Город в ожидании тебя

Сюй Цинь мирно спала всю ночь, а утром ее неторопливо разбудил лежащий рядом мужчина. Обняв ее сзади, Сун Янь нежно водил ладонями по ее телу вверх и вниз. Сюй Цинь приоткрыла глаза. Шторы были задернуты, в комнате было сумрачно и трудно разглядеть, что происходит снаружи. Она повернулась на спину и тихо спросила: — Который час? — Не знаю… — уткнувшись головой ей в шею, хриплым от возбуждения голосом пробормотал Сун Янь, продолжая гладить ее. Она вздохнула, повернулась к нему, случайно коснувшись его в том самом месте. — Как ты справлялся с этим в казарме? — с нарочитой серьезностью спросила она. — Хм? — он не отреагировал. — Каждое утро ты просыпаешься, а потом он… тоже просыпается… Сун Янь тихо рассмеялся, наклонился к ее щеке, закрыл глаза и пробормотал: — Не обращай внимания, он сам станет мягким. Сюй Цинь подумала об этом и снова спросила: — Тогда почему он не становится мягким сам по себе каждое утро, когда ты со мной? Сун Янь медленно открыл глаза и глядя на нее страдальческим взглядом, спросил: — Как ты думаешь? Сюй Цинь не могла не рассмеяться. Он обнял ее, двинулся, обхватил рукой ее затылок и сексуальным низким голосом выдохнул на ухо: — Ах… женушка, я снова хочу тебя… Его дыхание защекотало ей ухо и шею, но по всему телу от его слов пробежалась легкая дрожь возбуждения, и она не могла не прижаться к нему сильнее. В ясный зимний день в ее сердце бесконечно вспыхивали фейерверки. … На полу под занавесками в узкую щель пробивался свет из окна. Они оставались в постели еще час или два, Сун Янь держал ее в объятиях, прижимал к себе, не желая отпускать. Было уже одиннадцать часов, но он не собирался вставать и только шептал: — О нет, я не хочу вставать. Я просто хочу провести в постели весь день, обнимая тебя. Она усмехнулась про себя, но сказала жестко: — Как новобранец, никакого самообладания. — Пристрастие к женщинам, я начинаю понимать, что это значит, — сказал Сун Янь. — К счастью, у меня нет дворца. Входить по утрам в жену намного приятнее, чем в собрание придворных. Она шутливо ударила его в плечо: — Что за грязные разговоры! Он уткнулся ей в грудь и приглушенно рассмеялся. Она позволила ему, ведь сама думала примерно о том же. Чем-то заниматься ранним утром холодного зимнего дня? Лежать в его объятиях было гораздо приятнее. Но, шутливо поспорив с ним некоторое время, она успокоилась и прошептала с сомнением: — Правда, будет стыдно, если мы скоро не встанем. Что скажут дядя и тетя? На мгновение он остановился, потом усмехнулся: — Не переживай. Они будут только счастливы, если мы встанем поздно. Сюй Цинь не поняла, почему. Она вытянула шею, взглянула сквозь щель между занавесками и увидела снаружи голубое небо. Она не знала, что произошло прошлой ночью, и, естественно, не знала, как волновались дядя и тетя. В это время внутри главного дома, дядя, за столом у деревянного окна рисовавший новые эскизы для мебели, отложил карандаш и вздохнул: — Интересно, как там дела у детей? Ты сказала, что Цинь-цинь вчера была пьяной. Разве они не поссорились? — Все у них в порядке, — сказала тетя, которая сидела напротив, измеряя что-то линейкой. — Я только что заглядывала к ним в окно. Они еще не встали. Дядя ошеломленно повторил: — Еще не встали? — Не встали, — сияя, подтвердила тетя. — У них очень хорошие отношения… Раньше они были несчастны, вероятно, долго не видели друг друга, поэтому запаниковали. Дядя облегченно вздохнул, потом сказал: — Наша Чжай Мяо, не знаю, чем она занимается в последнее время, совсем не приходит домой. — Скоро выпускные экзамены, наверно, готовится к ним. Ничего страшного, что не приходит домой, не надо ей их сейчас беспокоить. — Тетя понизила голос: — Я вот все думаю, когда они получат свидетельство о браке. — Они вместе всего ничего, разве может это произойти так быстро? — Это потому, что нетерпелива и хочу скорее подержать внука на руках, — смущенно засмеялась тетя. Она снова посмотрела на готовые эскизы: — Ах, этот шкаф действительно будет красивым. Дядя самодовольно улыбнулся: — Само собой разумеется, моя работа намного лучше, чем то, что продается в мебельных салонах. — Конечно, столярное мастерство передавалось в семье Чжай из поколения в поколение на протяжении многих лет, — с гордостью похвалила тетя своего мужа. — Цинь-цинь определенно понравится. Да, наш Янь-янь действительно… Вкладывает в это все. Пока она говорила, из-за окна донеслось восклицание Сюй Цинь: «Идет снег?!» Они оба немедленно подошли к окну, чтобы выглянуть наружу. Сюй Цинь стояла в проходе западного крыла, глядя на небо со счастливым видом, а Сун Янь стоял позади нее, высвобождая ее волосы из-под воротника пальто. Супруги довольно переглянулись. Дети проснулись, и они явно были в хорошем настроении. Сюй Цинь переступила порог, вышла во двор, покрытый белым слоем снега. Ступени, коридоры, перила, деревья и виноградные лозы были покрыты серебром, и крыша тоже выглядела белоснежной. Если взглянуть вверх, во всех направлениях простиралось чистое голубое небо. Воздух был достаточно холодным, она вдохнула, и прохлада наполнила ее легкие, словно разнося аромат снежинок. Снег отражался в глазах Сюй Цинь, полупрозрачный и сверкающий. Она присела на корточки, схватила горсть снега со ступенек, повернулась к Сун Яню и сказала: — Конечно, здесь красивее. — Сегодня еще не очень много снега, — сказал Сун Янь, — недели через две-три нападает гораздо больше. Сюй Цинь закатила глаза, слепила снежок и встала, продолжая говорить: — Когда это случится, я слеплю для тебя снеговика. Прежде чем закончить говорить, она резко обернулась, но Сун Янь мгновенно перехватил ее запястье. Она замерла, а он довольно ухмыльнулся: — Когда ты присела на корточки, я по твоему затылку прочитал, что ты задумала. Говоря это, он другой рукой забрал снежок из ее ладони и сунул ей за шиворот. Сюй Цинь возбужденно подпрыгнула, схватила еще пригоршню снега, потянула за его ремень и быстро засунула снег ему в брюки. — Мать твою! — заорал Сун Янь и бросился в ванную. Сюй Цинь последовала за ним и подбежала к двери, хихикая на его смущенный вид. Сун Янь, стиснув зубы, расстегнул ремень, чтобы вытряхнуть снег из штанов. Видя, что Сюй Цинь у двери согнулась от смеха, он схватил ее за руку, затащил внутрь и запер дверь. Сюй Цинь вскрикнула, но он уже приподнял ее и посадил на край раковины. — Жить надоело, а? Умереть хочешь? — кровожадно спросил он, срывая с нее одежду, как с куклы. Сюй Цинь попыталась не дать ему стащить с нее трусики, но разница в силах была огромной. Она не могла сопротивляться, но и покоренной не выглядела. Подняв подбородок, гордо произнесла: — Да, я хочу умереть? И что ты собираешься с этим делать? — Ха! — он кивнул. — Смелость у тебя есть! Не умоляй меня сегодня о пощаде. Улыбаясь и чувствуя нарастающее внутри волнение, она вырывалась и собиралась ускользнуть, но он схватил ее за талию, прижал к себе и несильно шлепнул по заднице: — Куда бежишь? На ее ягодице расцвел след от шлепка. Сюй Цинь вдруг покраснела и пронзительно прошипела: — Пожалуйста, потише! Снаружи люди! — Стыдишься? — весело отозвался он, потыкав пальцем ей в щеку. — А кто только что нарывался? А? Она не могла сравниться с ним силой и не могла вырваться на свободу. Он дразнил ее, трепал по подбородку, хватал за талию, гладил бедра, раздвигал ей ноги. Она дергалась, отбивая его нападки, а он игрался с ней, как кот с мышкой. Она не могла убежать, не могла драться и не знала, дразнит он ее, или его угрозы серьезны. Она резко ударила его по руке, и раздался громкий шлепок. Интересено, что подумали люди снаружи, услышав этот звук? Это немного беспокоило ее, поэтому она слегка пнула его ногой, и, извиваясь всем телом, замолила о пощаде: — Не делай этого, а то у дяди и тети возникнет психологическая травма, связанная с этой ванной. Сун Янь расхохотался, подхватил ее на руки и крепко обнял. Сюй Цинь была сжата в его объятиях, ее тело подрагивало от его раскатистого смеха, и на ее лице все шире и шире расплывалась улыбка. Вроде бы и не было особой причины, но она была очень счастлива. К полудню снег на крышах и верхушках деревьев начал понемногу таять. Капли расстаявшего снега тяжело падали на землю. Сун Янь некоторое время оставался в кабинете своего дяди, выбирая материалы для покрытия пола. Вернувшись в комнату, он осмотрелся, но Сюй Цинь там не было. В другом конце коридора шумела вода, он пошел посмотреть и увидел Сюй Цинь, которая сидела на корточках у открытого крана и стирала тряпку. Сун Янь тут же подбежал, поднял ее, выхватил у нее тряпку и резко спросил: — Что ты делаешь? — Мне нечем заняться, хочу протереть стол, — ошеломленно ответила Сюй Цинь. — Эта вода слишком холодная, — нахмурился Сун Янь, сжимая ее холодную руку. — Возвращайся. Он загнал ее обратно в дом. Потом набрал в ведро теплой воды и сам вытер тряпкой пыль со стола. Желающей помочь Сюй Цинь сказал: — Иди лучше постирай свою одежду. — О, ладно. — Сюй Цинь забросила сменную одежду из корзины в стиральную машину, насыпала стиральный порошок, нажала кнопку. Дело сделано. Никакого технического содержания. Сун Янь, протерев стол, взял швабру и начал мыть пол. Сюй Цинь обхватила себя руками, села на диван, повернула голову и обнаружила, что одеяло на кровати в какой-то момент было аккуратно сложено в армейский тофу-блок, а ее одежда и обувь убраны в шкаф. Она наклонила голову, наблюдая, как он моет пол, и спустя какое-то время тихо позвала: — Сун Янь. — Хм? — Ты меня слишком балуешь. Он усмехнулся и легко спросил: — Тогда, ты счастлива? Она поджала губы и не издала ни звука, но ее улыбка стала шире. Сун Янь сказал: — В армии я выполнял разную работу, так что мне это привычно. — О, — кивнула она, подняв ноги. Он добавил: — Ты с детства ничем таким не занималась. Если ты будешь со мной, но тебе все равно придется это делать, тогда зачем быть со мной? Эти слова тронули сердце Сюй Цинь. Она мгновенно вспомнила прошлое. Тогда она сидела на корточках в его дворе и вырезала цветы из деревянного бруска. Он сказал: — Обещаю, я буду всем сердцем дорожить тобой в этой жизни. Оказалось, его слова были правдой. То, что он сказал еще тогда, было правдой. … Днем Сюй Цинь занималась с дядей столярными делами во дворе, а Сун Янь, побыв с ними некоторое время, вернулся в свою комнату почитать. Потом снова пошел снег, и урок столярного дела пришлось закончить. Сюй Цинь прикинула, что до ужина оставалось много времени, и решила съездить на западную сторону, чтобы увидеться с родителями. Сун Янь сказал, что поедет с ней. Сначала Сюй Цинь не соглашалась, зная, что Фу Вэньин никогда не позволит ему переступить порог дома. Но Сун Янь не собирался обострять конфликт и не хотел встречаться с Фу Вэньин. Он думал подождать ее снаружи. Он просто хотел проводить ее и забрать после, не желая, чтобы она каталась в такси туда и обратно одна. По дороге Сюй Цинь оперлась о руку Сун Яня и смотрела на летящий за окном снег. Она чувствовала умиротворение, ей было ясно одно: он знал, что она будет немного подавленной, хоть на пути к дому родителей, хоть по дороге обратно. Он не хотел этого, поэтому поехал с ней. Может быть, именно потому, что он был рядом, дорога показалась ей короче, чем обычно. Когда они подошли к воротам комплекса, Сун Янь не стал входить. Он сказал, что пойдет в музей напротив, и чтобы она позвонила, когда закончит. Двое ненадолго расстались. Войдя в ворота, Сюй Цинь почувствовала необъяснимую грусть, как будто она бросила его. Оглянувшись, она увидела, что Сун Янь идет по направлению к музею, и испытала некоторое облегчение. Внутри жилого комплекса тоже лежал снег, только дорожки были подметенными и мокрыми. Войдя в дом, она спросила горничную, и та ответила, что Мэн Хуайцзинь и Фу Вэньин оба дома, в кабинете на втором этаже. Сюй Цинь медленно переобулась. Как бы спокойна она ни была, все равно чувствовала себя немного напуганной. Почему-то именно сейчас, в этом доме, она казалась себе на два порядка ниже и незначительнее. В коридоре было очень тихо, звук шагов поглощался ковром. Слегка вздохнув, она подошла к двери кабинета. Дверь, к счастью, была открыта. Мэн Хуайцзинь и Фу Вэньин были заняты чтением, на столе стояли блюда с закусками. Она постучала в дверь и едва слышно произнесла: — Папа, мама… Они переглянулись. Выражение лица Фу Вэньин резко похолодело. Она опустила взгляд и продолжала читать, не обращая на Сюй Цинь внимания. Мэн Хуайцзинь некоторое время хмуро смотрел на Сюй Цинь, потом глубоко вздохнул и покачал головой. Он выглядел расстроенным, но тоже ничего не сказал. Сюй Цинь не двинулась вперед и не отступила. Она стояла у двери, не зная, что делать. Прошло несколько минут. В доме по-прежнему было тихо. Родители игнорировали ее, даже не смотрели в ее сторону. Сюй Цинь продолжала смотреть на них, лицо ее побледнело. В конце коридора Мэн Яньчэнь спустился из своей комнаты и, случайно обернувшись, увидел Сюй Цинь, стоящую у двери кабинета с опущенными плечами и поникшей головой. Мэн Яньчэнь задержался на несколько секунд, глядя на нее, потом продолжил спускаться вниз. Но, сделав всего два-три шага, снова остановился. Он на мгновение закрыл глаза, поджал губы, глубоко вздохнул и повернулся к Сюй Цинь.