Город в ожидании тебя

Стояла глубокая ночь. В офисном здании через дорогу было темно, только на одном из средних этажей горел свет, напоминая сверкающие камни в нитке браслета. Сюй Цинь стояла на балконе больницы, спрятавшись в тени, с горящей сигаретой в руке. Сун Янь ушел. После обработки ран ему пришлось вернуться в команду, чтобы переодеться и завершить последние штрихи работы. Сюй Цинь стояла на холодном ветру зимней ночью и смотрела на свою руку, которой она только что поддерживала его голову и касалась его волос. Кончики ее пальцев были испачканы сажей, пылью и кровью. Она знала, что он устал, она тоже устала. Уходя, он только сказал ей вернуться к работе, и что они поговорят, когда она вернется домой. Но что касается ее, то, хотя ее и продувал холодный ветер, ее разум все еще был в замешательстве, и она не могла связно думать. Сегодня ей хотелось, чтобы рабочий день не кончался. Пока она была погружена в размышления, вдалеке послышался звук сирены скорой помощи. В глубине ночи ослепительно вспыхнули красные огни полицейских машин. Она сделала глубокий выдох, потушила сигарету и вернулась внутрь, чтобы тщательно вымыть руки. На этот раз, четырежды. … Когда Сун Янь пришел домой, Сюй Цинь еще не вернулась с работы. Окна западного крыла были темными, но в главном доме горел свет. Его тетя знала, что он придет, и наготовила целый стол еды. Сун Янь в эти дни плохо отдыхал. Он работал весь день, и вся его еда состояла из пары паровых булочек. Уставший и голодный, он сел и начал есть, даже не поздоровавшись. Тетя смотрела на него, молчаливого и опустошенного, и ее сердце сжималось от сочувствия. Как бы тяжело ни было на работе, раньше он никогда так не выглядел. Взяв палочки для еды, чтобы положить ему овощей, она тихо спросила: — Сегодня… ты видел Цинь-цинь? Палочки Сун Яня на мгновение замерли, потом он продолжил есть. — Мгм. Тетя оглядела его сверху донизу. — Ты ранен? Где болит? — Она потянулась к нему рукой, желая посмотреть. Сун Янь слегка нахмурился и отвел ее руку. — Это небольшая травма. Видя выражение его лица, тетя поняла, что он о чем-то переживает, и спросила: — Цинь-цинь расстроилась, да? Сун Янь не ответил. Он не сказал ни слова, и тетя поневоле взволновалась. Осторожно сказала: — Но вы ведь не расстались, нет? Сун Янь бросил на нее ошеломленный взгляд и покачал головой. Она вздохнула с облегчением, втайне проклиная себя за излишнюю болтливость: да если бы они действительно расстались, он не смог вот так спокойно сидеть здесь. — Тогда все в порядке, — торопливо сказала она. — Почему ты выглядишь таким обеспокоенным? Расскажи мне и твоему дяде, посмотрим, сможем ли мы дать тебе какой-нибудь совет. Сун Янь помолчал немного, покачал головой и сказал: — Я чувствую себя совершенно бесполезным. Он даже не смог защитить ее душевное спокойствие. Она привыкла молчать и много думать о разных вещах. Даже если на сердце у нее неспокойно, она будет молчать, пока не дойдет до предела, где напряжение станет невыносимым. Его не было с ней в эти дни, и он не знал, как она живет одна. Той ночью ей приснился кошмар, и она спешно позвонила ему. А потом? Свыклась и продолжала терпеть. Сун Янь опустил голову и с силой сжал переносицу. Он очень устал и не хотел ничего говорить. Но у тети было что сказать: — Янь, тетя знает, что она тебе нравится, так что я не стану разубеждать тебя. Мы с твоим дядей ничего не скажем. Только есть вещи, о которых я должна тебе напомнить. Не думай, что это просто пустая болтовня. Цинь-цинь хорошая девушка, тетя видит, что ты ей очень нравишься. Но я боюсь, что со временем вы, ребята, перестанете подходить друг другу… Подумай об этом. Тогда у твоей матери была хорошая жизнь, но она сбежала, соблазнившись жизнью среди богатых и влиятельных людей. Даже если бы все закончилось по-другому, она бы не вернулась, чтобы жить жизнью обычного человека. Не говоря уже о детстве Цинь-цинь. — Сюй Цинь отличается от нее, — тихо сказал Сун Янь. — Никогда больше не упоминай ту женщину. — Но… — она хотела возразить, но дядя удержал ее. Сун Янь отложил палочки для еды: — Она уходит с работы. Пойду встречу. — Еще рано, ты почти ничего не съел… Сун Янь уже встал, взял со спинки стула свое пальто и вышел. Двое старших сидели без движения, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, пока не услышали звук открывшейся и снова захлопнувшейся двери ворот. Только тогда дядя сказал: — Сколько раз я говорил тебе не упоминать при нем ту женщину. — Этот ребенок уже вырос… — Даже если он взрослый, травма все еще здесь. Или тебе кажется, что он все забыл?.. Кроме того, зачем ты сравниваешь Цинь-цинь с ней? Думаешь, у них недостаточно проблем? — Ладно-ладно, я ошиблась. Я тоже переживаю, что же мне делать? — Не упоминай об этом позже, посмотрим, что они скажут, когда вернутся. … Сюй Цинь вышла с работы вовремя. Поздно вечером машин на дороге было очень мало. Такси доехало до улицы Уфана меньше чем за десять минут. Дорога была пустынной. Уличные фонари тускло светили на голые ветви деревьев по обеим ее сторонам. Зима на севере длилась бесконечно долго. Прежде чем машина остановилась, Сюй Цинь увидела Сун Яня, стоящего на обочине дороги и курящего в ожидании ее. Он выдохнул клуб дыма, пристально глядя на машину. Как только она вышла из машины, он затушил сигарету и выбросил ее в рядом стоящую урну. Сюй Цинь засунула руки в карманы и прошла мимо него. Он последовал за ней, взял ее за руку. Она осторожно высвободила пальцы. Он продолжал шагать рядом и снова попытался взять ее за руку. Она отстранилась, чуть ускоряя шаг. Сун Янь нагнал ее, взял за руку и притянул к себе, крепко обняв со спины. Она попыталась еще раз вырваться, но он крепче прижал ее к себе, положил подбородок ей на плечо и прошептал: — Женушка, позволь мне подержать тебя немного. Сюй Цинь внезапно расслабилась и не могла пошевелиться. В юности он часто притворялся зрелым и называл ее женой; теперь, когда они были взрослыми, это произошло впервые. Главная улица Уфана была пуста; насколько хватало взгляда, видны были только деревянные дома, мощеные переулки и невысокие стены, выложенные красной плиткой. Дневная суета давно рассеялась, оставив после себя полуночную тишину. Вокруг было тихо, будто весь город спал. Поздним вечером на улице остались только они. Сюй Цинь повернулась и обхватила Сун Яня за талию. Она прижалась к его груди, закрыла глаза, почувствовала исходящее от него тепло, учащенный стук его сердца, свежий запах мыла от его тела. В этом маленьком мирке в его объятиях все еще царило спокойствие и ощущение мира, которые были ей так хорошо знакомы. Они обнимали друг друга, ничего не говоря. Он опустил голову и поцеловал ее холодное лицо, крепко прижал к себе и долго обнимал, не желая отпускать, пока не заметил, что она слегка дрожит. Он взял ее руку, потер между своими ладонями и сказал: — Давай найдем место, где можно присесть и поесть. Она подняла голову. — Тетя же приготовила вечерний перекус, разве нет? — Не с ними. Только мы вдвоем. … Уфан не совсем спал. В глубине переулков, после многих поворотов, всегда можно было найти небольшие еще открытые лавки. Сун Янь повел Сюй Цинь в ресторанчик, где готовили морепродукты, и заказал несколько блюд на ее вкус. Небольшой ресторанчик был просто оформлен, но в нем было чисто. Хотя стояла поздняя ночь, за заставленными блюдами столиками еще сидели посетители, они тихо переговаривались между собой, не мешая окружающим. Сун Янь и Сюй Цинь выбрали самые отдаленные места. Сюй Цинь сняла пуховик, потерла покрасневший от холода кончик носа и сказала: — Давай возьмем бутылку вина. Сун Янь посмотрел на нее: — Хочешь выпить? Сюй Цинь кивнула. Он попросил официанта принести вино, налил в стакан и протянул ей. Сюй Цинь взяла его, подняла и сделала большой глоток. Сун Янь не успел опомниться, протянул руку, чтобы остановить ее, но опоздал, стакан уже был наполовину пуст. Ничего не говоря, Сун Янь несколько мгновений смотрел на нее, потом увидел на другом столе блюдо с паровыми булочками и попросил официанта принести им парочку, чтобы помочь ее желудку. — После выпивки тебе легче высказываться? — немного поддразнил он Сюй Цинь. — Ну, я хочу выпить, — закрыв лицо руками, сказала Сюй Цинь. — В любом случае, я ничего не боюсь, пока ты здесь. Он усмехнулся: — Но ты понимаешь, что не можешь так пить с другими? — Знаю, — кивнула она. — Я только пью с тобой. Официант принес тарелку с паровыми булочками, и Сун Янь протянул ей одну: — Быстрее съешь что-нибудь. Она только выпила полстакана белого вина, и ее лицо уже покраснело. Сюй Цинь выхватила булочку у него из руки и откусила небольшой кусочек. Затем были поданы приготовленные на пару креветки. Сун Янь взял одну, отделил голову, очистил от панциря и положил на ее тарелку: — Ешь, пока она горячая. Сюй Цинь взяла палочки и положила креветку в рот: та была очень свежая и сочная. Пока он чистил креветки, она осторожно, на пробу, спросила: — Тебе очень нравится твоя нынешняя работа? Потому что это благородное дело? Уголки его губ чуть поднялись, но он сказал: — Честно говоря, я не могу сказать, что так уж сильно люблю ее или хочу посвятить ей всю жизнь. Нет такого. Иногда я чувствую себя довольно уставшим… Просто дело в том, что раз взялся, нужно относиться к этому серьезно и хорошо выполнять свою работу. Если у меня есть обязанности, я должен неуклонно их выполнять. — Он немного помолчал, и добавил: — До того дня, когда покину свой пост. Сюй Цинь слушала, будто в трансе, мясо креветки было поднесено ей ко рту, она послушно открыла рот, откусила, медленно прожевала и только хотела что-то спросить, как официант принес морские гребешки. Сун Янь положил два на ее тарелку. Она не торопясь съела их, а затем спросила: — Что делают дядя и тетя? — Наверно, уже спят, — взглянув на часы, сказал он. Положил на ее тарелку несколько очищенных креветок. — Той ночью твои дядя и тетя меня встречали. — Я знаю. — Да, конечно знаешь, ты же попросил их об этом. Однако, другого ты не знаешь. — Что еще случилось? — Он поднял глаза и взглянул на нее. — Твоя тетя держала меня за руку. Она сказала, что у меня холодные руки, и хотела согреть их. Сун Янь улыбнулся и поднес к ее рту очищенную креветку. Она наклонилась и выхватила ее ртом, ее горячее дыхание опалило его пальцы. Подперев голову рукой, она сказала: — Твоя семья очень добра ко мне. Сун Янь остановился, отложил недочищенную креветку и посмотрел на нее. Он знал, что ей есть что сказать, поэтому неосознанно вытер руки салфеткой и стал ждать продолжения. — Сун Янь, когда я была еще ребенком, я говорила тебе, что было здорово жить в твоем доме. Ты еще помнишь это? — Помню. — В то время я была не очень разумной, просто сказала то, что чувствовала. Но теперь я кое-что понимаю и по-прежнему считаю, что жить в вашей семье — это здорово. — сказала Сюй Цинь, глядя на него. Она постепенно пьянела, ее лицо раскраснелось, а речь становилась все медленнее. — Дядя, тетя, и Чжай Мяо, они все очень хорошие. Мне они тоже очень нравятся, очень нравятся. Но… Они хорошо ко мне относятся, и они мне нравятся, просто… это только из-за тебя. Она тяжело вздохнула, глядя перед собой и пытаясь сосредоточиться. — Если ты уйдешь, они не будут иметь ко мне никакого отношения. Я все равно буду одна. Ты понимаешь? Сун Янь молчал. Ее рука, сжатая в маленький кулачок, прижималась к краю стола. Сун Янь взял ее дрожащую руку в свои ладони: — Сюй Цинь… — Сначала выслушай меня, — тихо перебила она, — боюсь, если не скажу этого сейчас, потом у меня не хватит храбрости. На самом деле… я уже думала об этом. Если с тобой однажды что-то случится, я украду из больницы морфий и шприц. Сун Янь пораженно уставился на нее широко раскрытыми глазами. Но она продолжала спокойно, будто описывала самую обычную вещь: — Или украду скальпель и снотворное, и вот… Она повернула руку, которую он держал, и провела по своему запястью воображаемым лезвием. Лицо Сун Яня странно искривилось и потемнело. — Можешь считать меня слабой и бесполезной, это неважно. Может быть, ты думаешь, что я тебе угрожаю, и рассердишься. Но в тот день, когда я увидела, как ты чуть не упал с крыши, я подумала именно об этом… Если бы ты действительно… — Казалось, она на мгновение представила себе эту сцену, а затем быстро покачала головой: — Это слишком больно. Я не смогу этого вынести. Я не смогу пережить это. Никогда больше она не хотела возвращаться к той удручающей и темной жизни. Она вкусила тепла и счастья и никогда не смогла бы вернуться назад. Что чувствовал Сун Янь, слыша ее слова? Он сидел в теплом помещении, но будто стоял на льду, окруженный снежными сугробами, и ему было очень страшно, так что даже ступни ног его заледенели. Но в его сердце горел другой огонь, и языки этого пламени бушевали в радостной пляске. Он не видел в этом угрозы, но любил ее еще больше, любил вместе с ее слабостью и жестокостью. Сун Янь взял свой стакан с вином, выпил его и посмотрел на Сюй Цинь, глаза которой, влажные и ясные, приветствовали его ожидающим взглядом. — Сюй Цинь, — решительно сказал он, — меня могут повысить. Она удивленно распахнула глаза. Он горько усмехнулся: — Я не хотел говорить так рано. Дело еще не решено, и я не хочу давать тебе несбыточных надежд. Но с прошлого года я усердно работаю. Во-первых, за годы своей работы я обнаружил, что уровень травматизма среди пожарных снизился. Это связано со всесторонней профессиональной подготовкой, и с тем, что большинство пожаров можно предотвратить. Будь то улучшение системы обучения, проведение пожарных инспекций или продвижение систем противопожарной безопасности с самого начала — все это работа верхнего уровня. На лице Сюй Цинь промелькнула надежда, и она энергично кивнула. — Во-вторых, я хочу добиться этого ради тебя. Она замерла, ошеломленно глядя на него. Спустя долгое время она пошевелилась, собираясь что-то сказать, но вино ударило ей в голову, она пошатнулась, локтем задела тарелку, полетевшую на пол, и сама повалилась вбок. Сун Янь тут же вскочил и пересел на ее сторону, чтобы поддержать ее. Она прислонилась к нему, тяжело дыша, и медленно подняла взгляд. Вроде бы в сознании, но все ее тело было слабым и вялым. Подошедший на шум официант негромко осведомился: — Слишком много выпили? Сюй Цинь покачала головой. Сун Янь погладил ее по голове и попросил официанта: — Упакуйте нам еду. Обняв Сун Яня за талию, Сюй Цинь шла по переулку, шаги ее были немного нетвердыми, но она не шаталась. — Ты сейчас счастлива? — спросил он. — Счастлива. Он слегка улыбнулся. Стоило им войти во двор, как тетя выглянула из дома: — Вернулись? Она увидела, что Сюй Цинь идет, вцепившись в Сун Яня для поддержки, почувствовала что-то неладное и спустилась по ступенькам: — Что случилось? Сун Янь протянул ей пакет с упакованной едой и сказал: — Ничего не случилось. Она выпила немного, но слишком быстро. Через некоторое время с ней все будет в порядке. — Мгм, — подтвердила Сюй Цинь, кивая. Сун Янь отвел ее в комнату, уложил на кровать, снял одежду и обувь. Она не была слишком пьяной, просто не имела сил, поэтому послушно сотрудничала с ним. Он принес горячую воду, чтобы протереть ей лицо, вымыть руки и ноги, и она позволила ему сделать это, вяло двигая конечностями. Потом он снова привел себя в порядок, выключил в комнате верхний свет и включил настольную лампу. Оглянулся. Сюй Цинь лежала на кровати и молча наблюдала за ним. Румянец на ее щеках уже немного поблек. Он лег рядом, прикоснулся к ее лицу и, забавляясь, спросил: — Проснулась? — Я не была пьяной. — А, ты притворилась, что у тебя нет сил, и обманом заставила меня тебя обслуживать? Она улыбнулась. — Я думал… воспользоваться тобой, пока ты пьяная, — посмотрев ей в глаза, соблазнительным тоном медленно произнес он, играя с ее растрепанными волосами. В комнате горела только настольная лампа, его глаза в ее свете казались почти черными. Они уставились друг на друга. Он провел пальцем по ее бровям. Сюй Цинь медленно моргнула и сказала: — Ты не закончил говорить только что. — Хм? — Ты сказал, что это также и ради меня. — Да, — он провел пальцем от ее переносицы вниз, приземлился на губах и медленно обвел их. — Сюй Цинь, я думал о нашем будущем. — А? — В ее глазах мелькнуло легкое напряжение. — К тому времени мы будем жить в своем доме и купим машину. Я буду работать по твердому графику, с девяти до пяти, завтракать с тобой вместе, отвозить тебя на работу и забирать с работы. Мы будем вместе готовить, смотреть фильмы, ходить по магазинам, выращивать цветы в нашем дворике. Заведем кошку или собаку. Будем гулять в окрестностях Дичэна по выходным и путешествовать подальше во время отпуска. Если будет лень и не захочется выходить из дома, просто останемся дома, будем лежать в постели, греться на солнышке. Только ты и я. Уголки губ Сюй Цинь бессознательно изогнулись в мягкой улыбке, ее глаза, обращенные к нему, сияли, как будто она видела эту счастливую сцену. — Хочешь прожить эту жизнь со мной? — спросил Сун Янь. — Хочу! — улыбнулась она, обвивая руками его шею.