что они сказали, сяо Си успокоилась и сказала: — Пока мы не идем на соглашение, они могут ругаться, сколько захотят. Пока мы не позволяем им добиться своего, я готова перетерпеть, что меня пару раз обругают. Сюй Цинь, как обычно, в их разговорах не участвовала, а лишь сосредоточенно готовилась к работе. После окончания спасательных работ в Вансяне она стала известным в больнице врачом и на этот раз наиболее вероятным кандидатом для повышения на должность лечащего врача. Профессор Сюй Кэнь также стал часто приглашать ее ассистировать ему в операциях, и иногда даже передавал серьезные случаи непосредственно ей, как главному хирургу, в то время как он инструктировал и обучал ее со стороны. Просто, как обычно, профессор Сюй не проявлял к ней никакой доброты, наоборот, был еще более резок, чем раньше, вплоть до мелких придирок. Несколько раз он открыто ругал ее перед всеми врачами и медсестрами. Если бы на ее месте был кто-то другой, он давно бы залился краской стыда от всей этой критики и не смог больше работать здесь. Но Сюй Цинь это не слишком заботило, она автоматически игнорировала его неприязнь, извлекала из его слов ключевую информацию и использовала любую возможность поучиться у него. Однако постепенно среди коллег, от врачей до медсестер, а от них до ушей Сюй Цинь распространились слухи о том, что за ее спиной стоит кто-то влиятельный, и что ее повышение было делом, решенным заранее. Что на этот раз ее выдающаяся работа по спасению после землетрясения просто дала руководству больницы повод продвинуть Сюй Цинь по службе. Под давлением руководства больницы у профессора Сюй Кэня якобы не было другого выхода, кроме как взять ее под свое крыло. Но, поскольку у профессора был вспыльчивый характер, он как мог вымещал на ней свое недовольство и подавлял ее. Ходило много разных слухов, однако Сюй Цинь не думала, что профессор Сюй был таким человеком. Сяо Си особенно переживала за нее. — Доктор Ян Сыцзя из ожогового слишком раздражает, — сказала она. — Ее собственные навыки не так хороши, как у доктора Сюй, вот она и распускает сплетни у нее за спиной. Сюй Цинь не приняла это близко к сердцу. Опустив голову, она старательно мыла руки, размышляя об операции, которую недавно провела вместе с профессором Сюй. Сяо Дун также сказала: — Профессор Сюй действительно упрям. У него сложилось плохое первое впечатление о докторе Сюй, и он не хочет менять свое мнение. Ее собственное первое впечатление о Сюй Цинь тоже было не лучшим, но, проработав с ней полгода, сяо Дун обнаружила, что, хотя Сюй Цинь была не очень разговорчивой и выглядела равнодушной, она была серьезной и ответственной, преданной своей работе, и не опиралась на межличностные отношения. Ладить с ней было несложно, работать вместе было спокойно и комфортно. Сюй Цинь продолжала думать об операции и не обращала особого внимания на их разговор. Пока в помещение не влетела, задыхаясь от быстрого бега, сяо Бэй. — Все кончено, все кончено, что-то случилось, — затараторила она. — Тот мужчина и его мать забрались на крышу поликлиники и собираются спрыгнуть! — Кто? — Ну, те двое, что каждый день устраивают неприятности у дверей, заявляя, что хотят два миллиона! Медсестры заахали. Сяо Си первой пришла в себя. — Да пусть прыгают! Они заслужили смерть! Заходят все дальше и дальше, сколько можно терпеть! Сяо Нань чуть толкнула ее локтем, и неуверенно сказала: — Они же не прыгнут на самом деле, так ведь? Такие люди только проблемы могут создавать, они должны больше всего бояться смерти. Вероятно, поняли наконец, что больница им ничего не заплатит, поэтому решили разыграть этот спектакль. Такие мошенники! — Но именно этот «спектакль» произведет сенсацию. В больницу уже не пройти из-за столпившихся у входа зевак. Несколько медсестер вышли на улицу, чтобы посмотреть на происходящее. После того, как Сюй Цинь вымыла руки, она засунула их в карманы и пошла в свой кабинет, не собираясь присоединяться к веселью. Позади нее сяо Дун возмущенно произнесла: — Они угрожают своими жизнями. На этот раз больница ничего не сможет сделать. Если они действительно прыгнут и разобьются насмерть, нашей больнице придет конец. Сяо Си остановила ее: — Не говори так. Службы 110 и 119 были уведомлены, подожди, их скоро снимут оттуда. На этот раз не стерпела сяо Нань, возможно потому, что подумала о своем парне, Тун Мине, который был пожарным. Она сердито сказала: — Это пустая трата социальных ресурсов. Почему бы не позволить этим людям пойти и… Она хотела сказать «…убиться», но прежде чем слово сорвалось с ее губ, она подумала, что если они умрут, это принесет неприятности как больнице, так и пожарной команде, и подавила свой гнев. Услышав «119», Сюй Цинь резко остановилась, вспомнив, что пожарные также отвечают за спасение тех, кто собирался прыгнуть с крыши. Она задумчиво свела брови, подумала немного, потом повернулась и решила выйти посмотреть.