Город в ожидании тебя

Свет из окна главной комнаты освещал двор. После того, как Сюй Цинь закончила говорить, тетя повторила: — Да, его работа опасна. Но дядя заметил что-то странное в лице Сюй Цинь и спросил: — Что-то сегодня случилось? — Я видела Сун Яня. Кто-то в больнице собирался спрыгнуть с крыши здания. Он пошел туда спасать их и чуть сам не сорвался вниз. С двадцать первого этажа. Дядя и тетя одновременно ахнули: — И что потом? — С ним все в порядке. — А с другими? С теми, кто хотел прыгнуть? — Все были в порядке. — Это хорошо. — Оба выдохнули с облегчением. — Я была очень напугана. — Сюй Цинь опустила глаза и осторожно перемешала маленькие клейкие рисовые шарики в миске. Они размокли, их края были набухшими и разваливались. — Если бы он упал… Наступила тишина. — Не надо бояться, — тетя тронула ее за руку, — у него хорошо развито чувство меры, он может защитить и себя, и своих подчиненных. Она, кажется, о чем-то догадалась, потому что добавила: — На самом деле, твой дядя уже говорил с ним о переводе на другую работу, но он не может оставить своих бойцов. Его команда отличается самой лучшей подготовкой и дисциплинированностью в этой области, у них не было серьезных потерь во время работы, все благодаря его тренировкам. Эти слова нисколько не утешили Сюй Цинь, но ей нечего было сказать. Через некоторое время она спросила: — Почему он вообще выбрал эту карьеру? Супруги переглянулись, и дядя ответил: — Ты же знаешь, этот парень с детства не любил учиться, и не подчинялся дисциплине, поэтому его отправили в армию. Потом… дома у него не было другой возможности, поэтому он стал пожарным. — Хм. — Сюй Цинь бесцельно двигала ложкой в миске, опустив голову. Видя это, тетя заёрзала на месте, шевельнула губами, будто желая что-то сказать, взглянула на мужа, но его ответный пристальный взгляд заставил ее промолчать. Она сделала глубокий вдох, на несколько секунд задержала дыхание, смиряя себя, а затем сказала: — Цинь-цинь, мой племянник выглядит грубым, но на самом деле он очень осторожен и внимателен к людям. Он отличается от большинства нынешних мужчин. Другие хотят развлекаться, пока молоды. Его тоже бросили в детстве. Он просто хочет иметь семью, любить и заботиться о ней. Вот такой он человек. Я говорю это не для того, чтобы выгородить его, ты ведь понимаешь? — Мгм. Ничего больше. Возможно, тетя добавила бы что-то еще, но дядя сказал: — Цинь-цинь тоже устала, ей следует идти отдыхать. Сюй Цинь ушла в свою комнату. Тетя вздохнула, убирая миску со стола: — Этот ребенок о чем-то переживает? — Они разберутся между собой, не беспокойся об их делах. — Что значит «не беспокойся»? Я не хочу стать такой же, как мать Янь-яня. — Никак тебя не угомонить, — вздохнул дядя. — Давай уже пойдем спать. … Свет был погашен. Эта ночь была безлунной, деревянная рама окна оставалась темной, никаких теней от ветвей деревьев. Сюй Цинь легла на кровать, взяла свой мобильный телефон и посмотрела: один пропущенный звонок, четыре текстовых сообщения, все от Сун Яня. Пропущенный звонок поступил в 16:40, после спасения хотевшего спрыгнуть человека. Далее следовали первые два сообщения: «Где ты?» «Вернулась к работе?» Третье сообщение с разницей в пять минут: «Я ухожу. Не беспокойся обо мне. Буду уделять внимание безопасности». И, наконец, четвертое сообщение в одиннадцать вечера: «Не ходи одна, когда будешь возвращаться с работы. Дядя встретит тебя. Если не встретит, позвони ему». В темноте Сюй Цинь долго смотрела на сообщения, пока ее глаза не заболели. Она подняла руку, загородила глаза и долго лежала, так и не ответив на сообщения. Постепенно она уснула. Сюй Цинь забыла поставить будильник, и проснулась на следующий день неожиданно поздно, всего за четверть часа до выхода на работу. Она достала мобильный телефон, чтобы вызвать такси, обнаружила, что на дороге пробка, и прибытия такси придется ждать не менее получаса. Пришлось ехать на метро. Перед автоматом по продаже билетов в метро выстроилась длинная очередь, когда черед дошел до нее, она, следуя подсказкам, выбрала линию и станцию прибытия. Но автомат просто не выдал билет. Сюй Цинь беспомощно скользила взглядом вверх и вниз по экрану, пока стоящие за ней люди не потеряли терпение и не закричали: — Нажмите «ОК», чего вы ждете? Только тогда она обнаружила внизу экрана кнопку подтверждения и получила билет. Это был рабочий час пик, вход на станцию метро был темным и многолюдным. Проходя через турникет, она послушно остановилась, не пересекая желтую линию, вспомнив слова Сун Яня. Внутри станции спешно двигались пассажиры, подняв глаза, она видела впереди себя только море голов. Платформа была забита офисными работниками, в ожидании поезда бесстрастно смотревшими на сетчатые двери входов в вагоны или в свои телефоны. Позади Сюй Цинь непрерывным потоком продолжали подходить пассажиры. Поезд прибыл на станцию, и как только двери открылись, толпы людей высыпали наружу, а те, кто был снаружи, рванулись внутрь вагонов. Две группы людей смешались вместе, словно оползень. На вошедших в вагон с усиливающейся мощью давили сзади, почти заталкивая обратно тех, кто пытался выйти. Толпа позади нее толкала Сюй Цинь, она полностью потеряла способность контролировать себя, и ее понесло к двери вагона подобно листу, падающему в водоворот. Люди впереди не могли войти, а сзади ее толкали вперед, зажимая так, будто хотели раздавить. Ее просто подтолкнули к двери, но она не смогла войти. Раздался звуковой сигнал, и на дверях вагона замигали красные огни. Но одна из ее рук была зажата между двумя мужчинами перед ней, и она не могла пошевелиться. — Моя рука! Двери вагона начали закрываться. Сюй Цинь потянула руку на себя, крича: — Отпустите! Но оба стояли к ней спиной, и им было все равно. Увидев это, другой мужчина в вагоне быстро схватил ее за руку, сильно потянул и толкнул! Двери вагона закрылись! Рука Сюй Цинь резко освободилась, и она упала на платформу, неудобно вывернув запястье. Всю руку пронзила резкая боль. От боли она покрылась холодным потом, открыла рот, но не смогла издать ни звука. Боль была настолько сильной, что она несколько секунд оставалась лежать, не осмеливаясь пошевелиться, прежде чем немного пришла в себя. К счастью, это была левая рука! Она стиснула зубы. На лбу ее выступили капли пота. Стоявший рядом юноша помог ей подняться: — С вами все в порядке? Она покачала головой и медленно встала, придерживая левое запястье правой рукой и прижимая его к груди для защиты. Она больше не пыталась пошевелить запястьем, так как боль при малейшем движении была мучительной. Подъехал следующий поезд, толпа втащила ее в вагон, а затем вынесла из него на нужной остановке. Когда Сюй Цинь прибыла в больницу, ее одежда и волосы были в полном беспорядке. Она попробовала медленно покрутить запястьем. Запястье сильно ныло, но острая боль прошла. Наконец она вздохнула с облегчением. К счастью, обошлось без вывиха и растяжения. Она почистила зубы и умылась, а когда вернулась в свой кабинет, услышала слова обеспокоенной сяо Нань: — Какую работу мне найти для него? Он же не может быть просто охранником, верно? — Твой парень собирается сменить работу? — удивилась сяо Си. — Рано или поздно ему придется, он не может заниматься этим всю жизнь. Я вчера от страха полжизни потеряла и чуть не овдовела. — Сяо Нань все еще испытывала ужас, вспоминая о падении Тун Мина с крыши здания. — К счастью, скоро его демобилизуют. — Ты действительно планируешь выйти за него? — спросила сяо Дун. — Да. Теперь я переживаю за его работу, не знаю, что ему подойдет. Мне пришлось попросить отца поднять связи, чтобы узнать, не сможет ли он устроиться в отделение пожарной безопасности какой-нибудь компании. Ах, нужные связи тоже непросто найти. Сплошная головная боль. Сюй Цинь отошла в сторону, достала мобильный телефон, несколько раз перечитала текстовое сообщение, отправленное накануне вечером Сун Янем, и ответила: «Понятно». Ответа не было. В это время Сун Янь, должно быть, был на тренировке. Сюй Цинь не стала ждать, они оба были заняты на работе и давно привыкли к такому способу общения. Она спрятала телефон обратно в карман, чувствуя ноющую боль в запястье. Эта ноющая боль преследовала ее, как тень, вызывая неприятную меланхолию, от которой она не могла избавиться, когда была свободна от работы. Впрочем, она не могла сказать с уверенностью, было это из-за слабой боли в руке или из-за чего-то еще. В какой-то момент, выйдя из ожогового отделения поликлиники, она вошла в лифт, спустилась вниз и вышла из поликлиники. Она не знала, о чем думает, но успела несколько раз столкнуться со спешащими пациентами, прежде чем пришла в себя. Она обнаружила, что стоит посреди двора больницы. Подняв глаза, увидела над собой пасмурное и хмурое январское небо. Зимний город выглядел увядшим. Насколько хватало глаз, везде было пустынно и серо. Сюй Цинь очень медленно вздохнула и вошла в отделение скорой помощи, оставив позади все ненужные мысли. Это была ее работа, занимаясь ею, она не могла отвлекаться на посторонние эмоции, а должна была всецело сосредоточиться на деле. Но ее настроение необратимо ухудшилось. Она не знала, было ли причиной подавленное настроение, но ночью ей приснился кошмар. Ей снилась огромная фабричная территория, охваченная пламенем, будто горел весь мир. Из огня выносили бесчисленных пожарных, израненных, обожженных и покрытых кровью. Но Сун Янь и его команда все еще спешили туда. Она пыталась остановить их, но не смогла. Только видела, как спина Сун Яня исчезает в огромном горящем здании фабрики. У нее сразу же появилось плохое предчувствие, она хотела окликнуть его, но тут раздался взрыв, и здание рухнуло… Вся в поту, Сюй Цинь проснулась с бешено бьющимся сердцем. Вокруг было темно. От постели исходил его запах, но никого рядом не было. Она поспешно взяла с тумбочки свой мобильный телефон и набрала номер Сун Яня. Никто не ответил. Должно быть, он дежурил ночью, иначе не пропустил бы звонок. Только теперь она подумала о сне и почувствовала панику. Она позвонила заместителю капитана и узнала, что пожарной тревоги не было. Просто какой-то пьяный посреди ночи засунул голову между решетками эстакады, и команда Сун Яня отправилась его спасать. Сюй Цинь почувствовала небольшое облегчение. Снова лежа в темноте в постели, она пришла к ошеломительному выводу. Встречаясь с Сун Янем, она понемногу начала погружаться в него, не в силах это контролировать, и продолжала погружаться все глубже. Она больше не могла выплыть. Ей хотелось дождаться его возвращения, хотелось услышать его голос, хотелось поговорить с ним, как будто это был надежный способ успокоиться. Но она не знала, когда он вернется, ночь была такой глубокой, она ждала и ждала, и постепенно уснула. Ранним утром следующего дня ее разбудил звонок телефона. Это был Сун Янь. «Ты уже проснулась?» — Ты прекрасно знаешь, что я встаю в семь, — еще не разлепив глаз, пробормотала она, зевнула и перевернулась под одеялом на другой бок. Услышав ее движение, он тихонько рассмеялся: «Решил поболтать с тобой пять минут … Я вчера поздно закончил работу и не стал звонить, боялся, что потревожу твой сон… Чего ты звонила в такое время? Еще не спала?» Ничего не случилось бы, если бы он не спросил, но как только он задал свой вопрос, все страдания последних нескольких дней вырвались на волю, наполняя тяжестью ее грудь. Она открыла глаза, немного помолчала и сказала: — Мне приснился кошмар. «Какой кошмар?» — чуть замявшись, спросил Сун Янь. — Взрыв, ты был мертв. На полминуты воцарилось молчание, потом он усмехнулся и сказал с легким оттенком горечи: «Глупышка. Со мной все будет в порядке». Сюй Цинь накрыла глаза рукой и ничего не сказала. Сун Янь заметил изменение в атмосфере и тихо спросил: «Почему ты молчишь?» Она все еще не отвечала. «Хм?» — Я не знаю, что сказать, — пробормотала Сюй Цинь. Последовало долгое молчание, возможно, потому что обе стороны в некоторой степени чувствовали себя бессильными. Наконец Сун Янь спросил: «Ты очень испугалась в тот день на крыше?» Сюй Цинь молчала. «Сюй Цинь?» — Хм? «Испугалась?» — Мгм, — очень тихо ответила она чуть дрожащим голосом. Сердце Сун Яня сильно сжалось. Честно говоря, ему тоже было страшно в тот день. Хотя он полностью доверял скорости реакции Сяо Гэ, в тот момент, поскольку она была позади него, он испугался. Позже, когда он посмотрел на нее, она выглядела испуганной, и даже губы ее были ужасно бледными. Когда происшествие закончилось, остальные быстро разошлись, как будто только что пережитая опасная ситуация не стоила упоминания. Только она стояла на месте, глядя на него, и, вероятно, даже не осознавала, что у нее дрожали губы. В тот момент Сун Янь внезапно понял, что если бы он действительно упал, то все, кто был на крыше и внизу, продолжили бы жить своей жизнью. Для них на следующий день, как обычно, взошло бы солнце. Но только не для нее. Из всех этих людей только ее жизнь была намертво привязана к нему. Он боялся, что она могла бы прыгнуть следом. Как ему могло не быть страшно? На другом конце Сун Янь опустил голову, энергично потер переносицу, имея много чего сказать, наконец беспомощно вздохнул и сказал: «Я буду более осторожен, больше ничего не случится». Она все еще ничего не говорила. Внезапно Сун Янь почувствовал свое бессилие и расстроился. Он мог представить, как она свернулась калачиком под одеялом, одна, молчаливая и подавленная. А он не мог даже утешить ее объятиями. Он не выдержал, немного повысил голос и начал уговаривать: «Ты забыла, моя травма еще не зажила, это всего лишь роль инструктора, не нужно много работать, не нужно выезжать на тушение пожаров». Она слегка пошевелилась. Он услышал, как зашуршало одеяло, и продолжил: «Я вернусь сегодня вечером на выходные. Можешь со спокойной душой идти на работу, когда вернешься, я буду дома». Она глухо хмыкнула и проявила намек на заинтересованность: — Двухдневный отпуск? «Мгм. Два дня». — Это очень хорошо, — сказала она тихо. — Раньше я поменялась сменами с коллегой, и у меня случайно оказались свободными именно эти выходные. Говоря об этом она слегка улыбнулась, возможно, с оттенком сладости в сердце. Сун Янь наконец тоже улыбнулся: «Иди на работу пораньше, чтобы не опоздать из-за пробок. Вызови такси заранее и не толкайся в метро, в час пик там слишком много людей, это невозможно вынести». Сюй Цинь немного опешила. Но не стала рассказывать о своем последнем опыте, просто кивнула: — Я знаю. — Снова повернулась в постели и прошептала: — Сун Янь. «Хм?» — Я скучаю по тебе, — тихо сказала она. Сердце Сун Яня смягчилось, его дыхание замедлилось, и он сказал: «Я тоже очень по тебе скучаю». … Этот телефонный звонок стал чем-то вроде противоядия, немного ослабив депрессивное состояние, в котором Сюй Цинь находилась последние несколько дней. Она не была больше такой подавленной. В отделении скорой помощи в этот день было немного серьезных событий, и во второй половине дня у нее даже появилось время обсудить темы исследований с профессором Сюй Кэнем. В шесть часов вечера она получила текстовое сообщение от Сун Яня, в котором говорилось, что во время его дежурства был получен вызов на спасение ребенка, застрявшего во вращающейся двери, и поэтому он вернется домой немного позже. Сюй Цинь ответила: «Хорошо». В любом случае, поскольку она поменялась сменами, ей нужно было отработать вечернюю смену. Но час спустя, когда она листала бумаги, снаружи послышались торопливые шаги. — Доктор! — ворвались в кабинет несколько неряшливо одетых мужчин, покрытых сажей. — Помогите! Зеленые армейские жилеты, оранжевые штаны пожарной формы, все высокие и крепкие, такие же, как той ночью. Только на этот раз на Сун Яне не было маски, его лицо было покрыто черной сажей, глаза налиты кровью, а на плече под обгоревшей тканью краснел ожог. Они ошеломленно смотрели друг на друга. Сюй Цинь поняла, и ее лицо мгновенно похолодело. Выражение лица Сун Яня тоже было немного растерянным. Он не ожидал, что она все еще на работе, не ожидал, что его разоблачат в первый же раз, когда он солжет, не ожидал, что утром пообещает, что ничего не произойдет, а вечером получит травму. Ян Чи был очень рад видеть Сюй Цинь: — Доктор, наш капитан ранен… — Выйдите все, — сказала Сюй Цинь. — Эта травма… — Выйдите из кабинета, — повторила Сюй Цинь, надевая маску. Мужчины ошеломленно переглянулись. Разве они не знакомы друг с другом? Почему доктор Сюй снова превратилась в равнодушного врача? Они снова поглядели на Сун Яня, но капитан сел в стороне, опустив голову, и молчал. Совсем не похоже на его обычное поведение. Они поняли, что что-то неладно, и не сговариваясь выскользнули из кабинета. Стало очень тихо. Сун Янь поднял глаза и посмотрел на Сюй Цинь. Маска скрывала выражение ее лица, но глаза над маской были необычайно тусклыми и равнодушными. Снова и снова очень усердно моя руки, она глухо произнесла: «Ты забыла, моя травма еще не зажила, это всего лишь роль инструктора, не нужно много работать, не нужно выезжать на тушение пожаров». Сделала небольшую паузу и продолжила тем же тоном: «Вызов на спасение ребенка, застрявшего во вращающейся двери. Вернусь домой позже». Кожу на голове Сун Яня покалывало, будто иголками, он понял, что что-то не так, и хотел встать: — Сюй Цинь… — Сиди на месте, — не глядя на него, скомандовала она. Он снова сел. — А еще он сказал, — Сюй Цинь вздохнула, натягивая перчатки, — что будет осторожен, и ничего не произойдет. Она бросила лекарства и инструменты на подставку, а пинцет и ножницы со звоном швырнула в кювету. Спокойно выплескивая свой гнев. Сун Янь смотрел сзади на ее худощавую фигуру под белым халатом и видел, что она разозлилась до дрожи, дрожал даже подол ее халата. Он нахмурил брови и тихо сказал: — Прости. Ее спина напряглась. — Мне очень жаль, Сюй Цинь. Я не хотел, чтобы ты волновалась, — хрипло сказал он усталым голосом. Она вздрогнула и покачала головой, тонкими пальцами крепко сжимая угол стола: — Это не то. Я не прошу тебя извиняться… Я не хочу, чтобы ты меня жалел. Не надо меня жалеть. Оба замолчали. В кабинете было тихо, застоявшийся воздух казался удушающим. Стоя к нему спиной, Сюй Цинь, мягко спросила: — Сун Янь. Ты когда-нибудь думал о… смене работы? Брови Сун Яня все еще были нахмурены, на его лице не было никаких эмоций. Он собирался что-то сказать, но она вдруг обернулась и прервала его: — Давай поговорим об этом дома, сейчас рабочее время. Он знал, что она напугана, полна противоречий и уклончива. Боясь, что он откажется, она предпочла отступить. Он крепко сжал зубы. Сюй Цинь потянула на себя передвижную тележку, привычно взяла в руки ножницы, чтобы срезать одежду с места ожога. Когда она собиралась промыть его раны, то увидела, будто в первый раз, что все его тело покрыто шрамами. Новыми и старыми. Они накладывались друг на друга, как будто так от ран было меньше боли. Рука, державшая пинцет, дрогнула, а глаза покраснели. Она совсем не была благородной и великодушной, она вообще не понимала принципа справедливости. Она эгоистически смотрела только на человека, которого любила, и не могла понять, почему он должен все это терпеть? Почему? Губы Сюй Цинь слегка задрожали. А в следующий момент она увидела длинный шрам на его спине. В октябре, во время спасательных работ после автокатастрофы, он оттолкнул ее и получил этот глубокий порез. Теперь шрам навсегда останется на его теле яростным и молчаливым напоминанием о первоначальной боли. На мгновение она застыла совершенно неподвижно. Сун Янь знал, на что она смотрит, и о чем думает, не поднимая головы. Он тоже хотел что-то сказать, но не стал. Просто опустил голову и качнулся к ней, обнял за талию и уткнулся головой ей в грудь. Закрыл глаза, будто задремал от усталости. Талия доктора Сюй в его руках была очень тонкой и мягкой. От ее белого халата исходил слабый запах дезинфицирующего средства.