Город в ожидании тебя

Не успели оглянуться, как прошло больше половины января, остались лишь последние чрезвычайно холодные дни зимы. Температура в Дичэне падала ниже и ниже, было так холодно, что люди промерзали до костей, ненадолго задержавшись снаружи. На тротуарах было много обледенелых мест, поэтому нужно было соблюдать предельную осторожность, чтобы не упасть. В отделение скорой помощи с каждым днем обращались все больше людей пожилого и среднего возраста, которые получали переломы и серьезные травмы при падении. За завтраком в тот день Сюй Цинь особенно настойчиво уговаривала тетю и дядю быть осторожными и внимательно смотреть под ноги, когда выйдут из дома. Старшие были счастливы, хвалили ее за дочернюю заботу и внимание, что ее немного смущало. Тетя и дядя уже узнали о плане Сун Яня перевестись из активной пожарной команды в группу пожарной безопасности. Не говоря о продвижении по службе и повышении зарплаты, это означало бы нормальный график и выходные, а самое главное — безопасность. Они оба были еще более счастливы, чем Сюй Цинь, и только вздыхали, говоря, что прежде чем все тщательно планировать, не мешало бы сначала подумать о создании семьи. Сюй Цинь не задавала вопросов на эту тему, когда говорила с ним по телефону, но из некоторых высказываний поняла, что дела в этом направлении продвигаются неплохо. Ее это не удивляло. Сун Янь был выдающимся человеком и обладал сильными лидерскими качествами. Что касается экзамена, то сдать его несложно, стоило только несколько дней почитать нужные книги. Она, со своей стороны, вернулась после последнего землетрясения и внесла свой вклад. Логично было предположить, что все должно пройти гладко. Некоторое время назад коллеги из отдела кадров запросили у нее новое резюме и результаты экзаменов, вероятно, для отбора на присвоение профессионального звания. Но в последнее время новостей не было. Поначалу Сюй Цинь не проявляла нетерпения, но, думая, что у Сун Яня все развивается гладко, а она отстает, она не могла не беспокоиться. В полдень того дня она нашла время, чтобы сходить в отделение ожоговой хирургии и узнать о конкретном сроке завершения своей ротации в отделении скорой помощи и возвращения в поликлинику в должности лечащего врача. Директор был очень любезен и сказал: — Работа в отделении скорой помощи далась вам нелегко, и ваша работа там была превосходной, все это видели. После Праздника Весны вы можете вернуться в поликлинику. Сюй Цинь кивнула, думая, что когда вернется в клинику, большую часть времени у нее будет нормальный график и выходные, и вздохнула с облегчением. Но в следующее мгновение директор сказал: — А вот что касается повышения, нам придется подождать, пока это обсудит руководство больницы. Сюй Цинь удивленно спросила: — Отбором руководят директор отделения и профессора, почему его должно обсуждать руководство больницы? — Хм, давайте будем честными. На самом деле, я собирался выбрать вас, но некоторые вещи, которые вы сказали во время прошлого инцидента на крыше, были неуместны. Руководство считает, что это нанесло ущерб имиджу больницы. В критические моменты подобных провокаций следует избегать… Но не расстраивайтесь, в следующий раз у вас еще будет шанс. Сюй Цинь пристально смотрела на директора, заставляя его чувствовать себя виноватым. И в то же время, в глубине души он считал, что она сама виновата. Она не дружила с коллегами, но это ладно. Она также не показывала ни малейшего смирения перед начальством. Это действительно было некомпетентно. — Я поискала в Интернете, — сказала Сюй Цинь, — и обнаружила, что тот медицинский спор уже давно решен мирным путем, и слухов о нем вообще нет. Директор ошеломленно выпрямился в своем кресле. Сюй Цинь продолжала: — Почему у руководства больницы вдруг появилось свободное время, чтобы обсуждать такого незначительного врача, как я? И даже если они это сделают, разве мои действия в тот день не помогли решить проблему для больницы? Директор потерял дар речи. Через некоторое время, желая избежать конфликта, он попытался переложить ответственность на руководство: — Сяо Сюй, я не смогу помочь вам, если будете усложнять ситуацию. Если с чем-то не согласны, обращайтесь к руководству больницы. Сюй Цинь серьезно спросила: — Проблемы в отделении решаются в отделении. Вы мой прямой руководитель, почему я должна выходить за рамки этого уровня? Директор снова растерялся, он не знал, действительно ли она следует правилам или намеренно пытается загнать его в угол. — Позвольте высказать вам мое отношение, — сказала Сюй Цинь. — Если вы не выберете меня, пожалуйста, укажите более подходящую причину, например, какие серьезные ошибки я совершила, какие правила нарушила, были мои результаты экзаменов хуже или моя фактическая работа не так хороша, как у других врачей. Что касается приведенной вами абсурдной причины, я ее не принимаю. Объяснив свою позицию, она не стала дожидаться ответа, вежливо кивнула и ушла. Она быстро прошла в коридор, захлопнула за собой защитную дверь и глубоко вздохнула. Было бы ложью сказать, что она не злилась. В конце концов, когда она росла, везде, где она шла, перед ней расстилалась гладкая дорога. Разве хоть раз ей довелось терпеть подобное притеснение? Но она быстро успокоилась. Это был не самый последний момент, еще ничего не решено, поэтому не стоило растрачивать себя на злость. Раз она уже находилась в отделении, следовало послушать, что скажет профессор Сюй. Не доходя до двери его кабинета, Сюй Цинь услышала изнутри рассерженный голос обычно невозмутимого профессора: «Я не согласен и не подпишу!» «Профессор…» — успокаивающе заговорил директор. «Не нужно со мной спорить. Среди этих людей доктор Сюй — самая квалифицированная. Кого бы еще вы не выбрали, я не соглашусь и не стану брать под свое начало никого, кроме нее». Сюй Цинь медленно прислонилась к стене. «Но разве вы раньше не ненавидели сяо Сюй?» «Ненавижу я ее или нет — это мое дело, а компетентна она или нет — это ее достижение. Позвольте вас спросить, она самая квалифицированная среди врачей, почему следует ее отстранять? «Ну что же вы такой упрямый? Начальство решило, что доктор Сюй не получит повышения…» Сюй Цинь была в замешательстве и не реагировала. «Эти чиновники не могут сказать, с какой стороны у человека находится сердце, — с налетом презрения отозвался профессор Сюй. — Здесь больница, а не рассадник бюрократии! Это вопрос человеческих жизней, в которые вы все вмешиваетесь! Не надо больше меня уговаривать. Таких способных специалистов редко встретишь. Пока я работаю в отделении ожоговой хирургии, я буду отстаивать доктора Сюй. Если не выберете ее, проблем у отделения не убавится». «Ох, ну почему вы такой упрямый и настаиваете на конфронтации с начальством?» Сюй Цинь развернулась и пошла к лестнице. Стоял пасмурный день, и в коридоре было темно и мрачно. Она достала свой телефон и набрала номер Фу Вэньин. Через несколько гудков вызов был сброшен. От гнева ли, или в панике от того, что ее снова кто-то контролирует, Сюй Цинь задрожала, но быстро подавила дрожь и набрала сообщение: «Мама, это ты вмешиваешься в мою работу? Пожалуйста, не делай этого». С телефоном в руке она стояла в коридоре и долго ждала. Этот коридор служил аварийным выходом, отопления не было, холод вторгался через окно, постепенно заставляя стискивать стучащие от холода зубы. Ответа с другого конца не последовало. Холод ослаблял защиту человеческого сердца, она отчетливо почувствовала гнев и досаду, которые уже невозможно было сдерживать, ее губы и пальцы дрожали. Сюй Цинь набрала новое сообщение: «Когда я поступала в больницу, то не просила помощи у семьи, я прошла отбор своими силами! Пожалуйста, не делай этого!» На этот раз Фу Вэньин ответила: «Раз так, ты сможешь получить повышение в соответствии с твоими способностями». Сюй Цинь замерла на месте, все ее чувства мгновенно угасли, она не знала, от разочарования или бессилия. Этот человек так легко свел на нет все ее годы упорного труда. И этот человек был тем, кого она считала своей матерью, отношения с которым упорно пыталась спасти, даже если с ней обращались подобным образом. Она быстро напечатала еще несколько слов: «Хорошо. Я сделаю это». Прежде чем отправить сообщение, она задержалась на мгновение. Обострение конфликта не шло ей на пользу. В темном коридоре, чувствуя темноту и уныние в своем сердце, она вдруг осознала, какой смешной была эта неполноценность, выгравированная в ее костях. Телефон зазвонил, это была сяо Бэй. Пора было вернуться к работе. Сюй Цинь натянула на лицо привычную маску безразличия, убрав все эмоции, чтобы они не могли повлиять на ее работу. В противном случае та уверенность, с которой она произносила свою маленькую речь перед директором, была бы уничтожена. Она была не такой уж глупой. В последующей работе профессор Сюй, как обычно, относился к ней негативно, делал всевозможные критические замечания и выговоры. Среди коллег ходили слухи, что она не нравится профессору и ее никогда не повысят. Врачи не могут ясно видеть человеческую душу. Плохой человек или хороший, нельзя сказать при поверхностном взгляде. Даже разрезав его и заглянув внутрь, невозможно судить, хороший он или плохой. Сюй Цинь просто сосредоточилась на работе, основе ее существования, как она ясно понимала. Но стоило сделать перерыв, чтобы передохнуть, ее опять охватила грусть из-за повышения. Мысли ее беспорядочно метались. Кипящая вода, которую она наливала в чашку, перелилась через край и чуть не ошпарила ей ноги. Сюй Цинь беспомощно вздохнула, вышла из кабинета, увидела на стене пожарный гидрант и вспомнила Сун Яня. Некоторое время она постояла, опустив голову, потом достала телефон, набрала «Что ты делаешь?», задумалась, стерла слово за словом и медленно набрала заново: «Я скучаю по тебе». Десять секунд спустя он позвонил. Она немедленно приняла вызов: — Алло? «Чем занимаешься?» — спросил Сун Янь со слабой улыбкой в голосе. Сердце ее мгновенно успокоилось, и она улыбнулась: — Думаю о тебе. Он засмеялся, но вскоре спросил: «Произошло что-то неприятное?» — Мгм. … Профессор снова прочитал мне нотацию, — глядя на поднимающийся над чашкой пар, ответила она. «Почему тебе читали нотацию?» — Он слишком строг со мной. «Это хорошо». — Тоже будешь читать мне нотации? «А как ты думаешь?» — весело сказал он. Она тихо фыркнула, прислонилась спиной к стене и спросила: — А ты, ты устал на работе? «Все в порядке, — сказал Сун Янь. — Сейчас меньше выездов, граждане ведут себя относительно хорошо». Она не удержалась от смеха: — Насколько хорошо они себя ведут? «Не так хорошо, как ты». Подняв голову, она разулыбалась еще шире. Оба они сделали небольшой перерыв в работе. Разговор длился меньше минуты, прежде чем они повесили трубку. Сюй Цинь убрала телефон, вздохнула с облегчением и вернулась к работе. Сун Янь убрал телефон, слегка улыбнулся и продолжил дрессировать поисково-спасательную собаку. В одиннадцать вечера, за час до конца смены, Сун Янь получил приказ начальства: в квартале Люэтань горел бар, их просили приехать и оказать помощь. На место происшествия срочно выехали бойцы пожарно-спасательной команды и три пожарных машины. Улица баров в Люэтане была знаменитой. Поздней ночью в том районе было полно машин и призрачных неоновых огней. Пожарные сирены пронзали ночное небо, и владельцы частных машин уступали дорогу. Однако, машин было слишком много, движение было затруднено. Два или три пожарных расчета не смогли сразу добраться до места происшествия. Пожарные машины шли за пределами квартала еще пять или шесть минут, прежде чем медленно проехать по и без того не просторной улице и собраться вместе. В это время из двери бара, где начался пожар, уже валил густой дым, а открытое пламя было видно издалека. К счастью, за те несколько минут, которые потребовались для прибытия пожарных машин, большинство посетителей успели спешно покинуть бар и толпились снаружи, глядя на горящее здание. Сун Янь выскочил из машины, на ходу раздавая команды: — Ли Чэн, Цзян И, эвакуируйте людей с пятой командой; Сяо Гэ, позаботься о заграждении; Ян Чи, проложи рукав и увеличь напор воды. Инструкторы и командиры из прибывших на место пожарных частей собрались вместе, капитан пожарной части Люэтань принес план здания, в котором располагался горящий бар. Бар имел полукруглую форму, вершина полукруга была обращена на улицу, открытые концы составляли один этаж над землей, а другой под землей. Верхний уровень состоял из сцены, бара и окружающих его кабинок с диванами, а на нижнем были только закрытые кабинки для частных встреч. Этажи связывала между собой узкая лестница, и другого выхода не было. В баре все еще оставались люди, и было важно их спасти. Пожарным не пришлось долго медлить, вскоре они задействовали живую силу и группами направились на место возгорания. Сун Янь надел защитную маску и повел свою команду к месту пожара, освещенному огнем. Первоначально интерьер бара был украшен сложными обоями, деревянными проемами, резными столами и стульями, но теперь внутри все полностью почернело от огня, формы исказились. Пожар уже прошел начальную стадию, и теперь сопровождался неистовым жаром и черным пеплом, вьющимся в воздухе. Огонь был повсюду, охватил стены и потолок. Висящие над головой декорации сгорали огненными шарами, раскалывались и падали вниз. Легкие перегородки горели и рушились, раздувая по полу языки пламени, словно траву на ветру. Людей почти не было, вокруг только плясал огонь. Прошло всего несколько минут пребывания на месте пожара, но Сун Яню уже было плохо, он страшно вспотел и чувствовал себя изнуренным. По логике вещей этого не должно было случиться. Он не так давно был травмирован, но в последние недели его тренировки не отставали. И хотя защитная одежда весила более десяти килограммов, она не была такой уж тяжелой. Их задача в основном сводилась к тому, чтобы найти людей. Двоих обнаружили быстро. Они были заперты в кабинке на верхнем этаже и потеряли сознание от густого дыма и жара. Их быстро вынесли Ли Чэн и Лао Дун. Несколько человек лежали на лестнице, ведущей на подземный этаж. Они не подавали признаков жизни, были затоптаны насмерть толпой при бегстве. Цзян И и несколько других пожарных через огненный коридор бросились вниз по лестнице. Обернувшись на ходу, Цзян И крикнул: — Внизу не так много огня, но густой дым. Сяо Гэ внезапно осел и чуть не скатился вниз. Сун Янь схватил его за ворот: — Что случилось? — Не знаю. Не могу дышать, и ноги как ватные, — произнес Сяо Гэ, поднимаясь и опираясь о стену. Его перчатки шипели и потрескивали, прикасаясь к раскаленной стене. Сун Янь озабоченно нахмурился. Дело было не в том, что с ним что-то было не в порядке, а в том, что температура в помещении достигла опасного уровня. Он повернул голову, чтобы посмотреть на нижний этаж, из дверей которого валил черный дым, уже по пояс поглотивший спускающихся пожарных. Снизу вверх взметнулись языки пламени, перескочили с пола на потолок, и воздух на мгновение словно застыл, как будто назревало что-то непоправимое. Зловещее предчувствие охватило сердце Сун Яня. Это было… Взрыв? Пожарные медленно исчезали в черном дыму. Сун Янь отстранил Сяо Гэ, который готов был спускаться, и проревел вниз: — Отступайте!!! Всем отступить!!! Вверху дверного проема вдруг вспыхнуло оранжевое пламя, сопровождаемое странным потрескиванием. Сун Янь оттащил Сяо Гэ назад и снова проревел: — Всем немедленно отступить!!! Оранжевое пламя внезапно распространилось во все стороны, словно чернила, капающие в чистую воду. В одно мгновение огонь заполонил помещение, как разветвляющаяся молния, и все вдруг взорвалось. С громким хлопком нижний этаж взорвался. Стена огня взметнулась вверх.